В. Нѣмецкій федерализмъ.

I. Ранній нѣмецкій федерализмъ. — II. Теоріи федеральнаго государства при Священной Римской Имперіи. — Ш. Конфедерализмъ въ эпоху Рейнскаго Союза. — IV. Федерализмъ при Германскомъ Союзѣ до 1848.

I.

Съ самаго начала среднихъ вѣковъ Германія была классической страной всякаго рода федеративныхъ соеди­неній. Союзы отдѣльныхъ княжествъ и государствъ, лиги городовъ, сложное расчлененное устройство имперіи, все это вмѣстѣ переплеталось въ причудливую и запутанную феде­ративную систему, гдѣ царили начала договора, взаимныхъ

уступокъ и соглашеній, частной независимости и стремленія къ общему единству.

Естественно, что нѣмецкая политическая мысль, именно подъ прямымъ вліяніемъ изученія природы дѣйствующаго нѣмецкаго государственнаго права, очень рано занялась изу­ченіемъ различныхъ вопросовъ федерализма. На нѣмецкомъ языкѣ имѣется одна изъ наиболѣе обширныхъ литературъ по федерализму. Разсматриваемыя въ цѣломъ, нѣмецкія федеративныя теоріи не отличаются творческою оригиналь­ностью идей и обычно развиваютъ лишь идеи, заимство­ванныя изъ американской или французской литературы. Но хорошая особенность нѣмецкихъ федеративныхъ кон­струкцій та, что имъ придана обычно строго послѣдова­тельная и продуманная юридическая форма. Благодаря этому послѣднему обстоятельству, онѣ, даже не будучи оригиналь­ными, для отвлеченнаго и формальнаго изученія какой-ни­будь теоріи часто предпочтительнѣе самого оригинала.

Исторія нѣмецкаго федерализма обнаруживаетъ, парал­лельно съ развитіемъ нѣмецкаго государственнаго устройства, постепенный переходъ отъ конструкціи системы соединив-

шихся государствъ къ конструкціи сложнаго государства. Въ Германіи, какъ и въ Соединенныхъ Штатахъ, какъ и въ Швейцаріи, федерализмъ имѣетъ унитарное устремленіе¹).

По общему плану, въ нашу задачу не входитъ разсмо­трѣніе ранняго нѣмецкаго федерализма, хотя онъ изученъ, и вопросы его достаточно разработаны въ нѣмецкой ли­тературѣ^[354][355]). При такомъ разсмотрѣніи нѣмецкихъ средне­вѣковыхъ федеративныхъ формъ слѣдовало бы особенно оста­новиться на городскихъ союзахъ, вродѣ Рейнскаго союза 1254 г. или Швабскаго городского союза 1331 г.^[356]), и на Ганзейскомъ союзѣ^[357]).

Сильнѣйшій толчокъ развитію федеральныхъ теорій давалъ сложный, со значительными федералистическими элементами, строй старой Священной Римско-германской им­періи (das heilige rδmische Reich deutscher Nation), въ осо­бенности въ той формѣ, которую она получила послѣ Вест­фальскаго мира и которую сохранила вплоть до образованія Рейнскаго союза въ 1806 г.

При разсмотрѣніи политической системы Римско-гер­манской имперіи нужно опредѣленно различать фактическое политическое устройство ея отъ того, которое ему могло быть дано съ точки зрѣнія строго-юридической конструкціи. Съ точки зрѣнія фактической, имперія представляла под­часъ слабо связанную конфедерацію государствъ, въ которой наиболѣе крупныя государства пользовались полнымъ суве­ренитетомъ. Но разсматриваемая съ точки зрѣнія чисто юридической, имперская конституція совмѣщала въ себѣ два элемента: моментъ единства, представленный императо­ромъ, и моментъ раздѣленія, выражавшійся въ обширной мѣстной самостоятельности и въ федералистическомъ устрой­ствѣ имперскаго рейхстага.

Неопредѣленность государственнаго устройства имперіи обусловливалась особенно тѣмъ обстоятельствомъ, что компе­тенціи мѣстной и имперской властей не были точно разгра­ничены. Съ одной стороны, независимость отдѣльныхъ шта­товъ доходила до того, что они могли заключать самостоя-

тельные договоры какъ между собою, такъ и съ иностран­ными державами. Съ другой стороны, принципіально компе­тенція имперской власти была неограничена. Юридически считалось, что мѣстные правители обладали не самостоятель­нымъ правомъ, а леннымъ пожалованіемъ со стороны импе­ріи. Все это дѣлало политическое устройство имперіи чрез­вычайно спорнымъ и запутаннымъ. Обыкновенно оно опре­дѣляется нѣмецкими юристами мало вразумительнымъ тер­миномъ „Staatenstaat"¹).

Развитіе федеративныхъ теорій въ раннюю эпоху со­вершалось главнымъ образомъ въ связи или подъ вліяніемъ изученія и юридическаго конструированія политическаго строя Священной Римской Имперіи^{[358][359][360][361]}).

Не безъ основанія Гирке возводитъ исторію новѣйшаго нѣмецкаго федерализма къ Альтузію. Альтузій въ своей Политикѣ далъ систематическое построеніе федеративной системы⁸). Онъ возвелъ въ принципъ ученіе объ обществен-

номъ договорѣ и положилъ его въ основу публичнаго права. Семья, профессіональный союзъ, община и провинція являются у него необходимыми и органическими подраздѣленіями между индивидомъ и государствомъ. Всякій болѣе обширный союзъ составляется у него изъ корпоративныхъ единствъ болѣе тѣс­ныхъ союзовъ.

Теорія сложныхъ государствъ по слѣдамъ Альтузій из­лагалась Геноніемъ и Безольдомъ^[362][363]).

п.

Одну изъ первыхъ юридическихъ конструкцій федераль­наго государства, какъ такого соединенія, которое является настоящимъ государственнымъ единствомъ, хотя и состоитъ въ свою очередь изъ государствъ, далъ Лудольфъ Гуго¹). По мнѣнію Гуго, государственный характеръ можетъ при­надлежать и цѣлому и частямъ, хотя суверенитетъ и при­надлежитъ только союзу, какъ таковому, но суверенитетъ вообще не есть существенный признакъ государства. Въ сложномъ государствѣ дѣлится между цѣлымъ и частями не суверенитетъ, а лишь компетенція. Германская имперія, по мнѣнію Гуго, управляется двойнымъ правительствомъ: и имперія, какъ таковая, образуетъ общее государственное цѣ­лое, и отдѣльные штаты, изъ которыхъ она состоитъ, имѣютъ особую государственную сущность, подчиненную, но отлич­ную отъ высшей сущности.

же территоріальныя власти, будучи подчиненными коллектив­ному государству, въ то же время самостоятельны. Но Гер­манская имперія не есть и конфедерація, вродѣ Ахейской, Нидерландской или Швейцарской, гдѣ союзные члены не знаютъ подчиненія; нѣмецкія государства подчинены вер­ховной государственной власти. Суверенная власть подѣ­лена такимъ образомъ, что имперіи принадлежитъ забота объ общемъ благѣ, отдѣльнымъ же государствамъ забота о спе­ціальнымъ благополучіи ихъ области¹).

Сходной съ воззрѣніями Гуго теоріи государственныхъ соединеній держался и Лейбницъ^[364][365]). Лейбницъ, какъ и Л. Гуго, различалъ конфедерацію государствъ (confoederatio, по его терминологіи) и федеральное государство (или unio, какъ онъ называлъ). Конфедерація есть общество (societas) государствъ, покоющееся на настоящемъ договорѣ (foedus); федеральное же государство (unio) есть соединеніе нѣсколь­кихъ государствъ въ единое цѣлое (unum corpus), при чемъ эти соединяющіяся государства сохраняютъ свой относитель­ный суверенитетъ, а для важнѣйшихъ дѣлъ возникаетъ надъ ними новое государство (nova respublica), administratio cum aliqua in membra autoritate. Къ типу федеральныхъ госу­дарствъ (unio) Лейбницъ относилъ Германскую имперію, Швей­царію и Нидерланды.

Нѣмецкая имперія для Лейбница была не союзомъ го­сударствъ, а юридическимъ лицомъ (persona civilis), т. е. государствомъ; но князья суть подчиненные императору (obnoxii), а не его подданные (subditi); и эта подчиненность сказывается не столько по отношенію къ императору, сколько по отношенію ко имперіи, во власти которой они сами прини­маютъ участіе. Лейбницъ понималъ суверенитетъ, какъ терри-

торіальиое верховенство (territorialis superioritas). Это верхо­венство, правда, можетъ быть и ограниченымъ; Лейбницъ до­пускалъ существованіе относительнаго суверенитета.

Но теорія федеральнаго государства, отстаиваемая уже

въ XVII в. и Гуго н Лейбницемъ, была отвергнута, изъ части доктринальныхъ соображеній, Пуфендорфомъ ¹). Пу- фендорфъ отвергъ понятіе федеральнаго государства съ той же точки зрѣнія, съ какой впослѣдствіи отвергли его Кальгунъ и Зейдель, именно исходя изъ боденовскаго понятія суверенитета, какъ необходимой принадлежности государства. Изъ природы суверенитета слѣдуетъ, что го­сударственная власть недѣлима и независима отъ какой бы то ни было другой воли. Изъ этого принципа вытекаетъ, что не можетъ быть государства, состоящаго изъ государствъ. Изъ государственныхъ соединеній Пуфендорфъ допускалъ только личную унію, когда независимыя государства объ­единяются въ личности одного монарха, и конфедерацію государствъ, т. е. договорное соединеніе государствъ съ сохраненіемъ ими своей полной независимости, при чемъ уже признаніе принципа большинства при общихъ рѣшеніяхъ или преобладаніе одного изъ нихъ нарушаетъ правильность соединенія.

Что касается Германіи, то она не подходитъ подъ нор­мальную классификацію государственныхъ формъ, является неправильнымъ государственнымъ образованіемъ и себѣ по­добной не имѣетъ въ цѣломъ мірѣ. Въ теченіе времени, вслѣдствіе слабости нѣкоторыхъ императоровъ, честолюбія князей, религіозныхъ волненій, партійныхъ раздѣленій и вызванной всѣмъ этимъ внутренней борьбы, Герман- ^[367][368]

ская имперія изъ правильной монархіи превратилась въ такое уродливое образованіе, что она больше не ограничен­ная монархія, хотя внѣшніе признаки и говорятъ .за это, ни федеративное государство, а нѣчто промежуточное между ними и очень неустойчивое. Съ одной стороны, императоръ стремится дать монархическую форму имперіи, съ другой стороны, штаты ищутъ сохранить пріобрѣтенную свободу. Пуфендорфъ считалъ, что государственное устрой­ство имперіи неправильно и чудовищно, не будучи ни еди­нымъ государствомъ, ни системой соединенныхъ государствъ. Имперія не единое государство, такъ какъ главы отдѣльныхъ областей занимаютъ почти суверенное положеніе въ своихъ территоріяхъ, но, съ другой стороны, она и не система госу­дарствъ, такъ какъ нѣтъ въ ней договорнаго начала. Въ при­родѣ всякаго политическаго вырожденія, что, если оно доста­точно далеко отдалилось отъ своего первоначальнаго состоя­нія, оно неудержимо стремится къ другой крайности и съ необычайнымъ трудомъ можетъ быть возвращено къ своей прежней формѣ. Такъ Германія безъ насильственныхъ пере­воротовъ и чрезвычайныхъ смятеній не сможетъ вернуться къ истинно монархической формѣ, но она естественно скло­няется къ конфедераціи ¹). Пуфендорфъ находилъ, что госу­дарственное устройство Германской имперіи больше всего напоминаетъ союзныя отношенія Рима и латинянъ, при ко­торыхъ послѣднія дѣлались подданными Рима и получали съ тѣмъ право римскаго гражданства; такъ и нѣмецкіе штаты обязаны подчиненіемъ императору, который не только имѣетъ внѣшніе символы королевской власти, но и дѣйстви­тельно высшія суверенныя права^[369][370]).

Доктрина Пуфендорфа о теоретической невозможности

федеральнаго государства очень долгое время пользовалась большимъ вліяніемъ и принималась многими нѣмецкими юристами, но уже Пютеръ вернулся къ старой теоріи Гуго и Лейбница¹). Пютеръ признавалъ, что отдѣльные штаты и имперскіе города Германіи составляютъ особыя государ­ства, но что въ то же время и вся Германія есть единое общее государство. Какъ нѣсколько государствъ могутъ соединиться или въ простой альянсъ, или въ единое госу­дарство, или, наконецъ, въ такой союзъ, въ которомъ каждое изъ нихъ сохраняетъ свое внутреннее государственное устрой­ство, со всѣми верховными правительственными правами, такъ и обратно можетъ произойти раздробленіе государства. Германская имперія была раньше единымъ государствомъ, а потомъ распалась на нѣсколько государствъ, которыя од­нако соединены общимъ верховнымъ главою въ новое осо­бое государство.

Юридически Германская имперія конструируется Пютте- ромъ такимъ образомъ, что отдѣльныя государства, по общему правилу, сохраняютъ собственное правительство со всѣми его верховными правами, но имперское законодательство по­лучаетъ право устанавливать ограниченіе мѣстнаго сувере­нитета и вмѣшиваться во внутреннія отношенія соеди­ненныхъ частей. Носителемъ верховной власти является императоръ, который дѣлитъ свою власть съ имперскимъ сеймомъ. Благодаря тому, что сеймъ этотъ составляется изъ правителей отдѣльныхъ земель, а не изъ избранниковъ общинъ, и такъ какъ политическій перевѣсъ принадлежитъ сейму, то Пюттеръ считалъ, что Германская имперія при­ближается къ системѣ федеральныхъ государствъ^[371][372]).

ш.

По Пресбургскому трактату 1805 г. исчезла Священная Римская Имперія, и члены ея возвращались къ полной изо-

Lipsiae, 1777. Ср. также Kant, Z urn ewigen Frieden, 1795 и М e t а - physische Anfangsgriinde der Rechtslehre, 1789, гдѣ Кантъ противопоставляетъ конфедерацію государствъ, „свободный’феде­рализмъ* государственному федеральному соединенію. Относительно формы, какую должна принять политическая организація человѣчества, Кантъ въ теоріи, in thesi, объявляетъ раціональной (nach der Vernunft) всемірную республику (Weltrepublik) или государство народовъ (Ѵоі- kerstaate), но на практикѣ считаетъ необходимымъ ограничиться сво­боднымъ федерализмомъ (freie Foderalismus). Вторая дефинитивная статья къ вѣчному миру гласитъ: „международное право должно быть основано на федерализмѣ свободныхъ государствъ*. Очевидно, подъ свободнымъ федерализмомъ, противопоставляемымъ Каптомъ государству народовъ, слѣдуетъ понимать конфедерализмъ, т.-е. такое соединеніе, при которомъ каждое государство сохраняетъ свой суверенитетъ и право выхода изъ союза. „Мирное состояніе не можетъ быть ни установлено, ни обезпечено безъ договора народовъ между собою*. Поэтому долженъ существовать своеобразный союзъ, который можно назвать союзомъ мира (foedus pacificum) и который тѣмъ отличался бы отъ мирнаго договора (pactum pacis), что этотъ послѣдній стремится положить конецъ лишь одной войнѣ, первый же всѣмъ войнамъ вообще. Этотъ союзъ имѣетъ цѣлью не пріобрѣтеніе власти государствомъ, но единственно лишь под­держаніе и обезпеченіе свободы каждаго государства для него самого и въ то же время для другихъ объединенныхъ государствъ; при чемъ это, однако, не создаетъ необходимости для нихъ подчиняться (подобно людямъ въ естественномъ состояніи) публичнымъ законамъ и ихъ при­нужденію. Необходимо, чтобы государства заключили между собой между­народный союзъ (Volkerbund), основывающійся на идеѣ первоначальнаго общественнаго договора, не для того, чтобы вмѣшиваться во внутреннія неурядицы другъ друга, а для взаимной гарантіи извнѣ. Однако этотъ союзъ не долженъ создавать какую-нибудь верховную власть (какъ это мы видимъ въ гражданскомъ порядкѣ), а лишь товарищество (Genossen- schaft-Foderalitat). Члены этого союза имѣютъ право всегда отъ него отказаться, и онъ долженъ время отъ времени быть возобновляемъ. „Можно назвать такой союзъ нѣсколькихъ государствъ, для поддержанія мира, постояннымъ конгрессомъ (permanenten Staatencongress), присое­диниться къ которому можетъ свободно всякое государство*. Конгрессъ этотъ представитъ изъ себя лишь вольное соединеніе, которое во всякій моментъ можно разорвать, а не такое соединеніе, которое, какъ въ C.-Американскихъ Соединенныхъ Штатахъ, образуетъ государственную организацію (Staatsverfassung) и которую нельзя разорвать по произволу. О взглядахъ Фихте на международно-правовую конфедерацію см. нашъ Международный федерализмъ, стр. 320—322. По отношенію

лированности и самостоятельности. Но уже въ 1806 г. по настоянію Наполеона былъ заключенъ 16 германскими пра­вителями такъ называемый Рейнскій Союзъ (Rheinbund ¹)- Мало-по-малу къ этому Союзу присоединились новые члены, такъ что къ 1810 г. Рейнскій Союзъ обнималъ всю Германію, за исключеніемъ Пруссіи, Австріи, шведской Помераніи, дат­ской Голштиніи и Лауенбурга^{[373][374][375][376]}).

Центральнымъ органомъ Рейнскаго Союза должно было быть союзное собраніе въ Франкфуртѣ на Майнѣ, состоящее изъ двухъ коллегій, коллегіи королей, къ которой причисля­лись и великіе герцоги, и коллегіи князей. Компетенція этого собранія простиралась на разрѣшеніе споровъ между отдѣль­ными государствами, входящими въ союзъ. Подробная орга­низація союза должна была быть установлена послѣдующимъ основнымъ статутомъ, но такого статута издано не было, и вся вообще организація, окончательно устраненная въ 1815 г., никогда не вступала въ жизнь⁹). Поэтому съ практиче­ской точки зрѣнія политическая форма Рейнскаго Союза, какъ никогда не существовавшая въ дѣйствительности, не подлежитъ разсмотрѣнію. Тѣмъ не менѣе въ исторіи нѣ­мецкаго федерализма этотъ короткій періодъ долженъ быть особо отмѣченъ, такъ какъ именно въ эту эпоху среди нѣмецкихъ юристовъ появляется отчетливое сознаніе корен­ной разницы двухъ федеративныхъ формъ, конфедераціи государствъ и федеральнаго государства. Старую Герман­

скую имперію причисляли обычно къ единому, хотя и слож­ному государству; хотя практически это былъ очень слабый союзъ самостоятельныхъ королевствъ и княжествъ, но юри­дически, по крайней мѣрѣ, его единство находилось внѣ всякаго сомнѣнія. Рейнскій же Союзъ, при его юридиче­скомъ разсмотрѣніи, никакъ пе могъ быть отнесенъ къ числу государствъ, хотя бы и сложныхъ; онъ былъ лишь систе­мою государствъ. Вотъ именно сравненіе юридической при­роды Рейнскаго Союза съ устройствомъ прежней Германской имперіи и вело къ выясненію и укрѣпленію разницы между конфедераціей государствъ и федеральнымъ государствомъ.

Нѣмецкая федеративная литература, въ особенности прежняя, до образованія Германской Имперіи въ 1871 году, интересна главнымъ образомъ не конструкціями федераль­наго государства (которое оригинальнѣе и глубже изучено въ американской, англійской и французской литературахъ), а точнымъ юридическимъ выясненіемъ природы конфедераціи государствъ, что и понятно, такъ какъ въ теченіе 60 лѣтъ нѣмецкимъ юристамъ приходилось имѣть дѣло съ конфедера­ціей сначала Рейнскаго Союза, а потомъ Германскаго Союза.

Именно въ эпоху Рейнскаго Союза нѣмецкіе юристы начинаютъ сознательно противопоставлять два федеративныя формы, союзъ государствъ, Staatenbund, союзному госу­дарству, Bundesstaat, Staatenstaat, V61kerstaat, Reich. Такое противопоставленіе мы находимъ у трехъ юристовъ того времени, занимавшихся изученіемъ юридической природы Рейнскаго Союза, у Карла Цахаріе, у Берга и у Бэра. Всѣ они полагали различіе новой формы нѣмецкаго устройства отъ прежней въ томъ, что при прежней суверенитетъ при­надлежалъ имперіи, а при новой отдѣльнымъ членамъ союза ^[377]).

IV.

Паденіе Наполеона прекратило эфемерное существова­ніе созданнаго имъ Рейнскаго Союза. Прокламаціей князя Кутузова Смоленскаго въ Калитѣ, данной 13 марта 1813 г.

отъ имени русскаго и прусскаго государей, правители и на­роды Германіи объявлены были свободными и независимыми. Нѣмецкія государства получали свой изначальный сувере­нитетъ и свободу распоряжаться своею судьбою. Возникъ вопросъ о дальнѣйшей организаціи Германіи. Шестою статьей Парижскаго мира 1814 г. объявлялось, что эта ор­ганизація будетъ конфедеративной: „Les 6tats de ГАПе- magne seront ind6pendants et unis par un lien f⅛d6ratif^u.

Организація Германскаго Союза была выработана на Вѣнскомъ Конгрессѣ¹). Союзнымъ актомъ 8 іюня 1815 г., дополненнымъ вѣнскимъ заключительнымъ актомъ 15 мая 1820 г.^{[378][379][380]}), германскія государства были соединены въ конфе-

дерацію государствъ, главнымъ образомъ подъ сильпымъ давленіемъ Австріи, стремившейся, чтобы Германія получила такую организацію, при которой она не составила бы еди­наго. государства и которая обезпечила бы Австріи возмож­ность постояннаго преобладанія въ союзѣ^[381][382]).

Статьею второю вѣнскаго заключительнаго акта, Гер­манскій Союзъ объявлялся во внѣшнихъ отношеніяхъ „еіпе in politischer Einheit verbundene Gesammtmacht^κ, а внутри „еіпе Gemeinschaft selbststandiger unter sich unabhangiger Staaten mit wechselseitigen gleichen Vertragsrechten und Ѵег- tragsobliegenheiten". И дѣйствительно, и организація власти и распредѣленіе компетенцій въ Союзѣ соотвѣтствовали этому опредѣленію. Союзнымъ органомъ являлся федеральный сеймъ (раздѣлявшійся на пленарное засѣданіе и тѣсный союзъ), на которомъ всѣ союзныя правительства и свобод­ные города имѣли своихъ уполномоченныхъ. Эти депутаты получали обязательныя инструкціи отъ своихъ правительствъ и могли быть отзываемы обратно. Количество голосовъ, при­надлежавшее каждому союзному правительству, было не оди­наково, и рѣшенія по обычнымъ дѣламъ принимались по большинству голосовъ; но для важныхъ дѣлъ, какъ объяв­леніе войны или заключеніе мира, требовалось ²∕_sголосовъ; во многихъ же случаяхъ требовалось и единогласіе. Никакое измѣненіе конституціи не могло произойти иначе какъ по единогласному рѣшенію всѣхъ союзныхъ правительствъ. Власть Союза простиралась только на союзныя правитель­ства и не касалась отдѣльныхъ гражданъ, которые продол­жали знать только свое мѣстное правительство.

Первое время существованія Германскаго Союза нѣмец­

кіе юристы, повидимому, удовлетворяются конфедератив­нымъ строемъ Германіи и не требуютъ болѣе тѣснаго союза. Наоборотъ, реагируя на попытки союзной власти вмѣшиваться, съ консервативными цѣлями, во внутреннія дѣла отдѣльныхъ государствъ, писатели первыхъ двухъ де­кадъ XIX вѣка стремятся особенно подчеркнуть независи­мость и суверенность союзныхъ государствъ^[383]).

Для Титтмана, напр., будетъ ли соединеніе конфе­деративной или федеральной формы, верховная власть и въ томъ и въ другомъ случаѣ принадлежитъ общей волѣ союза, получаемой изъ рѣшенія большинства членовъ союза; но какъ въ томъ, такъ и въ другомъ случаѣ эта союзная власть

не можетъ вмѣшиваться во внутреннія дѣла отдѣльныхъ шта­товъ; это — внѣ ея компетенціи. И въ томъ и въ другомъ случаѣ имѣется соединеніе договорнаго, международно-пра­вового характера, не дающее союзной власти принудительной силы по отношенію къ своимъ членамъ ¹).

Однако эта удовлетворенность чисто конфедеративнымъ строемъ Германскаго Союза очень скоро прекращается. Въ 30-е годы, послѣ Іюльской революціи, наблюдается повсюду пробужденіе національнаго движенія. Движеніе это отрази­лось и въ Германіи и выразилось въ появленіи политиче­скаго либерально-національнаго теченія, стремившагося къ созданію лучшей организаціи Германіи, которая дала бы имперской націи государственно-правовое единство, сохранивши однако и существованіе отдѣльныхъ государствъ. Другими словами, возникло стремленіе нѣмецкую конфеде­рацію превратить въ федеральное государство^[384][385]).

На первомъ мѣстѣ среди сторонниковъ этого націо­нальнаго нѣмецкаго движенія къ объединенію въ единое федеральное государство слѣдуетъ поставить Фридриха Га-

герна ^[386]). Въ началѣ Гагернъ по своимъ убѣжденіямъ былъ безусловнымъ унитаріемъ и въ свое время протестовалъ про­тивъ постановленій Вѣнскаго конгресса. Но потомъ во имя единства нѣмецкой націи онъ требовалъ лишь, чтобы союзной власти дано было право вмѣшиваться во внутреннія дѣла отдѣльныхъ государствъ, и чтобы Германскій союзъ изъ конфедераціи былъ превращенъ въ федеральное государ­ство. Хотя и унитарій по убѣжденіямъ, онъ считалъ, что при существовавшей въ его время въ Германіи политиче­ской конъюнктурѣ гражданская свобода и партикуляристи- ческія стремленія отдѣльныхъ государствъ наилучшимъ образомъ удовлетворены будутъ принятіемъ компромиссной формы, т. е. федеральнаго государства.

Федеральное государство онъ опредѣлялъ, какъ „со­единеніе нѣсколькихъ государствъ, которыя для полнаго достиженія государственныхъ цѣлей подчинились общей государственной власти, не уничтожая однако и всѣхъ внутреннихъ суверенныхъ правъ правителей отдѣльныхъ государствъ". Отдѣльныя государства въ федеральномъ соединеніи отказываются только отъ тѣхъ внутреннихъ суверенныхъ правъ, которыя лучше могутъ быть выпол­нены союзной властью; ограниченія отдѣльныхъ прави­тельствъ должны быть точно оговорены въ союзной кон­ституціи. Но законодательство по общему правилу должно принадлежать федеральной власти и лишь по исключенію, только для мѣстныхъ дѣлъ, отдѣльнымъ штатамъ. Армія и чиновники должны быть въ исключительномъ подчине­

ніи федеральному правительству. Федерированные штаты лишь промежуточная ступень между общиной и высшей государственной властью. Государственная власть остается единой, но только осуществленіе ея суверенныхъ правъ раз­дѣлено.

Большое вліяніе на развитіе идеи федеральнаго госу­дарства въ Германіи 30-хъ годовъ оказалъ и Велькеръ. Всѣ государственные союзы онъ дѣлилъ на государственно­правовые и международно - правовые; первые являются юридическими лицами, вторые не имѣютъ высшей общей воли. Федеральное государство есть союзъ государственно­правовой, конфедерація государства — международно - пра­вовой. Основный признакъ федеральнаго государства — въ существованіи юридической личности, въ государственно­правовомъ устройствѣ. Федеральное государство преслѣ­дуетъ національныя или обще-государственныя цѣли, по­скольку онѣ не могутъ быть достигнуты отдѣльными частями союза. Федеральное государства, по его мнѣнію, наилуч­шимъ образомъ примиряетъ свободу и многообразіе съ единствомъ, хотя оно и одно изъ наиболѣе трудныхъ по­литическихъ созданій ^[387]).

V.

Къ эпохѣ 1848 г. общественное мнѣніе Германіи ясно прониклось сознаніемъ органическаго порока союзной кон­ституціи. Главный грѣхъ ея заключался въ томъ, что она- обрекала нѣмецкую націю на провинціальную раздроблен­ность, лишала ее вліянія въ международныхъ отношеніяхъ и мѣшала ей извлечь изъ своихъ силъ всѣ возможности. Ясно было, что все это проистекало отъ того, что націо­нальная сила въ Германіи не была централизована, что союз­ная власть не могла заставить повиноваться своимъ зако­намъ, что отдѣльныя части этого громаднаго цѣлаго посто­янно имѣли право и возможность отказывать въ своемъ содѣйствіи общему союзному правительству даже въ тѣхъ дѣлахъ, въ которыхъ была заинтересована вся нѣмецкая нація. Отсюда родилось всеобщее стремленіе достигнуть

политическаго единства Германіи черезъ преобразованіе ея изъ конфедераціи государствъ въ федеральное государство.

Въ 1848 году Франкфуртскимъ учредительнымъ парла­ментомъ сдѣлана была попытка выработать дѣйствительно федеральную конституцію (28 марта 1849 г.). Но конституція эта не нашла себѣ осуществленія, точно такъ же какъ и анало­гичный прусскій конституціонный проектъ (26 мая 1879 г.¹).

Изъ юристовъ этой эпохи, въ своихъ федеративныхъ теоріяхъ отразившихъ объединительныя вѣянія времени, на первомъ мѣстѣ долженъ быть упомянутъ Блюнчли^[388][389]). По теоріи Блюнчли, среди федеральныхъ государственныхъ соединеній слѣдуетъ различать собственно федеральное государство, каковымъ являются Соединенные Штаты и Швейцарія съ 1848 г., и децентрализованную, федеральную имперію, имперію государствъ (Reich), какою была старая Священная Римская Имперія. Въ собственно федеральномъ государствѣ исходный пунктъ — въ первоначальномъ су­ществованіи независимыхъ государствъ, при объединеніи со­храняющихъ свою отдѣльность, и потому въ немъ централь­ной власти и единству заранѣе указаны непереходимыя границы. Такая форма болѣе отвѣчаетъ республиканскому строю. Въ федеральной имперіи исходнымъ пунктомъ яв­ляется единство, коллективное цѣлое; она образуется не изъ соединенія частей, а изъ органическаго расчлененія единаго цѣлаго; особое устройство частей приходитъ отъ центра. Такая форма болѣе соотвѣтствуетъ монархическому строю.

Въ федеральной имперіи единство союза выражено больше, чѣмъ въ федеральномъ государствѣ, и она вполнѣ со­отвѣтствуетъ политическимъ нуждамъ нѣмецкаго народа. Блюнчли полагалъ, что федеральное устройство не въ традиціяхъ Германіи, и можетъ быть только переходной формой отъ конфедераціи къ децентрализованной имперіи. Конфедерація, хотя и несовершенная форма, имѣетъ по крайней мѣрѣ то достоинство, что есть чистое выраженіе федеративной идеи. Но имперія, будучи органическимъ расчлененіемъ, чище и выше, чѣмъ всѣ федеральныя го­сударства ^[390]).

Въ 50-хъ годахъ появилась статья Вайца о природѣ фе­деральнаго государства, которая составила эпоху въ исто­

ріи нѣмецкаго федерализма и оказала рѣшающее вліяніе на федеративныя конструкціи очень многихъ юристовъ¹). Вайцъ вполнѣ принялъ теорію Токвилля о раздѣлѣ суве­ренитета въ федеральныхъ государствахъ ^{[391][392][393][394][395][396][397]}) и примѣнилъ эту точку зрѣнія къ разсмотрѣнію того, какія функціи власти должны быть отнесены къ компетенціи центральной власти и какія къ сферѣ власти отдѣльныхъ штатовъ.

Когда союзъ образуется самими государствами и въ основаніи его лежитъ международный договоръ, тогда, по мнѣнію Вайца, имѣется на лицо конфедерація государствъ. Такъ какъ субъекты международнаго права пользуются не­ограниченной договорной свободой, то содержаніе договоровъ можетъ быть самымъ разнообразнымъ. Вступающія въ дого­воръ государства могутъ самыя различныя области отнести къ общей дѣятельности^[398]). Конфедерація государствъ, по мнѣнію Вайца, есть безформенная и мало удовлетворительная организа­ція государственной жизни. Она обычно служитъ лишь перехо­домъ къ другимъ образованіямъ. Исторія всѣхъ временъ пока­зываетъ, что эта форма подвержена постояннымъ кризисамъ : или союзъ распадается, такъ какъ онъ никакихъ существенныхъ задачъ государственной жизни ни удовлетворяетъ, или же члены его реорганизуютъ свое единство на другихъ основахъ.

Федеральнымъ государствомъ Вайцъ, въ согласіи съ Токвиллемъ, считалъ такую государственную форму, при ко­торой, въ противоположность конфедераціи государствъ, со­единенные народы сливаются въ отношеніи нѣкоторыхъ ин­тересовъ, въ отношеніи другихъ интересовъ остаются раздѣ­ленными. Для федеральнаго государства Вайцъ считалъ не­обходимымъ : во первыхъ, чтобы опредѣленная часть государ­ственной жизни была общею, другая же, тоже опредѣленная, часть была предоставлена отдѣльнымъ членамъ союза, при чемъ способъ этого раздѣленія принципіально безразличенъ; во-вторыхъ, чтобы каждая часть была сама по себѣ насто­ящимъ государствомъ, самостоятельнымъ и независимымъ отъ всякой ему чуждой власти, т. е. какъ федеральное государство такъ и федерированныя государства должны владѣть вер­ховыми правами, какъ своими собственными, а не производ­ными; въ этомъ заключается ихъ суверенитетъ, хотя въ въ содержаніи и въ объемѣ суверенитета и имѣется разница. Изъ этого слѣдуетъ, что въ федеральномъ государствѣ на­родъ долженъ стоять въ одинаково непосредственномъ от­ношеніи и къ федерированнымъ государствамъ и ко всему сложному государству. Отсюда вытекаетъ также необходи­мость единаго федеральнаго гражданскаго права. Кромѣ того, федеральное государство должно имѣть свое собственное правительство, свое народное представительство, свои суды, при чемъ и глава союза и союзное правительство и союзные суды должны быть отдѣльными отъ правительства и судовъ мѣстныхъ союзныхъ государствъ^[399]).

Чѣмъ ближе было время основанія Германской импе­ріи, тѣмъ сильнѣе сказывалась унитарная тенденція въ объ­ясненіи природы федеральнаго государства. . Типическимъ представителемъ такого унитарнаго движенія былъ Трейчке ¹).

Онъ страстно отстаивалъ принципъ единаго государ­ства, какъ нѣмецкій государственный идеалъ. Высказываясь за преобразованіе Германскаго союза въ федеральное госу­дарство, Трейчке это федеральное государство понималъ чисто унитарно. Радикальное отличіе между конфедераціей госу­дарствъ и федеральнымъ государствомъ, по мнѣнію его, заклю­чается въ томъ, что въ конфедераціи суверенны члены, а центральная власть стоитъ подъ ними. Центральная власть можетъ здѣсь свою волю выразить только въ заключеніяхъ; уже отдѣльнымъ союзнымъ правительствамъ предоставляется дать этимъ такъ называемымъ федеральнымъ законамъ юри­дическую силу черезъ мѣстныя законодательства. При этомъ нѣтъ никакой гарантіи, что здѣсь не возникнетъ анархіи. Въ федеральномъ же государствѣ, наоборотъ, суверенитетъ доселѣ независимыхъ членовъ уничтожается. Они пере­стаютъ быть государствами, хотя бы изъ вѣжливости имъ и продолжали давать названіе государствъ; суверенитетъ здѣсь принадлежитъ центральной власти союза ^{[400][401][402]}).

Это отличіе обѣихъ федеративныхъ формъ, конфе­дераціи государствъ и федеральнаго государства, принци­

піальное и коренное; и изъ него ясно, почему переходъ отъ конфедеративной формы къ федеральной совершается послѣ тяжелой борьбы и потрясеній. Здѣсь дѣло идетъ о самомъ существованіи государства, о томъ, чтобы государ­ство само наложило на себя руки. Основное выраженіе всякаго суверенитета есть право вооруженія и право самому опредѣлять объемъ своихъ верховныхъ правъ. Безъ этого никакое государство не государство. Сущность государства въ томъ, что оно можетъ свою волю проводить физическими силами. Первый рѣшительный шагъ, который сдѣлала Америка на Филадельфійскомъ конгрессѣ, заключался въ постановленіи, что общее войско будетъ находиться въ командованіи союза. Въ этомъ за ней послѣдовала впослѣд­ствіи и Швейцарія. Ясно, что такъ называемые штаты союза не государства (не штаты), и что имя это одна лишь услов­ность. Линкольнъ въ гражданскую войну очень хорошо сказалъ: штаты имѣютъ свой status въ союзѣ и внѣ союза у нихъ нѣтъ никакого status’a. Такъ это и есть въ дѣй­ствительности; они суть подчиненныя земли, и когда югъ поднялся противъ коллективной воли союза, то его штаты были мятежниками; „мятежные штаты" собственно contra­dictio in adjecto; мятежными могутъ быть не штаты (госу­дарства), а подданные^[403]).

VI.

Между 1866 и 1871 г. Германскій Союзъ перешелъ отъ конфедеративнаго соединенія къ федеральному, сначала путемъ созданія Сѣверо-Германскаго Союза, а потомъ Гер­манской имперіи съ конституціей 16 апрѣля 1871 г., которая,

за исключеніемъ упоминанія объ особыхъ баварскихъ и вюртембергскихъ правахъ, почти тождественна съ консти­туціей Сѣверо-Германскаго Союза¹).

Германская имперская конституція явилась осуще­ствленіемъ давно желанной исторической цѣли германскаго народа, — его объединенія, освобожденія его отъ раздроб­ленности и безсилія. Она закрѣпила соединеніе нѣмецкихъ племенъ въ единое государственное цѣлое. Но она не со­здала унитарнаго государства, а считаясь съ историческими традиціями и мѣстными партикуляристическими сопротивле­ніями, останавилась на удобномъ компромиссѣ федеральнаго государства. Задачей ея было, организовавши политическое единство, разграничить компетенцію цѣлаго союза отъ сферы власти, оставленной отдѣльнымъ штатамъ. Именно такъ опредѣлялъ основную идею имперской конституціи Бис­маркъ, главный основатель Германской имперіи: „Нашей задачей было найти минимумъ тѣхъ уступокъ, которыя должно было сдѣлать существованіе особыхъ нѣмецкихъ государствъ коллективному цѣлому, при условіи, чтобы это коллективное единство было жизнеспособно"^[404][405]).

1906.

Въ союзной конституціи 16 апрѣля 1871 г., въ осу­ществленіе этого компромисса партикулярныхъ и коллек­тивнаго стремленій, соединяются элементы унитарные и федеральные.

В в распредѣленіи компетенцій центральной и мѣстныхъ властей германская конституція носитъ скорѣе характеръ унитарный, чѣмъ федеральный. По обширной 4-й статьѣ союзные штаты имперіи отказались отъ большинства своихъ суверенныхъ правъ въ пользу имперіи. Союзу переданы были законодательство и контроль (но не исполненіе) по всѣмъ пяти основнымъ отраслямъ управленія — въ ино­странныхъ, военныхъ, финансовыхъ дѣлахъ, въ юстиціи и во внутреннемъ управленіи, при чемъ иностранная, военная и юрисдикціонная компетенціи цѣликомъ, въ финансовой — большая часть, а во внутреннихъ дѣлахъ — добрая половина. Что касается до выполненія законовъ, то оно предоставлено было, подъ контролемъ федеральной власти, отдѣльнымъ союзнымъ государствамъ; такъ это было для области таможеннаго и налогового управленія, юрисдикціи, полиціи, за исключеніемъ почтъ, телеграфа, иностранныхъ, мор­скихъ дѣлъ и крѣпостного управленія; въ военномъ дѣлѣ высшее командованіе предоставлено императору, подчиненное — союзнымъ штатамъ.

Федеративный моментъ германской конституціи ярче выраженъ въ организаціи союза. Какъ федеральное со­единеніе, имперія имѣетъ высшій правительственный ор­ганъ, въ которомъ представлены всѣ члены союза въ ихъ особности, какъ таковые; какъ единое государство, она имѣетъ въ то же время и высшій органъ, въ которомъ осуществляется единство государства. Едипство государства представлено главою союза, императоромъ, и имперскимъ народнымъ пред­ставительствомъ. Унитарны союзное предсѣдательство и рейх­стагъ. Федеративный моментъ представленъ союзнымъ со­вѣтомъ. Юридически, высшая власть принадлежитъ союз­

ному совѣту, какъ дающему согласіе на выработанные рейхс­тагомъ законопроекты, и въ этомъ теоретически сохраненъ федеративный моментъ, но политически, несомнѣнно, пре­обладающее значеніе имѣютъ унитарные органы, — импера­торъ и рейхстагъ. Какъ ни смотрѣть на организацію союз­наго совѣта, нельзя отрицать, что въ немъ сказывается федеративный характеръ. Конечно, въ немъ союзныя прави­тельства не представлены одинаково, и Пруссія имѣетъ, наир., семнадцать голосовъ, тогда какъ, напр., Шаумбургъ-Липпе — одинъ. Но нужно сказать, что въ Германіи нельзя было бы провести начала равенства, такъ какъ существуетъ чрез­вычайное несоотвѣтствіе силъ: Пруссія обладаетъ почти двумя третями всего населенія имперіи; между тѣмъ представитель­ство ея въ совѣтѣ меньше одной трети; изъ 58 голосовъ совѣта по населенію Пруссія должна была бы имѣть 38 го­лосовъ, Шаумбургъ-Липпе, имѣя въ рейхстагѣ только ^[406]∕₃₉₇ всего представительства, въ союзномъ совѣтѣ имѣетъ ¹∕₅₈.

Въ нормахъ, опредѣляющихъ измѣненія конституціи (ст. 78), точно также соединяются унитарные и федеративные элементы. „Измѣненія конституціи производятся въ законо­дательномъ порядкѣ". Такой упрощенный способъ измѣ­ненія конституціи, при которомъ можетъ быть уничтожена сама автономія отдѣльныхъ штатовъ, носитъ, конечно, уни­тарный характеръ. Однако эти измѣненія конституціи „счи­таются отклоненными, если противъ нихъ въ союзномъ со­вѣтѣ подано 14 голосовъ", т. е. меньше одной трети. Это правило — выраженіе федеративнаго начала. Но особенно федеративный характеръ носитъ правило относительно такъ называемыхъ резервированныхъ правъ¹): „тѣ предписанія имперской конституціи, которыми установлены опредѣленныя права отдѣльныхъ союзныхъ государствъ въ ихъ отношеніи

ко всей имперіи, могутъ быть измѣнены лишь съ согласія облеченныхъ этими правами союзныхъ государствъ".

Если разсматривать въ цѣломъ германскую конституцію, то съ юридической точки зрѣнія преобладаетъ въ ней фе­деративный моментъ, такъ какъ выше компетенціи стоитъ органъ, компетенція — лишь воля органа; и такъ какъ юри­дически высшій органъ Германской имперіи есть союзный совѣтъ, то формально федеративный моментъ преобладаетъ въ германской конституціи. Но съ политической точки зрѣнія въ имперіи преобладаетъ моментъ унитарный.

Большинствомъ представителей нѣмецкой государствен­ной науки Сѣверо-Германскій Союзъ былъ понятъ, какъ фе­деральное государство, и этого же воззрѣнія держатся въ объясненіи юридической природы Германской имперіи ночти всѣ юристы, за исключеніемъ лишь тѣхъ изъ нихъ, которые, какъ Гельдъ или Зейдель, принципіально отрицаютъ понятіе федеральнаго государства.

Если до основанія Германской имперіи въ эпоху су­ществованія Германскаго Союза федеральное государство было для нѣмецкихъ публицистовъ и государственныхъ дѣятелей лишь теоретическимъ политическимъ идеаломъ, то послѣ возникновенія Германской имперіи конструкціи и вопросы федеральнаго государства сдѣлались для нѣмец­кой юридической науки позитивными и практическими. Время послѣ 1870 г. явилось эпохою чрезвычайнаго рас­цвѣта нѣмецкой федеративной литературы, которую трудно разсмотрѣть всю, такъ какъ всякое публично-правовое по­зитивное изученіе германскаго строя неизбѣжно такъ или иначе касается вопросовъ федеративнаго устройства. Можно только отмѣтить наиболѣе выдающихся представителей фе­деральныхъ теорій и указать на основные типы конструкцій ^[407]).

ѵп.

Среди новѣйшихъ нѣмецкихъ федеративныхъ теорій слѣдуетъ прежде всего отмѣтить еще не вполнѣ исчезнув­шее, но въ общемъ не имѣющее большого значенія конфе­деративное теченіе.

Не говоря уже о такихъ крайнихъ, но слабыхъ защит­никахъ конфедерализма, какимъ былъ, напр., К. Францъ¹), видѣвшій въ федерализмѣ наилучшее средство для раз­рѣшенія не только политическихъ, но и всякихъ соціальныхъ проблемъ, конфедеративная теорія съ самаго начала Гер­манской имперіи нашла себѣ чрезвычайно сильнаго защит­ника въ лицѣ баварскаго юриста Зейделя^{[408][409][410]}).

Зейделемъ воспринята была кальгуновская теорія феде­ративныхъ соединеній. Исходя изъ боденовскаго пониманія суверенитета, Зейдель отрицалъ вообще понятіе федеральнаго государства и всѣ такъ называемыя федеральныя государ­ства объявилъ за договорныя соединенія, конфедераціи госу­дарствъ. Государство есть совершенное соединеніе людей подъ высшей суверенной властью. Основной признакъ суверени­тета — его недѣлимость и неограниченность. Теорія феде­ральнаго государства, построенная на понятіи раздѣленнаго суверенитета, ложна. Тѣ политическія образованія, которыя обозначаются именемъ федеральныхъ государствъ, должны быть признаны или унитарными государствами или конфе­дераціями государствъ. Такъ какъ и Швейцарія, и Германія, и Соединенные Штаты возникли изъ договора, и такъ какъ союзные органы въ нихъ суть общіе органы отдѣльныхъ государствъ, то эти союзы суть конфедераціи государствъ. Основаніе конфедераціи — договоръ; благодаря этому, суверенитетъ соединившихся въ ней государствъ остается неприкосновеннымъ, и вся конфедерація является съ юри­дической точки зрѣнія только юридическимъ отношеніемъ. Союзная власть, т. е. та, которую союзники осуществляютъ сообща, есть не высшая власть, а лишь проявленная въ опредѣленныхъ границахъ коллективная власть союзныхъ правительствъ. Это вѣрно, если даже создаются особые ор­ганы федеральной власти, или если рѣшенія этихъ общихъ органовъ получаются по большинству голосовъ. Воля боль­шинства есть не выраженіе отношенія властвованія, юриди­чески она не есть воля большинства, а, вслѣдствіе дого­ворной воли всѣхъ союзниковъ, воля всѣхъ.

Зейдель различалъ два вида федеральныхъ соединеній: тѣ, въ которыхъ суверенныя права осуществляются каждымъ союзникомъ равно, и тѣ, въ которыхъ суверенная власть осуществляется сообща. Въ первыхъ случаяхъ, въ ка­чествѣ союзнаго органа существуетъ конгрессъ пословъ

отъ союзниковъ, но рѣшенія этого конгресса должны по­лучить осуществленіе черезъ органы отдѣльныхъ госу­дарствъ ; это — международно - правовое соединеніе; этотъ союзъ существуетъ только между государствами, и для его основанія достаточно одного договора. Во вторыхъ случаяхъ существуютъ общіе органы, которые дѣйствуютъ отъ имени коллективнаго цѣлаго и воздѣйствуютъ не­посредственно на гражданъ. Въ этомъ случаѣ союзъ го­сударственно-правового характера; федеральныя рѣшенія передаются гражданамъ союзныхъ государствъ черезъ по­средство закона, который вслѣдствіе договора отдѣльныхъ государствъ издается какъ бы отъ ихъ имени. Здѣсь надо тоже различать два вида соединеній: или отдѣльное госу­дарство можетъ своимъ закономъ уничтожить дѣйствіе союз­наго закона и выйти изъ союза (таково было устройство Конфедеративныхъ Штатовъ Америки въ 1861 г.), или такое прекращеніе союза не можетъ быть сдѣлано по волѣ отдѣль­наго государства, такъ какъ первоначальный договоръ имѣлъ въ виду созданіе неразрывнаго союза; это — то, что назы­ваютъ федеральными государствами. Всѣ эти различенія однако чисто теоретическаго характера. Въ дѣйствитель­ности, въ конкретныхъ случаяхъ отдѣльные признаки этихъ видовъ перемѣшиваются.

Теорія Зейделя имѣла мало послѣдователей. Изъ вид­ныхъ представителей нѣмецкой науки къ нему нѣсколько приближается лишь Отто Майеръ, впрочемъ принимающій въ то же время и теорію раздѣленія суверенитета^[411]).

VIΠ.

Теорія Зейделя хотя и не нашла многихъ послѣдова­телей среди нѣмецкихъ юристовъ, однако важна съ точки зрѣнія общей исторіи нѣмецкаго федерализма, такъ какъ она оказала очень большое вліяніе на послѣдующія нѣмецкія федеративныя теоріи, разрушившія вліяніе теоріи Токвилля- Вайца о раздѣлѣ суверенитета.

Послѣ Зейделя, когда ученіе о возможности дѣлить суверенитетъ было имъ окончательно дискредитировано, юристамъ при конструированіи природы федеральныхъ госу­дарствъ, повидимому оставалось два пути: или 1) признать суверенитетъ въ боденовскомъ смыслѣ (какъ недѣлимую и неограниченную высшую власть) существеннымъ признакомъ государства, и въ этомъ случаѣ или а) послѣдовать вполнѣ за Зейделемъ, объявить ложными всякія теоріи о подчине­ніи одного государства другому, т. е. теоріи федеральнаго государства, и признать правильными юридическими кон­струкціями только конфедераціи государствъ, или б) признать, что всякія такъ называемыя федеральныя государства суть лишь особые виды единаго государства, съ очень децентра­лизованными провинціальными частями; или 2) отвергнуть суверенитетъ, какъ существенный признакъ государства, и искать этотъ признакъ въ чемъ-нибудь другомъ, въ соот­вѣтствіи съ каковымъ и строить теорію государства. Именно по этому послѣднему пути и пошло большинство наиболѣе вліятельныхъ публицистовъ Германіи послѣдняго времени, Лабандъ, Еллинекъ и др.

Изъ этой дилеммы есть единственный выходъ, это при­нять идею возможности уменьшеннаго, ограниченнаго суве­ренитета или полу суверенитета, т. е. вернуться нѣсколько иными путями къ теоріи раздѣленнаго суверенитета. Такою была въ сущности теорія Генеля ^[412]).

Генель попытался избѣжать выставленной Зейделемъ

альтернативы признаніемъ, что въ федеральномъ государствѣ ни союзъ, какъ таковой, ни отдѣльные его штаты не являются государствами въ собственномъ смыслѣ этого слова, государ­ство же образуется изъ органическаго ихъ взаимодѣйствія; суверенитетъ не принадлежитъ ни федеральному государству, ни штатамъ, а лишь ихъ соединенію, въ ихъ органической цѣ­лостности. Признакъ отличія федеральнаго государства отъ унитарнаго въ томъ, что штаты осуществляютъ власть по соб­ственному праву, однако при условіяхъ, которыя требуются за­нимаемымъ ими положеніемъ въ цѣломъ союзѣ¹). Конфедера­ція же государствъ, по воззрѣнію Генеля, есть не просто до­говорное отношеніе, а корпорація, обладающая высшей вла­стью надъ отдѣльными государствами; это возможно потому, что государства могутъ быть зависимыми и независимыми.

Такая же теорія органическаго взаимодѣйствія феде­ральнаго государства и штатовъ, при которомъ суверенная власть и государственный характеръ принадлежатъ и той и другой сторонѣ, была развита и Гирке. Выше (на стр. 323—326) теорія эта была съ достаточной подробностью нами изложена, и потому мы во избѣжаніе повторенія не будемъ снова на ней останавливаться^[413][414]).

Хотя и со значительными отклоненіями, въ эту же группу долженъ быть отнесенъ и Бри, который приписы­ваетъ государственный характеръ и федеральному союзу и составляющимъ его штатамъ. Это является у него послѣд­ствіемъ своеобразнаго пониманія государства, по которому существенный признакъ государства не суверенитетъ, а на­ціональная, универсальная цѣль^[415][416]).

Въ эту же категорію долженъ быть отнесенъ и Ремъ, хотя и не давшій отчетливой и ярко выраженной теоріи и полемизировавшій противъ теоріи Генеля, но тоже видѣв­шій характерную особенность федеральнаго государства въ государственно - подобномъ участіи отдѣльныхъ штатовъ въ общей суверенной власти ^[417]).

Ремъ въ воззрѣніяхъ на строй Германской имперіи и на возможность ея дальнѣйшей эволюціи стоитъ на феде­ральной точкѣ зрѣнія. Онъ считаетъ, что чисто юридиче­ски невозможно превращеніе Германской имперіи въ уни­тарное государство, такъ какъ 78 статья конституціи, гово­рящая о порядкѣ конституціоннаго измѣненія, относится только къ самой конституціи, а не къ введенію въ нее, въ которомъ говорится о договорѣ между правителями Прус­сіи, Баваріи, Вюртемберга, Бадена и Гессена объ учрежденіи

вѣчнаго союза. Всякое измѣненіе, которое затронуло бы саму федеративную форму устройства имперіи, по мнѣнію Рема, можетъ быть принято только единогласно. Но и съ полйтической точки зрѣнія Ремъ считаетъ, что необходимо отстаивать ту степень федеративности, которая еще остается въ Германской имперіи, и полагаетъ, что общественное мнѣніе нѣмецкаго народа на сторонѣ сохраненія федераль­ного строя.

Германская имперія, какъ гласитъ введеніе въ консти­туцію, является вѣчнымъ союзомъ. Слѣдовательно, она есть союзъ, т. е. нѣчто единое, соединенное; съ другой сто­роны, она — союзъ государствъ и, слѣдовательно, множе­ственность, не одно государство, а государство государствъ, федеральное государство. Въ ея устройствѣ соединяются на­чала федерализма и унитаризма. Унитаризмъ, по Рему, есть соединеніе нѣсколькихъ государствъ съ полнымъ устране­ніемъ или, по крайней мѣрѣ, сильнымъ умаленіемъ ихъ госу­дарственнаго существа. Федерализмъ есть соединеніе нѣ­сколькихъ государствъ съ удержаніемъ ими ихъ государ­ственнаго существованія. Два момента существенны для различія: 1) объемъ компетенціи (федерализмъ на лицо, если компетенція союза охватываетъ меньше суверенныхъ правъ, чѣмъ сохраняютъ отдѣльные штаты) 2) организація соединенія (организація союза федеральна, если въ его органахъ предста­влены всѣ отдѣльные союзники, какъ таковые, т. е. какъ особыя части; организація унитарна, если органы соединенія пред­ставляютъ коллективность членовъ, какъ цѣлое). Федера­лизмъ и унитаризмъ имѣютъ рядъ степеней, въ ограничен­номъ или широкомъ смыслѣ, и постепенно переходятъ одинъ въ другой. И въ одномъ и томъ же государственномъ образо­ваніи могутъ быть представлены какъ федеральныя начала, такъ и унитарныя, первыя, напр., въ распредѣленіи компе­тенціи, вторыя въ организаціи союза.

IX.

Въ настоящее время въ нѣмецкой федеральной лите­ратурѣ торжествуетъ унитарное направленіе, суверенную верховную компетенцію приписывающее одной центральной власти федеральнаго государства и признающее въ федери­рованныхъ штатахъ лишь подчиненныя, хотя болѣе или ме­нѣе автономныя, части цѣлаго. Мы не будемъ подробно останавливаться на этой теоріи, которой въ свое время посвя­тили достаточно вниманія (см. выше, стр. 287—294). Истин­нымъ родоначальникомъ и представителемъ этого напра­вленія является несомнѣнно Лабандъ¹). Теорія Лабанда противопоставляетъ конфедерацію государствъ федераль­ному государству, какъ юридическое отношеніе субъекту правъ; въ федеральномъ государствѣ, понимаемомъ Лабан- домъ какъ корпорація штатовъ, суверенитетъ онъ припи­сываетъ исключительно союзу, какъ таковому, отличіе же штатовъ федеральнаго государства отъ обыкновенныхъ про­винцій онъ видитъ въ принадлежащемъ имъ собствен­номъ правѣ властвованія, не выясняя впрочемъ, въ чемъ именно это собственное право заключается и чѣмъ оно от­личается отъ несобственнаго права провинцій и общинъ. Эти несуверенные штаты, съ собственнымъ правомъ властво­ваніи, Лабандъ тоже называетъ государствами, но это только fa