Законодательно - политическая повѣрка.

Въ настоящей главѣ предстоитъ разрѣшить вопросъ, котораго не касался никто изъ приверженцевъ субъективной теоріи, именно: по­лезно ли и цѣлесообразно ли проводить ее въ законѣ?

Возьмемъ сначала абстрактную форму субъективной теоріи.

Согласно сказанному, абстрактная субъективная теорія не выдер­живаетъ повѣрки; законодатель долженъ отступить отъ нея въ цѣ- V ломъ рядѣ случаевъ. Эти случаи субъективная теорія называетъ исключеніями и объединяетъ подъ общимъ именемъ «производнаго вла­дѣнія». Но она не въ состояніи дать имъ юридическаго обоснованія, не въ состояніи объяснить, почему выставленный ею принципъ не примѣняется къ этимъ случаямъ, не смотря на то, что они вполнѣ

походятъ подъ него.

Обратимся теперь къ конкретной субъективной теоріи и посмо­тримъ, можегь ли она быть принята законодательствомъ.

детъ владѣльцемъ, если же выразитъ намѣреніе обладать отъ чужого имени, то станетъ держателемъ.

Нетрудно замѣтить, что ставить держаніе или владѣніе въ зави­симость отъ желанія обладателя значитъ вводить настоящую анар хію въ область права. Возьмемъ, напримѣръ, первоначальные способы пріобрѣтенія нрава собственности: оккупацію, или спецификацію. Такъ какъ въ этихъ случаяхъ право собственности пріобрѣтается тѣмъ, кто получаетъ владѣніе вещью, то пойманная рыба, убитая дичь мо­гутъ поступить въ собственность слугамъ рыбалова или охотника, сигары—рабочимъ, приготовляющимъ ихъ на фабрикѣ, платья—под­мастерью портного, сдѣлавшему его: для этого стоитъ только ука­заннымъ лицамъ обнаружить animus domini. Далѣе, любой аренда­торъ или наниматель могъ бы по своему произволу стать изъ дер­жателя владѣльцемъ, еслибы только перемѣнилъ направленіе своей волн. Въ иныхъ случаяхъ такая перемѣна могла бы дойти до курьеза. Напримѣръ, я нахожу вещь, которую считаю покинутой собственни­комъ, и, ложась спать, имѣю animus domini. Завтра я узнаю, что соб­ственникъ пе покинулъ ея, а потерялъ, и, рѣшившись возвратить ему находку, ложусь спать съ animus alieno nomine detinendi. На слѣдующій день я отношу ее къ собственнику и узнаю, что онъ не хочетъ принять ее обратно, такъ какъ она запачкана; я снова прі­обрѣтаю animus domini. На четвертый день отецъ или опекунъ по­терявшаго заявляетъ мнѣ, что онъ не согласенъ, чтобы подопечный дарилъ мнѣ вещь, и у меня возникаетъ animus detinendi. На слѣ­дующій день одинъ юристъ совѣтуетъ мнѣ начать процессъ,—я опять получаю animus domini и т. д. Почему бы какому-нибудь человѣку, испробовавшему однажды прелесть этихъ перемѣнъ направленія воли, не предаться такому удовольствію и въ другихъ случаяхъ? Онъ могъ- бы воспользоваться этимъ какъ средствомъ оказать вниманіе своимъ ближнимъ.

Если я привожу столь нелѣпыя слѣдствія, то отвѣтственность за это надаетъ не па меня, а па тѣхъ, кто отрѣшилъ волю обладате­лей отъ всякой связи съ дѣйствительностью и реальными цѣлями жизни и сдѣлалъ изъ нея какое-то воздушное, безкровное и безплот­ное существо, которое можетъ опуститься всюду, куда пожелаетъ,

чтобы тотчасъ же, если ему станетъ неудобно, вспорхнуть и уле­тѣть. Пусть тѣ случаи, на которыхъ я подвергъ испытанію теорію воли, являются по большей части китайскими тѣнями, но если эта теорія, какъ я утверждаю, представляетъ собой ничто иное, какъ игру безполезными понятіями, логическую игру тѣней на стѣнѣ, то чтобы убѣдить въ справедливости этого утвержденія, необходимо при­вести въ дѣйствіе логическій волшебный фонарь и показать всѣ кар­тины. какія только онъ въ состояніи представить намъ.

Къ счастью, это только тѣни. Свободное рѣшеніе воли, играю­щее такую важную роль въ теоріи, почти никогда не встрѣчается въ жизни по той простой причинѣ, что врядъ-ли кто, кромѣ юри­стовъ знаетъ что-нибудь о разницѣ между animus domini и animus alieno nomine detinendi. Я готовъ держать пари, что на милліонъ профановъ не найдется даже одного, который бы имѣлъ объ этомъ какое-либо представленіе. Различіе воли не выходитъ изъ области теоріи и не имѣетъ никакого значенія въ жизнп. Придавать ему прак­тическое значеніе, какъ дѣлаетъ проектъ общегерманскаго граждан­скаго уложенія (ст. 797), ставящій владѣніе въ зависимость отъ воли «обладать вещью какъ своею», все равно, что вручать простому человѣку таблицу логаринмовъ: простой человѣкъ долженъ и можетъ обойтись безъ этой таблицы такъ же, какъ и безъ пониманія разли­чія между волею владѣльца и держателя.

Такимъ образомъ, субъективная теорія несостоятельна и съ точки зрѣнія законодательной политики.