Гуго Гроцій, говоря о писателяхъ, труды которыхъ оказали ему помощь при составленіи имъ своего из­вѣстнаго трактата „О правѣ войны и мира“, упоми­наетъ средневѣковыхъ толкователей римскаго права, — легистовъ, или цивилистовъ.

„Не интересуясь боже­ственнымъ правомъ и древней исторіей, замѣчаетъ онъ, этотъ классъ (юристовъ), хотѣлъ разрѣшить всѣ споры между царями и народами на основаніи римскихъ за­коновъ, присоединяя къ нимъ иногда еще и каноны".

Затронутый здѣсь вопросъ тѣсно связанъ съ ре­цепціей римскаго права новыми народами Европы. Онъ представляетъ одну изъ наименѣе освѣщенныхъ сторонъ

ея. При изученіи рецепціи все вниманіе изслѣдователей сосредоточивалось на частномъ правѣ. Публично-право­выя отношенія затрогивались лишь случайно, а между- — Изученіе даже не коснулось. Настоящая

народныхъ —

работа и имѣетъ въ виду отмѣтить главные пункты этого процесса рецепціи, поскольку онъ отразился на международномъ правѣ. Анализа отдѣльныхъ ученій въ ней не дается; изслѣдованіе ограничивается ука­заніемъ путей и способовъ, какими римское право про­никало въ область международныхъ отношеній. Если иногда и приводятся ученія по отдѣльнымъ вопросамъ, то лишь въ качествѣ иллюстраціи къ общему положенію объ усвоеніи нормъ римскаго права.

Изслѣдованіе обнимаетъ періодъ отъ возрожденія римскаго права до XIV* вѣка включительно. Къ этому времени непосредственное усвоеніе римскаго права, какъ права международнаго, заканчивается.

какъ подъ прикрытіемъ чужаго флага ственнаго права или требованій разума и человѣческой природы.

флага есте­

При распредѣленіи матеріала въ настоящей работѣ пришлось .отвести значительное мѣсто примѣчаніямъ. На нихъ я не смотрѣлъ, какъ на обычный и потому необходимый научный придатокъ къ тексту; съ по­слѣднимъ я считалъ ихъ, по крайней мѣрѣ, равно­правными. Въ примѣчанія отнесены всѣ контро­верзы, а равно и всѣ подробности разбираемыхъ во­просовъ, устраненныя изъ текста, которому имѣлось въ виду придать характеръ описанія, не прерываемаго спорами и разъясненіями. Этимъ способомъ сокраща­лись и размѣры работы. Двѣ-три цитаты, поставленныя рядомъ, помимо всякихъ поясненій, сами по себѣ на­водятъ на опредѣленныя заключенія. Въ текстѣ такія сопоставленія были неудобны: имъ отведено было мѣсто въ примѣчаніяхъ. Въ послѣднихъ помѣщено все су­щественное изъ тѣхъ данныхъ, на которыхъ построены выводы издаваемой нынѣ работы. То, чтб не умѣсти­лось въ примѣчаніяхъ, отпечатано въ Приложеніяхъ. Здѣсь читатель найдетъ характерные образцы литера­турной дѣятельности глоссаторовъ и постглоссаторовъ въ области международно-правовыхъ вопросовъ. Осо­бенное вниманіе заслуживаетъ документъ, напечатан­ный въ Прилож.

Я не сомнѣваюсь, что въ предлагаемой работѣ будетъ найдено много недочетовъ. Въ нѣкоторыхъ слу­чаяхъ они зависѣли отъ того, что при окончательной

обработкѣ я не имѣлъ возможности пользоваться не­обходимыми источниками и пособіями. Болѣе важной причиной является, однако, то обстоятельство, что ра­бота эта представляетъ первую попытку изученія роли, которая въ процессѣ образованія международно-право­выхъ ученій выпала на долю римскаго права. Мнѣ остается, поэтому, пожелать, чтобы эта первая попытка не осталась одинокою, а повела къ всестороннему раз­слѣдованію затронутаго здѣсь вопроса: „Omne artificium suscipit incrementum, ut ff. de lefgatis] III, l. legatis, § or­natricibus . . . . TJnde iuniores perspicacius singula quaeque contemplantur" (Azo, Summa Codicis, Proemium, num. 1).