1.1 Понятие правовой системы в условиях кризиса: единство деструктивного и конструктивного начал

Текущее состояние российской правовой системы говорит о том, что мы находимся на переходе от одного этапа к другому и са­мо право нуждается в модернизации...

Сергей Нарышкин

Исследование вопросов, касающихся правовой системы в целом и правовой системы Российской Федерации в частности, находится в центре внимания отече­ственных и зарубежных учёных-правоведов.

Единого доктринального определения категории «правовая система» в юри­дической науке до сих пор не существует, так как вопрос о понимании её сущно­сти, свойствах и структурных элементах является одним из наиболее дискуссион­ных.

Как отмечает М.А. Больсунов, «спор, связанный с оценкой возможности ис­пользования термина «правовая система», с анализом соотношения её с системой права государства, и даже о применимости критериев системности к описанию права и иных правовых явлений находится в поле зрения науки ещё с 60-х годов XX века, а различные аспекты данной проблематики нашли своё отражение в

трудах многих отечественных исследователей, в том числе С.С. Алексеева, В.К. Бабаева, В.М. Баранова, В.П. Казимирчука, С.В. Полениной, В.М. Сырых, Н.Н. Тарасова, Л.Б. Тиуновой и др.»^[8].

Зарубежные учёные выработали разные подходы к изучению правовой систе­мы, например, в Г ермании - философский, в США - прагматический, во Франции - сравнительно-правовой, и акцентируют внимание на разных её составляющих^[9][10].

В.В. Сорокин указывает, что «в зарубежной юриспруденции (в особенности в англосаксонской) термин «правовая система» не получил должного развития, как и большинство других общетеоретических категорий права. Редкие упоминания указанной категории в иностранной юридической литературе отличаются тенден­циозностью и расплывчатостью определений».

3 имущественно историческое значение» .

В отечественной юридической науке обозначились пять основных подходов к определению понятия национальной правовой системы.

Сторонники первого предлагают рассматривать её как объективное право. Кроме того, отечественный законодатель в п. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации^[11] (далее по тексту - Конституция РФ) данное понятие используется как синоним системы права применительно к соотношению норм внутринациональ­ного и международного права.

Характерной чертой второго является то, что она понимается не только как система права и система законодательства, которые рассматриваются как норма­тивная основа, ядро правовой системы, а как их совокупность во взаимосвязи с другими элементами: теоретическими и мировоззренческими компонентами, юридической практикой.

Сторонники третьего подхода предлагают рассматривать содержание право­вой системы исключительно в контексте различных форм внешнего выражения и закрепления правовых норм, а также их взаимодействия друг с другом. По мне­нию Ю.А. Тихомирова, правовая система представляет собой «базовое юридиче­ское понятие, охватывающее все правовые акты и их связи в национально­государственном масштабе»^[12]. Близкой точки зрения придерживается С.Н. Егоров, который понимает под правовой системой это «совокупность норм, изложенных в иерархической системе нормативных правовых актов, принятых политической властью»^[13][14], а также А.М. Мелехин, который под ней понимает «совокупность внутренне согласованных, логически взаимосвязанных и обладающих различной

3 юридической силой правовых актов государства» .

Представители четвёртого подхода предприняли попытку определения нацио­нальной правовой системы через призму не только позитивного права, но и неко­торых других тесно связанных с ним и между собой активных элементов право­вой действительности.

Пятый подход можно обозначить как очень широкий, так как понятие право­вой системы даётся через понятие правовых явлений, правовой действительности. Например, Н.И. Матузов говорит о том, что «правовая система охватывает весь юридический аппарат, всю юридическую деятельность, осуществляемую в раз­

ных формах»^[17]. С.В. Поленина утверждает, что «понятие «правовая система» включает всю совокупность правовых феноменов, в том числе правореализацию, правосознание, правовую культуру и другие»^[18][19]. На наш взгляд, правовая система не может рассматриваться в данном аспекте по той причине, что при таких услови­ях ставится под сомнение её основное системное свойство, то есть определение системообразующего элемента. Как отмечает В.Б. Малышев, «любая система вы­двигает достаточно чёткие требования к характеристикам своих частей, поскольку включение в её состав абсолютно всех явлений определенного рода приведет к пре­кращению ее функционирования и как следствие - к потере ею самостоятельного

„ 3

значения и превращению в примитивный конгломерат» .

Можно привести ряд определений правовой системы, которые были предло­жены различными учёными. В.С. Жеребкин даёт следующее определение: «Под правовой системой следует иметь в виду, прежде всего, набор или совокупность взаимосвязанных и взаимодействующих в направлении поставленных целей час­тей, т.е. подсистем элементов, которая образует единое целостное правовое обра­зование, обладающее специфическими системными, интеграционными качества­ми и признаками самоуправляемости и информационной направленности»^[20].

вовая система может рассматриваться как один из видов социальных систем»^[22]. Сходной точки зрения придерживается немецкий правовед В. Кравитц. Он отме­чает, что право, как социальная система, состоит не просто из словесных правил, а из норм, обладающих собственным бытием, социальной действительностью. Глубинная нормативная структура права выражена в системе общественных от­ношений. В то же время, по его мнению, преобладание позитивистского правопо- нимания в традиционной теории права затрудняет её интеграцию с теорией соци­альных систем, препятствует уяснению зависимости права от социальных факто­ров^[23]. Последняя позиция отражает сущность права и правовой системы. Её рас­смотрение должно быть неразрывно связано с анализом права как базового эле­мента, которое призвано осуществлять регулятивную, коммуникативную функ­цию, функцию социального контроля и др. А это предполагает исследование пра­ва, правовой системы в неразрывной связи с общественными отношениями, спо­собностью норм права и правовых средств оказывать регулятивное воздействие на социальную действительность.

И.Л. Честнов сосредоточил своё внимание на характеристиках правовой системы с позиций постклассической методологии и акцентировал внимание на процессу- альности правовой реальности. Правовая система в контексте постклассической ме­тодологии предстаёт как механизм воспроизводства правовой реальности. Конкрет­нее правовую систему, по мнению И.Л. Честнова, можно определить как деятель­ность человека по формированию правовых норм, включающих правовые статусы, и по их воспроизводству (с последующей трансформацией) в действиях и мен­тальных представлениях (актах интерпретации) людей.

щью знаково-символического оформления и реализуемых в массовом поведении широких слоев населения^[24].

Ю.А. Кудрявцев говорит о том, что «многообразие подходов к пониманию право­вой системы в современной науке можно условно свести к трём основным- инстру­ментальному, функциональному и широкому подходам, каждый из которых не яв­ляется совершенным»^[25].

Также в теории права затрагивается вопрос о соотношении понятий «правовая система» и «правовая жизнь». По поводу данных понятий не сложилось единого мнения. Можно отметить статью А.В. Малько, в которой приведён достаточно комплексный анализ точек зрения по данному вопросу (Матузова Н.И., Вопленко Н.Н., Рудковского В.А., Малахова В.П., Эриашвили Н.Д., Шундикова К.В., Куха- рук Т.В., Явича Л.С., Ветютнева Ю.Ю., Сорокина В.В., Туманова В.А.) .^[26]Также вопрос о соотношении указанных понятий затрагивается в статье В.А. Карпичко- ва^[27]. Признавая наличие оснований для научной дискуссии и доводы авторов обос­нованными, мы в рамках данной работы будем исходить из точки зрения, что поня­тие «правовая жизнь» является более широким нежели «правовая система».

Нам близка точка зрения Е.А. Винниченко, который определил правовую систему как «исторически обусловленную и объективно сложившуюся совокупность право­вых явлений, институтов и процессов, закрепляющих и поддерживающих нормативно стабильные отношения в государственно-организованном обществе (сообществе)»^[28]. В нём подчёркивается историчность правовой системы, её обусловленность факторами общественной и государственной жизни. От этапа общественного развития будет за­висеть мера правового воздействия, система используемых (в том числе и правовых) средств.

системы как их обусловленность и отражение в них сложившихся социальных взаи­модействий. То есть право выступает нормативной основой для закрепления склады­вающихся общественных отношений и их преобразования.

Можно согласиться с тем, что юридическая форма не должна быть аморфной, мгновенно подстраиваемой под любой политический опыт. Юридическая форма должна иметь способность защищать самое себя. Она должна быть упругой, за­дающей нормы и рамки всегда несовершенной реальности, в то же время, примат реальности над юридическим творчеством - это абсолютная аксиома^[29]. Правовая сфера обладает лишь относительной самостоятельностью по отношению к соци­альному целому и ни при каких условиях не может отличаться от соответствую­щего типа общества. Можно утверждать, что какова характеристика общества, та­ково же содержание (в общем и целом) права^[30][31].

Таким образом, в научных работах и нормативных источниках термин «пра­вовая система» употребляется относительно самых разнообразных правовых яв­лений. Анализ приведенных точек зрения показывает, что, несмотря на отсутст­вие однородности во взглядах теоретиков права на состав и содержание компо­нентов правовой системы, никто из них не подвергает сомнению тезис о том, что правовая система формируется применительно к праву, выступающему для неё в качестве системообразующего фактора. Именно на основе права, как справедливо отмечает А.М. Васильев, «складывается в обществе правовая система, охватыва­ются правовые связи людей, организаций и государства, отношения, институты,

3 порядок и процедуры, которые осуществляются по правовым установлениям» .

По нашему мнению, понятие правовой системы является комплексным, оно призвано дать характеристику правовой стороны жизни общества. Можно согла­ситься с тем, что она является видом социальных систем, так как она существует

и действует именно в рамках общества, призвана решать задачи, стоящие перед обществом, испытывает на себе влияние социальных процессов. Право, наряду с другими социальными явлениями (в том числе, социальными нормами), оказыва­ет воздействие на поведение, мысли и чувства людей, проявляется не только в статике, но и в динамике, имеет юридическую и фактическую сторону. В то же время оно само испытывает воздействие со стороны явлений, не относящихся к правовым (экономические, политические, духовные и др. факторы). Поэтому ис­следование правовой системы, только как позитивного права, представляется не­обоснованным. Необходимо подчеркнуть зависимость права от экономических процессов, осуществления государственной власти и нравственности. Одной из основных характеристик права и правовой системы в рамках нашего исследова­ния рассматривается их способность оказывать регулятивное воздействие на об­щественные отношения.

Рассматриваемое понятие должно отвечать такому, указанному в научной ли­тературе критерию, как определённость элементов, которые относятся к правовой сфере и взаимосвязаны между собой. Это даст возможность рассматривать право­вую систему как самостоятельное понятие. В юридической литературе также яв­ляются неоднозначными высказывания различных авторов о составе правовой системы. С начала 1980-х гг. все высказывания относительно состава правовой системы можно разделить на две группы^[32].

Сторонники первого подхода предлагают лишь приблизительный, неполный пе­речень элементов правовой системы. Такая позиция базируется на понимании пра­вовой системы как комплекса всех правовых явлений определённого общества. Поэтому состав её элементов может быть довольно широким.

Сторонники второго подхода предоставляют исчерпывающие перечни элементов правовой системы, но, к сожалению, при этом не указывают на положенный в основу этого отбора объединяющий или объективирующий фактор, вследствие чего упомя­нутые перечни, как правило, выглядят достаточно спорно. Модификацией этого

подхода является выделение основных блоков элементов (компонентов) правовой системы, одновременно представляющих собой её подсистемы. С точки зрения мето­дологической обоснованности, такая позиция выглядит значительно убедитель­нее^[33]. Из определения, данного Д.А. Пашенцевым, можно сделать вывод, что в со­став элементов правовой системы входят правовые нормы, институты, правопри­менительные механизмы.

Основные элементы (подсистемы правовой системы) впервые были чётко вы­делены С.С. Алексеевым: 1) совокупность норм, закрепленных в объективных формах; 2) правовая идеология; 3) юридическая практика. Указанная позиция не потеряла актуальности и сегодня, что подтверждается её распространенностью в различных исследовательских работах^[34][35].

Традиционным Ю.А. Кудрявцев называет подход, согласно которому теорети­ко-правовой феномен «правовая система» состоит из следующих компонентов: 1) система права; 2) юридическая техника; 3) юридическая деятельность (практика); 4) правовая культура и правовое сознание. По мнению Ю.А. Кудрявцева, до сих пор ос­таются открытыми вопросы: можно ли называть системой совокупность указан­ных элементов? Взаимодействуют ли они между собой и способны ли обеспечить интегративные связи, присущие любой системе? Ведь явление, называемое в юриспруденции правовой системой, не характеризуется закономерностью распо­ложения и прямыми связями между составляющими её частями, и, таким обра-

3 зом, не может называться системой .

Историчность и системный подход к исследуемому явлению подчёркивается А.К Черненко. Он отмечает, что важным положением является и то, что правовая система, - это не застывшая, статичная сфера общества. Она постоянно изменяет­

ся, что приводит к изменениям её элементов, обусловленных объективными зако­номерностями развития социума. В силу этого теоретические и методологические исследования правовой системы не могут быть ограничены традиционным анали­зом элементного состава структуры правовой системы^[36].

Как отмечает Е.В. Попов, «расхождение взглядов на предмет и объём понятия «правовая система» определяет различие представлений отдельных авторов о пе­речне производных от правовых норм элементов правовой системы. В рамках этого процесса в целом ряде случаев субъективно-произвольный подход к опре­делению её компонентов, стремление включить в состав правовой системы мак­симально возможное количество разнородных элементов превалирует над наме­рением очертить её границы и содержание на основе достаточно четких и функ­ционально обоснованных критериев»^[37][38]. Таким образом, так же подчёркивается функциональная обусловленность построения элементов правовой системы, что как раз и отражает само понятие «система».

Так, например, Ю.А. Тихомиров включает в состав правовой системы сле­дующие элементы: 1) цели и принципы правового регулирования; 2) основные разновидности правовых актов и их объединения; 3) системообразующие связи³.

Л.Б. Тиунова занимает позицию, которая достаточно близка к точке зрения С.С. Алексеева. Она считает, что «процесс правового регулирования как единая функция правовой системы обеспечивается взаимодействием трёх компонентов: сознания (идеального), деятельности (реальной) и правил поведения (формализо­ванных моделей, содержащихся в законодательстве или судебной практике). Ка­ким бы разным не было их содержание и взаимодействие в различных странах, названные три элемента всегда присутствуют, а их взаимодействие, так или ина­

че, обеспечивает функционирование каждой правовой системы»^[39]. На наш взгляд, такой подход будет наиболее оптимальным. В его рамках определяется сущность тех элементов, которые в своей совокупности отражают понятие правовой систе­мы, и, в то же время, они не характеризуются жёсткой конкретикой, что позволя­ет учесть многообразие проявления этих элементов.

Если придерживаться традиционной точки зрения, то в структуру правовой системы необходимо включать следующие элементы: 1) явления мировоззренче­ского, духовного характера (юридическая наука, правовые понятия, правовые принципы, правовая культура, правовая политика, правовое сознание и т.д.); 2) право, характеризующее систему права и выражающее его законодательство; 3) правовые отношения; 4) источники права; 5) юридическая практика (юридическая деятельность и юридический опыт); 6) правовая идеология; 7) юридическая тех­ника. Необходимо уделять больше внимание значению последнего элемента. Их можно объединить, например, в нормативные, функциональные, мировоззренче­ские и технико-юридические блоки, каждый из которых обусловлен объективно и исторически. Конечно же, структурные элементы не являются изолированными друг от друга. Они существуют в неразрывном функциональном единстве. Так, например, духовные факторы являются неотъемлемой частью бытия, так как ока­зывают непосредственное влияние на образ мышления и поведение граждан^[40]. Ни­какая рациональная формально-юридическая аргументация не может быть сво­бодной от национальной культуры и нравственности, ценностных характеристик правовых и социальных явлений^[41]. Как подчёркивает Ю.А. Клочкова, «особен­ность правовой системы определяется конкретным историческим развитием, ми­ровоззрением народа, его правовым, политическим и экономическим менталите­

том, спецификой культуры, религии, обычаев, традиций, юридической практики^[42]. При этом, если в римском праве слово «закон» ассоциируется со справедливо­стью, то у древних славян - с обычаем (то есть с нравственностью)^[43][44]. Право - это элемент, сторона культуры, по выражению С.С. Алексеева, «проявление культу- 3 ры, выраженное в законах» .

Особенности современной правовой системы России базируются на положе­нии о том, что человек, его права и свободы являются высшей социальной ценно­стью. В силу чего можно выделить следующие её черты: а) изменение сущности права и теоретических подходов к его пониманию; б) повышение роли принципа справедливости в качестве ведущего признака права; в) признание норм между­народного права в качестве источников внутринационального права; г) конститу­ционный контроль за соответствием законов и иных правовых актов Конститу­ции; д) признание прав и свобод человека как основы устойчивого развития пра­вовой системы; е) становление сильного государства, его социальной и экономи­ческой функций как важнейшего условия формирования правового государства; ж) изменение российской правовой системы в условиях глобализации^[45].

Немаловажным для целей настоящего исследования представляется и вопрос о классификации правовых систем. Что касается вопроса критериев классификации, то, в связи с тем, что правовая система является сложным и многогранным явле­нием, среди учёных также не сложилось однозначного ответа или вывода по это­му поводу. Поэтому рассмотрим те классификации, которые разработаны в теоре­тической науке. Сразу отметим, что классификация правовых систем имеет отно­сительный характер, т.к., во-первых, в некоторых правовых системах можно най­ти институты права, отрасли и даже правовые системы, по своей природе и харак­

теру относящиеся к иным правовым семьям. Так, в правовой системе штата Луи­зиана (США) как бывшей колонии Франции исторически сложились и в значи­тельной степени сохраняются основные признаки романо-германского права. В то же время правовая система США, в пределах которой существует правовая сис­тема Луизианы, принадлежит к семье англо-американского права. Во-вторых, от­носительный характер классификации оказывается во взаимном переплетении норм, институтов, правовых традиций различных правовых семей. Это обуслов­лено тем, что правовые семьи могут принадлежать к одной цивилизации. Так, се­мьи англо-американского и романо-германского права сформировались под влия­нием западной правовой традиции и имеют много общего. В-третьих, при клас­сификации следует учитывать объективный процесс конвергенции, или сближе­ния двух основных правовых семей - англо-американской и романо-германской, который уменьшает разницу между этими правовыми системами. В-четвертых, классификацию можно проводить как на уровне правовых систем, так и на уровне ведущих отраслей права. Необходимо принимать во внимание то, что одну право­вую систему можно отнести к различным правовым семьям в зависимости от то­го, какая отрасль (или отрасли) права берется за критерий. Например, правовые системы латиноамериканских стран при классификации, основанной на частном праве, окажутся - с некоторыми отклонениями - такими, относящихся к романо­германской правовой семьи, тогда как при классификации, основанной на консти­туционном праве, большинство этих стран попадет в группу американского права семьи общего права^[46].

Также отметим и будем учитывать в своём исследовании, что в реальной жиз­ни нет и не может быть законченной классификации, и любая, выделяющаяся при такой классификации правовая система, с неизбежностью будет иметь относи­тельный характер.

Е.А. Винниченко предлагает делить правовые системы на^[47]:

1) одноуровневые правовые системы унитарных государств, под которыми понимается совокупность права, правовой культуры и юридической практики от­дельно взятого простого унитарного государства, в котором вся территория де­лится на административные единицы, чей государственно-правовой статус полно­стью определяется и регулируется системой данного государства;

2) двухуровневые правовые системы сложных унитарных государств, которые возникают и оформляются в странах со сложным государственно-правовым уст­ройством, учитывающим, в частности, юридические особенности одного или не­скольких автономных образований при отсутствии подобной самостоятельности всех остальных частей государства;

3) двухуровневые правовые системы регионалистских государств (полу феде­раций), которые рассматривают как переходные, последовательно превращаю­щиеся в федеративные государства;

4) двухуровневые правовые системы федеративных государств, имеющих как федеральную правовую систему, так и региональные правовые системы. Послед­ними могут обладать такие субъекты федераций как штаты;

5) трёхуровневые правовые системы федеративных государств, единственным примером которых служит Российская Федерация, где помимо федеральной и ре­гиональной правовых систем функционируют двойственные системы ряда краев и областей;

6) параллельные (дуалистические) правовые системы государств, в которых помимо официальных правовых систем существуют и оказывают значительное влияние на национальное право системы, построенные на религиозных воззрени­ях, обычаях и традициях народа;

7) конкурирующие правовые системы государств, в которых исторически сложившиеся обычные или религиозные обязывающие правила поведения всту­пают в противоречие с требованиями государственной правовой системой. При­мером могут послужить светские государства, так называемого, Востока, где ре­лигиозные догмы, действующие сотнями лет, нередко препятствуют осуществле­нию официально закрепленных правовых предписаний.

Р. Давид и К. Жоффре-Спинози выделяют три главных группы правовых сис­тем: романо-германскую правовую семью, семью общего права и семью социали­стического права^[48]. Также была выделена группа религиозных и философских пра­вовых систем. В основу был положен такой критерий как способ выработки, сис­тематизации и толкования правовых норм^[49].

Компаративисты Дж. Мэрримэн и Д.Кларк, используя в качестве критерия классификации правовых систем правовые традиции, приходят к выводу, что в современном мире существуют три основные правовые семьи: цивильное, общее и социалистическое право, а также «все остальные» правовые семьи. Последние географически располагаются в Азии, Африке и на Ближнем Востоке. В их со­став, соответственно, входят исламское, индусское, иудейское, китайское, корей­ское, японское право и африканское право^[50].

В современной юридической науке, помимо обозначенных выше, существуют следующие классификации правовых систем:

1) Чистые правовые системы и правовые системы смешанного типа (гибрид­ные). Последние имеют характеристики не одной правовой системы;

2) Развитые и неразвитые правовые системы. Определяются на основе степени развития элементов правовой системы при проведении их сравнительного анали­за;

3) Материнские и дочерние правовые системы. Первые были созданы как ос­нова, «эталон» определённой правовой семьи, а последние - построены на основе уже существующей модели.

К. Цвайгерт и Х. Кетц считают, что решающее значение в определении крите­рия для классификации правовых семей приобретает понятие стиля, так как опре­делённый стиль имеют как семьи, так и отдельные правовые системы. Факторами, определяющими стиль в рамках теории правовых семей, являются: 1) историче­ское происхождение и развитие правовой системы; 2) господствующая доктрина

юридической мысли и ее специфика; 3) выделяющиеся своим своеобразием пра­вовые институты; 4) правовые источники и методы их толкования; 5) идеологиче­ские факторы. Исходя из этого, они выделяют восемь правовых семей: роман­скую, германскую, скандинавскую, общего права, социалистического права, права стран Дальнего Востока, исламского права, индусского права^[51].

Таким образом, необходимо отметить то обстоятельство, что в современной теоретической науке существует множество точек зрения и подходов к определе­нию критериев классификации правовых систем, отражающих их комплексность. Поэтому, с учётом сложности и многогранности рассматриваемого явления, это обстоятельство является вполне естественным и закономерным. Свести различ­ные взгляды учёных по данному вопросу к общему знаменателю в силу этих и других факторов, не представляется возможным.

Для того чтобы дать определение понятию «правовая система в условиях кри­зиса», необходимо обратиться непосредственно к учению о кризисах. Понятие «кризис» (греч. krisis - решение, поворотный пункт) - упадок, тяжёлое переход­ное состояние, перелом, при котором неадекватность средств достижения целей рождает непредсказуемые проблемы^[52]. Это резкий, крутой перелом, тяжёлое пере­ходное развитие какого-либо процесса, острый недостаток, нехватка чего-либо, реальная угроза самосохранению системы^[53][54]. В специальной литературе можно встретить множество различных определений кризиса и его видов. Кризис - это крайнее обострение противоречий в социально-экономической системе (органи­зации), угрожающее её жизнестойкости в окружающей среде. Кризис может по­ниматься и как этап в развитии социально-экономической системы, необходимый

4 для устранения напряжений и неравновесий в ней .

Общая теория кризисов в динамике систем разработана А.А. Богдановым (1873 -1928). В.С. Белых^[55] среди всех работ, посвященных теории кризисов, выде­лил одну - «Тектологию»^[56] - в которой впервые и наиболее полно сформулирова­ны основы теории кризисов как части общей теории систем. А.А. Богданов при­знавал всеобщность циклических или колебательных процессов: «Мы уже не раз отмечали колоссальную распространенность по всей линии бытия процессов «циклических» или «колебательных»... нам часто приходится открывать момент цикличности, повторения, или, точнее, сходства, разделенных промежутками фаз какого-либо процесса там, где раньше его не замечалось»^[57][58]. На наш взгляд, кризи­сы представляют собой неизбежность, а повторяющиеся кризисы являются не­пременным этапом цикличного развития любой системы.

По характеру протекания А.А. Богданов различал кризисы «взрывные» и «за­мирающие». Взрывные образуются лавинообразно, вплоть до полного разруше­ния сливающихся комплексов (систем), уничтожения первоначальной формы. «Замирающие» развиваются постепенно, ведут к затиханию колебательных про­цессов при установлении нового равновесия. «Аналогичным образом обществен­ные перевороты в разных условиях протекают различно. Революции, разрешаю­щиеся взрывом, обычно затем, достигнув максимума, порождают противополож­ные движения социальных сил и идут на убыль к некоторому «органическому равновесию». Течение социальных кризисов вообще воспринимается нами как особенно сложное: в них многообразно комбинируются лавинные и замирающие ряды»⁴. Далее он писал: «Весь мир волн, - а он охватывает самые различные сту­пени бытия и бесконечное разнообразие форм, - даёт в пространстве тождествен­ные копии временных переходов, и во времени - пространственных»^[59].

Кризисы также исследовал Н.И. Бухарин (1888-1938), который в книге «Эко­номика переходного периода» писал: «Закон кризисов есть закон необходимого периодического выведения системы из равновесия и восстановления его»^[60]. Кри­зисы в государственно-политической и социокультурной сферах исследовал П.А. Сорокин (1889-1968). В монографии «Социология революции», написанной в Праге в 1922 г., революция рассматривалась как следствие и средство разрешения глубоких социально-политических кризисов^[61].

В.С. Белых отмечает, что «в определении кризиса следует выделять сам кри­зис как явление (состояние), симптомы, причины и факторы, смешение которых приводит к смещению акцентов и в конечном итоге к искажению сути исследуе­мого явления. «Кризис есть определённое состояние (экономики, экологии, пра­вовой системы и т.д.), а не сама система. Будучи состоянием, кризис характеризу­ется высшей степенью обострения противоречий между составом элементов сис­темы и её структурой, та степень, при которой структура превращается в тормоз развития системы и одновременно возникает возможность скачка в новое качест­венное состояние путём перестройки структуры». Так, причина кризиса - события или явления, вследствие которых появляются факторы кризиса. В свою очередь, симптом - это первоначальное, внешнее проявление кризисных явлений, которые не всегда характеризуют истинные причины кризиса, но по которым эти причины можно установить^[62]. Симптомы проявляются в показателях и, что очень важно, в тенденциях их изменения, отражающих функционирование и развитие всей сис­темы и её составляющих частей. Фактор кризиса - это событие, или зафиксиро­ванное состояние, или установленная тенденция, свидетельствующие о наступле­нии кризиса. Например, конфликт между людьми - является фактором кризиса; причиной конфликта может быть ограниченность ресурсов, которые надо делить,

различия в целях, задачах, различия в представлениях и ценностях, различия в манере поведения, уровне образования и т.п. Т. Гоббс, например, выделял три причины конфликтов: во-первых, соперничество; во-вторых, недоверие; в- третьих, жажду славы^[63]. В отличие от фактора симптом кризиса - это первона­чальный признак надвигающейся проблемы, показатель наиболее уязвимых сто­рон в функционировании системы^[64]. Следовательно, симптомами кризиса могут быть проявление агрессивности и враждебности, раздражительность и другие. На право, правовую систему оказывают влияние внешние факторы. В качестве при­чин кризиса можно указать следующие. Во-первых, парламент Российской Феде­рации зачастую ориентируется в своей деятельности на политические и организа­ционные вопросы; во-вторых, не все законы при их практической реализации обеспечиваются с точки зрения умелого государственного менеджмента и инфор­мационно-идеологического сопровождения. Бесспорно, эти и ряд других причин в немалой степени способствуют снижению культуры законотворчества, качества

3

принимаемых законодательных актов^[65].

Правовая форма «пронизывает» практически все основные сферы жизнедея­тельности, существующие как типичные повторяющиеся общественные взаимо­действия, имеющие особое социальное значение, подконтрольные в определённой степени внешнему (государственному) вмешательству и контролю.

Можно согласиться с точкой зрения, высказанной Б.Н. Порфирьевым, в соот­ветствии с которой «характерной особенностью современной интерпретации рис­ков и кризисов в западном обществоведении является их понимание как неотъем­лемой составляющей развития и образа жизни людей; не как отдельного явления, а как их устойчивой совокупности (риск) или процесса (кризис), формирующихся по мере того, как различные факторы и силы взаимодействуют непредвиденным

образом, порождая тревогу и стрессы у населения, неся в себе потенциальные и реальные опасности основным ценностям и структуре социальных систем»^[66]. Под­чёркивается системный или интегральный характер рисков и кризисов, их харак­теристика как неотъемлемого свойства в том числе общественного и государст­венного развития.

Итак, кризис - высшая степень обострения противоречий, нарушение равно­весия системы и в то же время переход к новому её равновесию. При этом суще­ствующие средства достижения целей становятся неадекватными, в результате чего возникают непредсказуемые ситуации и проблемы внутри системы. Указан­ное обострение происходит внутри системы между её элементами. Такая концеп­ция («структурно-системная») позволяет заглянуть в глубинные процессы кризи­са, выявить степень противоречий между структурными элементами, раскрыть причины кризиса»^[67]. Применительно к правовой сфере можно говорить о невоз­можности правовой системы находиться в прежнем состоянии в связи с угрозой утраты регулятивного воздействия и необходимостью количественных и качест­венных изменений её структурных элементов. Значение именно данного свойства подчёркивается и Н.А. Власенко. Он указывает, что «относительно права и право­вой системы корректно говорить о кризисных явлениях как тенденциях негатив­ного характера, накапливающихся и в силу этого представляющих опасность

3 уничтожения основного качества права - регулятивных свойств»^[68].

В.Д. Зорькин говорит о кризисе с юридической точки зрения. Он определяет его как «результат различного рода отклонений от верховенства права в экономи­ке ... это и неэффективные нормативные правовые акты, и непрофессиональные и

неправомерные действия чиновников, должностных лиц и корпораций, включая сомнительные и незаконные финансовые пирамиды»^[69].

Соединяя рассматриваемые понятия, можно говорить о существовании право­вой системы в условиях кризиса.

Если рассматривать правовую систему «изнутри», то ей, по нашему мнению, не свойственно понятие кризиса, поскольку право и иные правовые явления скла­дываются на основе и как бы «отражая» социальную обстановку. Интересное за­мечание приводит В.К. Самигуллин. Он говорит о том, что «конкретное состоя­ние правовой формы может быть утрачено, может находиться в кризисном со­стоянии, но «право в своей первосути едино и несокрушимо. А идея права, тес­нейшим образом сопряженная с разумным, творчески мыслящим и деятельным человеком, долговечна в той же мере, в какой долговечен сам человек как таковой и человечество в целом»^[70]. Такой взгляд, по нашему мнению, можно дополнить рассмотрением права как явления, обладающего социальной ценностью. Право возникает в ответ на объективные потребности общества с усложнением склады­вающихся отношений, их специализацией, социальной неоднородностью. С его помощью решаются важнейшие задачи в сфере государственного управления. Поэтому само наличие такого регулятора как право, несомненно, имеет положи­тельное значение для общества. Тем не менее, с развитием общества, усложнени­ем отношений право становится ценным, приобретает значение с точки зрения его реальной возможности отвечать потребностям общества, оказывать регулятивное воздействие, выступать основой стабильности, правопорядка. Таким образом, оценка права именно с точки зрения его соответствия социальным потребностям даёт возможность говорить о его кризисном состоянии.

Право испытывает на себе влияние социальных процессов, и, в силу этого, кризисное состояние правовой системы обусловлено целым комплексом дестаби­лизирующих изменений государственной и общественной жизни. В правовых

нормах может констатироваться наличие кризиса, может быть закреплено, выра­жено то или иное направление правового регулирования кризисных ситуаций на основе выбранного политического, экономического и т.д. курса. Осознание угро­зы связано с разработкой стратегии по предотвращению кризиса, который может возникнуть на её основе. В этих условиях и формируется законодательство, скла­дывается юридическая практика и правовая идеология. Состояние урегулирован­ности общественных отношений может рассматриваться как один из, или, наряду с другими, факторами-основаниями кризиса. Однако само право, правовые явле­ния как механизм, призваны использоваться для предотвращения кризисных си­туаций либо принятия мер по их преодолению. Право оформляет выработанные стратегии и курсы. В условиях кризиса изменяется роль права: оно призвано не столько закреплять складывающиеся общественные отношения, сколько являться основой для их преобразования, направленного на выход из кризисного состоя­ния. Так, например, если правотворческие субъекты не могут выработать единую стабильную стратегию правового регулирования в той или иной сфере и должным образом выразить свою волю в правовой форме, то на основе данных причин воз­никает дисбаланс в общественных взаимосвязях, когда участники отношений (как публичные, так и частные) вынуждены понимать эту «волю» каждый в свою пользу. Расхождение в таком вопросе приводит к возникновению конфликтов и, в частности, к судебному оспариванию в массовом порядке принимаемых решений.

Можно подчеркнуть значение именно способности общества, системы госу­дарственного управления осознать и оценить угрозу наступления кризиса, так как превентивные меры способствуют сглаживанию кризисных состояний, их послед­ствий, сокращению периода выхода из кризисной ситуации. И.Ю. Кузовлева ис­пользует такое понятие как «мониторинг антикризисного развития»^[71]. Эффектив­ное регулирование должно быть направлено не только на предотвращение угроз, но и на осуществление комплекса мер по укреплению прав, свобод личности, ма­

териальных и духовных ценностей, установок, конституционного строя, сувере­нитета, территориальной целостности государства^[72].

Проанализируем российское законодательство с точки зрения рассматривае­мых вопросов. По нему можно определить какого характера кризисы признаёт го­сударственная власть. В Указе Президента РФ от 05.09.1995. № 898 - о «кризисе в Чеченской республике», в Распоряжении Правительства РФ от 14.09.2009. № 1320-р говорится о «мировом финансовом и экономическом кризисе», в Поста­новлении Государственной Думы РФ от 23.10.1998. № 3157-II ГД - об «экономи­ческом и финансовом кризисе в РФ», в Постановлении Совета Федерации РФ от 02.06.1994. № 133-1 СФ - о «кризисе производства в сельскохозяйственном ма­шиностроении», в Распоряжении ФКЦБ РФ от 05.08.1998. № 772-р - о «систем­ном кризисе» и от 22.09.1998. № 37 - о «финансовом кризисе на рынке ценных бумаг», в Решении Коллегии Минкультуры РФ от 28.10.2011. № 15 - о «кризисе отечественной анимации» и т.д. Наличие кризиса может признаваться и сторона­ми частноправовых отношений. Например, в Письме Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений от 05.05.2009. № П27-14932-РТК речь идёт о взаимодействии в условиях «экономического кризи­са». В приведённых примерах указывается та или иная сфера жизнедеятельности, в которой сложилась кризисная ситуация. В Постановлении Государственной Ду­мы РФ от 20.03.1998. № 2317-II ГД речь идёт «о первоочередных мерах по выводу России из кризиса и обеспечению социально-экономического развития страны», то есть признаётся существование кризиса как широкомасштабного явления в рамках всего государства. Его необходимо отличать от кризисных ситуаций как они представляются на основе анализа целей создания в соответствии с Указом Президента РФ от 23 октября 2008 года № 1515 Федерального государственного учреждения «Национальный центр управления в кризисных ситуациях». Его дея­тельность связана с возникновением непосредственной угрозы отдельным кон­кретным отношениям, с конкретными объектами по принципу «здесь и сейчас».

Она в большей степени направлена на ликвидацию последствий чрезвычайных ситуаций, которые, если будут оставлены без должного реагирования, могут стать фактором-основанием для развития, например, экологического кризиса.

В настоящее время в различных ведомственных нормативных правовых актах под кризисной ситуацией понимаются обстоятельства, которые представляют со­бой непосредственную угрозу жизни и безопасности граждан или конституцион­ному строю Российской Федерации и устранение которых невозможно без при­менения чрезвычайных мер. К таким обстоятельствам относятся: а) попытки на­сильственного изменения конституционного строя Российской Федерации, захва­та или присвоения власти, вооруженный мятеж, массовые беспорядки, террори­стические акты, блокирование или захват особо важных объектов или отдельных местностей, подготовка и деятельность незаконных вооруженных формирований, межнациональные, межконфессиональные и региональные конфликты, сопрово­ждающиеся насильственными действиями, создающие непосредственную угрозу жизни и безопасности граждан, нормальной деятельности органов государствен­ной власти и органов местного самоуправления; б) чрезвычайные ситуации при­родного и техногенного характера, чрезвычайные экологические ситуации, в том числе эпидемии и эпизоотии, возникшие в результате аварий, опасных природных явлений, катастроф, стихийных и иных бедствий, повлекшие (могущие повлечь) человеческие жертвы, нанесение ущерба здоровью людей и окружающей природ­ной среде, значительные материальные потери и нарушение условий жизнедея­тельности населения и требующие проведения масштабных аварийно­спасательных и других неотложных работ^[73].

Таким образом, необходимо различать понятие кризиса как широкомасштаб­ного явления в рамках всего государства, общества и отдельных кризисных си­туаций.

Н.А. Власенко выделяет следующие виды кризисных явлений в праве в зави­симости от связи и обусловленности права другими социальными явлениями:

1) органические (системные), определяемые тем, что кризисные явления, су­ществующие в социально-экономической, управленческой и других сферах, не могут не сказаться на праве;

2) собственные (внутренние), т.е. возникающие внутри правового регулирова- ния^[74].

Взаимосвязь с другими социальными явлениями и процессами неоднократно подчёркивалась в научной литературе. Так, например, З.С. Байниязова отмечает, что «соотношение правовой системы и экономических приоритетов должно рас­сматриваться в русле взаимосвязи правовой системы и экономики. Правовая сис­тема может быть признана замкнутой лишь весьма относительно, поскольку оп­ределяется социально-экономической системой в целом, зависит от неё и развива­ется вместе с ней»^[75].

С учётом ранее обозначенного значения явлений мировоззренческого характе­ра можно согласиться со следующей точкой зрения. В кризисе находится не право как таковое, а правосознание, вызванное переоценкой правовых ценностей. При благоприятном развитии событий может сложиться новый тип правосознания, ко­торый, позволяя преодолеть слабые стороны прежних типов и форм сознания, создаст лучшие условия для решения тех задач, которые сегодня либо не решены, либо решены частично, либо решены, но неправильно^[76].

При рассмотрении правовой системы в условиях кризиса нужно учитывать действительную способность правового регулирования оказывать воздействие на факторы, угрозы, которые могут привести к возникновению и развитию кризиса. В данном случае имеется в виду то, что только лишь усилиями права, правовых явлений невозможно преодолеть существующие кризисы, а также то, насколько адекватно в праве отражаются реально существующие процессы.

Применительно к данному вопросу можно, в частности, говорить об эффек­тивности правовых систем, под которой В.В. Сорокин понимает «способность правовой системы удовлетворять потребности общества в социально­справедливом порядке. До тех пор, пока правовой действительности присуще ка­чество системности и правовая система реально функционирует, правовому воз­действию свойственна эффективность»^[77].

Как отмечает Д.А. Пашенцев, для своего долговременного успешного сущест­вования национальная правовая система должна являться системой открытого ти­па и взаимодействовать с другими социальными системами и правовыми систе­мами других государств^[78]. В науке подчёркивается изменение характера кризисов с учётом процессов глобализации, под которой понимается «процесс стремитель­ного формирования единого общемирового финансово-информационного про­странства на базе новых, преимущественно компьютерных технологий»^[79]. Наряду с этим Б.Н. Порфирьев выделяет три важные тенденции изменений характера рисков и развития кризисов конца ХХ - начала XXI века. «Во-первых, усиление их трансграничного характера, во-вторых, информатизацию рисков и кризисов, в-

4

третьих, политизацию кризисов и их последствий»^[80].

Глобализация проявляется в интернационализации внутреннего права госу­дарств, представляя собой одну из главных тенденций развития этого права в XXI веке. Единство мирового сообщества, упрочение взаимозависимости государств диктуют необходимость того, чтобы их социально-экономические и политико­правовые системы были совместимы и способны взаимодействовать друг с дру­гом и с глобальной системой в целом в качестве ее составных частей. Проблема решается в процессе взаимодействия международного и внутреннего права. Во имя обеспечения единства международного сообщества государства должны под­

чиняться установленному ими порядку, который является социально и политиче­ски необходимым. Это касается деятельности не только международной, но и внутригосударственной в той мере, в которой она затрагивает международные от- ношения^[81]. Уместно вспомнить о том, что процесс интегрирования, как составная часть процесса глобализации права, является закономерной реакцией правовой сферы на аналогичные процессы, происходящие в сфере политики, экономики, науки, культуры и др. Динамика развития правовых семей современности обу­словлена стремлением составляющих их национально-правовых систем адаптиро­ваться к изменяющимся условиям жизнедеятельности мирового сообщества. Од­ной из основных тенденций в данном случае является активизация процессов пра­вового интегрирования. Говоря об интегрировании правовых семей современно­сти, необходимо иметь в виду процесс сближения, объединения образующих эти семьи национальных правопорядков, выражающийся во взаимном восполнении присущих им представлений о праве и его практическом применении. На практи­ке интеграция осуществляется в форме создания международных организаций и проведения конвенций. Наиболее ярким примером международных организаций, в рамках которых осуществляется интегрирование правовых семей, на сегодняш­ний день может служить Организация Объединенных Наций. Членами ООН яв­ляются 192 государства, принадлежащие ко всем правовым семьям современно­сти. Естественно, что реализация целей, подобных перечисленным в Уставе ООН, требует координации усилий всего мирового сообщества. Однако достижение должного уровня эффективности такого сотрудничества требует сближения пред­ставлений о праве и его практическом применении. Следовательно, члены ООН - национально-правовые системы, принадлежащие к различным семьям права, - неизбежно подвергаются влиянию интеграционных процессов^[82].

Процессы глобализации способствуют конвергенции права и между принци­пиально отличающимися национальными правовыми системами, что может при­водить к непредсказуемым негативным результатам (например, утрате той или иной правовой системой собственной культурной идентичности, рассогласованию правового регулирования общественных отношений и т.д.). Конвергенция права - это процесс взаимодействия, сближения элементов механизма правового регули­рования, принадлежащих различным национальным правовым системам. В ходе конвергенции происходит весьма заметная трансформация национального права, модернизация правотворческого и правоприменительного процессов. Конверген­ция права - это в полной мере закономерное явление, имеющее место на самых разных исторических этапах, в разных регионах мира, хотя современная глобали­зация стимулирует конвергенцию права^[83].

Особенностями обладает правовая система в условиях кризиса с точки зрения протекания процессов рецепции. По высказываемому мнению, рецепция возрас­тает, усиливается в кризисные моменты, когда возникает объективно существую­щая потребность преодоления переломных состояний при помощи заимствования норм и механизмов. Основная проблема - это их совместимость с существующей правовой традицией, чтобы избежать дополнительных столкновений между пра­вом самобытным и заимствованным^[84]. Любое «обновление», «изменение» или «модернизация» правовых норм и институтов, наступающее в ходе конвергенции отдельных элементов национальной правовой системы, а также разных правовых

3

систем, всегда имеет рискогенный характер^[85].

Процессы рецепции связываются с возможностью заимствования правового опыта, сложившегося в рамках правовой системы другого государства, если об­щественные отношения в ней уже существуют, нормативно урегулированы и

имеют практику реализации. Признавая вызванные объективной необходимостью процессы рецепции правовой системы, их существенное усиление в условиях кризиса, следует использовать данный механизм с осторожностью, с учётом его значения и целей в зависимости от состояния правовой системы. Состояние об­щественной и государственной жизни претерпевает значительные преобразова­ния, определяются новые направления внутренней внешней политики в связи с появлением новых сфер жизнедеятельности, изменяется характер общественных частных интересов. Для кризисной правовой системы достаточно широко приме­няемая рецепция должна рассматриваться в первую очередь как средство для пре­одоления кризисного состояния, как «экстренная» мера. А в переходный и ста­бильный период рецепция должна применяться, наряду с другими, как одно из средств формирования политики правового регулирования различных сфер жиз­недеятельности на основе их всестороннего анализа, использования собственного правового опыта в процессе правотворческой деятельности.

Результатом может быть формальное закрепление в письменных источниках норм, не отвечающих историческому этапу и уровню развития общества, него­товность последнего воспринять предлагаемые правовые конструкции выстраи­вать отношения в соответствии с ними. Насаждение конституционных институтов самой властью государства сверху приводит к их формализму; разрыву введен­ных формальных конституционных институтов с реальным состоянием общества, интересами и сознанием основной массы населения; имитационности многих де­мократических институтов и процедур; отсутствию понимания социальной цен­ности преемственности в конституционном развитии со стороны политической элиты России (это также наша национальная особенность, дорогой ценой опла­ченная российским обществом); усложнению структуры публичной власти^[86]. Те же последствия могут быть присущи и другим отраслям правового регулирова­ния. Особенно остро это чувствуется в отраслях частного права. Может выразить­ся, например, в отсутствии ответственности бизнеса за принимаемые решения в

хозяйственной и производственной деятельности. Неготовность общества при­нять предлагаемые нормативные конструкции может выражаться в неспособности людей осознанно принимать решения, в том числе и в социальной сфере.

Нужно также учитывать многоаспектность и внутренне существующие соци­альные взаимосвязи, которые могут поставить под угрозу стабильность, согласо­ванность общественных взаимодействий. Эти взаимосвязи могут иметь настолько сложный и переменчивый характер, что отследить их достаточно сложно, зачас­тую практически невозможно. В том числе и истоки кризиса. Использование схе­мы «кто от этого выиграет» не всегда способно привести к установлению истин­ной первоосновы кризисной ситуации в силу существования «скрытых» интере­сов, «многоходовых» стратегических решений.

Как уже отмечалось, кризис предполагает не только обострение противоречий, нарушение равновесия системы, но и переход к новому её равновесию. Он соеди­няет в себе противоречивые на первый взгляд начала: разрушительного и созида­тельного. «Синергетический подход рассматривает кризис не только как апогей дезорганизации, но и одновременно и как появление новой организации, борю­щейся с возникшей дезорганизацией. Здесь уже появляется важная составляющая понимания сущности кризиса - единство в его значении деструктивного и конст­руктивного начал. Развивая это определение кризиса, исследователи Ю.М. Оси­пов и И.Н. Шургалина в своей коллективной монографии «Переходы и катастро­фы: опыт социально-экономического развития» подчёркивают, что кризис «пред­ставляет собой частный случай особого хаотического режима». Кризис - момент, когда из хаоса рождается новый порядок»^[87]. В. Завадников также рассматривает кризис (применительно к экономической сфере) как объективно неизбежный и необходимый процесс коррекции, выполняющий полезную функцию. Кризис - естественная плата за ошибки^[88]. С точки зрения синергетики, как отмечает Р.Е. Ро-

винский, правовая система является системой сложного типа. Как известно, сложным системам присуща как разрушительная, так и созидательная тенденция развития. «И если механизм деструктивной тенденции развития заложен в стрем­лении системы к достижению равновесия, то самоорганизация предстает в каче­стве физической основы механизма созидания»^[89]. В развитие данных представле­ний авторы учебника «Антикризисное управление» предлагают рассматривать происходящее на политической сцене России как нормальные процессы в обще­стве. Распалась одна система - создаётся другая. После распада всякой системы происходит период определённого хаоса. Нужно время, чтобы в этом хаосе воз­никли центры тяготения, началась кристаллизация новых публичных структур^[90].

В западной социологии и политологии конфликты, кризисы и крайний их слу­чай - социальные взрывы - рассматриваются чаще всего как необходимые регу­ляторы общественного развития, позволяющие общественной системе перейти от нежизнеспособных форм развития к более эффективным. Задача исследователей состоит в том, чтобы определить и конкретизировать позитивные стороны кон­фликтно-кризисного процесса, трансформировать разрушительные и стихийные реакции на болезненный переход в конструктивное созидание новых форм^[91].

Социальное назначение права заключается в поддержании правопорядка в обществе путём нормативного регулирования, чёткой регламентации обществен­ных отношений. Право в той или иной мере может выражать интересы правящей верхушки, различных социальных групп (классов) или всего народа. Однако в первую очередь современное право должно обеспечить общесоциальные интере­сы (интересы всего общества), а также интересы каждого человека. В то же время интересы членов общества неизбежно будут пересекаться, противоречить друг другу, а зачастую и интересам общества в целом. Поэтому право также должно закреплять порядок цивилизованного разрешения споров и конфликтов, привле­

чения к ответственности, восстановления нарушенных прав. В праве выражается достигнутый баланс различных социальных интересов. В силу этого правовая система в условиях кризиса должна быть направлена на выход из кризисного со­стояния и дальнейшее реформирование. Но применительно к кризисному состоя­нию можно рассматривать следующие направления, как отмечает В. Завадников, К.Х. Зоидов: осуществление конструктивной и деструктивной политики. Послед­няя может привести к «зацикливанию» в кризисе^[92].

Объективную смену стабильных и кризисных состояний обосновывают и на основе исторического подхода к исследованию правовых систем. Так, в работе В.М. Гладких подчёркивается, что «в отечественной науке уже более ста лет до­минирует подход к периодизации российского права, основанный на периодиза­ции истории российского государства. Однако учёт только данного фактора отда­ёт дань позитивистскому пониманию права»^[93]. Приводится точка зрения Т.В. Ка- шаниной, в соответствии с которой «российская цивилизация развивается цик­лично. В истории России бывали взлёты и падения. Но особенности её развития состояли в том, что, во-первых, оно прерывно, а во-вторых, эта прерывность часто носила катастрофический характер»^[94]. И такой характер присущ рассматриваемо­му нами понятию правовой системы в условиях кризиса. Отсюда можно сделать вывод, что поскольку сами внешние факторы, обусловливающие состояние права циклично переходят от состояния стабильности к кризисному, то в них заклады­ваются основы, обусловливающие направленность правовой системы на выход из кризисного состояния и дальнейшее реформирование, модернизацию и совершен­ствование.

Таким образом, если учение о кризисах применить к исследованию правовых систем, то можно дать следующее определение. Правовая система в условиях

кризиса - это правовая система, которая претерпевает неизбежные качественные и количественные системные изменения (как в целом, так и в отдельных её эле­ментах), связанные с угрозой утраты правом своего регулятивного значения, под воздействием дестабилизирующих факторов государственной и общественной жизни, закладывающие основы для её дальнейшего реформирования, модерниза­ции и совершенствования. Ей присущи такие черты как: 1) невозможность право­вой системы находиться в прежнем состоянии в связи с угрозой утраты правом (как базового элемента) своего регулятивного воздействия 2) обусловленность та­кого состояния в первую очередь внешними факторами 3) претерпевание право­вой системой неизбежных количественных и качественных изменений 4) наличие основ, обусловливающих её направленность на выход из кризисного состояния и дальнейшее реформирование, модернизацию и совершенствование.