2.3 Совершенствование юридической практики как средство защиты правовой системы в условиях кризиса

Одним из элементов, позволяющих дать оценку правовой системы в условиях кризиса, является складывающаяся юридическая практика. Конечно же её форми­рование во многом обусловлено качеством самого права (в первую очередь пози­тивного, формируемого в государстве путём правотворческой деятельности).

В отечественной и зарубежной юридической науке существует различное по­нимание термина «юридическая практика». Все точки зрения можно объединить в несколько групп. Подавляющее большинство авторов (В.П. Казимирчук, И.Я. Дю- рягин, Т.Н. Радько, Р. Давид, А. Герлох, В. Кнапп и др.) отождествляют ее с юри­дической деятельностью^[297]. Такой взгляд экстраполирован из философской литера­туры и считается традиционным для многих наук. Не только в монографической, учебной, но и в справочной литературе указывается, что под практикой необходи­мо понимать чувственно-предметную деятельность людей, которая направлена на тот или иной объект с целью его преобразования для удовлетворения сложив­шихся потребностей и составляет движущую силу развития общества и познания^[298][299].

Другие авторы, такие как С.С. Алексеев, С.И. Вильнянский и др., стремясь от­граничить практику от юридической деятельности и представить первую в каче­стве относительно самостоятельного явления, относят к ней лишь определённые

3

итоги, результаты юридической деятельности .

В.К. Бабаева, С.Н. Братусь, А.Б. Венгерова, Ю.К. Осипова и другие, рассмат­ривают любой вид юридической практики в неразрывном единстве деятельности и её итога, результата^[300]. На наш взгляд, практика представляет собой единство юридической деятельности и сформированного на её основе правового опыта (со­циально-правовой памяти).

В.Н. Карташов говорит от том, что «ошибочность первых двух позиций, ...

В философской литературе термин «опыт» употребляется в различных смыс­лах: совокупность закрепленных в памяти ощущений и восприятий, навыков и умений; непосредственное созерцание объекта; эксперимент; средства и способы практической и познавательной деятельности; наследственная социальная инфор­мация, формирующаяся в глубинах прошлого³ и т. п.

Для характеристики юридической практики важно иметь в виду два значения этого термина.

Во-первых, мы выделяем личный опыт, который выражается в определённых знаниях, навыках, умениях, привычках, мастерстве и т.д., накопленных субъектом в процессе обучения, обобщения и деятельности. Являясь частью правосознания, подсознания и правовой культуры, он накладывает отпечаток на характер и стиль

деятельности субъектов, использование ими средств и приемов, выносимые ре­шения и т. д.

Во-вторых, следует выделять объективированный вовне правовой (юридиче­ский) опыт, который формируется в процессе разрешения или рассмотрения кон­кретных социально-правовых ситуаций, систематизации и обобщения материалов практики и т.д., находящий выражение в разнообразных юридических актах- документах. Аккумулируя достаточно устойчивые, стабильные, социально цен­ные моменты деятельности, правовой (юридический) опыт в указанном смысле вместе с ней составляет второй главный элемент практики. В судебной практике, например, юридический опыт находит отражение и закрепление в различного ро­да справках по результатам обобщения материалов по определенной категории дел, обзорах судебной практики, постановлениях Пленума Верховного Суда РФ и т.д.

Вышеуказанный подход позволяет наиболее точно определить правовую при­роду практики и основные компоненты её структуры, правильнее отразить диа­лектику прошлой (ретроспективной), настоящей (актуальной) и предстоящей (бу­дущей) юридической деятельности, а также понять значение социально-правового опыта в механизме правового регулирования. Этот опыт, как важнейший компо­нент юридической практики, представляет собой надындивидуальную, социаль­но-правовую память, обеспечивающую накопление, обобщение, систематизацию, хранение и передачу (трансляцию) информации, позволяющую фиксировать и, в определенной степени, воссоздавать весь процесс юридической деятельности или отдельные его фрагменты. Без социально-правовой памяти невозможно эффек­тивное правотворчество и толкование, конкретизация и правоприменение, обоб­щение, систематизация и восполнение пробелов или устранение коллизий в праве.

Таким образом, если говорить кратко, то юридическая практика - это деятель­ность по изданию (толкованию, реализации, обобщению, конкретизации, исполне­нию и систематизации и т.п.) юридических предписаний, представляющих собой ди­намический аспект, взятая в единстве с накопленным правовым (юридическим) опы­том, представляющим собой статический аспект.

К основным признакам юридической практики необходимо отнести следую­щие признаки:

1) юридическая практика представляет собой разновидность социально­исторической практики, поэтому ей свойственны черты, характерные для любой общественной практики (экономической, политической и т. д.);

2) совместно с правом и правосознанием юридическая практика является важ­нейшим компонентом или структурным элементом правовой системы общества, связывая в этой системе в единое целое субъектов и объекты права, нормативные и индивидуальные юридические предписания, субъективные права и обязанности, правовые идеи и принимаемые решения и т.

3) юридическая практика образует существенную часть культуры общества в целом. Изучение, например, материалов правотворческой, правореализующей и интерпретационной практики древних, средневековых государств, а также совре­менных (законов, судебных решений и т. д.), даёт представление не только о тех или иных конкретных правовых ситуациях и грамотном их разрешении, но и об экономике, политике того или иного государства в разные периоды его развития, о социальном и правовом положении населения, государственном и обществен­ном устройстве, об уровне духовной жизни, о проблемах в праве, в законодатель­стве, в правовой системе в целом, а также позволяет сравнивать и моделировать для дальнейшего устранения существующих проблем и т. д.;

4) объективно-субъективные качества юридической практики выражаются в том, что её творцами, субъектами и участниками выступают отдельные люди, их коллективы и представители органов и организаций, обладающие определённым уровнем правового мышления (характеризуется единством осознанных и неосоз­нанных элементов), который выражается во внешне наблюдаемой системе дейст­

вий и объективированных результатах. В процессе любой юридической практики происходит осмысление и оценка реальной действительности, принятие самых разнообразных рациональных и эмоциональных решений. Субъекты и участники осознают стоящие передними цели и задачи, необходимость удовлетворения сво­их интересов и потребностей, конструктивного соблюдения юридических проце­дур, предвосхищают значимость осуществляемых ими юридических операций, интуитивно или рационально выбирают и используют средства юридической тех­ники и тактические приемы, в определенной степени осознают меры юридической ответственности за свои действия и принятые решения. Как верно отмечают фи­лософы, труд, знания, умения, физические, умственные, нравственные, религиоз­ные и иные (в том числе правовые) силы людей - единственные творцы всякого богатства в обществе^[304];

5) общественная, коллективная природа юридической практики проявляется в том, что: во-первых, она обусловлена другими типами социальной практики; во- вторых, любая юридическая практика предполагает соответствующие формы со­трудничества между ее субъектами и участниками, обмен информацией и резуль­татами; в-третьих, сами субъекты и участники являются концентрированным вы­ражением существующих общественных отношений; формирование их правосоз­нания и мышления, правовой культуры невозможно без коммуникации (общения и т.

6) в отличие от теоретической (научной) деятельности, где вырабатываются идеи, концепции и понятия, практика направлена на объективно-реальное, целена­правленное изменение общественной жизни. Это выражается, например, в регу­лировании поведения людей, охране их прав и законных интересов, разрешении юридических споров и правовых конфликтов, удовлетворении с помощью право­вых средств материальных и иных потребностей, выведении той или иной ситуа­ции в режим «правового диалога» и т.д. При этом следует иметь в виду, что «пре-

образование, изменение природной и социальной реальности осуществляет не практика как таковая, а практически действующий человек как носитель соот­ветствующей идеи преобразования»^[305]. Сознание и подсознание, которые опосре­дуют любые практические действия, служат внутренней детерминантой практики. Они присутствуют здесь во внешне выраженном, опредмеченном виде;

7) в процессе юридической практики возникают разнообразные материальные, политические, социальные и иные изменения. К ее особенностям следует отнести то, что она всегда порождает или соответствующие юридические последствия или, так называемый, юридический результат. Так, практика реализации определенного права, связана с возникновением, изменением и прекращением правоотношений, применением мер поощрения и принуждения;

8) любая юридическая практика сама опосредована (урегулирована) правовыми и иными социальными предписаниями (нравственными, этическими, религиозны­ми, корпоративными, техническими и т.д.). Так, в нормативных правовых предпи­саниях закрепляется компетенция ее субъектов, использование ими определенных средств и методов деятельности, способы оформления вынесенных решений и на­копленного опыта. Тем самым обеспечивается ее стабильность, ограничивается волюнтаризм ее субъектов и участников.

Существенные ограничительные (регулятивные, охранительные) начала зало­жены во внешних по отношению к ней природных и социальных, экономических и политических, материальных и духовных, национальных и иных детермини­рующих факторах (социальном ее субстрате, ее «данности»). Указанные факторы в той или иной степени ориентируют участников в их деятельности, ограничивают их операции определенными рамками, обусловливают цели и функции практики;

9) основные разновидности юридической практики (правотворческая, право­применительная, судебная, следственная, контрольная, исполнительная и т.д.) представляют собой специфические духовно-материальные производства, со­ответствующим образом организованные и спланированные, где есть необходи­

мая продукция и стандарты ее качества, производители и потребители, техника и тактика, стратегия и другие элементы юридической технологии;

10) юридическая практика представляет собой органически цельный правовой механизм организации социального, в первую очередь государственного, управления. Например, в процессе правотворческой практики формируется нормативно­правовая основа общественной и государственной жизни, вводятся в правовую систему определенные приемы, способы, средства и методы нормативного воздей­ствия, устанавливаются и изменяются нормативно-правовые режимы регулирова­ния общественных отношений, общеобязательные планы и программы социально­го (государственного и т. п.) управления в различных сферах жизни общества;

11) все разновидности юридической практики служат укреплению государствен­ного и политического режима в стране;

12) оптимальный уровень любой юридической практики является объективной предпосылкой укрепления законности и правопорядка в обществе;

13) юридическая практика в той или иной степени влияет на все стороны жизни общества, способствуя развитию происходящих в нем процессов либо тормозя их. Это методологически важное положение следует иметь в виду при формировании и реализации любых концепций и программ экономического, политического, со­циального и иного переустройства общества. Так, низкое качество принимаемых нормативных правовых актов, неверное их разъяснение, неудовлетворительное претворение правовых предписаний в жизнь существенно замедляют и затрудня­ют формирование в России цивилизованного гражданского общества и построе­ние правового государства.

Юридическая практика должна стать не только понятной и доступной самому широкому кругу населения, но и адекватной целям и задачам, которые заложены законодателем в правовые нормы. По мере роста цивилизованности общества и государства эффективность правоохранительной деятельности будет все больше зависеть от степени ее справедливости. Правоохранительная служба государства должна ориентироваться на справедливое (правовое) решение юридических во­просов и дел. Только тогда она может рассчитывать на подлинное уважение со

стороны широких слоев населения. Чтобы изжить порочную практику соответст­вующую поговорке: «закон, что дышло -куда повернул, туда и вышло», необхо­дима совместная, наполненная высокими помыслами, с подлинно благородными целями работа законодателя и правоприменителя^[306].

Таким образом анализ отмеченных и иных черт юридической практики пока­зывает, что она занимает относительно самостоятельное место в правовой системе общества и играет существенную роль в механизме правового регулирования об­щественных отношений. Поэтому совершенствование юридической практики должно быть приоритетным направлением любой государственной политики, так как от ее совершенствования зависит состояние правовой системы в целом - бу­дет ли правовая система находиться в стабильном, переходном или кризисном со­стоянии.

Теперь непосредственно перейдем к рассмотрению исходных теоретических идей, которые, на наш взгляд, необходимо воплотить в правовую действитель­ность (практическую плоскость) для того, чтобы модернизировать или усовер­шенствовать правовую систему в условиях кризиса с учётом выработанных теоре­тических подходов судебной, правотворческой, правообеспечительной, правоин­терпретационной, следственной, прокурорской, контрольной, мониторинговой и других видов юридической практики.

Анализ различных точек зрения, как учёных теоретиков, так и практических работников, позволил автору выделить комплекс мер, которые будут способство­вать совершенствованию юридической практики, если правовая система находит­ся в кризисном состоянии или в условиях кризиса. Так, для того чтобы совершен­ствовать юридическую практику, необходимо предпринять следующие меры:

Во-первых, нужно последовательно и целенаправленно воплощать в жизнь исходное положение, постулат или тезис о том, что гарантировать права и свобо­ды человека и гражданина в любой форме - это не какой-либо акт доброй воли или благотворительность, а прямая юридическая обязанность государства, его ор­

ганов, должностных лиц, органов местного самоуправления, юридических и фи­зических лиц, находящихся во взаимосвязи с субъектом в определенных общест­венных отношениях, включая правоотношения, урегулированные правовыми нормами.

Во-вторых, в правообеспечительной деятельности органов публичной власти всё большее внимание следует уделять средствам содействия правомерному по­ведению управомоченного лица в нормальных условиях. Задача публичных орга­нов в ходе осуществления своей деятельности не принудить управомоченное лицо к выбору правового варианта поведения, не навязать свои «услуги», а создать та­кие комфортные условия, которые со всей очевидностью демонстрируют преиму­щество юридических процедур, инструментов в приобретении необходимых благ. Формы содействия при использовании прав: правовое информирование, толкова­ние (официальное легальное и неофициальное профессиональное), юридическое консультирование, установление правового положения личности, проведение юридически значимых мероприятий, составление и выдача правовых документов, правовое представительство и т. д.

В-третьих, правообеспечительный механизм также должен быть усилен и дру­гими средствами позитивного воздействия, а именно увеличение применения та­ких средств как правовое стимулирование (льготы, поощрение), правовое обуче­ние и воспитание. С учетом требований современности должна быть обновлена процедурно-процессуальная форма организации осуществления прав и свобод. Ее важно сделать простой (доступной), экономичной, оперативной, безопасной и действенной.

В-четвертых, как указывает В.Ш. Шафиров, «необходимо скорректировать со­держание такого признака правонарушения, как противоправность. Принято счи­тать, что противоправность характеризует правонарушение как деяние, противо­речащее требованиям правовых предписаний. С формально-юридической стороны все вроде бы верно. Не соответствует норме - значит нарушено право. А то, что произошло умаление, нарушение прав и свобод, уходит на дальний план. Не по­этому ли потерпевшие - наименее защищенные субъекты. Однако для них важнее,

что будет с их попранными правами, когда и как будет возмещен вред. Об этом как раз и вспоминают официальные лица нередко в последнюю очередь. Их первооче­редная задача - привлечь к юридической ответственности тех, кто нарушил норма­тивное предписание, а уж затем по остаточному принципу решать вопросы потер­певших. Положение дел может быть исправлено, если вопросы защиты прав и от­ветственности будут решаться одновременно. А противоправность деяния будет по­ниматься как «нарушение прав и свобод, закрепленных в нормах права»^[307].

В-пятых, на наш взгляд, необходимо вводить технологию так называемого краудсорсинга (англ. crowdsourcing, crowd - «толпа» и sourcing - «использование ресурсов») в юридической практике. Термин «краудсорсинг» впервые был ис­пользован журналистом Джеффом Хауи в статье «The Rise of Crowdsourcing» для журнала «Wired» в июне 2006 г.^[308].

В основе краудсорсинга лежит принцип добровольности: всю работу делают неоплачиваемые или малооплачиваемые любители, которые тратят своё свобод­ное время на участие в тех или иных проектах (ищут, размещают, перепроверяют информацию, генерируют идеи, выполняют небольшие операции, координируют деятельность других и т.д.). Человек сам определяет, сколько времени и сил (ино­гда и собственных средств) он может тратить на участие в том или ином проекте^[309].

Развитие средств коммуникаций, прежде всего сети Интернет и технологий мобильной связи, позволило краудсорсингу из коммерческого проекта стать спо­собом решения гуманитарных задач. По мнению ведущего американского иссле­дователя Интернета профессора Нью-Йоркского университета Клая Ширки, сле­дует говорить о принципиальных изменениях в использовании свободного време­ни. Если в век телевидения большая часть времени уходила на пассивное потреб­ление информации, то сегодня все больше представителей цифрового поколения

тратят время на производство информации и ее публикацию в публичном про­странстве, где она становится предметом обсуждения. Ширки называет подобные явления «позитивной девиантностью» и утверждает, что Интернет позволяет уси­лить «позитивные отклонения», меняя культуру проведения свободного времени и предоставляя большой спектр инструментов для реализации альтруистских предпосылок^[310].

Так, в середине октября 2011 г., Сбербанк России объявил, что намерен ис­пользовать для управления технологию под названием «краудсорсинг». Руково­дство банка, воспользовавшись социальными сетями и инструментами коллек­тивного отбора идей, призвало всех желающих поучаствовать в разработке своей стратегии развития. К краудсорсинговому проекту Сбербанка присоединились более ста тысяч человек, предложивших более 2500 идей, а глава банка Герман Греф заявил: «Краудсорсинг - это принципиально новый подход для решения сложных задач. Он опирается на инициативу и интеллект сотен, тысяч, а иногда и сотен тысяч участников. А задача проектирования будущего относится к разряду самых сложных, и ее решение без краудсорсинга всегда остается мечтанием и фантазированием. Мы с вами будем первыми в России, кто применит краудсор­синг для решения задач такого уровня сложности. Мы будем первыми в мире, кто попытается не только вовлечь в процесс краудсорсинга тысячи человек, но и соз­дать «коллективный интеллект» национального масштаба»^[311]. В декабре 2013 года краудсорсинговый проект Сбербанка «Общественное рассмотрение Отчета Сбер­банка о корпоративной социальной ответственности за 2012 год и экспертиза приоритетных направлений деятельности в этой области» был завершен, были подведены итоги, сформулирована Стратегия развития Сбербанка до 2018 года^[312].

В 2008 году на федеральном уровне было констатировано, что «современное информационное общество характеризуется высоким уровнем развития информа­ционных и телекоммуникационных технологий и их интенсивным использовани­

ем гражданами, бизнесом и органами государственной власти. Высокие техноло­гии, в том числе информационные и телекоммуникационные, уже стали локомо­тивом социально-экономического развития многих стран, а обеспечение гаранти­рованного свободного доступа граждан к информации - одной из важнейших за­дач государств. Динамика показателей развития информационной и телекомму­никационной инфраструктуры и высоких технологий в России не позволяет рас­считывать на существенные изменения в ближайшем будущем без совместных целенаправленных усилий органов государственной власти, бизнеса и граждан­ского общества. Необходимо уже в среднесрочной перспективе реализовать имеющийся культурный, образовательный и научно-технологический потенциал страны и обеспечить Российской Федерации достойное место среди лидеров гло­бального информационного общества»^[313]. Данный ресурс будет способствовать по­вышению активности населения, введению системы критериев оценки эффектив­ности деятельности государства «снизу». Как отмечает Ф.М. Раянов, «в практике российского государства в основном преобладала и продолжает преобладать оценка деятельности государственных органов и служащих лишь вышестоящими государственными структурами. Поэтому всевозможные реформы в деятельности государственных органов, которые проводились в России, оказывались недоста­точно эффекивными»^[314].

В последнее время социальные сети активно охватывают все большее число пользователей. Практически ежедневно создаются сотни виртуальных сообществ по всему миру, привлекающие огромное количество пользователей. Среди разно­образных виртуальных сообществ выделяются те, которые построены на базе платформ, созданных по технологии краудсорсинга.

М.М. Курячая отмечает, что «помимо чрезвычайных ситуаций еще одной наи­более распространенной сферой некоммерческого краудсорсинга стало его ис­

пользование в юридической практике»^[315]. Так, в реалиях сегодняшнего дня, поли­ция любой страны может создать службу приема MMS-сообщений с фотография­ми и видеозаписями фактов нарушения закона. В Японии такая система работает давно и успешно. Она оказывается эффективной уже при нынешнем уровне рас­пространения в обществе портативных устройств с качественными камерами, а по мере развития каналов связи может быть принципиально усовершенствована. Доступность беспроводных широкополосных каналов делает возможной следую­щую схему: камера высокого разрешения фиксируется на одежде любого желаю­щего и осуществляет непрерывную съемку в общественных местах. При этом данные в реальном времени передаются в облачное хранилище, где, для обеспе­чения сохранности, предусматривается невозможность их удаления в первые не­дели никакими способами. Эта система, несмотря на кажущуюся фантастичность, может быть создана уже в ближайшие годы^[316]. Так, например, власти Западной Вирджинии (США) запустили приложение для iPhone и Android Suspicious Activity Reporting, с помощью которого бдительные граждане смогут эффективно сообщать полиции о разного рода подозрительных событиях. В случае каких-то чрезвычайных ситуаций нужно по-прежнему звонить 911. По операторике это практически SeeClickFix: нужно сфотографировать безобразие и нажать на кноп­ку «отправить». Можно анонимно. Приложение автоматически зафиксирует гео­координаты события и время отправки. Как пишет одно из изданий, «парковка не по правилам никогда не будет прежней»^[317]. А в Великобритании, например, суще­ствует правительственный сайт, где политические активисты могут размещать на нём онлайн-петиции (электронные петиции), которые при сборе более 500 подпи­сей получают официальный ответ от властей. В декабре 2010 г. правительство Ве­ликобритании заявило, что в случае сбора такой петицией более 100 тысяч подпи­сей она станет предметом парламентских слушаний^[318].

Еще одной сферой применения некоммерческого (политического) краудсор­

синга в юридической практике является мониторинг правоприменения. После подписания в декабре 2010 г. Министерством юстиции РФ и Санкт- Петербургским государственным университетом соглашения о сотрудничестве в области мониторинга правоприменения в рамках совместного проекта «Монито­ринг правоприменения» в июне 2011 г. открыт новый интернет-ресурс (www.monitoring.law.edu.ru). Он предназначен для всестороннего обсуждения действующего в стране законодательства. Целью мониторинга является оценка того, как положения действующего законодательства применяются на практике, как их истолковывают правоприменительные органы и какие проблемы и сложно­сти при этом возникают.

По мнению юристов СПбГУ, мониторинг проблем правоприменения в нашей стране с привлечением специалистов и заинтересованных лиц позволит выявить проблемные точки в отечественном законодательстве и ограничить коррупцион­ные проявления в будущем. На сегодняшний день обсуждение доступно по во­просам банковского, земельного, образовательного, жилищного, медицинского, налогового, трудового права и других.

По замыслу руководителей проекта, число его участников будет постоянно расти, в том числе за счет их привлечения в различные экспертные группы. По словам проректора СПбГУ и руководителя рабочей группы по реализации проек­та В. Лукьянова, наиболее активные участники дискуссии могут быть включены в экспертный совет «Мониторинга правоприменения» для подготовки отчётов в Министерство юстиции РФ.

В условиях современного мира, можно констатировать тот факт, что на сего­дняшний день правовые краудсорсинговые проекты набирают обороты, что гово­рит о перспективе его применения в области права.

Ещё одним элементом, позволяющим дать оценку правовой системы общест­ва, является складывающаяся судебная практика. При исследовании данного во­проса нужно учитывать и факт неоднородности правовых систем. Исходя из неко­торой общности они объединяются в правовые семьи, которые имеют определён­ные схожие черты нормативного, функционального и идеологического характера.

Одним из критериев является характеристика основных источников права. В странах англо-саксонской правовой семьи в качестве таковых выступает преце­денты. Иное значение имеют судебные решения в странах континентальной пра­вовой семьи. Тем не менее, нельзя отрицать влияния судебных актов на право, его формирование и действие.

Интересной представляется позиция, высказанная А.В. Хованской. Она под­чёркивает взаимосвязь судов, права и политики, прослеживая статическое и ди­намическое измерение прав. «В статической правовой системе источник норм всегда лежит вне системы практических повседневных правоотношений. Её фор­мально-правовая универсальность существует как монолитное единство. ... В ди­намической системе источник норм часто лежит внутри, в обычном взаимодейст­вии правовых акторов. . Статическая система толкует «пустые углы» правовой сферы как позитивно нерегулируемые «пробелы в законодательстве». Что требует принятия очередных актов, которое может привести к «чрезмерности законода­тельства». В динамической же системе не существует пробелов. . В ней закон может быть принят только в процессе реализации права (практика), а в статиче­ской законы принимаются как парадигматическое явление, а реализация наблю­дается уже после принятия закона»^[319]. Немаловажная роль в динамических право­вых системах отводится именно судебной практике. При этом, автором подчёрки­вается активность человека в правовой сфере, необходимость использования по­тенциала самоуправления общества. С данной позицией можно согласиться. Дей­ствительно, в процессе применения права судами выявляются несовершенства правового регулирования, судьи сталкиваются с «живыми» правоотношениями во всём их многообразии и разрешают возникающие споры и конфликты.

В то же время было высказано мнение, что «судебный прецедент не может быть полноценным источником права. Он не должен устанавливать первоначаль­ные нормы, вносить дополнения и исправления в общие нормативные предписа­ния. Его роль чисто служебная, вспомогательная - конкретизировать в процессе

толкования юридические нормы с учётом данной обстановки в рамках примене­ния права»^[320]. Таким образом подчёркивается необходимость существования пози­тивного права.

На наш взгляд, обе точки зрения являются обоснованными. Но их не нужно абсолютизировать. Необходимо учитывать, что правовые явления многофактор­ны, обусловлены различными социальными, политическими, экономическими и идеологическими условиями. Ведь право, закреплённое в официальных источни­ках, не может существовать без опоры на реально складывающиеся общественные отношения, без того, чтобы отражать их. В свою очередь последние не получат должной упорядоченности, стабильности, единства как минимум базовых, от­правных начал в регулировании при отсутствии права. Поэтому и в динамических системах будет существовать необходимость закрепления определённого единст­ва, складывающегося в процессе взаимодействия участников общественных от­ношений.

Качественный уровень развития общества может выступать критерием рас­смотрения судебной практики, её значения в рамках правовой системы в условиях кризиса. В обществе, которое можно охарактеризовать как гражданское, государ­ство не будет выступать как «творец» права, единственный его источник. Актив­ное участие в процессе правообразования будут принимать частные субъекты, различные социальные институты. И одним из средств выявления и согласования общественных и частных интересов будет являться судебная практика, в которой позитивное право будет находить основу для своего развития. А при неспособно­сти общества в силу его «незрелости», обусловленной историческим развитием на определённом этапе, осуществлять подобное самоуправление, основной акцент в правотворчестве будет смещён в область деятельности государства. Если же госу­дарство слишком «рано» устраняется из отдельных сфер, оставляя их на саморе­гулирование «незрелого» общества, то вместо самоуправления мы получим про­извол в общественных отношениях. В последнем случае, судебную практику можно будет рассматривать как критерий эффективности работы правотворче­

ских субъектов, их способности своевременно, полно и непротиворечиво урегу­лировать общественные отношения, исходя из потребностей общества. В услови­ях кризиса в силу изменений во всех сферах общественной жизни, сложности прогнозирования их дальнейшего развития позитивное право в полной мере не может урегулировать общественные отношения. Поэтому возрастает значение су­дебной практики, которая начинает использоваться практически в качестве ис­точника права.

Таким образом, анализ различных точек зрения, как учёных теоретиков, так и практических работников позволил автору выделить комплекс мер, которые будут способствовать совершенствованию юридической практики, если правовая систе­ма находится в кризисном состоянии или в «преддверии» кризиса, при этом, все предложенные меры необходимо реализовывать в комплексе, а не по отдельно­сти. Также следует в рамках государственной политики определить совершенст­вование юридической практики как приоритетное направление, так как от совер­шенствования юридической практики зависит состояние правовой системы в це­лом, будет ли правовая система находиться в стабильном, переходном или кри­зисном состоянии.