£ 3. Источники VI редакции

Из обзора литературы нетрудно установить, что имеются два следующих мнения: 1) по одному, выра­женному Ланге, Мрочек-Дроздовским, Максимейко и др., источником данной редакции является один из списков Пространной Правды, т.

2) По другому мнению — М. Н. Тихомирова —дан­ная редакция является переработкой особой редак­ции Правды, которая существовала до возникновения Краткой («памятник, появившийся раньше той ре­дакции Краткой Правды, которая сохранилась до настоящего времени»)2.

Тщательное исследование вопроса об источниках VI редакции приводит нас к убеждению, что в решении вопроса об источниках этой редакции правы Ланге, Мрочек-Дроздовский, Максимейко и др., а неМ. Н. Ти­хомиров. Оказывается, особенности в тексте VI редак­ции предопределяются не тем, что ее составитель ис­пользовал список редакции Правды, который пред­шествовал Краткой Правде, а тем, что он имел дело со списком Пространной, где эти особенности имели место. Следовательно, в нашу задачу входит установ­ление связи между этими особенностями данной ре­дакции и Пространной Правды данного вида. Под-

1 Нами приняты следующие сокращения: ем.—вместо, доб.— добавлено, нет — отсутствует.

* М- Н, Тихомиров, Исследование, стр. 192 и ел.

60

вергнем тщательному разбору доказательства, при­водимые М. Н. Тихомировым в пользу его мнения о том, что не Пространная Правда, а какая-то осо­бая, и притом более древняя, послужила источником для данной редакции. М. Н. Тихомиров, с одной стороны, стремится доказать, что Пространная Правда вообще не может быть сочтена источником данной редакции, а с другой стороны — доказать, что какая-то особая редакция лежит в ее основе. М. Н. Тихомиров, между прочим, указывает, что мысль о зависимости Сокра­щенной Правды от Чудовского извода устраняется уже тем соображением, что в этой редакции имеются слова: «а же без людей в поклепе, а л ю-дие вылезут, то 12 гривен про­даж и», которые отсутствуют во всех списках Чу­довского извода и, следовательно, отсутствовали в его протографе.

1 Н. А. Максиме И к о, Московская редакция Русской Правды, стр. 133.

б/

Сборник Царского III состоит из сборника статей из Кормчей, написан в восьмую долю листа на 306 листах четким полууставом, переходящим в скоро­пись, первой половины XVII в.

Текст Русской Правды помещен на лл. 238 об.— 257 об. иод гл. 110. Обращает на себя внимание, что в сборнике особых статей «о иослушестве» и «о муже кроваве» нет, но ст. 22 (28)г Русской Правды «о муже кроваве» в этом сборнике написана на основе статьи «о муже кроваве», а затем была выправлена по тексту списков других Кормчих.

Отсюда нетрудно предположить, что Русская Прав­да, которая находилась в Сборнике Царского, состо­явшем из статей Кормчей, взята из какой-то Кормчей. Особенно должно укрепить нас в этом предположении то, что она была помещена под главой 110, т.

Наличие подобного рода списка Русской Правды в одной из Кормчей подготавливало возможность по­явления списка, подобного Царского III.

Все это делает решэние вопроса об источниках Рус­ской Правды VI редакции гораздо менее трудным де­лом, чем это казалось М. Н. Тихомирову.

Прежде всего надо отметить, что в списке Царского III в ст. 67 имеются слова, так же как и в списках VI редакции: «Аже без людии, а в поклепе..., а людие вы­лезут, то 12 гривен продажи...».

Далее обнаруживается, что текст VI редакции имеет решительное сходство с прежним текстом спи-

1 Здесь и далее в тексте первый номер статьи дан по изданию «Руська Правда», bhj. УАН, К., 1935, и второй номер статьи по изданию АН СССР «Правда Русская», т. I, 1940.

ска Царского III. Это обнаруживается прежде всего из сопоставления статей «О муже кроваве» (см. стр.64—65).

Из этого сопоставления нетрудно видеть, что со­ставитель VI редакции заимствовал эту статью из списка, весьма близкого к списку Царского III, текст которого сложился под непосредственным влиянием отдельной статьи «О мужи кроваве», встречающейся в некоторых Кормчих, в том числе в Кормчей, которой он пользовался.

Как мы теперь знаем, в списке Царского III ст. 23(29) читалось первоначально так: «Аще же ударит мечем или ножем, а не утнеть на смерть, то князю вины 9 гривен, а исцу за рану судят».

Основной довод М. Н. Тихомирова, который, не зная, очевидно, первоначального текста списка Цар­ского III, утверждал, что такого различия в тексте Со­кращенной не могло появиться в результате простого сокращения Пространной Правды, где за несмертель­ную рану предписывается платить 3 гривны, а пострадав­шему гривну, должен полностью отпасть.

Нет теперь для М. Н. Тихомирова оснований на­стаивать, что текст ст. 4 данной редакции не может якобы быть выведен из Пространной, а основан на каком-то особом источнике или сам послужил источ­ником для Пространной Правды. Нам известен этот источник — это особая статья «О мужи кроваве», но теперь, когда мы знаем текст списка Царского III, нам ясно, что из подобного списка и заимствована была данная статья VI редакции.

Другие доводы М. Н. Тихомирова в пользу пред­положения, что не Пространная Правда, а какая-то особая редакция послужила источником для состав­ления Сокращенной, покоятся на том положении, что якобы имеются варианты в списках этой редакции,

62

63

VI редакция О мужи кроваве

Аще пршдет{ь) кровавь муж(ь) на двор(ъ) или синь, то видока ему не искати, но платити ему продажа за безчестие, каков(ь) будет(ь); аще не будет(ъ) на нем знамения, то привести ему ви-док{ъ), слово противу слова. Аще лее ударит[ь) мечем{ъ) или но-жем(ъ), а не на смерть, то князю вины 9гривен{ь), а исцу за рану судят (ъ).

Аще ударит(б) на смерть жер-цшо или попехнет(ъ), а знамения нет, а видокъ будет (ъ) ,аще будет болярин(ъ), или людин(ъ), или варяг[ъ), крещения не имея, то по их пути платити безчестие; аще видока не будетъ, итиимь на жребш, а виноватый в про­даже, во что обложат[ъ).

Список Царского III О мужи кроваве

Аще npiudem кровавь мужъ на дворъ или синь, то видока ему не искати, но платши ему продажа за бесчестие, какоъ будет;аще ли не будеть на немъ знамениа, то привести ему видокъ, слово противу слова; и, кто будет почалъ, тому платити куны во что их обложат; аще же и кровав пршдет или будет сам почалъ а вылезутъ послуси, то то ему за платеж, еже и б!ли.

Аще ли пхнет мужъ мужа, любо к себе, любо от себе, любо по лицу ударит или жердш ударит, а без знамения, а видока два выведут, то бес­честие ему платити; оже будет варяг или колобяг, крещетя не имея, а будет(ь) има бои, а видока не будетъ, ити има па роту по своей вЬр1>, а любо на жреб{и, а виноватый в продажа во что и обложатъ.

Статья «О муЖе кроваве»1

Аще приидет кровов мужъ на дворъ или синь, то видока ему не искати, но платити ему продажа за бесчестхе, ка­ков будет; аще ли не будет на нем знамста, то привести ему видок, слово противу слова, а кто будет почал, тому пла­тити купы, въ что и обложат; аще же и кровав пр/пдеть, или будеть сам почал, а выле-зуть послуси, то то ему за пла-тежь, оже и били. Аще ударить мечемъ или ножемъ, а не утнеть па смерть, то князю вины 9 гри­вен, а истьцу за рапу судить, а оже лечебное; иотнеть ли на смерть, то в!>ра платити.

Аще ли пехнет{ь) муж[ь) му­жа, любо к себе, любо от себе, любо по лицу ударит{ъ), или yicepdiio ударит{ъ), а беззиаме-;nia, а видок будет(ъ), бесчестие ему платити; аже будеть болн-рин, великих, бояр(ъ) или мен-тыхболяръ, или людин город-ский, или селянин, то по его пути платить бесче-crie; а оже будет(ъ) варяг[ъ) или колобяг{ъ),крещения не им>ьа., а будет има бои, а видока не бу-оет{ъ), ити има ротгь по своей вгьр/ь, а любо на жребш, а ви­новатый в нродажгь, во что и обложат(ъ).

Троицкий I список А придеть кровав мужь

Алее придеть кровав/, мужь на дворъ или синь, то видока ему не искати, но платити ему продажю 3 гривны; аще ли не будеть на немь знамения, то привести ему видок, слово противу слова; а кто будеть почил, тому плати 60 кун; аче же и кровавь придеть или бу­деть самъ почалъ а вылезуть послуси, то то ему за платежь, оже и били.

Аже ударить мечемь, а не утнеть на смерть то 3 грив­ны, а самому гривна, за рану же лечебное; потнеть ли на смерть, а вира.

Аче попъхнеть мужь мужа любо к соб1> ли от собе, любо по лицю ударить, ли жердью ударить, а видока два выве-дуть, то 3 гривны продажи; аже будеть варяг или колбяг, то полная видока вывести; и «дета па роту.

1,-ИЕз Кормчей, ПБ, Соловецкого собрания. №490 (415) Руська Правда, стр. 174—175.

64

65

которые более близки к тексту Краткой % редакции, нежели к тексту Пространной.

Так, он указывает, что в Сокращенной Правде и слова «аже едщн) крал» встречаются в Краткой, тогда как Пространная Правда дает здесь более запутанное чтение: «то же будет еоин» (в Троицком) и «тоже будет един» (в Фераионтовском). Но и в некоторых списках Пространной имеются аналогичные вариан­ты. Так, в Годуновском II ем. «то же» сказано «оже» (стр. 50); в очень большом количестве списков (ок. 15) ем. «один» сказано «един». Вполне возможно, что составитель VI редакции использовал такой текст Пространной (близкой к списку Царского III), кото­рая содержала близкие к этой редакции варианты.

М. Н. Тихомиров обращает внимание, что статья об убийстве вора ст. 14 (40) читается в VI редакции следующим образом: «Аще убиет(ь) кого у клети или которой татбы, то убит(и) во пса место». В Простран­ной же Правде — в Троицком списке читается иначе: «то убиють во пса место». По его мнению, эта статьи Сокращенной Правды находится в зависимости от ста­тьи Краткой Правды, где говорится: «то убити в пса место».

М. Н. Тихомирову нет смысла искать источник заимствования слова «убит(и)» в Краткой Правде, по­скольку все списки Ферапонтовского вида, за исклю­чением двух (а к Ферапонтовскому виду принадле­жит Царского III), также содержат слово «оубит». А вообще, как нами отмечено в издании Русской Правды Академии Наук УССР, имеются двадцать один спи­сок, где в ст.34 говорится или оубит(ь, ъ) или убит(ь, ъ1).

Таким образом,все отмеченныеособеиности текста Со­кращенной Правды прекрасно объясняются и текстом Пространной, без всякого посредничества Краткой.

Чтобы сделать более убедительной свою мысль о том, что Пространная Правда не могла быть источ­ником Сокращенной, М. Н. Тихомиров высказы­вает положение о том, что якобы сама Пространная Правда подверглась правке на основе Сокращенной.

Не говоря уЖе о том, что это положение ровно ни на чем не основано, достаточно учесть, что, как было до­казано, статья «О муже кроваве» в списке Царского III отнюдь не могла быть переработана на основе Сокра­щенной, а была переработана па основе особой статьи в Кормчей «О муже кроваве».

М. Н. Тихомиров считает, что некоторые статьи Пространной Правды при сравнении их текста с Со­кращенной производят впечатление пополненного, ин­терполированного текста. Так, он настаивает на том, что якобы слова в ст. 40 (46) Пространной Правды «Аже будуть холопи татие, любо княжи, любо боярь-стии, любо чернечь, их же князь продажею не каз-нить> стоят в полном противоречии с прямым указа­нием о княжьем суде в заголовке к этой статье, по­ставленном в Троицком списке. На этом основании он считает слова «любо княжь, любо боярьстии, любо чернечь» позднейшей вставкой, взятой «возможно» из Сокращенной Правды.

Но нами в свое время указано1, что в тридцати списках Пространной Правды, в том числе и в списках Ферапонтовского вида, нет заголовка «Аже будуть холопи татье, суд княжь». Следовательно, нет про­тиворечия между заголовком и содержанием статьи. М. Н. Тихомиров, чтобы говорить об этом противо­речии, должен был доказать, что в первоначальном тексте Пространной Правды действительно был дан­ный заголовок, но он этого не мог сделать за пол­ным отсутствием данных. Противополагать совершенно ясную статью Пространной Правды: «Аже будуть холопи татие, любо княжи, любо боярьстии, любо чернечь, их же князь продажею не казнить, за не суть несвободни, то двоиче платитъ ко истьцю за обиду», смысл которой легко понять из предшествующей ста­тьи: «То ти уроци смердом, оже илатять князю про­дажи)» (т. е. составитель как бы хотел подчеркнуть, что холопы в отличие от смердов продажу не платят), совершенно неясной статье Сокращенной: «Аже будут холопи тати, то суд княжь, их же князь обиду пла-

1 Руська Правда, стр. 50.

1 Руська Правда, стр. 63.

06

67

титъ исцу>>, можно только в увлечении полемикой. Из этой статьи не понятно, почему князь, вопреки имму­нитетам, присвоил исключительно себе суд над во­рами-холопами; не понятно, что значит «князь обиду платить исцу». Почему князь самолично должен удо­влетворить претензии лиц, пострадавших от воров-холопов?

Вообще нам представляется загадочным, как эта неудачная фраза могла послужить основой для раз­вития вполне ясной и притом имеющей глубокий смысл нормы об освобождении холопов, как людей, не являвшихся субъектом права, в противоположность смердам, от уголовного наказания. Далее идут уже доводы, доказательную силу которых историк нрава уловить уже не в состоянии. М. Н. Тихомиров пишет:

«Другая заметная интерполяция в тексте Простран­ной Правды бросается в глаза в статье о резе, где читаем: «аже кто куны дает в ртэзъ и наставь медъ или жыто в ирисопъ» (стр. 251). Слова «настав медъ>> про­изводят впечатление вставки, так как следовало бы читать «медъ в настав». Действительно, эти слова чи­таются только в Синодальном и Троицком списках, а также в тех изводах Правды, которые стоят с ними в связи. В Пушкинском списке, относящемся уже к XIV в., этих слов нет, их нет и в Сокращенной Прав­де. Между тем в близких к ней по вариантам Чудовском и Ферапонтовском изводах слова «или наставъ медъ» также имеются в тексте. Следовательно, и в этом слу­чае Сокращенная Правда дает более древний текст»1.

В самом деле, почему исключение из соответствую­щей статьи Сокращенной слов Пространной Правды должно явиться признаком, что списки данной ре­дакции дают более древний текст? Наоборот, ссуда медом и проценты по этой ссуде носят, вне всякого сомнения, архаические черты.

Какое доказательное значение может иметь утвер­ждение М. Н. Тихомирова о том, что слово видок имеет исключительно новгородское происхождение и. следовательно, упоминание о них в одной из статей

1 М. Н. Тихомиров, Исследование, стр. 192—193.

Сокращенной Правды исключает мысль о московском происхождении.

Трудно согласиться с М. Н. Тихомировым в том, что слово видок, кроме Новгорода, нигде не приме­нялось. Видоки—это свидетели факта, и они проти­вополагаются послухам. Нигде ни в Новгородской, ни в Псковской Судной грамоте мы не встречаем ви-доков как вид доказательства. Какое значение для установления большей древности Сокращенной Правды может иметь утверждение, что текст Правды при всей его краткости гораздо легче поддается толкованию, чем текст Пространной Правды с ее явной компилятив­ностью и запутанностью? Как будто является акси­омой, что позднейшие тексты правовых памятников, терминология которых является более близкой к на­шему языку, являются как раз наиболее легкими для понимания. В частности, текст Судебника 1497 г. и 1550 г. по сравнению с Русской Правдой и Псковской Судной грамотой легко понимается даже и не специа­листами.

Сокращенная Правда потому понятнее для нас, нежели Краткая или Пространная, что она перера­ботана на основе более поздних институтов и норм и притом институтов и норм более близкого нам московского права.

М. Н. Тихомирову не удалось доказать, что Сокращенная Правда представляет особую редак­цию Правды, сохранившую более древний состав, чем Пространная. Следовательно, его дальнейшие выводы из этого основного положения мы принять не можем. В частности, мы не можем с ним согласиться и по вопросу о месте происхождения (В. Новгород) и пр.

Опровергнув взгляды М. Н. Тихомирова на про­исхождение VI редакции, нам не остается ничего другого, как вместе со всеми историками настаивать на московском ее происхождении и считать, подобно большинству историков, что в основе этой редакции лежит список Пространной редакции, переработанной на основе принципов и положений московского права.

Нами было уже указано, что в основе данной ре­дакции лежит список, весьма близкий кперврначаль-

68

вв

ному списку Царского III, основной особенностью которого являлось то, что составитель его объеди­нил материал специальной статьи, встречающейся в Кормчей, «О муже кровавс» со статьей аналогичного содержания Пространной Правды. Но составитель не просто механически сократил текст, но и перера­ботал его.

Возникает вопрос, чем конкретно вызваны сокра­щение и переработка текста Пространной Правды? На этот вопрос уже дал ответ Н. А. Максимейко. Необходимо его взгляды подвергнуть оценке и пере­смотру.

В отличие от Н. А. Максимейко, который при ана­лизе возникновения текста VI редакции сперва ка­сался пропусков статей Пространной Правды, про­изведенных ее составителем, а затем изменений их текста, мы коснемся одновременно и пропусков и изменений текста в отношении определенных разделов права, а именно разделов, посвященных: 1) правовому положению отдельных групп населения; 2) убийству и относящихся к этому разделу норм; 3) преступле­ниям против телесной неприкосновенности (увечья, побои и т. д.); 4) имущественным преступлениям; 5) займу; 6) закупничсству; 7) наследственному нраву; 8) правовому положению холопов; 9) суду и процессу.

1. Правовое положение отдельных групп. Харак­ терной чертой Северо-Восточной Руси XIV—XV вв., а затем Московского княжения являлось то, что многие социальные группы южной Руси, в частности Киевской земли, там не существовали. Так, полностью исчезли термины огнищанин, смерд, закуп, рядович, кормилец, кормилица, ремесленник и ремесленница.

Естественно, что составитель Сокращенной Правды, стремясь переработать на основе современного ему строя, быта и судебной практики нормы Пространной Правды,исключил все статьи, в которых говорилось об этих группах (огнищанах, смердах, закупах и т. д.).

2. Постановления об убийстве. Как известно, чи­ сло статей об убийстве и непосредственно примыкаю­ щих к ним в Пространной Правде весьма значительно ст; 1, 2, 3, 4 (4—6), 5 (7), 6 (8), 7 (9), 8 (10),9 (11 —14),

10(15), 11 (16), 12 (17), 13 (17), 14 (19), 79 (88), 80 (89).

Вместо этих статей в VI редакции, если не считать новой статьи об ударе насмерть жердью 24 (31) — со­ставителем оставлены всего пять статей— 1, 5(7), 6 и (8). 33 (99), 34 (89). Были произведены и серьезные изме­нения в тексте оставшихся статей. В результате: а) ограничен круг тех лиц, которые могли мстить (брат, отец, сын); б) исключены различия в размере денеж­ного взыскания в зависимости от лица убитого (княжь мужь, тиун княжь, русин, гридин, купецъ, тиун бо-яреск, мечник, изгой, Словении, княжь отрок, княжь конюх, княжь повар, огнищный тиун, конюшныйтиун, княжий сельский тиун, ратаиный рядович, ремеслен­ник, ремесленница, смерд, холоп, кормилец и корми­лица). Вместо статей об убийстве всех этих лиц и установлении разного наказания в зависимости от их по­ложения в ст. 1 говорится: «разеудити по муже смотря»; в) были исключены статьи, определявшие условия и порядок платежа дикой виры (ст. 3 и 4); г) исключен так называемый Покон вирный, трактующий о рас­пределении вир между князем и его агентами.

Понять мотивы всех этих изменений нетрудно:

а) прежде всего и ст. 1 Краткой Правды, если вду­маться в ее смысл, имеет своей целью ограничить круг мстителей. Иначе, какой бы смысл законодателю регламентировать существование кровной мести ме­жду кровными родственниками, которое было всем известно. Защитники взгляда о том, что в ст. 1 Крат­кой и тем более Пространной Правды круг мстителей был ограничен и что перечисление родственников-мстителей отнюдь не было примерным, а исчерпыва­ющим, конечно, правы. Иначе пришлось бы настаи­вать на том невероятном положении, что еще при Яро-славичах, когда Киевское государство являлось уже феодальным государством, на Руси господствовала кровная месть.

Вполне естественно в этих условиях, что ряд ис­следователей настаивал на том, что в ст. 1 Краткой и Пространной Правды говорилось только о иослесу-дебной мести,

70

71

Тем более ограничительный смысл надо вклады­вать в ст. 1 рассматриваемой редакции. Здесь Н. А. Максимейко, по нашему мнению, глубоко прав, когда говорит, что в этой статье слову «мстить» придавалось не то значение, какое с ним обычно связывается: «Чув­ство мести может быть удовлетворено не только не­посредственно расправой с обидчиком, но и при по­средстве суда. С этой точки зрения «мстить» значит возбуждать судебное преследование против обидчика» 1.

Естественно, что в результате дальнейшего разло­жения патриархальных отношений круг так называ­емых «мстителей» должен был еще более сузиться. Это и нашло свою регламентацию в ст. 1 Сокращенной Правды (см. ст. о самосуде в Двинской Судной гра­моте);

б) исключение из соответствующих статей указания об убийстве разных лиц и даже исключение ряда ста­тей, предусматривающих убийство этих лиц, и затем общее указание в ст. 1 Сокращенной Правды о том, что «оже ли не будет кто его мстя, то положите за голову 80 гривен (т. е. наказание за убийство пред­ставителей верхушки общества), любо разеудити по муже смотря», легко объясняются тем, что в московском праве уже были совершенно неизвестно большинство киевских категорий населения, поэтому упоминание об убийстве их было исключено. Достаточно учесть, что такими категориями являлись гридин, мечник, изгой, тиун огнищный, рядович, смерд и пр. Неко­торые категории хотя и продолжали существовать и в Московском княжестве (княжеские отроки, конюхи, повары), но их удельный вес, несомненно, был дру­гой по сравнению с Киевской Русью. Зато в Простран­ной Правде ничего не говорилось об убийстве пред­ставителей таких основных разрядов населения, как бояре, слуги вольные, дети боярские, дворяне, а также категорий служилых людей, появившихся в XIII— XV в. Чтобы избегнуть весьма сложных дополнений и переработки текста Пространной Правды, составитель,

1 Н. Л. М а к с и м е И к о, Московская редакция Русском Правды, стр. 155 и c.i.

ограничился указанием — «разеудити по мужу смотря». Этот общий принцип при наказании за убийство стал утверждаться в Московском княжестве;

в) вполне естественно, что составитель данной ре­дакции при сокращении и переработке исключил статьи Пространной Правды, которые регулируют условия и порядок платежа дикой виры. Н. А. Максимейко ука­зывает, что эти нормы были исключены составителем данной редакции потому, что вира в XIV—XV вв. уплачивалась не вервью, а волостью, станом или го­родом. Он ссылается на одну уставную грамоту, где говорилось: «а учинится у них в волости душе­губство, а не доищутся душегубца и они дадут намест­ником за голову виры четыре рубля». А затем, как указывает А, Н. Максимейко, в XVII в. отношение московского законодательства к ответственности об­щины вообще изменилось, голый факт неотыскания преступника сам по себе уже не влек за собою кара­тельных последствий для нее.

В своих работах мы всячески доказываем, что вервью по Русской Правде является большая семья, аналогичная задруге южнославянского права, при­чем до сих пор не убеждены доводами акад. Б. Д. Гре­кова, доказывающего, что под вервью Русской Правды надо понимать соседскую общину. Вервь — это ар­хаический институт, который в основных русских центрах должен был исчезнуть но мере развития фео­дальных отношений.

Подобный же архаический институт — и дикая вира. Основной ее чертой является добровольный ха­рактер: «А кто не вложиться в дикую виру, тому людье не помогають, но сам платить». Следовательно, можно вложиться и не вложиться в дикую виру. Лица, ко­торые не вложились в дикую виру и не подверглись обвинению в убийстве, находились, если они не яв­лялись представителями верхушки общества, в очень тяжелом положении: они должны были уплатить громадную по тем временам сумму денег — 40 гривен. Неуплата этой суммы влекла за собой весьма тяжелые последствия: продажу в холопы или передачу п ка­честве холопа родственникам убитого.

72

73

Но все эти архаические институты — вервь и ди­кая вира— исчезали, как указано, уже в период раз­вития феодализма.

Вместо верви стали оформляться сельские общины, а институты дикой виры заменялись институтами кру­говой поруки. Эта круговая порука определялась не тем, что кто-либо «вложился» в нее на добровольных началах, а фактом принадлежности к этой сельской общине.

По мере развития системы кормления круговая порука стала охватывать не только членов сельских общин, но и жителей тех округов, где сидели корм­ленщики, а равно жителей волостей, станов, городов с уездом и т. д.

С другой стороны, но позднейшему русскому праву факт неотыскания преступника сам по себе не влек за собой карательных последствий для общины. Она те­перь отвечала только за укрывательство преступника 1. В этих условиях составитель VI редакции решил опустить статью, говорящую об условиях и порядке платежа дикой виры. Но, очевидно, память о ней все же оставалась в момент составления рассматриваемой редакции, и составитель сохранил ее в составе ст.б (8): «Аще кто не вложиться в дикую виру, тому людье не помогають, но сам платить».

Поскольку в данной редакции исключены статьи, регулирующие условия и порядок платежа дикой виры, получает несколько другой смысл статья об убийстве в разбое. В Пространной Правде противо­полагается убийство в сваде или на пиру убийству «на разбои», «без всякой свады». Пока убийство в разбое особого состава преступления не составляет: это толь­ко вид убийства*. В рассматриваемой редакции по­нятие разбоя как особого состава преступления стало уже развиваться. Это доказывается хотя бы наличием заголовка: «О разбойнице».

Некоторой новостью является в данной редакции установление нового состава преступления — удар на-

1Н. Сергеевский, Наказание в русском праве XVII река, СПБ., 1888, стр. 3(5—37.

74

смерть жердью. В Пространной Правде говорилось просто об ударе жердью («или жердию ударить»). Этот новый состав преступления появился здесь в резуль­тате неловкой редакционной работы составителя, ко­торому необходимо было противопоставить удар ме­чом или ножом не насмерть — удару мечом или ножом насмерть. Но составитель почему-то для характери­стики смертельного удара упомянул удар жердью.

Другой новостью по сравнению с Пространной Правдой является упоминание об ударе ножом. Но это упоминание об ударе ножом было заимствовано из статьи «О муже кроваве» («Аще же ударит мечем или ножем»).

3. Преступления против телесной неприкосновен­ности. Характерной особенностью данной редакции является то, что все статьи Пространной Правды о преступлениях против телесной неприкосновенности в ней отсутствуют. Нет никакого сомнения в том, что пропуск этих статей вовсе не был случайным: соста­витель строго следует в дальнейшем порядку распо­ложения статей Пространной Правды.

Так, он приводит статью о поклепной вире, о не­платеже виры «По костех и по мертвеце»,. «О вседении на чужь конь», о свободе, о коневом и клетном тате — 7, 13 (18); 8, 14 (19); 9,26 (33); 10, 28-29(35); 12, 31. (37) и т. д.

Пропущены следующие весьма важные для Рус­ской Правды— памятника главным образом уголов­ного и процессуального права — статьи: 17 (23) об ударе мечом или рукоятью меча; ст. 18 (24) об обна­жении меча; ст. 19 (25) об ударе батогом, чашею, ро­гом, тылеснию; ст. 19 (26) об ударе мечом, вызван­ном всякого рода угрозами пострадавшего; ст. 20 (27) об увечиях—о повреждении руки или ноги, глаза; ст. 21 (28) о повреждении перста. Исключена была и ст. 56 (65) об ударе холопом свободного мужа. Воз­никает вопрос, чем же был вызван пропуск состави­телем этих статей? Неужели в то время, когда эта редакция составлялась, не было уже таких составов преступления? Конечно, эти составы преступления существовали, как только возникла Русская Правда,

7.)

Существовали эти составы преступления и во всех частях Руси.

Максимейко, в основном, правильно, на наш взгляд, ответил на этот вопрос. Он сделал из анализа статей Русской Правды о преступлениях против телесной не­прикосновенности тот вывод, что установленные там наказания (12 гривен иЗ гривны) имели в виду защи­тить от этих преступлений только представителей «воен­но-землевладельческого» класса (т. е. класса феодалов) при игнорировании всех других сословий (т. е. го­родских низов и представителей класса феодально-зависимого сельского населения).

Мы в своей работе, посвященной смердам (1923 г.), высказали мысль, что вообще статьи о преступлениях против телесной неприкосновенности Русской Правды не могли иметь отношения к смердам, поскольку за их «муку без княжа слова» взыскивалось всего три гривны, в то время как по Русской Правде за удары батогом или жердию взыскивалось 12 гривен. Мы указывали, что «мука», пусть она устанавливалась княжеской администрацией — только без санкции са­мого князя (без княжа слова), включала в себе не только удары батогами, а настоящее истязание.

В Московском великом княжении, в конце кон­цов, утвердился принцип, по которому большинство перечисленных посягательств стали входить в но­вые составы преступления — бесчестье и увечье. А бесчестье и увечье в Московском великом княжении подлежали наказанию по принципу, который очень хорошо был сформулирован в ст. 26 Царского Судеб­ника в отношении крестьян, но применялся он и в отношении других групп общества:

«А за увечье указывати крестьянину, посмотря по увечью и по бесчестью; и всем указывати за увечье, посмотря по человеку и но увечью». Этот принцип и был положен в основу установления Царским Су­дебником особого тарифа за бесчестье.

Раньше Судебника 1550г. был этот принцип выражен в Правосудье Митрополичьем: «по житию, по службе бесчестье судят»1. А бесчестье и увечье в Московском

i Руська Правда, стр. 176.

великом княжении подлежало наказанию по принципу, который лучше всего был сформулирован в ст. 26 Судебника 1550 г.

Окончательно этот принцип был развит в Собор­ном Уложении 1649 г., в котором дается весьма раз­вернутый тариф за бесчестье и увечье лиц разных ка­тегорий (2,27—99).

Вполне естественно, что этот принцип находился в полном противоречии с установками Русской Правды, в которой давались безусловно твердые санкции за те составы преступления, которые назывались впо­следствии увечьем и бесчестьем; причем эти безусловно твердые санкции применялись как бы ко всем одина­ково. Словом, благодаря дальнейшему развитию фео­дального права-привилегии, нормы о преступлениях против телесной неприкосновенности получили иной характер, и составитель, который, как было уже ука­зано, хотел приспособить нормы Русской Правды к современному ему праву, вынужден был эти статьи исключить.

Вполне естественно исключение из Сокращенной редакции и статьи об ударе холопом свободного мужа. По этой статье взимается 12 гривен продажи в случае, если хозяин не выдавал пострадавшему хо­лопа-оскорбителя, т. е. устанавливались также без­условно твердые санкции безотносительно от того, кто был пострадавшим, т. е. и здесь наблюдалось противоречие развитым нормам феодального нрава, которое уже применялось в судебной практике во время составления данной редакции.

4. Имущественные преступления. Большой пере­работке со стороны составителя Сокращенной редакции подверглись нормы Русской Правды, относящиеся к имущественным преступлениям. Некоторые нормы были пропущены, а другие подверглись изменениям. Среди пропущенных статей обращает на себя внимание пропуск ст. 36 (42) о краже скота на поле; ст. 37 (43) о краже гумна и жита в яме; ст. 38 (44) о краже коня. К числу статей, которые подверглись переработке и изменениям, надо отнести и ст. 39 (45), где слова «за кобылу 60 кун» заменяются словами «за лошадь», а

76

77

4 5214

Перечень животных, за кражу которых устанавлива­лась продажа, сокращен; так, исключено упоминание о поросенке, об овце, о баране, о жеребце. Исключено и упоминание о продаже за коровье молоко.

Очень большим изменениям подверглась группа статей об имущественных преступлениях во второй части Пространной Правды: ст.ст. 60 (69); 61 (70);62(71); 63 (72); 64 (73); 66 (75); 67(76); 72 (80); 73 (80); 74(81). Вместо этих статей составитель Сокращенной Правды дал четыре статьи, имеющие следующие подзаголовки: о бобре и разламании борти (24), о посечении борти (25—26), о перевесе (27—29), о гумне (ст. 30 и 31).

Наконец, составитель Сокращенной Правды пере­работал ст. 110(121) о краже, совершаемой холопом. Несомненно, пропуски и переработки составителем данной редакции Пространной Правды вызваны стремлением сократить материал, который ему казался непонятным. Но все же и при этом сокращении он руко­водствовался тем, что многие нормы Русской Правды противоречили слагавшейся в его время судебной практике, основные принципы которой в значитель­ной степени определялись в результате дальнейшего развития феодальных отношений и дальнейшего роста классовых противоречий.

Чем же можно объяснить пропуск и переработку статей Пространной Правды об имущественных пре­ступлениях составителем рассматриваемой редакции? Н. А. Максимейко указывает, что пропуск соста­вителем Сокращенной Правды статьи о краже скота на поле мог быть вызван тем обстоятельством, что по московскому праву стал устанавливаться совершенно другой принцип ответственности, чем в Киевской Руси. В то время как по Пространной Правде похитивший скот в хлеве карался гораздо строже, чем похитивший скот в иоле, по московскому праву было наоборот. Н. А. Максимейко ищет аналогию более строгого отно­шения к краже скота в поле в византийском праве, где, но Василикам, этот принцип получил свое исчерпываю­щее выражение: «Qui ex grege vel silva domiturn animal abigit, graviter punitor; qui ex stahulo abstulit domi-

tun pecus, lenius punitor». Но этот принцип, само со­бой разумеется, стал устанавливаться самостоятельно а Русском государстве.

Составитель Сокращенной Правды, зная об установ­лении этого нового принципа в судебной практике, не решился, однако, изменить соответствующим образом статьи о краже в хлеве и в поле, а просто опустил послед­нюю. Но вполне возможно, что в тот период, когда была составлена Сокращенная Правда, еще не получил рас­пространения в Московском княжестве, как это думает Н. А. Максимейко, принцип об установлении более тяжкого наказания за кражу скота в иоле, и кража скота и в поле и в хлеве наказывалась одинаково. И в этом случае составитель должен был уничтожить статьи о разном наказании за кражу скота в поле и в хлеве и заменить их одной, где говорилось вообще о краже, безотносительно от того, где она совершалась.

В Сокращенной Правде так и говорилось: «Аще крадет скот, за лошадь 60 кун, за вол гривна, за корову 40 кун» и т. д. Переработка других статей о повреждении чужого имущества и кражи объясняет­ся тем, что в Северо-Восточной Руси и, в частности, в Московском княжестве не было тех хозяйственных объектов, какие существовали в Киевской Руси, а если еще и существовали, то потеряли свое хозяй­ственное значение, и едва ли имелся смысл сохранять нормы об охране этих объектов. Так, в Сокращенной 11равде говорится только о краже бобра («А кто укра­дет бобр...»), тогда как в Пространной Правде имелось в виду целое хозяйственно-охотничье предприятие (боб­ровые гоны). Там норма о наказании за кражу бобра имела продолжение: «Аже будет росечена земля или знамение, им же ловлено, или сеть, то по верви искати татя, ли платити продажю»—61 (71) Тр.

Составитель Сокращенной Правды, которому была непонятна техника бобрового лова, решил выкинуть псе это, сохранив лишь указание о сети. Но в то время как в Пространной Правде нахождение сети было уликой для вора, укравшего бобров, составитель сделал сеть объектом кражи и записал: «А кто украдет бобр или сеть...».

78

г

79

Составителю осталась, повидимому, неизвестной и техника («бортевого» пчеловодства. Так, он опустил статью «О разнаменовании борти», ограничившись сохранением в усеченном виде нормы о ее «разло-мании». Значит, составитель Сокращенной Правды уже не мог отчетливо представить себе такой состав преступления, как разнаменование борти. Для него осталось неуясненным различие двух составов пре­ступления похищения меда при условии «аже будет пчелы не лажены», осталось непонятным слово «олек», почему он и опустил эти нормы.

Н. А. Максимейко, как нам кажется, прав, когда 'Объясняет причины переработки составителем Сокра-дценной Правды нормы Пространной Правды о послед­ствиях кражи холопами ст. ст. 109 (120), ПО (121). Именно, он указывает, что эти статьи могли составителю локазаться противоречащими друг другу ион объединил лхв одну: «А чий холоп побежит, а возмет что у сосед, то платити господину чий холоп». Нам известно, что и некоторым исследователям казалось наличие проти­воречия в этих статьях, например Сергеевичу1.

5. Договора. Большие изменения сделал составитель Сокращенной редакции и в области норм, относящихся к системе договоров: а) закупничества; б) займа.

Коснемся прежде всего закупничества. Мы в своих работах проводим взгляд, что закупничество — это отношение sui generis. Источником закупничества могли быть наем (почему в некоторых списках Рус­ской Правды закупы отождествляются с наймитами), заем и др. Закупничество существовало в Киевской Руси, а затем оно сохранилось в Литовском государ­стве, как это в свое время было доказано Ясинским. Но вполне возможно, что закупничество в Литве уже значительным образом отличалось от закупниче­ства Киевской Руси. После распада Киевского госу­дарства закупничество исчезло в Новгородской земле и в Северо-Восточной Руси, где оно до известной сте­пени заменилось кабальными отношениями. Словом,

1 В. И. Сергеевич, Древности русского права, т. I, стр. 112—113.

можно полагать, что в Северо-Восточной Руси закуп­ничество перестало давно быть известным. Естест­венно, что составитель Сокращенной Правды исклю­чил полностью статьи Пространной: 50(56), 51(57), 52 (58), 53 (59—62), 55 (64).

Что касается займа, то составитель Сокращенной Правды внес следующие изменения.

Были пропущены статьи 42 (48) и 45 (52). По этим статьям не требовались послухи для признания займа действительным (заем, совершаемый между купцами и заем, совершаемый на сумму не свыше 3 кун). Про­пуск этих статей объясняется тем, что форма заклю­чения займа в XIV—XVI вв. подверглась сильному изменению, именно, она и в В. Новгороде и в Северо-Восточной Руси стала получать письменный характер (в В. Новгороде — доски, а в Северо-Восточной Руси так называемые кабальные записи). Естественно, составитель Сокращенной Правды, приспосабливая нор­мы Русской Правды к существующей практике, не мог оставить в тексте ст. ст. 42 (48), 45 (52). Ведь тогда к главнейшей части заключаемых договоров займа, т. е. к договорам, заключаемым купцами, к договорам, заключаемым на небольшие суммы, не предъявлялось никаких формальных требований. Опустив эти две статьи, составитель ограничился сохранением общей нормы ст. 44(50): «Аще кто дает куны в ръзы или жито в п р и с о и ъ, то п о с л у с и ему ста вити, как ся рядил, так ему и имати».

Но устанавливая эту общую норму составитель пропустил слова: «или наставъ въмедъ», и этот пропуск характерен для Северо-Восточной Руси, где пчело­водство не играло той роли, какую оно имело в Киев­ской земле,— месте происхождения Русской Правды. Пропущены были статьи, регулирующие величину процентов по займам — 45 (51). 46 (52). 47 (53).

Пропуск этой статьи мог быть обусловлен, с одной стороны, тем, что в Северо-Восточной Руси XIV— XV вв. стали создаваться иные нормы о дозволенном размере процентов по займам, а с другой стороны, составитель Сокращенной Правды стремился пере­работать текст Пространной так, чтобы у его совре-

80

81

менников не оставалось никаких неясностей в пони­мании отдельных норм. Но всем известно, что статьи Русской Правды об ограничении процентов вызывали большие споры при их толковании со стороны иссле­дователей. Тем более они могли показаться неясными составителю и он опустил эти статьи.

6. В области наследственного права составителем Сокращенной Правды было допущено два более или менее крупных изменения по сравнению с Простран­ ной Правдой, а именно: была пропущена статья о наследовании смердов /81 (90)/ и статьи, в которых говорится о наличии собственности у матери и праве рас­ порядиться ею по своему усмотрению — ст. ст. 93(103), 95(106). Пропуск ст. 81 (90) вполне понятен, если мы учтем, что в Северо-Восточной Руси давно (по край­ ней мере, с конца XII в.) исчезла группа сельского населения, называемая смердами, а следовательно, и самый термин. Составитель не желал сохранять норму, смысл которой был непонятен как ему, так и его современникам.

Что касается пропуска статей, говорящих о праве со стороны матерей делать завещательные распоряже­ния в отношении своего имущества, то можно не сомне­ваться, что женщины в XIV—XV вв. в Северо-Восточ­ной Руси по мере развития феодализма должны были утрачивать имущественные права, о которых гово­рилось в Пространной Правде XII вв.

7. Довольно серьезные изменения были сделаны составителем Сокращенной Правды в отношении су­ дебного права.

Среди этих изменений обращает на себя внимание пропуск ст. 16(22) об ордалиях, т.е. испытании желе-ном и водой, а также о роте (присяге), ст. ст. 68 (77); 77 (85); 78 (86—87); 57 (66); 7 (9); 8 (10); 86 (96); 87 (97); 96 (107); 98 (109).

Довольно серьезные изменения были сделаны составителем Сокращенной Правды в области норм, относящихся к судебному праву.

Здесь прежде всего следует указать на пропуск большого числа статей о судебных доказательствах — 16 (22); 57 (66); 68 (77); 77 (85); 78 (86—87) и всех ста-

тей о всякого рода сборах и пошлинах 7 (9); 8 (10); 86(96); 87(97); 96(107); 97(108).

Кроме того, имеется ряд изменений в самом тек­сте статей, причем эти изменения большею частью относятся к нормам о доказательствах. Так, соста­вителем были опущены те части статей Пространной Правды, которые описывают процедуру и подробно­сти свода: 28(35); 30(36); 31 (37); 32(38); 33(39).

Обратимся прежде всего к материалу, относяще­муся к судебным доказательствам. Здесь пропущены те статьи, которые имеют отношение к развитой систе­ме ордалий. Ордалии — испытание железом, водой и пр. — получают распространение в период наи­большего развития состязательного процесса, который в свою очередь падает на период феодальной раздроб­ленности. С развитием товарных, денежных отноше­ний и ростом классовых противоречий возникает следственный процесс — сыск или розыск. Ордалии начинают уступать другим видам судебных доказа­тельств: показаниям свидетелей, письменным дока­зательствам, а в сыске — повальному обыску и пытке.

Если мы возьмем основные памятники, относя­щиеся к суду в В. Новгороде или в Северо-Восточной Руси XIV—XV вв., в частности к Московскому вели­кому княжению, то там мы не найдем упоминания об испытании железом или огнем. Из всех ордалий как в В. Новгороде, так и в Северо-Восточной Руси, продолжал сохранять свое значение лишь судебный поединок. Известно, какое внимание ему уделялось в Псков­ской Судной грамоте и в Судебнике 1497 г.

Вполне естественно, что составитель Сокращенной Правды, стремясь переработать нормы Русской Правды на основе современной ему практики, опустил все статьи, в которых говорилось о вышедших из употреб­ления испытаниях водой и железом /ст. ст. 16(22); 77 (85); 78 (86—87)/.

Выпущена была статья 68 (77) о «гонении следа», поскольку в Северо-Восточной Руси гонение следа стало все более и более сближаться с институтом повального обыска. Ответственность жителей села, которые не отвели от себя следа, не ограничивалась

S2

S3

платежом продажи и урока; они. по правилам сыска, стали подвергаться пытке. Так. по крайней мере, говорит о позднейшей эволюции института «гонении следа» Соборное уложение 1649 г. (XX 1,60).

Многие нормы Пространной Правды о доказатель­ствах были составителю и тем более рядовому чита­телю Кормчей, в которой обычно они находились, совершенно неясными. Вполне естественно, что соста­витель, который вообще имел в виду в качестве основ­ной своей задачи сокращение Пространной Правды, опустил некоторые статьи, относящиеся к доказа­тельствам, и переработал в духе современного права те статьи, по которым в нраве Северо-Восточной Руси, а затем в московском нраве права холопов, как послухов, а затем свидетелей, расширялись. Известно, что Соборное Уложение допустило к свидетельству на суде боярских людей, т. е. холопов (X, 173).

Этим, несомненно, объясняется то, что состави­тель Сокращенной Правды опустил ст. 57(66) и сокра­тил ст. 77 (85), где говорилось об особых условиях признания действительными показаний холопов, на которых ссылался истец.

Были опущены статьи о процедуре и подробностях свода, хотя свод как институт сохранился в Сокращен­ной Правде. Н. А. Максимейко правильно, на наш взгляд, указал, что свод в Северо-Восточной Руси эволюционировал к очной ставке, которая получила свое окончательное оформление и регламентацию в Соборном Уложении (XXI, 75).

Составитель Сокращенной Правды опустил все статьи, относящиеся к судебным пошлинам и к другим сборам (уроки городнику и уроки мостникам). Этот пропуск совершенно понятен, поскольку в XIV—XV вв. и Северо-Восточной Руси вводится другая система су­дебных пошлин и других сборов, которая достаточно четко выявилась в Двинской и Белозерской Уставных грамотах и в особенности в Судебнике 1497 г.

Итак, вдумываясь в те изменения, которые были внесены составителем Сокращенной Правды, нетрудно установить, что в его время многие статьи Пространной Правды уже утратили свое действие.

84