ОБЩІЯ ГОРОДСКІЯ УЧРЕЖДЕНІЯ

Городское общество, въ качествѣ юридическаго лица, выражало свою волю, какъ я уже замѣтилъ, въ собраніи всѣхъ своихъ полноправныхъ членовъ. Грамота городамъ 1785 года «жалуетъ» обывателнмъгорода «дозволеніе» собираться въ томъ городѣ1).

рѣніс—или приказать горожанамъ собраться и съ тѣмъ вмѣстѣ опредѣлить самый срокъ собранія, день и часъ его; или же опредѣленіе этого срока предоставляется самому собранію или органамъ общественно-городскаго управленія и Губернаторъ оставляетъ за собою лишь право дозволить или не дозволить, разрѣшить или не разрѣшить Собраніе въ этотъ срокъ? Едва ли нужно говорить, что если законодатель понималъ употребленное имъ выраженіе «по приказанію и дозволенію» въ первомъ смыслѣ, то тѣмъ самымъ онъ совершенно устранилъ отъ рѣшенія этого вопроса общество и его представителей, предрѣшивъ его заранѣе, и выраженіе«нрика- зать и дозволить» въ такомъ случаѣ является не болѣе, какъ плеоназмомъ.

Грамота городамъ ни слова не говоритъ ни о томъ, кто предсѣдательствуетъ въ собраніи городскаго общества, ни о порядкѣ самаго засѣданія—способѣ подачи голосовъ и т. п. 1). Въ ней ничего не говорится точно также и о томъ, какимъ образомъ происходитъ повѣрка правъ явившихся въ собраніе на избирательный голосъ и происходитъ ли она '[617] [618]). Bce это совершенно игнорируется. Она ничего не говоритъ и о томъ, могъ ли отсутствующій членъ городскаго общества передать свой голосъ кому либо изъ присутствующихъ или подать его письменно, какъ это допускалъ «обрядъ» выбора городскихъ депутатовъ въ Коммиссію 1767 года; пользовались ли правомъ голоса или представительства женщины [619] [620]).

Грамота переходитъ прямо къ тому, что подлежитъ вѣдѣнію собранія городскаго общества. Это собраніе имѣло право, разумѣется, послѣ совѣщанія и обсужденія этого вопроса, или лучше, какъ выражается Грамота, ему «дозволено было», представлять Губернатору «о своихъ общественныхъ нуждахъ и пользахъ» 1J; далѣе, оно вы- слушивало «предложенія» Генералъ-Губернатора и Губернатора вѣроятно, относительно тѣхъ же «нуждъ и пользъ» города, предусмотрѣнныхъ ими [621] [622] [623]); разсматриваетъ, т. e. провѣряетъ городскую обывательскую книгу, составляемую спеціально избранной для этого Коммиссіею а) и наконецъ, — одинъ изъ самыхъ главныхъ предметовъ вѣдомства этого собранія — избираетъ опредѣленныхъ должностныхъ лицъ [624]).

Въ чемъ состояли «нужды и пользы» города, разсматриваньемъ которыхъ занималось собраніе градскаго общества, Грамота въ этомъ случаѣ молчитъ. Она ограничивается лишь тѣмъ, что грозитъ собранію пеней въ 200 рублей въ томъ случаѣ, если оно сдѣлаетъ какое нибудь постановленіе, «противное законамъ» или требованіе, нарушающее законы [625]).

ми (?) и общественнымъ блатомъ» '). Опредѣленіе, въ сущности ничего неопредѣляюіцее; какъ выраженіе «узаконенія», безъуказанія, какія именно, такъ и выраженіе «общественное благо» въ силу своей условности и растяжимости, не могли послужить руководящимъ началомъ городскому собранію, которое въевоемъ приличномъ отвѣтѣ едва-ли было въ состояніи выразить что-либо, кромѣ полной готовности удовлетворить по мѣрѣ силъ всякое предложеніе губернатора [626] [627] [628]). Относительно городской обывательской книги Грамота представляетъ городскому собранію право требовать отъ городскаго головы и депутатовъ Еоммисіи, составляющей книгу и имъ президируемой, протоколовъ собранія депутатовъ, дабы имѣть возможность разсмотрѣть ведено ли дѣло Коммисіей такъ, какъ она должна его вести по закону а). При этомъ Грамота не говоритъ, имѣло ли собраніе право дисциплинарнаго взысканія въ случаѣ нарушенія депутатскимъ собраніемъ его обязанностей, имѣло ли оно право предать его суду.

• Обращаясь къ одной изъ самыхъ важныхъ стороігь дѣятельности городскаго собраніи — избранію имъ разнаго рода выборныхъ должностныхъ лицъ—приходится остановиться на двухъ главныхъ сторонахъ этой дѣятельности—въ какія именно должности избирало городское собраніе и кого? Вглядываясь пристальнѣе въ дѣло, нельзя не замѣтить, что должностныя лица, избираемыя городскимъ собраніемъ [629]), распадаются на двѣ, очень неравныя, категоріи: къ одной приходится отнести лицъ, избираемыхъ дли занятія адми- н и с т p а т и в н о - г о p о д с к и x ъ должностей, каковы—городской голова и члены депутатскаго собранія [630]).

ростъ и судей совѣстнаго суда ’). Изъ всѣхъ этихъ должностей только городской голова и члены депутатскаго собранія, т. e. представители городской администраціи, по характеру принадлежащей имъ власти, по характеру ихъ компетенціи, могутъ бытъ названы должностями обще-городскими; всѣ же должности второй категоріи, т. e. судебныя, являются въ этомъ отношеніи должностями исключительно сословными. Тѣмъ не менѣе законодатель, внесшій, какъ увидимъ, принципъ сословности въ избраніе гласныхъ городской Думы, отказывается отъ него при избраніи не только такихъ должностныхъ лицъ, какъ голова, представитель всего городскаго общества, но и такихъ, исключительно сословныхъ, какъ только что названные. И та и другая категорія выборныхъ, избираемыхъ городскимъ собраніемъ, избирается имъ въ полномъ своемъ составѣ, т. e. голоса нодаются каждымъ членомъ собранія, а не по сословіямъ 2). Являясь, такимъ образомъ по характеру избранія, по спо- eooy подачі! голосовъ, представителями не отдѣльнаго какого-либо сословія, а всего общества, всѣ эти выборныя должностныя лица по той средѣ, изъ которой избираетъ ихъ городское собраніе, являются представителями исключительно только торгово- промышленнаго сословія. Въ этомъ случаѣ законодатель сворачиваетъ на старый путь, онъ еще не отрѣшился совершенно отъ вѣковаго взгляда на общественно-городскія должности, какъ на тягло исключительно сословное, тягло, совершенно несовмѣстимое ни со службами другаго рода, ни съ достоинствомъ другаго сословія. Этимъ только и можяо объяснить слѣдующее опредѣленіе Грамоты городамъ, такъ плохо мирящееся съ новымъ понятіемъ законодателя -о городскомъ обществѣ, городѣ, какъ совокупности всего городскаго населенія, всѣхъ городскихъ обывателей, обладающихъ опредѣленнымъ цензомъ: 13 - я статья Грамоты говоритъ, что дворяне, владѣющіе въ городѣ недвижимой собственностью «отъ мѣщанскихъ тягостей не освобождаются»; но «ради дворянскаго достоинства» освобождаются отъ личныхъ податей и службъ».

зило остаться безъ выборнаго городскаго правленія. Менѣе двадцати лѣтъ тому назадъ депугаты отъ города въ знаменитой Коммиссіи 1707 года докладывали, что «во многихъ городахъ нѣтъ, вовсе купечества» [633] [634]). Въ теченіи этихъ двадцати лѣтъ экономическое положеніе большинства городовъ едвалп хоть сколько нибудь замѣтно улучшилось, благопріятныхъ условій къ этому данный періодъ времени не представлялъ. Пятидесяти—рублевый цензъ но тому времени вовсе ue былъ такимъ скромнымъ, какяиъ онъ кажется теперь. Законодатель отлично сознавалъ это самъ; онъ понималъ, что примѣнять 49 статью строго послѣдовательно, значитъ оставить не малое количество городовъ безъ управленія выборными н потому къ пятидесятой статьѣ прибавлено было примѣчаніе, толкованіе, по которому ст. 49 предписывалось строго примѣнять лишь вь тѣхъ городахъ, въ которыхъ есть на лицо обыватели, удовлетворяющіе поставленнымъ этой статьей условіямъ; въ тѣхъ же городахъ, гдѣ такихъ гражданъ не имѣется, въ должности разрѣшается избирать н лицъ «безканнтальныхъ» 2).

Изъ всѣхъ городскихъ должностныхъ лицъ, избираемыхъ O б - щимъ городскимъ собраніемъ, олицетворявшимъ собою все городское населеніе, только городской голова является такимъ должностнымъ лицомъ, которое представляетъ собою это населеніе, городское общество, какъ юридическое лицо, которое, однако не представлялось одною этою единоличною должностью. Городское общество для непосредственнаго управленія городскимъ хозяйствомъ имѣло по Положенію 1785 года два коллективныя учрежденія, такъ называемыя, Общую и Шестиглаеную Думы. Ііъ разсмотрѣнію этихъ учрежденій и обратимся.

Городскому обществу, городскимъ обывателямъ, дозволяется, говоритъ Грамота, составить Общую городскую Думу, которой, однако, недостаточно для управленія дѣлами города, такъ какъ она составлена изъ людей, «занятыхъ торгами, промыслами и ремеслами», нри томъ собирается всего одинъ разъ въ три года, то, для постояннаго завѣдыванія текущими дѣлами городскаго хозяйства, учреждается, такъ называемая Шестигласная Дума [635]). Посмотримъ, какимъ обра-зомъ составляется и что «вѣдаетъ» каждая изъ названныхъ думъ.

Члены Общей городской Думы, гласные, какъ ихъ называетъ Грамота, являются каждый въ отдѣльности, представителями не цѣлаго городскаго общества, а лишь опредѣленной части его,—извѣстнаго слоя: каждый изъ шестиклас- совъ городской обывательской книги носылаетъ въ Общую Думу, но нѣсколько гласныхъ 2); благодаря этому и выборы этихъ глас- [636] ныхъ производятся не всѣмъ городскимъ обществомъ въ его собраніи, а каждымъ изъ шести классовъ и сословій въ отдѣльности; нри этомъ, каждое изъ шести сословій избираетъ своихъ гласныхъ не въ полномъ своемъ составѣ, а распадаясь на части. Настоящіе обыватели и посадскіе, при выборахъ своихъ гласныхъ, составляютъ столько отдѣльныхъ обществъ и собраній, на сколько полицейско- административныхъ частей распадается городъ Каждое изъ такихъ обществъ, собраній настоящихъ городскихъ обывателей, избираетъ но одному гласному. Такимъ образомъ, число гласныхъ отъ настоящихъ городскихъ обывателей обусловливается количествомъ полицейскихъ частей, участковъ, даннаго города; всѣ же отдѣльныя части посадскихъ избирали одного гласнаго '). Maximum гласныхъ отъ именитыхъ гражданъ, обусловливаясь количествомъ разрядовъ, на которые распадается, какъ мы видѣли это сословіе городскихъ обывателей, можетъ быть семь, minimum — одииъ. Каждый изъ семи разрядовъ выбираетъ своего отдѣльнаго гласнаго лишь въ томъ случаѣ, когда его составляютъ не менѣе пяти человѣкъ2> Понятно, что едва-лц хоть въ одномъ городѣ тогдашней Россіи число гласныхъ отъ этого сословія моглодостигкутьсвоего максимума: въ какомъ городѣ могло состоять пять человѣкъ владѣльцевъ кораблей, плавающихъ по иностраннымъ морямъ; во многихъ ли городахъ могло встрѣтиться пять человѣкъ, объявившихъ капиталысвышебООООр.; многіе ли города моглп похвалиться достаточнымъ, для выбора гласнаго, количествомъ банкировъ,, обладающихъ слишкомъ стотысячнымъ капиталомъ; нужно ли говорить о томъ, какое количество городовъ могло похвалиться наличностью хоть бы пяти ученыхъ или артистовъ, получившихъ аттестаты отъ университета—одного на всю Россію—и Академіи? Опредѣливъ въ какомъ случаѣ каждый разрядъ именитыхъ гражданъ можетъ избрать отдѣльнаго гласнаго, Грамота ни слова не говоритъ о томъ случаѣ, если изъ *) семи разрядовъ одинъ, много два будутъ въ соетоянін выбрать отдѣльнаго гласнаго. Всѣ остальные разряды, могущіе составить въ общей сложности, больше пяти человѣкъ, остаются безъ представителя въ Общей Думѣ или ихъ представляютъ гласные, выбранные отъ разрядовъ, количество членовъ которыхъ было не менѣе пяти? Всѣ купцы даннаго города и вообще записанные въ гильдіи собираются по гильдіямъ и каждая гильдія выбираетъ по одному гласному *). Цеховые точно также избирали по одному гласному отъ каждаго существующаго въ городѣ цеха ^j. Грамота говоритъ, что ииогородные и иностранные гости, для выбора гласныхъ, собираются «каждый народъ> особо; понятно, что рѣчь въ данномъ случаѣ идетъ лишь объ иностранныхъ гостяхъ, которые избираютъ по одному гласному отъ каждой націи 3). A какже избираютъ своего гласнаго иногородные русскіе? He можетъ быть, чтобы они избирали вмѣстѣ съ иностранцами. Сколько гласныхъ они избираютъ? Обо всемъ этомъ Грамота молчитъ. Oua молчитъиотомъ, при какомъ наличномъ составѣ каждая нація могла избирать отдѣльнаго гласнаго. A междутѣмъонредѣленіе минимума состава «каждаго народа», пожалуй, гораздо необходимѣе, чѣмъ по отношенію къ именитымъ гражданамъ: развѣ трудно представить себѣ даже такой случай, что въ томъ или другомъ городѣ всего два-три иностранца, да при томъ различныхъ націй? Что дѣлать въ этомъ случаѣ: оставить ли ихъ безъ гласнаго, выбрать ли имъ одного вмѣстѣ или даже выбрать одного вмѣстѣ съ иногородньши?

Всмотрѣвшись нѣсколько ближе нъ только-что изложенную систему выборовъ гласныхъ городскими обывателями въ Общую Городскую Думу, нельзя не замѣтить, что мысль о равномѣрномъ представительствѣ въ Думѣ интересовъ всѣхъ отдѣльныхъ сословій городскихъ обывателей была совершенно чужда законодателю, что

его стремленія діаметрально противоположны подобнаго рода мысли. Самый незначительный, въ количественномъ отношеніи, классъ именитыхъ гражданъ избираетъ наибольшее число гласныхъ изъ всѣхъ классовъ, за исключеніемъ развѣ только цеховыхъ ремесленниковъ, которые въ большихъ городахъ, (но только въ большихъ) разумѣется, составляли болытге семи цеховъ *). Въ атомъ стремленіи ясно проглядываетъ мысль законодателя дать преобладаніе нъ управленіи городомъ представителямъ высшаго имущественнаго и умственнаго ценза. Выбранные такимъ образомъ гласные отъ всѣхъ слоевъ сословій городскаго населенія и составляютъ то, что Грамота называетъ Общею Городскою Думою, которая и олицетворяетъ собою все городское общество.

Выборы въ гласные производятся черезъ каждые три года 2), т. е. служба гласныхъ Общей Городской Думы продолжалась три года. Въ дѣйствительности же она сокращалась, но всѣмъ вѣроятіямъ, до одного дня: по правилу Общая Городская Дума должна была «собираться однажды всякій срокъ засѣданія», т, е. въте- ченіи трехъ лѣтъ; дальше та же статья прибавляетъ, какъ исключеніе нзъ правила, что Общая Дума можетъ собираться и въ другое время, «если того потребуетъ общественная нужда и польза.» Ho кто созываетъ, какъ сословныя собранія для избранія гласныхъ Rb Общую Думу, такч, и самыхъ гласныхъ, Грамота не опредѣляетъ. Относительно сословныхъ собраній можно предьолагать съ очень большей вѣроятностью, что они, какъ и общія городскія собранія, собирались «по приказанію и дозволенію» генералъ- губернатора или губернатора. Что касается вопроса о созваніи гласныхъ Думы, то рѣшить его гораздо труднѣе: мы не имѣемъ ни прямыхъ, ни косвенныхъ указаній на то, чтобы право созванія принадлежало начальнику губерніи. Ee могъ созывать городской голова, какъ ея предсѣдатель 3), Этотъ вопросъ важенъ, собственно [637] [638] говоря, лишь въ тѣхъ исключительныхъ случаяхъ, когда Дума собиралась для обсужденія «нуждъ и пользъ города.» Въ тѣхъ жс случаяхъ, когда она собиралась вслѣдъ за избраніемъ гласныхъ ея, она могла собраться cle facto безъ спеціальнаго созванія въ самый день избранія или по крайней мѣрѣ на другой день послѣ него. Съ фактомъ созваш'н тѣсно связано опредѣленіе срока, въ теченіи котораго гласные могли засѣдать. Отъ кого зависѣло опредѣленіе этого срока, Грамота точно также ничего не говоритъ. Этотъ вопросъ стоилъ бы того, чтобъ на немъ остановиться. Надо думать, что и право закрытія засѣданій Общей Думы принадлежало вмѣстѣ сь нравомъ созванія начальнику губерніи. Обходя такіе важные вопросы, Грамота не забываетъ сказать, что собирается Общая Дума въ домѣ городскаго общества J).

Предсѣдательствуетъ въ Общей Думѣ Голова. Въ Грамотѣ объ этомъ прямо не говорится; но въ статьѣ, опредѣляющей составъ Думы, говорится, что ее составляютъ гласные отъ сословій и городской голова 2), который, разумѣется,' не могъ входить въ ея составъ иначе, какъ въ качествѣ предсѣдателя. Прежде, чѣмъ перейдти къ разсмотрѣнію предметовъ дѣятельности Общей Думы, ея компетенціи, я нахожу не лишнимъ остановиться на вопросѣ о подачѣ голосовъ гласными Думы. Мы видѣли, что въ составъ ея входило по нѣсколько человѣкъ гласныхъ отъ каждаго сословія; какъ подавали они голоса: составляли ли они при этомъ одно цѣлое, подавая голоса всѣ вмѣстѣ, безъ различія сословій, или же гласные каждаго сословія подавали голоса отдѣльно, составляя одинъ голосъ, такъ что Общая Дума въ сущности составлялась всего изъ шести голосовъ? Прямаго, яснаго отвѣта и на этотъ вопросъ мы не найдемъ въ Грамотѣ городамъ. Ho мнѣ кажется, есть косвенныя указанія,

изъ этого факта вывести, что головѣ предоставлено право созванія гласныхъ Думы? Едва-ли это появленіе къ Городскому Головѣ было необходимо просто для занесенія- гласныхъ въ списокъ и предъявленія ихъ Головою на утвержденіе Губернатору, что, разумѣется было необходимо, хотя Грамота и не говорила объ этомъ. Мы имѣемъ, впрочемъ, прецедентъ въ пользу мнѣнія, что Дума могла собирагься по созыву Городскаго Головы: въ „Обрядѣ" выбора гор. депутата въ Ііоммнссію 1? 67 г. „день и мѣсто для выбора депутата" назначается Городскимъ Головою. Ст. lS.

•) Ст. 171.

а) Ст. 157.

на основаніи которыхъ можно придти къ томуил и другому отвѣту. Въ статьяхъ, трактующихъ о выборѣ отдѣльными сословіями гласныхъ, употребляется выраженіе «чтобъ составить голосъ» *): чтобъ составить голосъ настоящихъ городскихъ обывателей, послѣдніе избираютъ столько гласныхъ, сколько полицейскихъ частей въ городѣ; гильдейскіе и цеховые избираютъ столько, какъ мы видѣли, гласныхъ, сколько гильдій и цеховъ и оиять-тани, «чтобъ составить голосъ» (одинъ голосъ) гильдейжихъ и цехоныхъ. Что же можетъ, въ этомъ случаѣ, значить выраженіе «составить голосъ?» Мнѣ кажется, что оно не можетъ выражать собою ничего другаго, кромѣ того, что всѣ гласные отъ каждаго отдѣльнаго сословія составляютъ въ Думѣ одияъ голосъ, т. e. голоса подаются по сословіямъ и ихъ было всего шесть въ Общей Думѣ. Наконецъ, въ статьѣ 157 Грамота говоритъ, что каждое изъ сихъ раздѣленій (изъ шести сословій) имѣетъ одинъ голосъ въ обществѣ градскомъ.» Здѣсь, я думаю,подъобществомъ градскимъ нужно понимать Общую Думу, какъ его олицетвореніе, какъ учрежденіе, его представляющее. Если не придать такого именно значенія выраженію «составить голосъ», то его пришлось бы понимать въ томъ смыслѣ, что изъ всѣхъ голосовъ каждаго еословіи Общей Думы получается впослѣдствіи одинъ голосъ Шестигласной Думы. Ho это объясненіе, мнѣ кажется, было бы несравненно большей натяжкой, чѣмъ та, которую, быть можетъ допустилъ я, придавая первое значеніе разсматриваемому выраженію. Ha сторонѣ моего объясненія стоитъ и общій духъ, если можно такъ выразиться, Грамоты, стремленіе ея провести чрезъ всѣ общія городскія учрежденія сословное начало. Это объясненіе совершенно согласно съ стремленіемъ законодателя дать перевѣсъ тѣмъ сословіямъ, которыя состоятъ изъ городскихъ обывателей, обладающихъ большимъ, высшимъ цензомъ имущественнымъ или умственнымъ, стремленіемъ, высказаннымъ имъ при опредѣленіи числа гласныхъ отъ каждаго сословія и наиболѣе рельефно выразившемся въ Шестигласной Думѣ. Понятно, что допустивъ такой епособъ подачи голосовъ, н не лишаю тѣмъ значенія тотъ фактъ, что отъ каждаго сословія въ Общую Думу являлось по нѣсколько гласныхъ: голосъ отдѣльнаго сословія полу-

') Ст. i?8-163.

чался лишь путемъ голосованія каждаго отдѣльнаго вопроса въ средѣ гласныхъ отдѣльнаго сословія; голосъ большинства, вѣроятнѣе всего абсолютнаго, составлялъ голосъ. Какое значеніе имѣлъ голосъ Головы въ собраніи Общей Думы, подавался ли онъ отдѣльно отъ сословныхъ голосовъ, имѣлъ ли рѣшающее значеніе въ случаѣ распаденія собранія на равное количество голосовъ? Обо всемъ зтомъ ничего не приходится говорить на основаніи Грамоты городамъ, совершенно игнорирующей этотъ вопросъ 1). Она ничего не говоритъ и о томъ при какомъ минимумѣ наличныхъ гласныхъ можетъ состояться засѣданіе Думы; а между тѣмъ вопросъ этотъ имѣетъ огромное значеніе, въ особенности въ виду того, что подача голосовъ совершаласьпосословіямъ;могло случиться, что гласныхъотъ цѣлаго сословія ни одного не было иа лицо; могло также случиться, что изъ гласныхъ даннаго сословія явился одинъ, что тогда? Будетъ ли его голосъ голосомъ сословія? Допустимъ, наконецъ, что гласные подаютъ голоса не но сословіямъ и въ такомъ случаѣ вопросъ не теряетъ своей важности.

Обращаясь къ разсмотрѣнію дѣятельности Общей Городской Думы, къ вопросу ея вѣдомства, приходится сознаться, что, несмотря на подробное перечисленіе Грамотой отдѣльныхъ предметовъ этого вѣдомства, вопросъ этотъ не такъ легко поддается рѣшенію, какъ можно подумать съ перваго взгляда. Сама Грамота, вслѣдъ за перечисленіемъ, болѣе пли менѣе подробнымъ, отдѣльныхъ предметовъ вѣдомства Думы, какъ мы уже видѣли, ограничиваетъ собранія гласныхъ Думы однимъ разомъ въ три года, находя, вѣроятно, что, какъ она выражается, «бывъ составлена изъ людей, занятыхъ торгами, промыслами и ремеслами» 2), Дума не въ состояніи заниматься городскимъ управленіемъ, для чего необходимымъ найдено выдѣлить изъ ея состава особое учрежденіе, которое посвятило бы возможно большее количество своего времени на управленіе город

') Въ „обрядѣ“ ныбора городскаго депутата въ Коымпссію 1767 года объ атомъ предметѣ есть слѣдующее постановленіе: прп прочтеніи перваго имени, подлежащаго выбору въ депутаты „о а м ъ Голова положитъ ш а ръ“, а яа ипмъ кладутъ п всѣ собравшіеся избиратели. O рѣшающемъ зпаченіп голоса Головы, ничего не говорится. Очень вѣроятно, что этого порядка держались и въ Общей Думѣ.

') Ст. 172.

скиміі дѣлами. Этимъ самымъ Грамота дѣятельность Общей Городской Думы, такъ подробно ею описанную, обращаетъ къ ничто, передавъ ее къ руки другаго, почти постояннаго, учрежденія, о которомъ въ топ же Грамотѣ говорится, что оио вѣдаетъ именно тѣ же самыя дѣла, которыя отнесены къ вѣдомству Общей Думы 1). Ho этимъ фактомъ Общая Дума еще не обращается въ какое-то несуществующее, фиктивное учрежденіе, которое собиралось лишь за тѣмъ, чтобъ разойтись, засвидѣтельствовавъ фактъ евоей ничтожности. За ней оставалось значеніе, на ней лежало дѣло, ей одной свойственное. Это—выборъ гласныхъ въ то постоянное учрежденіе, къ которому отходила вся городская администрація, въ Шестиглао- ную Думу. Члены этой Думы избирались Общею Городскою Думою, по одному отъ каждаго сословія [639] [640]). Избравъ этихъ шестерыхъ, Общая Дума тѣмъ самымъ передавала все городское хозяйство, его администрацію, этимъ шестерымъ подъ предсѣдательствомъ город- скаго головы [641]). Вслѣдъ за тѣмъ опа расходится, и собирается снова въ теченіи трехлѣтняго промежутка времени лишь въ случаяхъ чрезвычайныхъ, какъ мы видѣли, «когда иужда и польза городская потребуетъ», случаяхъ,закономъ вовсе неопредѣленныхъ. Кромѣ этихъ чрезвычайныхъ случаевъ существовалъ и еще поводъ къ собранію Общей Думы въ періодъ трехлѣтія, еслп только этотъ случай яе подходитъподъ категоріютребуемыхъ «нуждой нпользой города». По 175 статьѣ Грамоты ШестпгласнаяДумаобязывается, въелу- чаѣ какихъ-либо сомнѣній или недоразумѣній, а также «въ важныхъ н трудныхъ дѣлахъ» обращаться къ Общей Городской Думѣ. Грамота не опредѣляетъ, однако, точно ни этихъ случаевъ сомнѣиія, ни этихъ «важныхъ и трудныхъ дѣлъ», предоставляя всеэтособ- ствепному усмотрѣніш Шестигласной Думы. Вотъ все, чѣмъ, въ сущности, исчерпывается содержаніе дѣятельности Общей Городской Думы. Ho если принять во вниманіе то обстоятельство, что законодатель сколько-нибудь подробно останавливается лишь на избраніи этой Думой членовъ въ Шестигласную Думу, что онъ прямо считаетъ невозможнымъ для ней занятія хозяйствомъ города, которое

передаетъ въ руки Шестигласной Дулы, что тѣ чрезвычайные случаи, въ которыхъ Общая Дума должна была собираться внѣ срока, вовсе не опредѣляются закономъ, кромѣ слишкомъ общаго, ничего, въ сущности не говорящаго выраженія; что, наконецъ, лнъ также лишь общими словами говоритъ о тѣхъ случаяхъ, когда Шестигласная Дума должна обращаться къ Общей за разрѣшеніемъ сомнѣній; принявъ, говорю, во вниманіе все это, нельзя не придти къ заключенію, что Общая Городская Дума ио Положенію 1785 года едва лн имѣетъ какое-либо значеніе по отношенію къ городскому управленію, кромѣ того, что она служитъ второю избирательною инстанціею гласныхъ въ Шестигласную Думу 1H Избранные Общей Думой изъ своей среды, по одному отъ каждаго сословія, шесть человѣкъ гласныхъ, подъ предсѣдательствомъ городскаго Головы, составляютъ то учрежденіе, въ рукахъ котораго дѣйствительно находится городовос управленіе, такъ называемую Шестигласную Думу [642] [643]). Эта Дума вѣдая, такъ сказать, всѣ теку щія дѣла, обязана была собираться каждую недѣлю разъ, а если того потребуетъ «нужда и польза города», тои больше[644]). 0 внутреннемъ порядкѣ засѣданій Шестигласной Думы, какъ и Обшей, Грамота ничего не говоритъ; такъ что о способѣ подачи голосовъ, о значеніи голоса городскаго головы, какъ предсѣдателя, приходится

дѣлать заключенія развѣ лишь на сснованіи аналогіи съ засѣданіями собраній городскихъ обывателей для избранія депутата въ коммиссію 1767 года, Проходя молчаніемъ эту сторону вопроса, Грамота заботливо разсаживаетъ шестерыхъ членовъ Думы въ извѣстномъ порядкѣ, обусловливаемомъ значеніемъ и, такъ сказать, степенью достоинства каждаго гласнаго какъ представителя извѣстнаго сословія 1I,

Посмотримъ, какъ же понимаетъ Грамота то управленіе города, которое передается ею въ руки Шестигласной Думы. Она, какъ сейчасъ увидимъ, подробно перечисляетъ отдѣльные предметы, которые подлежатъ вѣдѣнію этой Думы. При самомъ бѣгломъ взглядѣ на это перечисленіе поражаешься различіемъ предмета вѣдомства Ше- стигласной Думы 1785 года отъ того, что поручалосъвѣдѣніюЗсм- скихъ Избъ или Магистратовъ и Ратушъ Петра Великаго и его преемниковъ. Судебная дѣятельность совершенно чужда новому учрежденію: она отошла вся къ Магистратамъ н Ратушамъ -), которые, какъ мы видѣли, обратились въ судебныя учрежденія еще съ изданіемъ въ 1775 году Учрежденія 6 губерніяхъ. O государственныхъ службахъ и сборахъ Государственныхъ доходовъ нѣтъ и помину и). Дума получаетъ въ свое вѣдѣніе исключительно управленіе хозяйствомъ города въ самомъ широкомъ смыслѣ этого слова: «пользы и нужды города» — вотъ предметъ дѣятельности и заботъ Шестигласной Думы. Ha ея плечахъ лежала какъ полиція благосостоянія города, такъ даже н полиція безопасности. Заботы о благосостояніи города законодатель понималъ въ высшей степени широко: онъ возлагалъ на Шестишс- ную Думу обязанность «доставить жителямъ города нужное пособіе къ ихъ прокормленію илп содержанію» [645] [646] [647] [648]). Что понимаетъ подъ

атішъ Грамота, сказать не легко; вѣроятно, поясненіемъ или распространеніемъ этого опредѣленія служитъ другое постановленіе Грамоты, по которому Дума должна была поощрять «привозъ въ го- родъп продажу всего того, чтоможетъ служить ко благу и выгодамъ жителей» 1). Нельзя предполоншть, чтобы законодатель понималъ буквально слова «прокормленіе и содержаніе горожанъ»; нельзя думать, чтобы онъ предписывалъ Думѣ заботы о каждомъ отдѣльномъ лицѣ, обывателѣ города. Вѣроятно онъ разумѣлъ подъ • этимъ общимъ, нѣсколько туманнымъ выраженіемъ, просто заботы Думы о томъ, чтобы городъ не терпѣлъ недостатка въ привозѣ «всего того, что можетъ служить коблагу жителей». Трудно придать этому выраженію какой-либо иной смыслъ, кромѣ этого, еелн только не захотѣть лишить его всякаго значенія. Далѣе, законодатель возлагаетъ на Шестигласную Думу заботы и о внѣшнемъ благосостояніи города, заставляя ее заботиться объ общественныхъ городскихъ зданіяхъ, амбарахъ, магазинахъ, пристаняхъ 2), площадяхъ, о построеніи «всего потребнаго»; какъ бы плохо надѣясьна хозяйственныя способности новаго обществепно-городскаго учрежденія, Грамота внушаетъ Думѣ «стараться о приращеніи городскихъ доходовъ»3). Вотъ все,чтоГрамотавозлагаетънаШестиглас- ную Думу по части городскаго хозяйства въ тѣсномъ смыслѣ. Ока, какъ я уже замѣтилъ, возлагаетъ па ту же Шестигласную Думу и обязанность «сохранять между жителями города миръ, тишину u доброе согласіе»; возбранять все, что противно доброму порядку її благочинію 4), т. e. обязанность полицейскую въ самомъ узкомъ смыслѣ; но прп этомъ, Грамота, однако оговаривается, замѣчая, что по части «добраго порядка и благочинія» Дума должна дѣйствовать, «не касаясь дѣлъ, предоставленныхъ вѣдѣнію лицъ и установленій полицейскихъ» 5); оговорка, неуясняющая въ сущности, ровно ничего: какія дѣла предоставлены лицамъ и установленіямъ полицейскимъ ни въ уставѣ благочинія, ни въ какомъ либо другомъ уставѣ, касающемся полицій безопасности, какъ уви-

J) Ibid. її. 6.

1J Ibid. и. 6. a) Ibid. и. 7. ч) Ibid. п. 3 и 4.

') Ibid. и. 4.

димъ, ш* опредѣлено. Ташіаъ образомъ, полицейская cropo :a деятельности Думы, какъ охраненіе общественной безопасности, сторона, которой Грамота придастъ не малое значеніе, остается еще менѣе опредѣленной, чѣмъ сторона хозяйственная. Всѣ опредѣленія ея по этому предмету—просто общія слова, заключающія въ себѣ, благодаря этой общности, и все и ііичего. Ha Думу же возлагается Грамотой и обязанность «охранять какъ всякое городовое, такъ и ремесленное положеніе її наблюдать, чтобы оіш всѣми и каждымъ исполняемы были безъ нарушеній и точно» *); ей же поручается и разрѣшеніе всякаго рода «сомнѣній и недоразумѣній no ремесламъ и гильдіямъ, руководствуясь при атомъ изданными Положеніями» 2). Этими опредѣленіями Шестигласной Думѣ нрисвоивается роль какого-то высшаго, надзирающаго учрежденія надъ гильдіями її цехами, учрежденія, па которомъ лежитъ обязанность охраненія, точнаго примѣненія какъ городскаго Положенія, такъ и ремесленнаго, а вмѣстѣ, какъ естественный результатъ «охраненія» и толкованіе этихъ Положеній; безъ этого трудно представить себѣ охраненіе ихъ и «разрѣшеніе сомнѣній между гильдіями и цехами». Останавливаясь па этой сторонѣ дѣятельности Шестигласной Думы, Грамота ничего не говоритъ о томъ, какими средствами могла пользоваться она для устраненія нарушеній того иди другаго «положенія» какъ со стороны цѣлаго сословія, такъ п частнаго лица. Ha основаніи матеріала, представляемаго Грамотой, нѣтъ никакой возможности опредѣлить сколько шібудь точно самое понятіе «охраненія» городоваго и ремесленнаго положеній; эта неопредѣленность понятія охраненія стоитъ въ тѣсной связи съ неопредѣленностью понятія нарушенія: Грамота не говоритъ ни о томъ, въ чемъ можетъ состоять это нарушеніе, ни о томъ, со стороны кого • оно можетъ быть нричинеио. Мы не знаемъ, кого понимать подъ выраженіемъ «всѣ ii каждый»; должна лм и можетъ лп, наир. Дума вступиться въ дѣло въ томъ случаѣ, если нарушеніе того нлп другаго Положенія послѣдуетъ со стороны начальника губерніи или кого-либо изъ другихъ органовъ губернской или городской администраціи? Прежде чѣмъ разстаться съ вопросомъ о дѣятельности

’) Ст. 169. s) Ст. 1C7.

29

Шестигласной Думы, нельзя нс остановиться ua одномъ пунктѣ l(i7 статьи, трактующей спеціально объ этомъ вопросѣ. Въ этомъ пунктѣ говорится, что иа Думѣ лежитъ забота объ «охраненіи города отъ ссоръ и тяжбъ съ окрестными городами или селеніями* *). Что понималъ законодатель подъ этимъ опредѣленіемъ? Онъ какъ будто отдѣляетъ городъ отъ его представителя—Думы, пакъ что-то особое, не имѣющее съ ней ничего общаго, какъ что-то ей подчиненное. Быть можетъ законодатель только не точенъ въ выраженіи, быть можетъ, онъ хотѣлъ этимъ сказать, что Дума обязана устранять ссоры и тяжбы городскихъ обывателей, какъ частныхъ лицъ; но въ такомъ случаѣ опъ противорѣчилъ бы себѣ, запрещая Думѣ въ слѣдующей же статьѣ, какъ уже было замѣчено, всякое вмѣшательство «въ судныя дѣла* жителей города между собою и передавая эти дѣла въ исключительное вѣдомство Ратушъ u Магистратовъ. He думалъ ли этимъ постановленіемъ законодатель запретить Думѣ даннаго города, какъ представителю города, вступать «въ ссоры и тяжбы съ Думой другаго города»? Кажется, зто единственно возможное объясненіе этого опредѣленія 2J.

Несмотря ua всю смутность, неясность своихъ опредѣленій, касающихся объема дѣятельности Шеетигласиой Думы, Грамота постановляетъ, что за всякія «представленія и положенія, противныя городовому или ремесленному положенію и другимъ государственнымъ узаконеніямъ» Дума, какъ и «градское общество», т. e. городское собраніе, подвергается пітрафу8). Кто же является судьей, нарушено ли въ данномъ случаѣ Думою одно изъ «государственныхъ узаконеній»? Съ этимъ вопросомъ въ тѣсной связи другой, болѣе общій вопросъ—въ какихъ отношеніяхъ стоитъ Шестигласная Дума какъ къ другимъ общественнымъ учрежденіямъ—Общей Думѣ

’) Cr. 107, ir. 2.

’) Br. городахъ Рижскаго намѣстничества ira Думу возлагаются еще и слѣдующія дѣла: IJ управленіе городскими доходами и расходами, ro- родсішміг ае’м.тя.міі й'ўгодьям-н; 2j распредѣленіе постоя, устройство казармъ, управленіе ими и сборт. налога па этотъ предметъ; BJ распоряженіе пожарною канною; 4- сборт. казенныхъ податей; 5) попеченіе и содержаніе всякихъ общественныхъ заведеній и установленій въ городѣ. Вѣроятно, все это распространяется и на остальные города Россіи. II. С. 3. Д» lG58-i.

3) Ст. 170. Величина штрафа—200 рублей.

и городскому собранію, т. e. собранію городскихъ обывателей, такъ и къ правительственнымъ учрежденіямъ—пачальнику губерніи, Магистратамъ и Ратушамъ.

Только-что поставленный вопросъ въ высшей степени важенъ: имъ опредѣляется степень самостоятельности Шеетигласной Думы въ ел дѣйствіяхъ. Къ собранію городскихъ обывателей, городскаго общества, какъ выражается Грамота, Шестигласная Дума не имѣла, ловидимому, никакихъ отношеній; по крайней мѣрѣ Грамота на слова не говоритъ объ этихъ отношеніяхъ ига тамъ, гдѣ опредѣляетъ предметы .вѣдѣнія городскаго собранія, ни тамъ, гдѣ говоритъ о Шестигласной Думѣ. Мы впдѣли, что собраніе городскихъ обывателей выслушиваетъ только предложенія губернатора; о ка- кихъ-либо предложеніяхъ или докладахъ Шеетигласной Думы этому собранію не говоритъ ыи одна статья Грамоты. Иначе и быть не могло: всѣ отношенія городскаго собранія къ городовому управленію ограничивались исключительно только, какъ мы видѣли, представленіемъ, вѣроятно Генералъ-Губернатору и Губернатору, о «своихъ общественныхъ нуждахъ и пользахъ», да выслушиваніемъ «предложеній» тѣхъ же властей — вѣроятно о тѣхъ же пуждахъ и пользахъ города 1J. Hn о какихъ отчетахъ ни Общей, ші Шестиглас- ноіі Думы передъ этимъ собраніемъ ннчегонеговорится. Предполагать эти отчеты существующими cle facto — невозможно: ue только Шестигласная Дума, но и депутатское собраніе, члены котораго избирались непосредственно городскимъ собраніемъ, не было обязано этому послѣднему никакою отчетностью, не стояло съ инмъ пн въ какихъ отношеніяхъ. Жалобы на депутатовъ прниоси- ллсь не въ городское собраніе, а въ Губернскій Магистратъ"). Uo городское собраніе передавало все управленіе города въ руки Общей Думы, которая уше, въ свою очередь, передавала его Шестигласной Думѣ; понятно, что эта послѣдняя и должна стоять въ извѣстныхъ зависимыхъ отношеніяхъ непосредственно отъ Общей Думы, которая избираетъ ея членовъ. Дѣствительно, 175 статья городоваго Положенія опредѣляетъ, что «въ случаѣ сомнѣній, въ важныхъ и

') Здѣсь невольно напрашивается вопросъ, что дѣлало собраніе съ „предложеніями хозяина губерніи? Если какое либо предложеніе нринпмалось, кто его исполнялъ? Само собраніе, Общая или НІестпг.іасная Думы?

>) Ст. 78.

29*

трудныхъ дѣлахъ она обішна представлять Общей Думѣ>. 8тою статьею исчерпываются всѣ отношенія Шестигласной Думы къ Общей. Изъ нея не видно, чтобы Шестигласная Дума обязана была Общей отчетностью, чтобы она была передъ ней въ чемъ-либо отвѣтственна. Общая Дума сама была отвѣтственна передъ Губернаторомъ и Казенной Палатой *). Только этимъ послѣднимъ учрежденіямъ обязана была отчетностью и Шестигласная Дума. Власть Губернатора для Шестигласной Думы имѣла огромное значеніе. Городская Дума должна была держаться въ рамкахъ, установленныхъ закономъ: всѣ расходы городскихъ общественныхъ суммъ она могла производить лишьнапредметы, указанные закономъ2),и обовсѣхъ этихъ расходахъ, точно такъ, какъ и доходахъ города, опа должна была представлять вѣдомости Губернатору п поеылать самые счеты въ Казенную Палату я). Сверхъ этихъ, закономъ опредѣленныхъ, расходовъ, городскія общества, какъ выражается Грамота, пе могутъ сами собою дѣлать издержки на какія-нибудь «иуждыинользы» города. Контролю правительственной власти подлежатъ не только распоряженія Городской Думы общественными суммами, но и, если можно такъ выразиться, самое сознаніе Думой, представителями городскаго общества, «нуждъ и пользъ> этого общества. Ксли Дума «усмотритъ что-либо нужное для общей пользы, для выгоды [649] [650]

и украшенія города», она должна объ атомъ своемъ усмотрѣніи доложить Губернатору и «ожидать его дозволенія» ‘),

Въ своемъ мѣстѣ я уже говорилъ, что городское общество ПОЛЬ- зуется по Грамотѣ городамъ 1785 года въ очень скромной степени правомъ самообложенія 2), что большая часть доходовъ составлялась, пожалуй, изъ тѣхъ государственныхъ сборовъ, въ родѣ питейнаго и таможеннаго, которые правительство уступило ему. Уже одного этого обстоятельства достаточно было въ глазахъ законодателя для установленія того строгаго правительственнаго контроля надъ дѣйствіями Городской Шестигласной Думы, ст. которым;> мы встрѣчаемся въ Грамотѣ городамъ. Выдавая городу часть гоіудар- ствеииыхъ доходовъ, правительство не могло успокоиться на одномъ надзорѣ за дѣйствіями Городской Думы, на одной отчетности ея передъ Казенной Палатой. Ono хотѣло зпать не только какъ и на что Дума затрачивала общественныя суммы, т. e. не только провѣ- » рять сдѣланныя уже ею затраты, но и на что она намѣревается еще только сдѣлать эти затраты. Такое отношеніе къ общественно- городскому органу самоуправленія понятно со стороны законодателя, если принять также во вниманіе ту репутацію общественно выборныхъ должностей, которая составлена была ими въ теченіе прошлаго столѣтія при всякаго рода службахъ и сборахъ государственныхъ; не слѣдуетъ, наконецъ, упускать изъ вида и того обстоятельства, что Городовое Положеніе издается всего десять лѣтъ спустя послѣ того, какъ окончательно выработана должность «хозяина» губерніи; странно было бы ждать со стороны правительства, только-что создавшаго эту должность, лишенія ея того значенія, которое имъ дано ей по отношенію ко всей губерніи.

Какъ бы то ии было, фактъ несомнѣненъ, что новыя, дѣйствительно городскія, учрежденія получили по Городовому Положенію 1785 года очень и очень скромную долю самостоятельности. Даже

‘) Ст. 151.

г) Въ ст. 7 Грамоты говорится, что даже Сенатъ не можетъ наложить податей „безъ подписанія руки императорскаго Величества". Понятно, что здѣсь идетъ рѣчь о наложеніи податей на городское населеніе правительственными органами; по кажется можно расиространить это опредѣленіе п на Городскую Думу, такъ какъ ей тогда пе предоставлялось права наложенія ноныхъ налоговъ па жнтедеп города.

и тѣ общественно-городскія «нужды и пользы», которыя законодатель называетъ законными, удовлетворялись въ большинствѣ случаевъ не Городскою Думою, а другими, совершенно отъ ней независимыми учрежденіями: такъ, наир., такъ называемыя городскія школы її всякаго рода общественныя благотворительныя учрежденія въ городѣ состояли исключительно въ вѣдѣніи Приказа Общественнаго Призрѣнія; все участіе въ нихъ Думы ограничивалось лишь отпускомъ извѣстной суммы денегъ па ихъ содержаніе. A нако нецъ, и самыя нужды эти и пользы опредѣлены закономъ очень не широко, причемъ, такая нзъ этихъ нуждъ, какъ содержаніе Магистратовъ, едва ли даже можетъ быть названа нуждою исключительно городскою. Что же касается такихъ «нуждъ» города, какъ охраненіе общественной тишины, то хотя оиа и предоставляется Городской Думѣ, но, какъ увидимъ при разсмотрѣніи полицейскихъ учрежденій въ тѣсномъ смыслѣ, въ этомъ отношеніи Дума не могла ни въ какомъ случаѣ играть сколько-нибудь самостоятельной роли. Нельзя не остановиться здѣсь на нѣсколько странныхъ, своеобразныхъ, такъ трудно мирящихся съ новымъ понятіемъ городскаго общества, устаковляемымъ Грамотой, отношеніяхъ Городской Думы и городскаго населенія вообще къ исключительно судебнымъ, по понятію самой Грамоты, учрежденіямъ—Магистратамъ Городовымъ и Губернскимъ.

Въ одной изъ статей, спеціально трактующихъ объ Общей Городской Думѣ, говорится, что Городовые Магистраты и «ирочія мѣста того города» должны исполнять «законныя требованія» Думы и «подавать другъ другу руку помощи» въ тѣхъ" случаяхъ. въ которыхъ этого требуетъ «польза службы» государственной, «соблюденіе порядка и тишины» *j. Изъ этой статьи трудно что-либо вывести кромѣ того, что Дума и Городовые Магистраты разсматриваются какъ учрежденія другъ отъ друга независимыя, притомъ учрежденія неоднородныя. Оно и понятно: учрежденія, совершенно разнородныя, какъ по своимъ цѣлямъ—одно административное, другое—исключительно судебное, — такъ и по своему составу — одно всесословное, обще-городскос, другое—исключительно сословное — они въ сущиости и Iie могли быть въ другихъ OTHO- [651]

шеяінхъ. Hn Грамота не ограничивается но атому предмету только одной приведенной статьей; въ ней встрѣчаются еще нѣсколько статей какъ въ ея общей части, касающейся города, всего город- скаго населенія и его учрежденій вообще, такъ и въ ея особенной, спеціальной части, касающейся исключительно одного ремесленнаго населенія города. Эти статьи совершенно уничтожаютъ ту ясность и простоту въ отношеніяхъ Думы къ Городовымъ Магистратамъ, которыя установлены статьей 178 Грамоты о городахъ. Въ первой части Грамоты, касающейся общихъ городскихъ учрежденій, мы встрѣчаемся съ тремя статьями, идущими совершенно въ разрѣзъ съ общимъ, такъ сказать, духомъ всего Городоваго Положенія. Въ одной изъ этихъ статей, въ самомъ началѣ Грамоты городамъ, говорится слѣдующее: «Городовой Магистратъ докладываетъ о нуждахъ и недостаткахъ города Губернскому Магистрату и Губернскому Правленію 1J. Какимъ образомъ примирить эту странную статью во-первыхъ съ тѣмъ, что сама же Грамота въ другомъ мѣстѣ, какъ мы видѣли, окончательно утверждаетъ за Магистратами то исключительно судебное значеніе, которому начало положило еще Учрежденіе о губерніяхъ; во-вторыхъ съ тѣмъ, что таже Грамота отдаетъ заботы о городскихъ «нуждахъ и пользахъ» въ руки самого городскаго общества и его органа — Шестигласной Думы? Ha этомъ противорѣчіи Грамота ue останавливается, она развиваетъ его далѣе. Въ седьмой статьѣ своей тому же Городовому Магистрату, а не Думѣ или городскому собранію, поручаетъ опа жаловаться «на противозаконныя требованія» по части податей и налоговъ со стороны правительственныхъ органовъ, и кому же? Сенату и Губернскому Магистрату! Этомуже ГубернскомуМа- гистрату предоставляетъ Грамота всякому, недовольному Городскою Думою,жаловаться на эту послѣдніоіо2).Въсвоейснеціальлойчастн, въ 123 статьѣ, содержащей въ себѣ ремесленный Уставъ, Грамота представляетъ еще рядъ статей, иротиворѣчащихъ статьямъ, опре- дѣляющимъзначеніе Городской Думы въотличіе отъ Городовыхъ Маги-

*) Ст. 8.

4) Ст. 176. Ему же предоставлено жаловаться на Городскаго Голову, какъ предсѣдателя собранія депутатовъ и на самое собраніе относительно неправильностей, допущенныхъ нри составленіи обывательской книги. Ст. 73.

стратовъ л Ратушъ, какъ исключительно судебныхъ учрежденій. Мы видѣли, что 169 статья Грамоты городамъ предписываетъ Городской Думѣ наблюдать за строгимъ исполненіемъ какъ Городонаго, такъ и Ремесленнаго Положенія; ей же порученъ и разборъ всякаго рода недоразумѣиій п сомнѣній «по ремесламъ и гильдіямъ». Отсюда, кажется, само собою вытекаетъ, что и самое образованіе цеховъ, раздѣленіе на иихъ городскихъ ремеслъ состоитъ въ вѣдѣнія той же Городской Думы. Въ Городовомъ Положеніи мы не находимъ ни одной статьн, которая передавала бы это право прямо въ рукп Думы; въ статьѣ ше 123 мы встрѣчаемся съ очень категорическимъ опредѣленіемъ, но которому раздѣленіе ремеслъ «на цехи или управы» предоставляется Городовому Магистрату и Ратушѣ1), которымъ и обязываются они повиноваться -). Тридцать шестой пунктъ того же ремесленнаго Положенія вмѣстѣ съ 116 и 117 являются только логическимъ послѣдствіемъ только-что приведеннаго опредѣленія. Если цехъ обязывается повиноваться Городовому Магистрату или Ратушѣ, то понятно, само собою, что эти послѣднія учрежденія имѣютъ право взыскивать съ управы ремесленной и старшины съ товарищами въ случаѣ нарушенія гши ремесленнаго Положенія я), за строгимъ исполненіемъ н примѣненіямъ котораго и вмѣняется Магистратамъ н Ратушамъ «имѣть неусыпное стараніе» [652] [653] [654] [655]): совершенно понятно и право этихъ учрежденій, послѣ этого, разсматривать и разрѣшать представленія управъ «касательно ремесла и лучшаго исправленія онаго» ґ’). Ho какъ a?e все это примирить съ правами, предоставленными тоюжеГрамотою относительно этого предмета Городской Думѣ? Еакъ примирнть все это съ тѣмъ, что ремесленный Голова, представляемый по избраніи, какъ увидимъ, Магистрату и имъ утверждаемый, засѣдаетъ въ Городской Ше- стигласной Думѣ, предлагая тамъ «о нуждахъ и недостаткахъ цеховъ», о чемъ предоставлены были заботы тѣмъ же ремесленнымъ Уставамъ, какъ сейчасъ было говорено, Городовому Магистрату? Возможны .;m послѣ этого тѣ отношенія между Думой и

Магистратами, которыя устанавливаются 178 статьей Грамоты, какъ отношенія двухъ, такъ сказать, разнородныхъ учрежденій, совершенно другъ отъ друга независимыхъ? Развѣ только предположить, что независимости ихъ другъ отъ друга не существуетъ, предположить, что въ статьѣ 178 не напрасно употреблено выраженіе «законныя требованія», съ которыми Дума имѣла право обращаться къ Магистратамъ н Ратушамъ и что это выраженіе указываетъ, такъ сказать, на начальническія отношенія Думы къ Магистратамъ, которые eil подчинены въ извѣстныхъ отношеніяхъ. Ho подобнаго рода объясненіе, мнѣ кажется, было бы, едва ли имѣющей какое- либо основаніе, натяжкой. Гораздо проще можно объяснить всѣ эти предположенія неудовлетворительностью редакціи, которая очень понятна будетъ, если принять во вниманіе тотъ пе малый періодъ времени, въ теченіе котораго выробатывалось «единственное Положеніе» для городовъ. Эти противорѣчія станутъ болѣе или менѣе ноаятны, если припомнимъ, что объ единственномъ Положеніи поведена была рѣчь еще гораздо раньше изданія Учрежденія о губерніяхъ, т. e. въ то время, когда объ исключительно судебномъ значеніи Магистратовъ и Ратушъ не было п рѣчи. Едва ли будетъ слишкомъ смѣлымъ предположеніемъ, что Магистраты и Ратуши предполагалось быть можетъ въ началѣ облечь тою ролью, которая въ послѣдствіи возложена ua Шестигласную Думу. ІІримемъ, наконецъ, во вниманіе, что составители ремесленнаго Положенія имѣли передъ глазами Регламентъ и Инструкцію Петра Великаго, которыми вѣдѣніе цеховъ поручалось Городовымъ Магистратамъ. Ha практикѣ эти противорѣчія устранялись, вѣроятно, такимъ образомъ, что статьи первой части Грамоты, касающіяся Городской Думы, уничтожали собою статьи ремесленнаго Устава, трактующія о томъ яге предметѣ; и тѣтри статьи первой части, о которыхъ я говорилъ, какъ протпворѣчащія совершенно духу новаго городоваго устройства, теряли всякое практическое значеніе, и Городовые Магистраты съ Ратушами не имѣли никакого отношенія тамъ, гдѣ были Думы, къ городскому хозяйству ни къ частномутНйкъобщему[656]). Только

Губернскіе Магистраты имѣютъ отношеніе къ Городскимъ Думамъ: сюда, какъ было указано, обращались съ жалобами на Думы. Какого же рода могли быть эти жалобы? Въ 45 статьѣ той же самой Грамоты говорится, что къ силу 315 статьи Учрежденія губерній, въ Губернскій Магистратъ вносятся всѣ дѣла «до привилегій, спорнаго владѣнія или прочія дѣла до цѣлаго города или до стряпчихъ касающіяся». Отсюда видно, что всѣ дѣла, восходящія до Губернскаго Магистрата, суть дѣла спорныя, судныя; и притомъ, какъ продолжаетъ та же статья, «до Губерискаго Магистрата принадлежатъ всѣ сіи дѣла иди аппелляціи на Городовые Магистраты, Ратуши и Сиротскіе Суды», т. e. учрежденія все судебныя. Если Грамота допускаетъ жалобы въ Губернскій Магистратъ и депутатское собраиіе и Городскую Думу, то я думая, что подъ ними слѣдуетъ разумѣть лишь жалобы на нарушеніе какихъ- либо личныхъ привилегій или частнаго владѣнія. Относительно депутатскаго собранія это совершенно понятно: занося кого-либо не въ ту рубрику городской обывательской книги, въ какую слѣдуетъ, она нмеішо нарушала привилегіи сословныя. Странно было бы допустить жалобы на Думу въ Губернскій Магистратъ въ хозяйственномъ отношеніи, когда всѣ ея дѣйствія въ этомъ отношеніи подлежали, какъ мы видѣли, разсмотрѣнію Губернатора, которому было ближе всего жаловаться на ея хозяйственныя упущенія и недосмотры 1J. Такимъ толкованіемъ 170 статьи Грамоты городамъ устраняется всякое противорѣчіе ея какъ съ значеніемъ и ролью Губернскаго Магистрата, какъ учрежденія исключительно судебнаго, такъ и съ значеніемъ Городской Думы, какъ административно-хозяйственнаго учрежденія города.

Разсмотрѣнными мною въ.этой главѣ учрежденіями и ограничиваются всѣ обіце-городскія общественно-выборныя учрежденія. Остается разсмотрѣть частныя учрежденія этого рода, учрежденія, вѣдѣнію которыхъ подлежало не все городское населеніе въ

полномъ его составѣ, а лишь отдѣльныя части его—торгово-промышленные классы этого населенія. Къ учрежденіямъ этого рода относятся—единоличныя: старосты и старшины купеческихъ гильдій и посадскихъ и коллегіальныя—ремесленныя или цеховыя управы. Ho прежде чѣмъ перейдти къ разсмотрѣнію этихъ учрежденій, я нахожу необходимымъ остановиться еще на одномъ видѣ обще-городскихъ учрежденій, хотя и не общественно-выборныхъ — на учрежденіяхъ городской полиціи, сильно при Екатеринѣ II измѣненныхъ. Остановиться на этихъ городскихъ учрежденіяхъ тѣмъ болѣе есть основаніе, что предметы вѣдомства ихъ не были такъ точно, опредѣленно, отдѣлены отъ предметовъ вѣдомства Думы, какъ этого можно было бы ожидать: послѣдней, какъ мы видѣли, поручены были между прочимъ и заботы о мирѣ и тишинѣ въ городѣ, а учрежденіямъ полицейскимъ, какъ увидимъ, поручалось многое такое, что подлежало скорѣе вѣдѣнію Городской Думы, чѣмъ полиціи.