Нѣкоторыя черты XVIII вѣка.

Россія конца XVII вѣка съ каждымъ десятилѣтіемъ сильнѣе втя­гивается въ между народный обмѣнъ. Опредѣляется ея роль на міро­вомъ рынкѣ: она—доставщица продуктовъ сельскаго хозяйства, хлѣба, пеньки, лѣса, и отчасти "продуктовъ обрабатывающей промышленности, непосредственно связанной съ земледѣльческимъ и лѣснымъ хозяй­ствомъ: грубыхъ парусныхъ полотенъ, деревянныхъ издѣлій кустар­наго производства, поташа, овчинъ, валяной обуви и т.

Не меньшая потребность въ привозѣ иностранныхъ товаровъ опре­дѣлялась и нуждами класса, какъ цѣлаго. Въ борьбѣ съ сосѣдними землевладѣльческими организаціями за власть и землю, россійская зе­млевладѣльческая организація вынуждена была прибѣгнуть къ приглаше­нію на службу иноземцевъ, стоящихъ на уровнѣ европейской военной техники. Возникаютъ и русскіе полки ипозѳмнаго строя. Необходимо новое воинское вооруженіе и снаряженіе,—необходима выписка ино­земныхъ издѣлій. Средства для ихъ покупки даются усовершенство­ваніемъ пріемовъ обработки почвы,—переходомъ къ трехполью,—и про­дажей растущихъ хлѣбныхъ излишковъ.

Усиленіе въ натурально помѣстномъ бытѣ элементовъ денежнаго

— 78 —

хозяйства обращаетъ самую землю въ родъ капитала, требующаго по­движности и приближающагося къ типу мастной собственности хозяй­ства капиталистическаго.

Благодаря развитію денежнаго хозяйства интересы землевла­дѣльцевъ, и какъ продавцовъ продуктовъ сельскаго хозяйства, и какъ потребителей, тѣсно связываются съ развитіемъ торговли и, въ из­вѣстной мѣрѣ, сливаются съ интересами владѣльцевъ торговаго капи­тала. Но это сліяніе идетъ и далѣе: землевладѣніе и торговля не вполнѣ обособились, дворяне-землевладѣльцы часто выступаютъ въ роли владѣльцевъ торговыхъ и промышленныхъ предпріятій. Земле­владѣльческій классъ, какъ цѣлое, въ лицѣ своей политической орга­низаціи („государства"), выросъ изъ вотчипы московскагогосударя-царя,— „перваго купца" московскаго періода. Классъ, какъ цѣлое, сталъ пер­вымъ купцомъ не только какъ покупатель, но и какъ продавецъ, пу­темъ многочисленныхъ монополій. Изъ этой близости интересовъ земле­владѣльческихъ и торгово-промышленныхъ вытекаютъ единеніе и на­стойчивость, съ которыми господствующій классъ ищетъ выхода въ открытое море. Въ XVII вѣкѣ возникаетъ мысль арендовать у Кур­ляндіи одинъ изъ Балтійскихъ портовъ; переговоры съ курляндскимъ правительствомъ не дали результатовъ; но выходъ въ море нуженъ во что бы то ни стало, и въ эпоху Петра I не жалѣютъ средствъ на военныя издержки для удовлетворенія этой неотложной потребности. Требованіями землевладѣльческаго хозяйства, втянутаго въ междуна­родный обмѣнъ, а не самозащитой и не честолюбіемъ лицъ объясня­ются войны того времени. Успѣшное занятіе берега Балтійскаго моря способствовало обогащенію и новому усиленію землевладѣльцевъ цен­тральной и сѣверной Россіи: оно облегчило имъ сбытъ продуктовъ ихъ хозяйства.

Увеличеніе доходовъ господствующаго класса и ростъ общаго денежнаго оборота въ странѣ открывали новыя, широкія перспективы для общѳдворянской кассы (государственной казны). Притокъ денегъ въ эту кассу давалъ возможность оплачивать работу въ общѳдворян­ской организаціи и обѣщалъ въ будущемъ освободить землевладѣль­цевъ отъ обязательной личной работы въ организаціи. Прежде всего, конечно, деньги были употреблены на содержаніе постояннаго войска. Затѣмъ вводится денежная оплата труда землевладѣльцевъ, работаю­

щихъ въ организаціи. Такимъ образомъ начинается,—сначала фактп* чески, а потомъ и юридически,—знаменитое „раскрѣпощеніе" господ­ствующаго класса, „освобожденіе"его отъ „закрѣпощенія¹⁴самому себѣ, своей собственной организаціи.

Связь между ростомъ денежнаго хозяйства и „раскрѣпощеніемъ" давно извѣстна. Еще въ началѣ XIX вѣка Сперанскій писалъ: „Во внѣшнихъ формахъ, данныхъ правительству во времена Петра I, ни­сколько не думали о свободѣ политической; но Петръ, открывая до­рогу наукамъ и торговлѣ, тѣмъ самымъ открывалъ дорогу и свободѣ... Царствованіе императрицы Елисаветы, безплодное для славы государ­ства, не болѣе благопріятно было и для политической свободы; но про­мышленность и торговля скрывали въ себѣ сѣмена этой свободы, кото­рыя только выростали и развивались съ ними"*).

Само собою разумѣется, что первые шаги въ дѣлЬ оплаты долж­ностей,—въ дѣлѣ дѣлежа между землевладѣльцами доходовъ ихъ общей кассы,—были слабы и отличались непостоянствомъ. Дѣлежъ былъ про­возглашенъ, какъ общій принципъ, около 1714 года. Прекращается раздача помѣстій; помѣстья, уже перешедшія изъ общѳдворянскихъ рукъ въ руки отдѣльныхъ дворянъ, закрѣплены за послѣдними, сра­внены съ вотчинами. Денежные оклады, отчасти существовавшіе и раньше, становятся, какъ говорятъ, „основнымъ вознагражденіемъ за службу"²).

Если бы, однако, • денежные оклады дѣйствительно были основ­нымъ вознагражденіемъ за службу, оплатой труда въ нынѣшнемъ смы­слѣ слова, то прекращеніе оплаты повело бы и къ прекращенію труда,— организація перестала бы существовать. Но въ томъ и дѣло, что ос­новнымъ стимуломъ работы въ организаціи для дворянъ оставалась за­бота о сохраненіи своего экономическаго и политическаго господства. Опредѣленіе же размѣра выдачъ изъ казны,—введеніе штатовъ,—ре­гулировало лишь порядокъ дѣлежа излишковъ общѳдворянской кассы. Когда излишковъ не хватало, выдача уменьшалась пропорціонально „штатамъ".

Объ этомъ характерѣ выдачъ наглядно свидѣтельствуетъ указъ 1723 года, 9 февраля. „Когда придетъ какая нужда въ деньгахъ на какое дѣло необходимая, искать способа, отколь оную сумму взять",— конечно, не съ землевладѣльцевъ, а съ кого-нибудь другого. „А когда никакого способу не найдется, тогда нужды ради разложить оную сумму со всѣхъ чиновъ всего государства, которые жалованье полу­чаютъ, духовныхъ и мірскихъ... съ рубля, почему доведется, ихъ

9 Пыпинъ, Обществ. движеніе въ Россіи при Александрѣ I. Изд. 1885 г, стр. 150—151.

3) Романовичъ-Сдаватинскій. Дворянство въ Россіи. Стр. 152—153.

жалованья, дабы никто особливо не былъ обиженъ, но общее бы ли­шеніе для той нужды всѣ понесли". Но въ общѳдворянской органи­заціи уже тогда имѣлись, такъ сказать, пролетарскіе элементы, кото­рымъ не приходилось охранять свое экономическое господство, которые- дѣйствительно получали жалованье, какъ оплату труда и основной источникъ существованія. Поэтому вычетъ изъ жалованья, по тому же указу, распространяется на всѣхъ чиновъ, „кромѣ призванныхъ въ нашу службу чужестранныхъ мастеровыхъ, также унтеръ-офицеровъ и рядовыхъ и морскихъ нижнихъ служителей" (Поли. Собр. Зак.

4163).

Вскорѣ недостатокъ денегъ въ казнѣ повелъ къ разнымъ сокра­щеніямъ и урѣзкамъ въ дѣлѣ дѣлежа.

Мы привели выше мнѣпіѳ Сперанскаго о политическомъ значеніи торговли и промышленности, значеніи денежнаго хозяйства. Сперанскій имѣлъ въ виду собственно такъ называемыя конституціонныя формы. Не трудно однако понять, что значеніе промышленности и торговли,— вообще, значеніе денежнаго хозяйства,—было для господствующаго класса значительно глублсе. Только развитіе денежнаго хозяйства открывало ему возможность отмѣны обязательнаго личнаго участія въ своей организаціи, отмѣны безплатнаго труда для этой организаціи. Только развитіе денежнаго хозяйства позволило землевладѣльцамъ взвалить содержаніе ихъ политической организаціи на плечи другихъ классовъ. Наконецъ, позже, тоже развитіе денежнаго хозяйства повело къ замѣнѣ натуральныхъ повинностей крестьянства дѳнелсными,—какъ по отношенію къ отдѣльнымъ владѣльцамъ, такъ и но отношенію къ землевладѣльческому классу въ цѣломъ (къ государству). Переходъ отъ натуральныхъ отношеній зависимости къ денежнымъ—такова эко­номическая сущность того историческаго процесса, который полити­чески выражался въ знаменитомъ „раскрѣпощеніи всѣхъ сословій".

Непрерывно усиливаясь и политически укрѣпляясь въ теченіе всего XVIII вѣка, землевладѣльческій классъ строилъ строго центра­лизованную организацію. Еще въ XVII вѣкѣ онъ отвергъ земскіе соборы; въ XVIII онъ создалъ и развилъ такъ называемую бюрократи­ческую организацію, то есть организовался строго іерархически. Про­являя напряженную политическую дѣятельность, особенно въ началѣ вѣка (усиленная обязательность „службы"), землевладѣльцы пріобрѣ­таютъ все большія преимущества, обращаютъ землевладѣніе въ свою привилегію и достигаютъ небывалаго разцвѣта крѣпостного права.

') См. у А. Романовича-Славатинскаго «Дворянство въ Россіи» стр. 152—153.

является достаточно (хотя и нѳ вполнѣ) откровенно. 1 остъ денежныхъ доходовъ ведетъ къ росту организаціи, къ тому, что дворянство сва­ливаетъ черную работу въ организаціи на плечи другихъ классовъ. Въ войскѣ оно занимаетъ преимущественно офицерскія мѣста; въ гра­жданской организаціи оно является верхнимъ слоемъ центральной и областной организаціи, имѣя чернорабочихъ • исполнителей въ лицѣ приказныхъ. Оно же является и вершителемъ судебъ престола.

Еще недавно, при избраніи на царство Петра I, была соблюдена форма общенародія: сочли нужнымъ прибѣгнуть къ утвержденію новаго царя случайной толпой уличныхъ прохожихъ. Послѣ Петра I эта фик­ція общенародія ивчезаетъ; она замѣняется признаніемъ новаго царя только со стороны землевладѣльцевъ. Присмотритесь, напримѣръ, къ составу лицъ, съѣхавшихся въ Москву въ 1730 году для рѣшенія вопроса о судьбѣ вакантнаго престола. Тамъ были: члены Сената и Синода, генералитетъ, многіе изъ представителей дворянства гвардей­скаго, армейскаго и отставного, почти вся столичная „бюрократія" въ лицѣ ея высшихъ руководителей. Были ли здѣсь элементы, нѳ вхо­дившіе въ составъ землевладѣльческаго класса? Очевидно, нѣтъ (церкви и монастыри также, владѣли вотчинами). Могли ли быть,—при обяза­тельности личнаго участія землевладѣльцевъ въ своей организаціи, то есть при обязательности „службы¹*-— такія категоріи землевладѣль­цевъ, которыя не входили бы ни въ составъ бюрократіи, ни въ со­ставъ арміи и гвардіи? Не могли. Передъ нами не господство бюро­кратіи, арміи или гвардіи, а господство землевладѣльцевъ, классовое политическое господство въ чистомъ видѣ.

Дальнѣйшая исторія XVIII вѣка представляетъ собою непрерыв­ный рядъ побѣдъ землевладѣльческаго класса, неизмѣнный ростъ его силы. Землевладѣльцы берутъ верхъ надъ представителями торгово­промышленнаго сословія въ вопросѣ о припискѣ крѣпостныхъ къ фабрикамъ и заводамъ,—и огромный процентъ фабрикъ сосредоточи­вается въ рукахъ дворянства. Они пріобрѣтаютъ все больше правъ надъ закрѣпощеннымъ крестьянствомъ. Они возводятъ, они же и низлагаютъ носителей короны. Но они нѳ видятъ для себя надобности реорганизоваться на выборномъ началѣ и по многимъ причинамъ, о которыхъ намъ придется еще говорить, предпочитаютъ сохранить іерархическій типъ своей организаціи, типъ абсолютной монархіи.

13.