Индивидуальное повелѣніе.

Самый простой, какой только мы можемъ себѣ представить, видъ повелѣнія представляетъ индивидуальное повелѣніе. Обязанное сво­имъ происхожденіемъ непосредственной потребности отдѣльнаго слу­чая.

егвіс чужую волю, должна постоянно возбуждать дѣятельность соб­ственной воли; чужая воля но отношенію къ такой власти представ­ляется безжизненнымъ инструментомъ, не имѣющимъ никакого дви­женія безъ толчка извнѣ. Такое представленіе вызываетъ предъ на­шимъ мысленнымъ взоромъ картину безпрерывнаго напряженія и дѣя­тельности власти,—власть въ вѣчномъ движеніи, обращенную исключи­тельно на удовлетвореніе, посредствомъ повелѣнія, потребности момента.

Сущность понятія объ индивидуальномъ повелѣніи заключается не въ томъ, что оно относится до одного только отдѣльнаго лица. Призывъ лицъ опредѣленнаго возраста къ отправленію воинской повин­ности будетъ индивидуальнымъ повелѣніемъ, потому что вліяніе его и со­держаніе исчерпывается вполнѣ этимъ отдѣльнымъ случаемъ; такое повелѣніе не имѣетъ силы- и значенія въ слѣдующемъ году, причемъ, очевидно, въ сущности все равно, будутъ ли лица, подлежащія при­зыву, приглашены къ исполненію обязанности каждое отдѣльно, или посредствомъ обозначенія ихъ категоріи въ одномъ, относящемся до всѣхъ, оповѣщеніи. Наоборотъ для признанія повелѣнія индивиду­альнымъ недостаточно того обстоятельства, что повелѣніе ограничи­вается однимъ только лицомъ.

нымъ», мы тѣмъ самымъ вызываемъ представленіе о томъ, что от­дѣльному, названному нами конкретнымъ, соотвѣтствуетъ нѣчто об­щее, проявившееся въ этомъ отдѣльномъ; прибѣгая же къ термину «абстрактный», наоборотъ, мы вызываемъ представленіе о томъ, что названное«абстрактнымъ» общее осуществилось въ отдѣльномъ случаѣ. Кто же напротивъ называетъ нѣчто индивидуальнымъ, тотъ же­лаетъ тѣмъ самымъ выразить, что это нѣчто не есть повтореніе типа, абстрактнаго, а напротивъ, что это иѣчто отрицаетъ типъ въ извѣст­номъ пунктѣ, свойственномъ этому нѣчто. По примѣненію къ пове- лѣніямъ государственной власти индивидуальными повелѣніями слѣ­дуетъ поэтому называть лишь тѣ нзъ нихъ, которыя, по поводу от­дѣльнаго случая, содержатъ въ себѣ правило, еще не предусмотрѣн­ное абстрактно, не выраженное въ законѣ, а основанное на свобод­номъ, самородномъ изволеніи государственной власти. Индивидуаль­ныя повелѣнія государственной власти стоятъ такимъ образомъ съ абстрактными на одной и той же линіи; источникомъ, необходимымъ предположеніемъ и тѣхъ и другихъ представляется движущая сила одной и той же государственной власти, но сфера дѣятельности по­слѣдней при этомъ различна: тамъ она имѣетъ въ виду отдѣльный преходящій случай, здѣсь—продолжительное отношеніе; въ индиви­дуальныхъ повелѣніяхъ государственная власть обособляетъ, инди­видуализируетъ, въ абстрактныхъ—обобщаетъ, генерализи­руетъ’).

Такое различіе не нашло выраженія въ нѣмецкомъ юридическомъ языкѣ, между тѣмъ какъ римляие еще въ раннюю пору ихъ исторіи выражали его въ рѣчи. Уже въ эпоху XII таблицъ мы встрѣчаемъ у нихъ различіе между leges, въ которыхъ римскій народъ издавалъ абстрактное правило, норму, и privilegia (leges in privum hominem latae),—формою индивидуальныхъ опредѣленій, издававшихся ради или противъ отдѣльныхъ лицъ, напр. при testamenta in comitiis

’) Послѣднее выраженіе употребляетъ римскій юристъ въ 1. 8 de leg. (1,3): Jura non in singulas personas, sed generaliter constituuntur.

calatis и аррогаціяхъ. Въ иреторекихъ эдиктахъ то же различіе по­вторяется въ формѣ edicta perpetuae jurisdictions causa proposita и edicta prout res incidit proposita; въ императорскихъ конституціяхъ его напоминаетъ еще дѣленіе ихъ на constitutiones generates и consti­tution's personates.—Нѣмецкія выраженія: Gesetz (законъ), Verord- nung (учрежденіе, положеніе), Yerfugung (распоряженіе) употреб­ляются всѣ безотносительно къ упомянутому выше различію; по неви­димому при образованіи первыхъ двухъ языкъ руководствовался пред­ставленіемъ абстрактнаго—нормы (см. ниже), а при образованіи по­слѣдняго имѣлъ въ виду представленіе объ индивидуальномъ. Мы рас­поряжаемся (verfugen) вещами и лицами, надъ которыми имѣемъ власть; «распоряжаться» (verfugen) соотвѣтствуетъ латинскому imperare, — расположить вещи и лица въ порядкѣ, соотвѣтствующемъ нашимъ цѣ­лямъ (іп-рагаге); представленіе, соединяющееся съ этимъ выраженіемъ, соотвѣтствуетъ представленію объ отдѣльномъ, единичномъ актѣ при­мѣненія власти, вполнѣ совпадающемъ съ цѣлью. Такъ распоряжает­ся (verfugt) и государственная власть своими средствами, и слѣдо­вательно распоряженіе ея (Verfugung) означаетъ повелѣніе, исчер­пывающееся единичнымъ случаемъ. Въ этомъ смыслѣ мы могли бы подъ распоряженіями государственной власти разумѣть не распоря­женія, которыя заключаются въ простомъ исполненіи указанной за­ранѣе законной нормы или въ простомъ примѣненіи чего либо уже узаконеннаго, а распоряженія, основанныя на свободномъ примѣненіи государственной власти, соотвѣтствующемъ особенностямъ отдѣльнаго случая.

Въ государствѣ, въ которомъ законодательная власть и управ­леніе не соединены въ однѣхъ рукахъ,—слѣдовательно въ республи­кѣ и конституціонной монархіи въ отличіе ихъ отъ неограниченной монархіи, деспотіи,— распоряженіе (Verfilgung), противное дѣй­ствующимъ законамъ, возможно лишь въ формѣ закона, потому что тамъ одна законодательная власть можетъ устранить препятствіе, представляющееся въ законѣ задуманному мѣропріятію. На этомъ

основано понятіе н этимъ обусловлена государственная необходимость индивидуальнаго закона. Характеръ послѣдняго тотъ же, что а характеръ индивидуальнаго распоряженія; но разница въ томъ, что распоряженіе въ обыкновенномъ смыслѣ исходитъ отъ правитель­ственной (административной) власти, тогда какъ индивидуальный за­конъ издается законодательною властью. По масштабу абстрактнаго закона индивидуальный законъ представляется повелѣніемъ государ­ственной власти contra legem, распоряженіе—повелѣніемъ ея praeter legem, конкретное же повелѣніе будетъ таковымъ secundum legem. На различіе между индивидуальнымъ закономъ и индивидуальнымъ распоряженіемъ въ теоріи права обращаютъ слишкомъ мало внима­нія; если бы это различіе понимали правильно, то не приходилось бы встрѣчаться съ мнѣніемъ, по которому индивидуальныя привиле­гіи (напр. концессіи, корпораціонныя права и т. под.) суть индиви­дуальные законы; онѣ могутъ быть законами не иначе, какъ толь­ко въ случаѣ противорѣчія ихъ дѣйствующему праву; для болѣе яснаго различенія можно было бы привилегіи раздѣлить на законо­дательныя (противныя дѣйствующему закону) и административ­ныя (согласныя съ закономъ).

Интересъ, представляемый индивидуальнымъ повелѣніемъ для нашихъ настоящихъ цѣлей, заключается исключительно въ томъ, что оно является первою логическою ступенью, ведущею къ нормѣ. Исторія не сохранила слѣдовъ прежняго существованія этой ступе­ни; но всякій, кто вмѣстѣ со мною не можетъ увѣровать въ перво­бытное правовое состояніе общества, а пытается, исходя изъ.

’) Си. наир, описаніе юриста Помпонія въ 1. 2 § 1 de О. J. О,2)^: М quidem initio civitatis nostrae populus sine lege certa, sine jure certo pri- mum agere instituit, omniaque manu a regibus gubernabantur. Точно также

jto свободно властвующая н управляющая государственная власть, личность въ противоположность къ народу, какъ носителю законода­тельной власти; народъ издаетъ абстрактныя, представитель іпіре- riuui’a—индивидуальныя повелѣнія ’). Исторія политическаго разви­тія Рима, въ значительной ея части, обусловливается этимъ разли­чіемъ; область iuiperiuni’a все съуживается, область Іех’а расширяет­ся,и лишь во времена опасности imperium въ формѣ диктатуры снова дѣйствуетъ на болѣе пли менѣе продолжительное время, принимая свой первоначальный видъ.

Вторая ступень.