£ 3. Источники V редакции

V редакция является наиболее сложной из всех дошедших до нас редакций Русской Прайды. Она со­стоит не только из русских памятников, но и памятни­ков иноземных.

1. Она начинается с особого нредисловия:«Писано бо есть: проливая кровь человечьскоу за кровь оного да иролиется кровь его...

Это предисловие является выдержкой из «Слова о судиях и клеветах Василия Великого», которое обычно помещалось в Мерилах Праведных Троицкого вида. Это предисловие является более кратким, нежели предисловие к Пушкинскому списку IV редакции. В нем отсутствует несколько предложений: «Нища не помиловати, яко лесть... лукавства на ближняго своего».

Приводя выдержку из «Слова о судиях и клеветах», принадлежащего Василию Великому, составитель юри­дического сборника, в котором образовалась данная редакция, не упомянул об его авторстве. Вследствие этого выдержка производит впечатление специально написанного к Русской Правде данной редакции-предисловия.

2. После предисловия идет текст Русской Правды. Нами были установлены различия между отдельными дошедшими до нас четырьмя списками Русской Правды данной редакции и приведены соображения о том, что ни один из дошедших до нас списков не может быть признан первоначальным. Каждый из них имеет ряд общих, ему только присущих разночтений с протографом II—IV редакций. Наиболее близким к протографу Русской Правды данной редакции является список Троицкий IV.

Кроме ряда важных общих разночтений, бли­зость списка IV Троицкого с протографом Русской Правды V редакции определяется одинаковыми пре­дисловиями к Русской Правде (то и другое начинается словами: «Писано бо есть: проливая бо кровь чело-веческу»... и наличием статьи «Аще холоп бегаа до-будеть товара, то господину же и долг и товар, а не лишитись его»).

Троицкий I и Синодальный списки отличаются от Русской Правды V редакции тем, что начало статьи опущено («Аже холоп бегая будеть добудеть товара, то господину долг...»).

96

97

А Синодальный список кроме того отличается от

V редакции тем, что в нем опущена статья о поклепной вире и различен порядок расположения многих ста­ тей во второй части текста.

Пушкинский список отличается от Русской Правды

V редакции весьма многими отступлениями от текста. Приведем лишь главнейшие1.

Устав великого князя ем. Суд Ярослава князя. Устав о всяцих пошлинах и о уроцех (402,1), доб. мужь (402,2), положить ем. положи (402,3), гридь ем. гридин (402,4), людинъ ем. один (404, 2), верви ныне ем. вервине (404,8), О ремественнике и о ре-мественнице ем. О ремественице (408,1), доб. А за смердии хо­лоп 5 гривен, а за кормилца 12 гривен тако же и (408,3), доб. а не ударить, то гривна кун. Оже кто ударить (410,7), Ащс по-знаеть челядин ем. О челядине (416,4), доб. будет ли их -много, то всем по 60 кун (418,3), доб. за свинию 5 кунъ, за порося но­гата, за овцю 5 кун (420,2), Ожс пчелы выдерсть 3 гривны, а за пчелы, аже будуть не лажепы пчелы, то 10 кун, будет ли олек, то 5 кун, ем. Ащс пчелы не лажепы 10 кун, будет ли олек, 5 кун, аще пчелы выдреть, 3 гривны продажи (436,1), доб. будуть ли де­ти то, что первой жены, то то, возмуть дети матери своей; любо си на жену будеть возложил... (444,1), отдадять ю братья за мужь како ей могуть ем. отдадять ю замужь но силе братья (444,2), доб. А се уроци судебнии. А се уроци судебнии: от виры 9 кун, а метьнику 9 векошь, а от бортное земли 30 кун, а метьнику 12 векши, а от ролейной земли такожде, а освободивше челядинь 9 кунъ, а митнику 9 векошь, а от иных от всех тяжь, кому возмо-гуть, по 4 коуны, а метьникоу 6 векошь (450,2), доб. А се третьее холопьство: тиунство без рядоу; с рядом ли, то како ся будеть рядил, на том же стоить (452,3), доб. то господину выкупати, а не лишитися, ведая ли будеть дал (454,15).

Не может быть признан протографом Русской Правды V редакции и Карамзинский список, содержа­щий ряд статей, известных под названием «Устава о резах» и заканчивающихся статьями, которые являются особенностями этого списка («О человеце» и «О муке»).

Словом, Троицкий IV список ближе к протографу Русской Правды V редакции, нежели какой-либо из дошедших до нас списков. Но признать его прото­графом этой редакции нельзя, так как ее списки имеют ряд особенностей в тексте, невоспроизводимых этим списком.

1 См. Правда Русская, изд. АН СССР, М.— Л., 1940 г. (пер­вая цифра обозначает страницу, вторая примечание).

98

Поскольку текст Русской Правды V редакции не содержит основного дефекта Троицкого и Синодаль­ного списков (где отсутствует начало статьи: «Аще холоп бегая добудет товара»), то его протограф древнее Троицкого I и Синодального списков.

3. Третьим источником Русской Правды V редак­ции является часть Закона Судного людем.

Предисловие и начало этого памятника было опу­щено составителем.

Между Русской Правдой и статьями Закона Суд­ного людем помещается статья о бещестии («А за бещестную гривну золота...»), несомненно, русского происхождения.

Первой статьей, взятой из Закона Судного людем, является статья «О бранех и суперничь, да ся биють беспрестани».

При изложении статей Русской Правды и Закона Судного людем применялись одинаковые графические приемы. Давались заголовки, написанные киноварью наиболее значительным по смыслу статьям и отмеча­лись киноварными буквами менее значительные.

Число статей, взятых из Закона Судного людем, несколько меньше, нежели число статей Русской Правды (по нашему делению Русской Правды данной редакции на статьи,— число статей, взятых из Рус­ской Правды будет 106(1—106), а число статей из Закона Судного людем —82 (108—190).

М. Н. Тихомиров считает образование V редак­ции случайным. По его мнению, трудно думать, чтобы редактор протографа сборников Археографического типа сознательно выкинул начало Закона Судного людем (благодаря чему и образовался сложный текст Русской Правды V редакции). «Скорее следует предположить, что здесь мы имеем дело со случайным пропуском»1 — пишет он. М. Н. Тихомиров подкрепляет свое мнение тем, что в Пушкинском списке опущенный текст занимает две страницы (т. е. один лист).

Но причем тут Пушкинский юридический сбор­ник, который имеет совершенно иной состав статей,

1 М. Н. Тихомиров, Исследование, стр. 150.

99

нежели юридический сборник, составляющий при­ложение к Новгородской летописи по списку Архео­графической комиссии, и который содержит явно дефектный список Русской Правды? Пушкинский список и даже его протограф не могут быть прото­графом юридического сборника Археографического типа и, следовательно, оперировать данными этого списка для решения вопроса о происхождении V редакции у нас нет никаких данных.

В дореволюционной и советской исторической и историко-юридической литературе отсутствуют крупные специальные монографии, посвященные этому памят­нику болгарского права, который играл у нас весьма крупную роль в истории источников права.

Естественно, что до сих пор не установились среди исследователей единые взгляды на происхождение и основные моменты в развитии Закона Судного людем.

В то время, как Павлов и Суворов делят Закон Судный людем на две редакции: Краткую и Обширную, Флоринскии отличает еще в Обширной редакции два извода. М. Н. Тихомиров, как нам кажется, правильно предлагает выделить еще одну редакцию — Среднюю, к которой относит списки Пушкинского юридиче­ского сборника и юридического сборника, состав­ляющего приложение к Новгородской I летописи ИИ, собрания Археографической комиссии № 240.

Эта Средняя редакция и была использована соста­вителями русских юридических сборников XIII—

1 А. С. Павлов, Первоначальный славяно-русский Номо­ канон, Казань, 1869; Мнимые следы католического влияния в древнейших памятниках юго-словянского и русского церков­ ного права, М., 1892.

2 Н. С. Суворов, Следы западно-католического цер­ ковного права в памятниках древнего русского права, Ярославль, 1888 г.

8 Т. Д. Флоринскии, Древнейший памятник болгар­ского права (Сборник в честь М. Ф. Владимирского-Буданова).

XV вв. и послужила материалом для «рецепции» болгарского права на Руси.

Закон Судный людем был одним из тех памятников, которые явились предметом оживленной полемики между Павловым и Суворовым.

Н. С. Суворов стремился доказать, что в Законе Судном людем проявляются яркие признаки католи­ческого влияния на этот памятник южнославянского права. А. С. Павлов опровергал основные положения Суворова и доказывал, что на самом деле на тех памят­никах, которые были предметом его изучения, наблю­дались следы не западнокатолического, а византий­ского влияния. Оба противника в этом своем споре выявили большое знание памятников древнерусского, византийского и католического (канонического) пра­ва. Однако ни тот, ни другой не были правы.

Те правовые институты русского и южнославян­ского права, возникновение которых объяснялось или влиянием чужеземного — византийского или рим-скокатолического (западноевропейского) права, на самом деле порождены внутренним общественно-эко­номическим развитием Руси и южнославянских стран.

Благодаря недостаточному исследованию этого па­мятника не до конца выявлены источники Закона Судно­го людем по всем редакциям. Обычно считают, что одним из источников были Эклога и Законы Моисея, но каков был удельный вес болгарского права — до сих пор не установлено.

Что касается взаимоотношения отдельных редак­ций друг к другу, то нам кажется правильным указа­ние Г. А. Розенкампфа ' о том, что первоначально текст Закона Судного людем заканчивался словами: «и вниди в радости господу богу нашему веселящеся с ангелы в векы, аминь», т. е. так, как это наблюдалось в Краткой редакции. Следовательно, Средняя и Обшир­ная редакции характеризуются дальнейшим нароще-нием статей к материалу Краткой и, следовательно, имеют более позднее происхождение.

1 Г. А. Р о з с н к а м п ф, Обозрение Кормчей книги, М., 1829, стр. 118, 133—134.

100

101

4. Для того, чтобы лучше представить Русскую Правду в соединении с Законом Судным людем, как единое литературное целое, составители V редакции решили закончить ее русскими статьями.

Непосредственно к Закону Судному людем при­мыкают четыре русских статьи: 1) «Иже кто изломить чуже копие»; 2) «Аще дадять детя векормити...»; 3) «Аще ся даст человек или женщина...»; 4) «А за стог за тяжебной гривна кунъ».

Русское происхождение этих статей доказывается общим стилем их, весьма близким к стилю Русской Правды и гривенным, т. е. типично русским счетом при установлении уголовной санкции.

5." Русская Правда V редакции замыкается Уста­вом князя Ярослава о мостех.

Поскольку этот памятник тесным образом связан с историей текста Русской Правды, необходимо оста­новиться на его происхождении. Когда Устав о мо­стовой повинности стал называться именем князя Яро­слава, без уточнения, какой князь Ярослав имелся здесь в виду, то естественно было отождествить этого Ярослава с тем Ярославом, которому приписывалось по книжной традиции составление Русской Правды, т. е. с Ярославом Владимировичем.

Но уже давно в историко-юридической литературе было установлено позднейшее происхождение этого памятника. В особенности много ценных соображений об этом памятнике высказал Б. А. Рыбаков ]. Наиболее исчерпывающее обобщение материала было сделано М. Н. Тихомировым2. О позднейшем происхождении «Устава Ярослава князя о мостех» говорят следующие данные.

1. По Уставу полагалось мостить «с Прусы до Бориса и Глеба»), т. е. до церкви Бориса и Глеба. Эта церковь, согласно летописным данным, была построена в 1146 г. на месте дубового собора Софии.

1 Б. А. Р ы б а к о и, Деление Новгородской земли на сот­ ни в XIII п. (Исторические записки, т. II, стр. 148—149).

2 М. Н. Тихо м и р о в, Исследование, стр. 145.

2. В Уставе упоминаются вощники («Тысячьскому до вощник, от вощник посаднику до Великого ряду»), т. е. члены объединения купцов, торговавших вос­ ком, патрональной церковью которых была церковь св. Ивана на Опоках. Имеются данные о том, что орга­ низация Ивановского купечества, торговавших вос­ ком, была учреждена князем Всеволодом Мстисла- вичем не позднее 1136 г.

3. Из текста Устава видно, что в В. Новгороде высту­ пали в качестве представителей местной администра­ ции, обладавших особым значением, посадники и ты­ сяцкие. В памятнике упоминаются дворы посадника и тысяцкого. Это особое положение посадников и тысяц­ ких могло сложиться только после событий 1146 г., т. е. после изгнания князя Всеволода и превращения В. Новгорода в республику.

М. Н. Тихомиров отмечает, что отодвигать проис­хождение Устава о мостех на слишком позднее время нельзя, поскольку в тексте этого памятника отра­жается некоторое значение князя, в частности там упоминается княжеский двор «от великого ряду — князю» х. Можно присоединиться к окончательному выводу М. Н. Тихомирова о вероятном времени про­исхождения памятника2. По его мнению, Устав Яро­слава возник в конце XII в., когда с небольшими пере­рывами княжил князь Ярослав Владимирович3.