§ 7. ПРИМЕНЕНИЕ ЛИШЕНИЯ СВОБОДЫ ПО УГОЛОВНОМУ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ

За последние полвека существования царизма лишение сво­боды в разноообразных его видах занимало первое место среди мер уголовной репрессии. Для характеристики этой меры мы приведем итоги некоторых наших исчислений [10].

Действовавшими уголовными кодексами за весь период 1870— 1917 гг. были Уложение о наказаниях, Устав о наказаниях, на­лагаемых мировыми судьями, и Воинский устав о наказаниях, а за последние 13 лет также некоторые главы Уголовного уложения 22 марта 1903 г.

Мы выделили в каждом из названных кодексов статьи, кото­рые предписывали в своих санкциях тот или другой вид лишения свободы как единственную карательную меру или наряду с дру­гими наказаниями. Ha каждую статью без санкции лишения сво­боды пришлось следующее количество статей, предписывавших тот или другой вид лишения свободы: по Уложению о наказа­ниях — 2 статьи, по Уставу о наказаниях, налагаемых мировыми судьями — 11 статей, по Воинскому уставу о наказаниях — 8 ста­тей и по Уголовному уложению—14 статей.

Итак, лишение свободы преобладало во всех названных кодек­сах над прочими наказаниями. Ленин отметил, что русские за­коны щедры на каторгу1. Царизм цепко держался за тюремщика. Двери тюрем гостеприимно раскрывались перед осужденными из неимущего класса, так как неуплата денежного штрафа влекла за собой лишение свободы.

Лишение свободы применялось за разноообразные преступле­ния. Различие видов лишения свободы, начиная от кратковремен­ного ареста и кончая пожизненной каторгой, давало возможность превращать в арестантов нарушителей маловажных запретов и тяжких преступников.

Трудно представить себе широту размаха законодателя в угрозе тюрьмою. Тюрьма была оружием в борьбе с религиоз­ными, политическими и общеуголовными преступлениями.

Ленин, характеризуя борьбу царизма с религиозными пре­ступлениями и называя прошлое позорным и проклятым, гово­рил, что «...церковь была в крепостной зависимости от государства, а русские граждане были в крепостной зависимости у государст­венной церкви, ...существовали и применялись средневековые, инквизиторские законы..., преследовавшие за веру или за неверие, насиловавшие совесть человека, связывавшие казенные местечки и казенные доходы с раздачей той или иной государственно-цер­ковной сивухи» 2.

B борьбе с религиозными преступлениями уголовное законо­дательство использовало все виды лишения свободы. Объем этих преступлений был чрезвычайно обширен. Царь земной брал под свою охрану царя небесного- и грозил каторжными работами за богохульство. Недозволенная религиозная пропаганда, принад­лежность к другим, непризнанным вероисповеданиям, совершение обрядов этих вероисповеданий — все это в течение всего XIX века и в начале XX века составляло тяжкие нарушения интересов гос­подствовавшей церкви и влекло за собой суровые виды лишения

свободы. Здесь на помощь тюрьме гражданского ведомства при­ходила монастырская тюрьма.

При сравнении репрессий за религиозные преступления по Уложению о наказаниях и по Уголовному уложению 1903 года в последнем отмечается смягчение наказаний, но лишение свободы во всех его видах занимает, остается на первом месте в борьбе с преступлениями против веры. Среди наказаний по различным статьям второй главы Уголовного уложения о нарушении ограж­дающих веру постановлений (ст. ст. 73—98) указаны, кроме ред­ких случаев денежных штрафов, заключения под арест, в тюрьму, в исправительный дом, в крепость, каторжные работы и ссылка на поселение. Если число статей, предусматривающих наказание за религиозные преступления, несколько сократилось по закону от 14 марта 1906 г., то тюрьма во всех ее видах продолжала стоять на страже господствовавшего вероисповедания.

За богохуление и оскорбление святыни христианского веро­исповедания грозила каторга на срок до 15 лет. Широта объема этих понятий охватывала самые разнообразные действия. Сред­ством совершения этих преступлений могло быть и слово (ст. 73).

Тюремное заключение грозило за многие религиозные пре- сіупления, как, например, «за поношение установлений или обря­дов церкви православной или вообще христианства» (ст. 74), за принуждение к совершению обряда, запрещенного вероисповеда­нием (ст. 80), за совершение посредством злоупотребления вла­стью, за обращение в нехристианскую веру христианина лицом нехристианского вероисповедания (ст.

Исправительный дом назначался за совращение христианина в нехристианскую веру и за некоторые другие случаи совра­щения.

B ряде случаев Уголовное уложение назначало в виде наказа­ния за религиозные преступления заключение в крепость и в том числе за нексйторые виды совращения православного в другую нехристианскую веру (ст. 83), за совершение родителями или опе­куном нехристианских обрядов над их малолетними детьми-хри- стианами (ст. 89) и др.

Щедро назначалось заключение под арест за разные виды преступлений против веры. Насколько различно было отношение законов к защите интересов христианского и нехристианского ис­поведаний, видно из следующего примера: там, где в ограждение христианства назначались каторжные работы (ст. 73), нехристи­анское исповедание ограждалось арестом (ст. 76). При этом за­кон устанавливал для возможности применения ареста ряд раз­личных ограничительных условий. Арестом каралось погребение

христианина без христианских обрядов. Почти все статьи главы о религиозных преступлениях проводили различие между охра­ной интересов христианских и нехристианских исповеданий. Это различие проводилось в самой откровенной форме. При таких условиях не оставалось и намека на свободу исповеданий.

Для нас эта глава Уголовного уложения особенно интересна широким применением различных видов лишения свободы. Рели­гиозный пропагандист и верующий человек, убеждения которого не отвечали интересам господствовавшей церкви, могли попасть за тюремные стены наряду с уголовными преступниками.

Еще более широко применялось лишение свободы в борьбе C государственными преступлениями. По Уложению о наказаниях тягчайшие виды лишения свободы наряду со смертной казнью были самыми распространенными средствами уголовной репрес­сии для политических врагов царизма. Введение в действие 7 июня 1904 г. статей Уголовного уложения 1903 года о государственных преступлениях оставило попрежнему за каторгой главенствующую роль.

Приведенные нами цифры выявили роль различных видов ли­шения свободы в борьбе с революционным движением. Следует иметь в виду всю безмерную широту понятия государственных преступлений. Уголовный закон Российской империи попирал эле­ментарные права свободы собраний, печати и живого слова, гро­зил суровыми наказаниями всем тем, кто пытался нарушить уста­новленные запреты. Характерно, что даже участие в неразрешен­ном профсоюзе при отягчающих обстоятельствах могло влечь за собой тюрьму или крепость. Участие в революционных организа­циях влекло за собой каторжные работы. Царизм защищал инте­ресы господствующего класса и карал за пропаганду, направлен­ную против этих интересов. Он специально оговаривал возбуж­дение вражды между классами населения, между сословиями, между рабочими и хозяевами. Для борцов за дело рабочего класса царизм открывал широкий путь на каторгу, поселение и в тюрьму.

Ножные кандалы.

Переснимок из Сборника циркулярных распоряжений и инструкций по тюремной части,изданных Министерствомвнутренних дел с 1859no 1879 гг., изд- Главного тюремного управления СПБ, Типография МВД, 1880 r.

Под исключительной охраной находилась частная собствен­ность. Под усиленной охраной находилась собственность приви­легированного класса: наказание значительно повышалось, если кража была совершена слугами, работниками или подмастерьями, проживавшими у тех, чье имущество было украдено (ст. 1649 Уложения о наказаниях). Таким образом, принадлежность к тру­дящимся увеличивала размер ответственности. Как бы ни была ничтожна сумма украденного, спасения от тюрьмы не было, даже если кража была совершена по крайности и неимению никаких средств к пропитанию и работе: виновный подлежал заключению в тюрьму на срок не ниже полутора месяцев (ст. 171 Устава о на­казаниях). Похищение церковного имущества являлось квалифи­цированной кражей.

Уголовный закон, защищая частную собственность, например, от воровства, разнообразил сроки и виды лишения свободы в за­висимости от различных условий и переходил от тюрьмы к испра­вительным арестантским отделениям и к каторжным работам. Время и способ совершения кражи, особенности похищенных пред­метов, рецидив оказывали свое влияние на размеры репрессии. При совершении кражи со взломом не в первый раз наказание повышалось, смотря по тому, была ли такая кража совершена во второй, третий, четвертый, пятый раз (ст. 1647). Это показывает, как дороги были законодателю интересы частного собственника. Он защищал их со всем вниманием, считая частную собственуголов­ному законодательству следует иметь в виду широкое примене­ние его по Уставу уголовного судопроизводства в качестве меры пресечения способов уклонения от следствия и суда. Оно могло быть применено к обвиняемым в преступлениях, за которые закон угрожал наказанием не ниже заключения с лишением некоторых особенных прав и преимуществ. Так как в очень большом числе статей уголовных кодексов, как мы уже видели, были предусмо­трены более суровые виды лишения свободы, TO круг возможного применения предварительного содержания под стражей был очень широким.

Предварительное содержание под стражей более широко при­менялось к обвиняемым из неимущих классов, так как непредстав­ление залога или поручительства влекло за собой взятие под стражу (ст. 428 Устава уголовного судопроизводства).

Кроме следователя, предварительное взятие под стражу могло быть применяемо также полицией при возбуждении дознания (ст. ст. 256—257). При этом закон не обращал никакого внима­ния на тяжесть совершённого преступления. Он допускал арест подозреваемого при наличии оснований для предположения, что именно он совершил преступление. Эти основания были разнооб­разны, и свобода российского гражданина зависела от усмотрения чинов полиции и жандармерии. Царизм пошел еще дальше в своей борьбе с революционным движением, когда включил (14 декабря 1905 г.) в Устав уголовного судопроизводства новую статью 420 *. Она разрешала офицерам отдельного корпуса жандармов аресто­вывать на железных дорогах заподозренных в государственных преступлениях или нарушениях правильности работы телеграфа и железных дорог. Здесь не было указано и тех оснований, кото­рые были перечислены в ст. 257 Устава уголовного судопроиз­водства. Впрочем, и ранее чинам жандармерии были предостав­лены фактически неограниченные полномочия в борьбе с рево­люционным движением и, в частности, право ареста. Им не приходилось опасаться ответственности за превышение пределов предоставленной власти. Мы уже знаем, что такие исключитель­ные законы, как положение об усиленной охране, о военном поло­жении и пр., отменяли « те немногие условия, которые ограждали подданных Российской империи от произвола представителей вла­сти и от опасности попасть в места лишения свободы. Законы об исключительных положениях расширяли объем применения лишения свободы не только в качестве «предварительного задер­жания», но и как меру репрессии. Ленин охарактеризовал рост ре­прессии в период после первой революции «ощеломляюще быст­рым». Он добавлял: «Продолжайте в том же роде, господа Ро­мановы, Треповы, Игнатьевы и Столыпины! Чем усерднее вы будете идти по этому пути, тем скорее вы -исчерпаете до конца свои последние резервы» [11]. Ленин указывал, что от такого поло­жения революция только выиграет.

Пророческие слова Ленина оправдались. Революция смела царизм и положила конец истории существования царской тюрьмы.