2. Безвозмездное (щедротное) обѣщаніе.

Исковая сила безвозмезднаго обѣщанія никоимъ образомъ не можетъ быть поставлена на одну доску съ таковой же силой обѣщанія возмезднаго: послѣдняя есть необходимое требованіе оборота, между тѣмъ какъ исковое значеніе безвозмезднаго обѣщанія съ точки зрѣніи оборота представляется вопросомъ совершенно открытымъ: оно можетъ быть введено или отвергнуто законодателемъ, промышленный и торговый оборотъ этого и не почувствуетъ.

Указываемая мною здѣсь возможность и необходимость различе­нія возмезднаго обѣщанія отъ безвозмезднаго въ полной мѣрѣ под­тверждается римскимъ правомъ. Владѣй для перваго вида обѣщанія богатѣйшимъ запасомъ формъ, римское право для втораго вида не вы­работало ни одной. Первый случай, въ которомъ оно рѣшилось при­дать юридическое значеніе безвозмездному обѣщанію, было обѣщаніе

14

безвозмездныхъ услугъ (mandatum)'); значеніе это было признано въ такой формѣ, которая убѣдительно показываетъ, какъ ясно созна­вались тогда противоположность и различіе двухъ упомянутыхъ ви­довъ обѣщанія и какъ мало римляне того времени были склонны от­казаться отъ такого различенія ради абстрактнаго понятія объ обѣ­щаніи. Кто отдаетъ въ наемъ свои услуги, тотъ связанъ дого­воромъ, мандатаръ же, оказывающій услуги безвозмездно, имѣетъ право отказаться отъ этого ²): то обстоятельство, что онъ обязался единственно изъ-за услужливости, смягчаетъ строгость отвѣтствен­ности.

’) Въ первый разъ въ седьмомъ столѣтіи послѣ освованія Рима (см. мое: Schuldmoment im rOmisch. Privatrecht. Giessen 1867 стр. 34,35). Совер­шенно особый случай представляетъ собою обѣщаніе раба въ моментъ от­пущенія на волю черезъ посредство присяги: исковая сила покоится на точкѣ зрѣнія предшествующаго исполненія договора другой стороной, т. е. на предоставленіи рабу свободы, 1, 1 pr. de bon. lib. (38,1) ad remune- randum tarn grande benefieinm, 1. 26. § 12 de cond. ind. (12,6)-. nature de b et.

’) § 11. I. Mand. (3,27) 1. 22 § alt., 1. 23 - 25 Mand. (17,1). Также я Seqnest. 1. 5 § 2, Вер. (16,3), н arbiter, 1. 9 § 4,5, 1. 10, 1. 11 pr. 1. 15, 1. 16 pr. de recept. (4,8).

признавала даже возможность искать его черезъ посредство actio mandati').

Обѣщаніе предоставить вещь или капиталъ во временное безвоз­мездное пользованіе, на мой взглядъ, было необязательно даже п тогда, когда оно бывало заключено въ форму stipulationis²).

Для обѣщанія подарка въ древнемъ правѣ не было осо­бенной формы; нужно было, подобно тому какъ и въ случаѣ даренія извѣстной вещи, пользоваться выработанными уже оборотомъ фор­мами сдѣлокъ: какъ для даренія служила mancipatio, такъ для обѣ­щанія подарка —stipulatio. Что отсутствіе этой формы имѣло своимъ основаніемъ отвращеніе къ самой сдѣлкѣ даренія, это ясно изъ установленныхъ закономъ Цинція ограниченій, хотя при полной фор­мальной безупречности сдѣлокъ, въ которыя дареніе или обѣщаніе подарка облекались.

Только при Юстиніанѣ обѣщаніе подарка получаетъ для своего выраженія самостоятельную форму, обязательность облекать его въ форму стипуляціи устраняется имъ, и на мѣсто этого является простой безформенный договоръ (pactum), въ которомъ открыто и ясно вы­ражается именно дареніе. Итакъ, римское право просуществовало болѣе тысячи лѣтъ, отказывая обѣщанію подарка въ юридическомъ его признаніи,—фактъ, настолько характеристичный для уясненія рим­скаго взгляда на дареніе, что онъ не нуждается въ дальнѣйшихъ комментаріяхъ. Спрашивается: что побудило Юстиніана сломить на­конецъ этотъ взглядъ? Какъ мнѣ кажется, вліяніе христіанскихъ воззрѣній ’).

Стоитъ бросить лишь бѣглый взглядъ на массу благотворитель­ныхъ учрежденій, о которыхъ упоминается въ конституціяхъ христі­анскихъ императоровъ, чтобы убѣдиться, въ какой степени христіан­ство,—какъ бы велико или мало ни было его нравственно-возрождаю- щее вліяніе на разрушавшійся римско-византійскій міръ въ другихъ отношеніяхъ, — въ одномъ по крайней мѣрѣ направленіи произвело неоспоримо облагорожииающее въ нравственномъ смыслѣ дѣйствіе, а именно въ пробужденіи стремленія къ благотворительности. Лишь вмѣстѣ съ христіанствомъ благотворительность возвысилась въ исторіи до значенія соціальнаго фактора, весьма вліятельно и вполнѣ под­дающагося опредѣленію: на долю его выпало не только завидное призваніе смягчать бѣдствія нищеты для цѣлыхъ классовъ обще­ства (задача, которую гражданскій оборотъ, исключительно основан­ный на эгоизмѣ, повсюду оставляетъ неразрѣшенной), но вмѣстѣ съ тѣмъ и всемірно-историческая миссія, а именно—содѣйствіе укрѣп­ленію христіанской церкви доставленіемъ ей необходимыхъ для того матеріальныхъ средствъ.

Римское право знало только два случая, въ которыхъ безвоз­мездное обѣщаніе уже издревле имѣло обязательную силу: эти случаи были votum н pollicitatio, т. е. посвященіе или пожертвованіе ’) бо­гамъ н общинамъ. Но даже и здѣсь, гдѣ римлянинъ соприкасается съ тѣмъ, что для него выше всего,—съ божествомъ и отечествомъ,— онъ все-таки не отказывается отъ своего эгоизма, не забываетъ свести счеты. Votum для него лишь одна изъ формъ безъименпаго реаль­наго контракта съ божествомъ²); это не чистое, незаключающее въ себѣ никакого интереса обѣщаніе подарка, а простое исполненіе дву­сторонней сдѣлки, обязательная сила которой основывается на res. Равнымъ образомъ и pollicitatio обязательна не какъ щедрость сама по себѣ ’), а лишь въ томъ случаѣ, когда основана на особыхъ мо­тивахъ (justa causa), будетъ ли такимъ мотивомъ то, что община съ своей стороны предоставляла пли обязывалась предоставить нѣ­что²), или же какое-либо тяжелое несчастіе, постигшее общину, или же, наконецъ, то обстоятельство, что обѣщаніе, приводясь въ исполне­ніе, вступало на почву дѣйствительности, и такимъ образомъ простое слово принимало реальную форму дѣла.

Къ изложеннымъ двумъ случаямъ я присоединю еще третій, но лишь съ тою цѣлью, чтобы разоблачить его отъ того покрова мнимой щедрости, которымъ онъ прикрывается. Случай этотъ — обѣщаніе дать приданое (dos). Постоянною формой этого обѣщанія до позднѣй­шей императорской эпохи была stipulatio, т. е. дѣловая форма, и этотъ дѣловой характеръ (въ противоположность даренію) римскіе юристы и поддерживали по отношенію къ одной сторонѣ—мужу, ко­торый непосредственно получаетъ приданое; оправдывалось это тѣмъ соображеніемъ, что мужъ обязанъ нести на себѣ тягости брачной жизни, а приданое имѣетъ своею цѣлью служить лишь должнымъ подспорьемъ со стороны жены³).

Мы приблизились къ концу нашего очерка и можемъ послѣ до­пущеннаго нами продолжительнаго отступленія снова возвратиться на тотъ путь, по которому слѣдовали прежде. Пунктомъ, на кото­ромъ мы оставили его, былъ вопросъ о компульсивномъ принужденіи (стр. 195), а основаніемъ такого отступленія было желаніе получить для разрѣшенія сего вопроса твердую историческую точку опоры. Ре­зультатъ, добытый нами, состоитъ въ уясненіи того, что двигающей силой въ obligatio была не абстрактная идея воли, или, что то же самое, формальное понятіе обѣщанія, а практическая цѣль, понятіе въ высшей степенп относительное, обусловленное и ограниченное тѣмъ, что признается за необходимое жизненное условіе и цѣль, и притомъ признается не единичнымъ, отдѣльно взятымъ индивидомъ, а инди­видомъ типическимъ для даннаго времени, т. е. цѣлымъ обществомъ. Обезпеченіе такихъ именно цѣлей, такого именно содержанія соот­вѣтствуетъ интересамъ всякаго, потому что никто безъ нихъ не мо­жетъ существовать. Поэтому право, облекая эти цѣли въ форму obli­gatio съ намѣреніемъ обезпечить осуществленіе ихъ, тѣмъ самымъ за­щищаетъ лишь жизненныя условія, признаваемыя жизненными всѣмъ обществомъ. Въ изложенныхъ выше разсужденіяхъ мы не дошли еще До понятія права,— мы находимся еще на предшествующей этому по­нятію ступени— именно, на понятіи объ индивидуальномъ при­нужденіи; но все, добытое нами, приводитъ насъ невольно къ поня­тію права, къ юридической обработкѣ всего цѣлеваго матерьяла, ко-

') Dotis dictio могла послѣдовать со стороны супруги, ея должника, ея отца, Ulp. VI. 2, т. е. со стороны тѣхъ лпцъ, которыя обязаны къ dotis dictio или civiliter или naturaliter, слѣдовательно не дарятъ.

торнй каждый индивидъ, будучи предоставленъ самому себѣ, дол­женъ бы былъ добывать собственными силами—каждая изъ цѣлей, ко­торую ивдивидъ, по предложенному выше общему масштабу, признаетъ условіемъ жизни, необходимо требуетъ принужденія, но вмѣстѣ съ этимъ постулатомъ необходимо и право, какъ организація при­нужденія.

Посмотримъ, какъ эта организація можетъ быть выведена логи­чески, въ видѣ возможной.