§ 6. УСТАВ O ПРЕДУПРЕЖДЕНИИ И ПРЕСЕЧЕНИИ ПРЕСТУПЛЕНИИ

Реформы 60-х годов ни в какой степени не отразились на ши­роком объеме применения лишения свободы без суда органами полиции и жандармерии. C точки зрения характеристики внесу­дебной расправы представляет большой интерес ознакомление с так называемым Уставом о предупреждении и пресечении престу­плений, переиздание которого последовало в 1876 году.

Рассмотрение отдельных глав и статей Устава о предупрежде­нии и пресечении преступлений показывает нам направление внут­ренней политики самодержавия. Здесь правительство до мель­чайших подробностей регламентирует жизнь и поведение поддан­ных Российской империи. Этот Устав раскрывал широкое поле полицейскому произволу и суживал до крайних пределов свободу действия каждого отдельного человека. Многие из статей были очень давнего происхождения, но они продолжали оставаться в Уставе потому, что были тесно связапы со всем политическим укладом России того времени. Если лишение свободы в виде преду­предительного полицейского ареста в открытой форме только упоминается этим Уставом, то в действительности оно в скрытой форме было возможно по громадному большинству его статей.

Для наших дней многие статьи Устава кажутся смешными, не­лепыми и прямо дикими. He будем забывать, однако, что не до смеха было тем, кто становился жертвой применения к немѵ Устава о предупреждении и пресечении преступлений.

Приведенное нами название Устава как будто подчеркивало его цель предупредить и пресечь преступления. Ho напрасно мы стали бы искать в очень многих статьях Устава хотя бы самого слабого намека на готовящиеся преступления, которые надо преду­предить, или на начавшиеся уже преступные деяния, которые надо пресечь.

Первый раздел Устава носит название «О предупреждении и пресечении преступлений против веры». Православной церкви принадлежало такое почетное место в российской монархии, что на первое место были выдвинуты в Уставе статьи в защиту пра­вославия.

Статья 1 Устава требовала «входить в храм божий с благо­говением, без усилия». Эти слова «без усилия» выдают с головой составителей закона об ограждении интересов православной церк­ви, несмотря на их стремление прикрыть то насилие, которое всегда применялось в делах веры господствовавшим вероиспове- * данием.

Различные статьи Устава предписывали: как входить в цер­ковь, как держать себя там, когда прикладываться «к чудотвор­ным местам и иконам», когда и сколько раз исповедоваться и при­чащаться, с какого возраста приводить детей на исповедь и пр. и пр. Некоторые подробности православного религиозного культа привлекали к себе особое внимание законодателя. K числу их, на­пример, относятся указания, как следует проводить праздничные дни. B качестве образца приведем полностью содержание ст. 25 (23 по изданию 1890 года) Устава: «Воскресные дни « торжест­венные и гражданские: а) посвящаются отдохновению от трудов и вместе с тем набожному благоговению, б) посему в дни сии, воздерживаясь от беспутной жизни, более нежели в другие, над­лежит праздность с благоговением и чистотою сочетать, в) и хо­дить в церковь к слушанию службы божией, а особливо к литур­гии». B полном противоречии с этими благими советами — воздерживаться в праздничные дни от беспутной жизни — нахо­дились все бытовые и социальные условия существования широ­ких народных масс. Полное отсутствие культурных развлечений, усталость от тяжелой трудовой жизни, широко распахнутые двери кабаков, пивных и т. п. превращали праздничные дни в дни урод­ливого беспробудного пьянства. Правительство же не шло дальше советов ходить в церковь божию, а «особливо к литургии».

Целая глава (III) первого раздела давала ряд предписаний и запретов в целях предупреждения отступлений от православия. Неудивительно внимание законодателя к этому вопросу, с кото­рым он тесно связывал свою внутреннюю политику.

Второй раздел Устава был посвящен предупреждению и пре­сечению преступлений против общественного порядка н учреж­дений правительства. Он носил чисто политический характер. Здесь были проведены ограничения права собраний, свободы пе­чати, свободы союзов и пр. Рассматриваемый Устав был тесно связан по этим разделам с Уложением о наказаниях и с суровой репрессией последнего.

B непосредственном соседстве с разделом о предупреждении преступлений против общественного порядка и учреждений пра­вительства оказался раздел, в который попали статьи о нищен­стве, мотовстве, о роскоши, о пьянстве, о развратной жизни и многие другие. Формулировка некоторых из этих статей очень решительна. Так, например, ст. 185 провозглашала: «Запрещается всем и каждому пьянство». Статья 191 объявляла: «Строго за­прещается нищенствовать или бродить в городах, селениях, на ярмарках, больших торговых дорогах для испрашивания подая­ния». Неизвестно, для какой цели устанавливались эти запреты при повсеместном распространении пьянства и при массовом рас­пространении нищенства. Оба этих явления были так привычны для русского глаза, что на них не обращалось никакого внимания и меньше всего внимания обращала сама полиция. При желании она могла бы заполнить пьяными >и нищими все места лишения свободы в империи.

Чисто классовый подход проявил законодатель, когда он го­ворил о порочном поведении. B особых подразделах (IV глава III раздела) он говорил о предупреждении и пресечении пороч­ного поведения крестьян, мещан, иноверцев, лиц, лишенных ду­ховного звания, уволенньгх за развратное поведение чиновников и др.

Два последних раздела Устава говорили о предупреждении и пресечении преступлений против личной безопасности и против имущества. Ha практике эти два раздела имели наибольшее при­менение и давали полиции большой простор для ее действий, в частности, для задержанных.

Устав о предупреждении и пресечении преступлений напоми­нает своим содержанием инструкцию или «памятку» для полиции. Лишение свободы в нем как мера пресечения редко упоминалось, в действительности оно могло быть применено и применялось B огромном большинстве случаев. Применение лишения свободы без всяких гарантий его правильности давало в руки администра­ции острое орудие произвола.

Переизданный в 1890 году Устав о предупреждении и пресе­чении преступлений сохранил в полной неприкосновенности все основные положения, которые имели место в издании 1876 года. Ho еще в 1881 году он был пополнен изданием, в качестве при­ложения к нему, — «Положения о мерах к охранению государ­ственного порядка и общественного спокойствия», а в 1882 го­ду — «Положения о полицейском надзоре». Оба эти узаконения были предназначены для борьбы с революционным движением и предоставляли администрации чрезвычайные полномочия по применению лишения свободы. B местностях, объявленных на положении усиленной или чрезвычайной охраны, руководителям местной администрации были предоставлены особые права: они могли за нарушение изданных ими обязательных постановлений назначать лишение свободы вплоть до заключения в тюрьму или крепость на срок до трех месяцев. Ho лишение свободы применя­лось фактически на сроки даже значительно более года в качестве предварительной меры.

Только в период революции 1905 года последовала отмена некоторых статей Устава о предупреждении и пресечении пре­ступлений. Так, законом 17 апреля 1905 г. была отменена зна­чительная часть статей о вероисповедании, а по законам 1904— 1906 гг. отменены некоторые статьи раздела «О незаконных и тайных обществах». Уже в XX веке, а именно в 1900 году, по продолжению Свода законов издания 1906 года были отменены статьи о предупреждении развратного поведения мещан, при- дворно^лужителей, неслужащих чиновников.

(ст. 153), но в 1900 году этот «запрет» был снят, и новая редак­ция статьи лишь уполномочивала полицию арестовывать впредь до вытрезвления.

Частичные изменения рассматриваемого Устава почти не кос­нулись двух последних его разделов о предупреждении преступ­лений против личности и против собственности. До последнего дня царизма Устав предписывал: «всем и каждому вменяется в обязанность жить в незазорной любви, в мире и согласии, друг другу по достоинству воздавать почтение, послушным быть, кому надлежит по установленному порядку, и стараться предупреж­дать недоразумения, ссоры, споры и прения, кои могут довести до огорчения и обид» (ст. 225).

Так определял закон условия совместной жизни подданных Российской империи, где государственный строй весь был осно­ван на попрании человеческого достоинства, на эксплоатации, на бесправии. Полиция получала права «предупреждать и пресекать» все то, что она находила угрожающим этим условиям. Положение об усиленной охране и о чрезвычайной охране развязывало руки полиции и жандармам, и они становились полными хозяевами над личной свободой человека. Предписания о запрете драк и брани звучали настоящей насмешкой там, где в полицейских уча­стках и в жандармских управлениях избиения заключенных были самым обычным и распространенным явлением.

Статьи раздела о предупреждении преступлений против соб­ственности содержали предписания о предупреждении воровства, ростовщичества, азартных игр и т. п., но все это, ни в какой мере не предупреждая и не пресекая имущественных преступлений, да­вало агентам полиции новые возможности для произвола, наси­лия и взяточничества. B конечном итоге Устав о предупреждении и пресечении преступлений раскрывал широкие возможности для совершения преступлений агентами низшей и высшей админи­страции. B числе этих преступлений не последнее место занимали беззаконные аресты. C этой точки зрения Устав о предупрежде­нии и пресечении преступлений увеличил роль внесудебного ли­шения свободы !.