lI- Судебное слѣдствіе.

За обвиненіемъ, въ современномъ процессѣ наступаетъ то, что привыкли называть судебнымъ слѣдствіемъ. Наши уставы (ст. 682) видятъ задачу судебнаго слѣдствія въ разсмотрѣніи и провѣркѣ доказательствъ; за нимъ слѣдуетъ словесное препирательство сторонъ, поокончаніи котораго судьи одни или съ присяжными постановляютъ свой приговоръ.

ли онъ также древнему процессу и, въ частности, осетинскому?

По имѣющимся въ моемъ распоряженіи даннымъ оказывается, что въ коренномъ осетинскомъ процессѣ, за обвиненіемъ слѣдовало препирательство сторонъ, по окончаніи котораго судьи произносили условное рѣшеніе на тотъ случай, если судебное слѣдствіе, слѣдовавшее за приговоромъ, окажется неблагопріятнымъ обвиняемому.

И такъ, не слѣдствіе, препирательство сторонъ и приговоръ,*а препирательство, приговоръ и слѣдствіе—порядокъ, въ которомъ смѣняются отдѣльныя стадіи осетинскаго процесса.

По предъявленіи истцомъ его жалобы, говоритъ г. ПФаФъ, слѣдуетъ отвѣтъ на нее со стороны подсудимаго или отвѣтчика и новыя возраженія со стороны истца или обиженнаго, затѣмъ начинается совершенно свободный разговоръ между сторонами, въ который вмѣшиваются и ихъ родственники, въ сопровожденіи которыхъ стороны обыкновенно являются на судъ. Судьи слушаютъ и стараются no возможности поддержать нѣкоторый порядокъ въ обмѣнѣ возраженій *). Когда, на основаніи этихъ препирательствъ, судьи придутъ къ убѣжденію, на чьей сторонѣ лежитъ вина, они приступаютъ къ постановкѣ условнаго приговора, сущность котораго сводится къ опредѣленію пени на тотъ случай, если указываемая ими въ приговорѣ виновная сторона (смотря по обстоятельствамъ дѣла—отвѣтчикъ

или истецъ) не приведетъ достаточныхъ доказательствъ въ свое оправданіе.

Г-нъ Шанаевъ утверждаетъ, правда, что Осетинамъ не извѣстно принесеніе присяги истцомъ, но такоемнѣніе прямо противорѣчитъФакту постановки аульными судами рѣшеній о томъ, чтобы присяга принята была истцомъ и его родственниками. Рѣдкость случаевъ, въ которыхъ истецъ призывается лично къ представленію доказательствъ, объясняется, какъмы полагаемъ, тѣмъобстоятельствомъ, что у Осетинъ, особенно въ дѣлахъ о воровствѣ.

всего чаще повторяющихся, установился обычай поручать свидѣтелю правонарушенія веденіе всего дѣла на судѣ вмѣсто истца. Свидѣтельстановился такимъ образомъ доказчикомъ и принималъ на себя всѣ хлопоты по дѣлу, очевидно не даромъ, а подъ условіемъ вознагражденія его истцомъ изъ пени отвѣтчика. Гарантіею истцу въ добросовѣстномъ исполненіи доказчикомъ принятыхъ на себя обязанностей, служило то обстоятельство, что въ случаѣ безуспѣшности его дѣйствій по открытію правонарушителя, доказчикъ обязанъ былъ нести всю ту отвѣтственность, которая въ противномъ случаѣ пала бы тіа отвѣтчика.

При частой замѣнѣ истцакомдзогомълегко объ яснЯется, почему принесеніе присяги не возлагается на истца. Bo всѣхъ тѣхъ случаяхъ, въ которыхъ по суду представленіе доказательствъ должно было пасть на истца, его замѣняетъ избранный имъ свидѣтель-доказчикъ или ком- дзогъ.

Постановивши свой приговоръ, судьи не сразу объявляютъ размѣръ возложенный на виновнаго пени, а предварительно требуютъ отъ сторонъ, чтобы онѣ представили поручителей въ исполненіи ими судебнаго рѣшенія.

Поручители выбираются такимъ образомъ: родственники обиженнаго назначаютъ поручителемъ кого нибудь изъ родственниковъ обидчика, и наоборотъ, родственники обидчика назначаютъ пору-

чителемъ одного изъ родственниковъ обиженнаго Поручитель принимаетъ на себя ручательство въ исполненіи стороною всего постановленнаго судомъ. Свои обязанности поручитель отправляетъ не даромъ, а подъ условіемъ вознагражденія со стороны обвиненнаго. Размѣръ вознагражденія различенъ, смотря по важности дѣла. Въ случаяхъ смертоубійства обвиненный отдаетъ по коровѣ каждому изъ поручителей; въ менѣе важныхъ дѣлахъ—по овцѣ. Платежъ скотомъ рѣдко когда замѣняется деньгами.

Принимая на себя поручительство, избранныя сторонами лица, въ присутствіи свидѣтелей, такъ называемыхъ „авдеасанъ лагтеа, торжественно обѣ щаютъ заставить виновнаго выполнить опредѣленіе суда. Бывшіе при этомъ на лицо свидѣтели, по одномусъкаждой стороны, въ своюочередь обязуются напоминать поручителямъ о данномъ ими словѣ. Наказаніемъ поручителю, неисполняющему своей обязанности служитъ общественное безчестіе.

По назначеніи поручителя, судьи, не объявляя еще о размѣрѣ пени, требуютъ отъ лица, признаннаго виновнымъ, одного изъ двухъ: или очистки себя отъ обвиненія однимъ изъ тѣхъ дѣйствій, за которыми осетинское право признаетъ значеніе судебнаго доказательства, или немедленной уплаты обиженному извѣстнаго числа коровъ, лошадей, или овецъ, какъ частичной реализаціи принимаемаго имъ на себя обязательства.

бы заключается тотъ договоръ, содержаніемъ котораго служитъ платежъ отвѣтчикомъ истцу объявленной въ приговорѣ суммы.

Нѣсколько времени спустя, судьи снова приказываютъ обидчику дать обиженному извѣстное число коровъ, лошадей и овецъ. И такъ продолжаютъ они поступатъ на разстояніи большихъ или меньшихъ промежутковъ времени, до тѣхъ поръ, пока большая часть пени не будетъ выплачена.

Этотъ моментъ судьи выбираютъ для того, чтобы предписать обидчику сдѣлать обиженному такъ называемое „мирное угощеніеа, на которое приглашаются всѣ участвовавшіе на судѣ, а также и всѣ родственники обиженнаго.

Ha этомъ угощеніи судьи и объявляютъ, сколько обидчикъ долженъ еще доплатить обиженной сторонѣ.

Послѣдняя обыкновенно отказывается отъполу- ченія этого остатка, даритъ его обидчику и торжественно прощаетъ ему обиду.

Когда этого не бываетъ, и обидчикъ въ то же время по бѣдности не въ состояніи бываетъ уплатить всего остатка въ тотъ-же годъ, то при окончательной расплатѣ онъ уже обязанъ прибавить къ капиталу и проценты.

При бѣдности обидчика уплата имъ присужденной съ него суммы разсрочивается нерѣдко на десятки лѣтъ. Въ этомъ случаѣ созданное приговоромъ обязательство переходитъ подчасъ отъ поколѣнія къ поколѣнію, отъ отца къ сыну, отъ брата къ брату.

Таковъ порядокъ судебнаго разбирательства,

постановки приговора и приведенія его въ исполненіе, какого Осетины держались до времени водворенія Русскихъ на Кавказѣ. При описаніи его, мы придерживались главнымъ образомъ того изложенія, какое дано ему въ упомянутсмъ уже выше донесеніи одного изъ оФицеровъ генеральнаго штаба, изучавшаго бытъ Осетинъ въ 1844 г.

Съ этого времени особенности осетинскаго процесса успѣли уже значительно изгладиться подъ вліяніемъ русскаго воздѣйствія, органами котораго обыкновенно являются состоящіе при аульныхъ судахъ русскіе писаря, всего чаще изъ мѣстныхъ казаковъ.

Основныя черты описаннаго порядка тѣмъ не менѣе продолжаютъ держаться и въ наши дни. По прежнему въ аульныхъ судахъ нѣтъ и рѣчи о сколько-нибудь правильномъ производствѣ судебнаго слѣдствія, по прежнему препирательство сторонъ предшествуетъ разсмотрѣнію доказательствъ, по прежнему, наконецъ, эти доказательства приводятся осужденною стороною, уже послѣ постановки судебнаго приговора, всегда условнаго, всегда допускающаго возможность уклоненія отъ него, разъ обвиненный въ состояніи очистить себя отъ подозрѣнія.

Мы констатировали пока Фактъ существованія въ средѣ Осетинъ процессуальныхъ порядковъ, рѣзко противуположныхъ современнымъ.

Намъ предстоитъ въ настоящее времяотмѣтить въ нихъ черты общія древнему процессу вообще и объяснить ихъ происхожденіе бытовыми условіями.

Чѣмъ выработаннѣе право извѣстнаго народа, тѣмъ обстоятельнѣе постановленія, регулирующія ходъ судебнаго слѣдствія. He говоря уже о римскомъ процессѣ, который въ этомъ отношеніи даже въ древнѣйшемъ своемъ видѣ оставляетъ далеко за собою древній порядокъ судопроизводства у Кельтовъ, Германцевъ и Славянъ, мы вправѣ y- тверждать, что у народовъ одного и того же племени частности судебнаго слѣдствія опредѣлены съ тѣмъ большею подробностью, чѣмъ менѣе первобытно регулирующее ихъ право.

Возьмемъ для примѣра Русскую Правду и Рядъ Земскаго права Чеховъ. Въ Русской Правдѣ порядокъ, въ которомъ стороны и судъ участвуютъ въ разслѣдованіи правонарушенія и въ обнаруженіи виновника, предоставлено вполнѣ ихъ собственному выбору. Говоря о препирательствѣ между сторонами, Русская Правда довольствуется короткимъ заявленіемъ „слово противу словаа, т. е. состязательно, *) и нигдѣ не упоминаетъ о томъ, въ какихъ выраженіяхъ отвѣтчикъ долженъ возражать истцу, и какой на эти возраженія долженъ иослѣдовать отвѣтъ со стороны истца.

Другое дѣло Чешскій Рядъ. Послѣ того, какъ истецъ предъявитъ свое обвиненіе, адвокатъ отвѣтчика долженъ обратиться къ судьѣ съслѣдую- щими словами: „Панъ судья! позволишь ли дать отвѣтъ на эту огражденную жалобу?аКогдасудья скажетъ: „позволяюа, тогда адвокатъ отвѣтчика

#) Русская правда ст. 24. (Буданова Христоматія. 49).

обязанъ спросить истца: „когда случилось правонарушеніе (положимъ, убійство). Ha это адвокатъ истца долженъ отвѣтить: „такого-то года, въ та кой то день, предъ такимъ то или послѣ такого то праздникаа. Послѣ этого адвокатъ отвѣтчика долженъ спросить: „было-ли оповѣщено о правонарушеніи урядникамъ?0, И когда урядники скажутъ: „былоа, адвокатъ отвѣтчика долженъ спро сить истца: „имѣлъ-ли онъ коморника для разслѣдованія убійства?0, Коморникъ, обязанный при этомъ быть на лицо, тутъ же заявляетъ, что онъ видѣлъ и указываетъ окровавленную одежду по терпѣвшаго. Если бы не было въ распоряженіи истца ни коморника, ни окровавленной одежды, то онъ вправѣ былъ бы ограничиться однимъ указаніемъ на земскія доски, т. e. особыя ОФоиціаль- ныя книги, въ которыя по требованію истцазано- сятся результаты предварительнаго слѣдствія. Адвокатъ отвѣтчика требуетъ затѣмъ прочтенія ему жалобы, какъ она занесена была въ доски, и если въ обвиненіи отвѣтчика на судѣ допущено будетъ что либо противъ той редакціи, какая дана была жалобѣ въ доскахъ, отвѣтчикъ освобож дается отъ дальнѣйшаго преслѣдованія и объявляется невиннымъ. Въ противномъ случаѣ отъ обвиняемаго требуютъ отвѣта. Отвѣтъ этотъ состоитъ въ томъ, что отвѣтчикъ или открыто объявляетъ себя невиннымъ, или сознается, что принужденъ былъ совершить приписываемое ему дѣяніе, обороняясь отъ насилія,защищаясвоюжизнь. Онъ оканчиваетъ свою рѣчь заявленіемъ о желаніи доказать свои слова, какъ ему право и паны ука-

жутъ. Послѣ этого судебное слѣдствіе признается оконченнымъ и судьи приступаютъ къ постановкѣ приговора [481]).

Какъ далеко отъ эгихъ порядковъ до той простоты и безФорменности въ препирательствѣ сторонъ, какую мы отмѣтили выше въ осетинскомъ процессѣ и которую,какъ мы сказали, представляетъ намъ одинаково и судопроизводство Русской Правды. Каждое дѣйствіе, болѣе того, каждое слово истца и отвѣтчика напередъ строго опредѣлено; Форма вопросовъ и отвѣтовъ сторонъ и самый порядокъ, въ которомъ они должны слѣдовать другъ за другомъ, вынуждаются съ такою же строгостью, какъ и Форма самаго обвиненія. Ничего подобнаго не встрѣчаемъ мы не въ Русской Правдѣ, ни въ обычномъ правѣ Осетинъ. Отсутствіе Формализма сказывается и здѣсь и тамъ одинаково, какъ въ безФорменности обвиненія, такъ и въ безФормен- ности тѣхъ процессуальныхъ дѣйствій, изъ которыхъ слагается судебное слѣдствіе. Наша догадка о томъ, что Формализмъ не извѣстенъ древнѣйшему процессу, получаетъ такимъ образомъ новое подтверженіе.