Восточно-русская редакция

Среди списков восточно-русской редакции некоторые исследователи (например, митрополит Макарий) отлича­ли краткую, среднюю и обширные фамилии. Обозрение дошедших до нас списков восточно-русской редакции дает нам основание считать, что выделение митрополитом Ма­карием трех фамилий не.

Сопоставление списков этих шести видов I (восточ­но-русской) редакции убеждает в том, что ни один из этих видов не может быть признан не только протогра­фом, но и ближайшим к протографу списком. Так, име­ются списки, содержащие краткое предисловие к Уставу, где говорится только о даровании церкви судов и затем следует весьма обширный Судебник, который носит явные следы позднейших дополнений и позднейшей переработ­ки. И, наоборот, имеются списки, состоящие из весьма об­ширного предисловия, составленного по всем правилам средневековой риторики, где говорится не только об уста­новлении церковной юрисдикции, но и о разных финансо­вых пожалованиях, и Судебника, который, несомненно, бли­же к первоначальному списку второй части Устава Ярослава.

B результате анализа отдельных видов Г редакции можно восстановить текст первоначального списка, кото­рый состоял из трех частей: 1) предисловия о даровании Ярославом суда; 2) раздела, содержащего статьи, nepe-. числяющие преступления, подлежавшие церковному суду (так называемый «Судебник»); 3) санкции на нарушите­лей. Кроме того, некоторые списки Устава Ярослава со­держат в заключительной части статьи о поводах к раз­воду, которые, нет сомнения, являются позднейшими дополнениями к этому памятнику, сделанными уже после того, как окончательное оформился его текст.

Частью данного памятника, которая в той или иной степени может быть признана подлинным документом, является первая часть Устава Ярослава (т.е. предисловие без текста «Судебника»).

Сопоставляя первую часть Устава Ярослава со стать­ей Устава Владимира, наблюдаем весьма большое сход­ство между ними.

Несомненно, что грамота Ярослава была снабжена заклятием, которое сохранилось в тексте Летописца Пере- яславля-Суздальского. Bo всех других списках это закля­тие было устранено из первой части и стало помещаться в конце Устава Ярослава, т.е. после «Судебника».

Летопись указывает разные годы пожалования Уста­ва Ярослава (т.е. подтвердительной грамоты). Арханге­логородская летопись рассказывает об этом под 6551 г., т.е. под 1043 г. A составитель II (западно-русской) редак­ции это пожалование относит к 6540 г., т.е. 1032 г. Нет данных, чтобы установить, насколько тот или иной год правилен.

Установив вероятную подлинность первой части Ус­тава Ярослава (т.н. предисловия или подтвердительной грамоты), зададимся вопросом: можно ли весь документ в целом, включающий и так называемое предисловие и «Судебник», признать подлинным, можно ли отнести воз­никновение протографа I редакции к периоду княжения Ярослава.

Ha этот вопрос приходится ответить отрицательно. Сопоставляя основные статьи Устава Ярослава (т.е. «Су­дебника») с Правдой Ярослава и Правдой Ярославичей, можно сделать вывод о полном несоответствии уровней правосознания, отразившихся в этих памятниках. Устав Ярослава показывает весьма развитую систему преступле­ний и наказаний, существование сложной денежной систе­мы (упоминание о гривне золота и серебра, рубле и т. д.), которая не существовала на Руси при Ярославе и даже при его ближайших преемниках. A главное, социальная дифференциация, отмеченная в Уставе Ярослава (суще­ствование групп бояр великих, бояр меньших, добрых лю­дей, нарочитых людей, простой чади, городских людей, сель­ских людей), не была зафиксирована в других памятниках времени Ярослава и Ярославичей.

Следовательно, происхождение «Судебника» Яросла­ва необходимо отнести к более позднему времени, нежели XI в., т.е. к XII в. Нет данных для более точного уста­новления времени его происхождения. Ho для того, что­бы по косвенным данным установить время появления Устава Ярослава, можно принять во внимание следую­щее. Устав Ярослава был основной статьей в сборнике княжеских указов, куда входило в качестве предисловия й «Правило Законно». Нам известно, что «Правило за­конно» широко цитировалось в конце XIII в., например, в послании владимирского епископа и в Кормчей волынс­кого князя Владимира Васильковича 1286 г., т.е. было известно и на севере, и на юге Древней Руси. Следователь­но, есть данные говорить о существовании Сборника кня­жеских уставов уже в начале XIII в. или в конце XII в., а значит по крайней мере на середину XII в. надо отнести происхождение «Судебника» Ярослава.

Вероятно, «Судебник» мог возникнуть только в цер­ковной среде. Инициатива его составления могла исходить от одного из киевских митрополитов (о митрополите гово­рится многократно в тексте «Судебника»). Что же касается места возникновения памятника, то оно определяется пре­быванием митрополичьей кафедры в середине ХП в. в Киеве.

«Судебник», который был составной частью Устава Ярослава, возможно, представлял собой самостоятельную статью в протографе сборника княжеских уставов и уже затем был присоединен к первой части этого Устава, в результате чего она получила характер предисловия.

B «Судебнике» весьма подробно перечисляются дела, подлежащие церковному суду, и устанавливаются наказа­ния за отдельные преступления. Несомненно, он был дей­ствующим источником права, применявшимся в церков­ных судах в определённый период (в XII-XIII вв.). Вполне возможно, что в этом «Судебнике» отразилась, прежде всего, существовавшая церковная практика, но некоторые ста­тьи могли возникнуть в результате прямого решения мит­рополита.

При анализе статей «Судебника» мы не видим сле­дов влияния на него католического права.

Ho В. М. Чернов правомерно поставил вопрос о вли­янии на Устав князя Ярослава болгарского права. 06 этом, по его мнению, говорят упоминания в статьях Устава не просто о боярах, а о боярах больших и меньших. Ни один памятник русского права не содержит упоминания об этих двух группах бояр. A в Болгарии боярство делилось именно на эти две группы. Кроме того, многие статьи «Судебни­ка» в своей диспозитивной части являются весьма близ­ким воспроизведением норм «Закона Судного людем» — памятника, являющегося болгарской переделкой визан­тийского и древнееврейского права. Наконец, заклинание, или так называемое проклятие в конце Устава, в котором содержится упоминание о 318 отцах Никейского собора, несомненно, заимствовано из дипломатики болгарских хрисовулов.

Это влияние болгарского права на Устав Ярослава не может быть сочтено фактом неожиданным. Связи рус­ской православной церкви с болгарской были органичес­кими и постоянными. Русская православная церковь за­имствовала, как известно, из Болгарии многие памятники письменности. «Закон Судный людем» входил в качестве основной статьи в юридические сборники и была даже предпринята попытка включить этот памятник болгарс­кого права в состав Русской Правды (так называемая IV редакция Русской Правды).

6.2.