Убійство и грабежъ въ Самарскомъ монастырѣ.

Самарскій Николаевскій монастырь ^[3]J, исторія котораго столь неразрывно связнна съ исторіей Запорожья, получилъ начало не ранѣе 1672 года; по точныхъ свѣдѣній о начальныхъ годахъ его существованія пе имѣется.

въ іюлѣ появилась на Самари саранча, все истребила и своимъ трупомъ отравила воздухъ, отчего здѣсь открылся моръ, жертвою котораго сталъ игуменъ u многіе изъ братіи, остальные же въ страхѣ разбѣжались, такъ что къ осени въ монастырѣ осталось всего лишь три монаха, но и изъ нихъ два уѣхали зачѣмъ-то въ Ичшо, оставивъ монастырь на попеченіе единственнаго брата, отца Авксентія. и при немъ стараго сѣчевика въ званіи послушника.

Къ этому именно времени относится кровавыйэиизодъ,жнвыя подробности котораго сохранились въ актахъ полтавскаго полкового суда.

Вь Нехворощавскомъ монастырѣ ^J) проживали въ числѣ послушниковъ нѣкто ІІванъ Петренко и ІІетро Винникъ. Первый былъ раньше „кравцемъ* (портнымъ) въ Соколкѣ, а другой, безродный „нетяга*, съ молодыхъ лѣтъ служилъ но „вын- ныцяхъ* (па вннокурнлхъ), отчего и получилъ свое нрозвпще, такъ какъ фамильнаго у него не было. При всей простотѣ н несложности экономической жизни тогдашней Малороссіи, въ ней было всегда много субъектовъ, по равнымъ причинамъ не умѣвшихъ пристроиться ни къ какому опредѣленному дѣлу или же легко выбивавшихся изъ жизненной колен. Ихъ такъ и именовали: _пиеробочіе*, „гулмпяи*. Изъ такихъ неудачниковъ въ военное времл легко рекрутировались охотницкіе полки и и запорожскія „ватаги", а когда войны пе было, они „тягались" ио винокуреннымъ, ииарнаренныыъ и селитрешіымъзаво- дамъ, а болѣе отважвые пускались на легкую, хотя опасную „дббычъ* въ качествѣ „прыбышовъ" (разбойниковъ). Наши новые знакомцы Петренко и Ввнпивъ пока избрали средній терминъ—поступили въ монастырь, гдѣ ихъ охотно приняли, какъ мастеровыхъ людей, возложивъ на нихъ н „послушаніе", соотвѣтственно ихъ ирежнимъзанятіямъ: Петренко обшивалъбратію, а ІІетро Винникъ работалъ на монастырской винокурнѣ. _яНо скученъ миръ однообразныйсердцамъ,рожденпымъ для войны", такъ и нашимъ „нетягамъ" не могло нрійтнсь но вкусу иноческое безмолвіе, ночвыя бдѣнія, а паче всего воздержаніе и обязательный трудъ. Имъ мерещилась нная живвь—сытая, ньяная u провольная; но для такой жнзнн нужно много денегъ, а ихъ не заработаешь столько честнымъ трудомъ.

И вотъ имъ показалось, что такой случай представился. Въ ихъ монастырь пришли два брата изъ Самарп и повѣдали горестную вѣсть, что тамъ свирѣпствуетъ ужасный моръ, игуменъ и многіе изъ братій умерли, остальные разбѣжались, а самая обитель со всѣмъ ея имуществомъ и казной оставлена впустѣ, її пикто не смѣетъ войти въ нее изъ страха заразы. Петренкомъ и Винникомъ разомъ овладѣла преступная мысль.— „А многоликазны осталось въ монастырѣ^в?разснрашивалп они пришельцевъ. Тѣ въ точности этого не знали, по нолагяли, что очень мпого, а добра всякаго—серебряной посуды, шолковыхъ матерій, турецкихъ платковъ, поясовъ п не перечесть: запорожцы любили свою обитель н щедро одѣляли ее всѣмъ, что HII посылалъ имъ Господь на сушѣ и па морѣ, въ татарскихъ и турецкихъ земляхъ. И вотъ ІІетро Винникъ, какъ болѣе опытный въ такихъ дѣлахъ, сталъ подговаривать товарища отправиться па легкую н богатую „добычъ" въ Самарскій монастырь. Нетрепко пе долго колебался, и въ ближайшую ночь, въ началѣ октября 1690 г. оба опи исчезли изъ Нехворощи. Предпріятіе казалось имъ очень легкимъ и безопаснымъ: вѣдь моиастырь совершенно пустъ, къ нему боятся даже приблизиться,—кто же помѣшаетъ нмъ похозяйничать тамъ, какъ дома? Когда они пришли па Самарь, тамъ дѣйствительпо па псемъ лежала ae- чать ваброшенифсти и запустѣнія, но мовастырь не билъ все- таки совершенно оставленъ: въ немъ обитали старецъ Авксеп- тій и при немъ послушникъ, престарѣлый сѣчевикъ Ѳедоръ. Это значительно разстраивало планы нашихъ добычпиковъ, но отступать было уже поздно. Опи сдѣлали видъ, будто пришли съ намѣреніемъ вступить въ число братіи опустѣлаго.мон&стыря; конечно, ихъ приняли очень охотно. A на четвертый день послѣ этого Петренко и Винникъ вѣроломно убили нріютивпінхъ ихъ старцевъ, ограбили монастырскую казну, взяли немалую сумму наличныхъ денегъ и какія нашли цѣпныя вещи и оставили монастырь на этотъ разъ совершенною „пусткою", съ двумя непогребенными трупами.

18 октября происходило первое засѣданіе полкового суда ио дѣлу объ этихъ „кгналтовішкахъ и запамяталыхъ забой- цяхъ", привлекшее въ зданіе ратуши многочисленную публику. Съ нихъ стали снимать допросъ, при чемъ они „сами добро- волне злость свою вызнавалы, новндагочы: „Грнхъ то насъ, панове, смертелпый такъ спнткавъ, що мы певынныхъ душъ iio- забывалысьмо въ монастыри святого Ныколы Самарскимъ". Первымъ былъ допрошенъ Иванъ Петренко, давшій такое показаніе:

— Пулы мы въ товарыстви въ монастыри ІІехворощан- CKOMY, я бувъ іюслушііыкомъ, а ІІетро вынныкомъ. И ставъ мене Петро намовдяты: „Ходимъ, мовытъ, на добычъ на Самарь, до монастыра тамошнёго". Я кйлькокротне зборонявся, не прыстуйаючы на тіи ёго слова, а напотнмъ, давпшся намовыты,

тую жъ справу", ii именемъ кошевого и всего Войска Запо- рожскаго низового нроснли „скутечнои справедливости зъ тихъ домовн Божому кгвалтовныкнвъ и душъ людскихъ забойцнвъ".

Слово еще разъ было предоставлено обвиняемымъ, не сообщатъ ли они еще чего-либо, касающагося совершеннаго ими преступленія, но отъ нихъ послѣдовала лишь слѣдующая „от- новидь":

— Вже, панове, покильковротне ДО ТОГО СВОГО 8ЛОГ" учинку прызнавалысьмося, такъ и теиеръ тее жъ повидаемъ: я, Иванъ ГІетренко, вбывъ лослушвыка Хведора обухомъ, а я, Петро, червця до смерты прыиравывъ; а якъ въ той монастыръ Самарскій прыйшлысьмо, есть милостямъ вашимъ достатечне вндомо зъ прызнатя вашого".

Судъ нашелъ, что „вси слушныи доводы", т. e. уличающія обстоятельства, достаточно разъяснены, н приступилъ къ составленію декрета. Этому предшествовала „судовая порада" (совѣтъ), ua которой „вси згодне одыпъ къ другому склоныв- шыся", судьи „удалыся до киыгъ Статуту Литовского" и нашли въ раздѣлѣ одиннадцатомъ артикулъ третій „о кгвалтѣ церковь Божіихъ набоженства христіянского", гласящій: „если бы хто, кгвалтовве на церковъ Божую найшовши, кого забилъ, тотъ горло тратитъ". Это наказаніе показалось судьямъ недостаточпо строгимъ для даинаго случаи, и они остановились на 18 артикулѣ того же равдѣла: „хто кого молчкомъ потаемиѳ ножемъи якою ншпою бронью на улицѣ, въ дому албо въ коморцѣ забьетъ, таковый срокгою кариостю, четвертованьемъ зъ свѣта маетъ быти зглаженъ". Къ такой именно казни судьи и нриго иорилн Петренка н Винника.

IIo въ это время отецъ Веніаминъ заявилъ домогательство, чтобы осужденные еще разъ были даны _лна квестію": онъ не зналъ навѣрное, „чы много тыхъ всихъ грошей було въ скрыни у трапезн", и хотѣлъ, чтобы это было ему выяснено. Судьн хотя и находили вторичную пытку излишней нослѣ ироизнесе- пія декрета, и безъ того опредѣлившаго осужденнымъ очень „срокгую карность", но не захотѣли отказать „акторскойсторонѣ"

2. П р ы б ы ш й.

Герои Самарской „трагедіи" Петренко и Вниникъ, какъ мы видѣли, принадлежали къ категоріи тѣхъ „неробочыхъ" людей, или „гультяевъ", которымъ тягосгенъбылъ скромныйповседнев- ный трудъ пзхаря или ремесленника; имъ все мерещилась легкая „добыча", которая доставляла бы неизсякаемыя средства для беззаботной, разгульпой жизни. Къ такому „добычпнчеству"

ОЧЕРКИ ОАГ.’Дисй ;пплш ПЬ НДДООССДО. 2 малороссъ XYlI ст. легко могъ пріучиться самымъ ходомъ политическихъ событій на своей родинѣ: ue говоря уже о запорожцахъ, постоянно предпринимавшихъ морскіе н сухопутные походы за добычей, стоитъ вспомнить безконечныя ВОЙПЫ, долго не прекращавшіяся въ Малороссіи, когда козакъ возвращался съ похода, обремененный богатою добычею, u беззаботно пропивалъ талеры u дукаты н за безцѣнокъ сбывалъ дорогѵю утварь, платье и оружіе, увѣренный, что скоро предстоитъ новый походъ, п онъ снова легко добудетъ эгого добра, сколько пожелаетъ.

Нижеслѣдующій нересказъ одного судебнаго процесса „о розныхъ нрыбышахъ" доіженъ послужить живою иллюстраціею къ сказаиному.

Вь августѣ 1688 года нѣкто ІІроконъ Столчанинъ, житель нолтавскій, бывши въ Решетндовкѣ, обратилъ вниманіе мѣстной старшииы на одиого"фраитоватаго гуляку, который „марне копій - камы п ышпымы грншмы шафуетъ п подъчась въ кали въ саиьяно- вихъ чоботнхъ въ грязи ходитъ®, и предложилъ задержать этого молодца „на выводъ, що бы винъ мивь буты?" Задержанный оказался Процыкомъ Стадниченкомъ, небезъизвѣстнымъ сотен- ной старшинѣ, такъ какъ онъ одно время проживалъ даже въ Решетнловкѣ, занимаясь шиикарствомъ, потомъ неизвѣстно куда исчезъ, оставивъ по себѣ довольно темную память, какъ человѣкъ „неневный". IIa вопросъ, чѣмъ онъ теперь промышляетъ н откуда добылъ тѣ зиачительпыя деньги, которыми такъ „марне шафуетъ", Процыкъ не далъ удовлетворительнаго объясненія, и потому сотникъ рѣшилъ отнравить его, какъ нодозрительнаго человѣки, въ Полтаву, гдѣ въ то время происходилъ большой розыскъ о пойманныхъ въ разпыхъ мѣстахъ „прыбышахъ", авось u Процыкъ окажется нзъ этой жекомпапіи.Тамъдѣйствителыю иашлнсь между арестантами его давніе зпакомцы, признавшіе въ Процыкѣ своего стараго компаньона; но самъ онъ упорно отрицалъ это н пи въ чемъ не хотѣлъ сознаться.

Насталъ день разбора этого дѣла въ полковомъ судѣ. Въ числѣ.другихъ подсудимыхъ, призванъ былъ къ допросу Upo- цыкъ; онъ и на сѵдѣ продолжалъ отрицать свою внновпость пе только въ разбоѣ, но и въ какомъ быто пн было преступленіи. Ho въ это время нзъ публики выступилъ „значный товарынгь^ панъ Тимошъ Гаевскій и сказалъ:

— Панове! Я заразъ пизнавъ того неробочого, прыбыша Нроцыка. Хиба-жъ я—продолжалъ онъ, уже обращаясь къ подсудимому—не видаю досконале о твоихъ пецнотахъ? Якъ бувъ я высланымъ (команднрованиымъ) одъ бувшого иоіковныка Семе- новыча въ Новимъ-Санджарови, а ты самочвартъ съ нрыбы- шамы въ купця Краспокуцкого орихы зъ воза выкралы-сте и u орихы тыи волоскіи михомъ носылы-сте вь СтарыГі-Санджа- ривъ, нродаіочы чумакови, и того чумака, якъ злодія, за тыи орихы карано, и гнкуру возовую иорнзалы-сте, явный злодію. Я жъ тебе хотивъ за те караты, а ты просывся и подыймовався добрымъ буты, и за упрошенямъ твоимъ давъ я тоби кобенякъ, убраня и шапку. И ты, нецното, зрадывъ мепе: побравшы мою одежу, знову въ тпмъ же есы прыбыствн. Де жъ ты, нецното, грошей тилько мивъ набраты? Ты явный злодій!

Ироцыкъ ничего не отвѣтилъ на эту обвинительную рѣчь пана Гаевскаго.

A тутъ иодпялся полтавскій мѣщанинъ Марко Тесля, _взац- ная ііерсопа“, и такъ „повидавъ:"

— Панове! Того запамяталого ризуна людского, нрыбыша Процыка Стадныченка новосанджарнвского въ грнхомъ вамъ ёго жывыты (оставлять въ живыхъ) для велыкыхъ шкодъ, яки винъ плодыть, по ривиыхъ мисцяхъ, но рнкахъ, въ лисахъ людей мордѵючы. Отъ и прошлого року, пидъ часъ походу війскового,

не діяла“, примѣнить къ подсудимымъ артикулъ М&гдебургскаго ирава, гласящій: _япо кеестіи злодіtt маетъ быти обвѣшонъ".

Когда осужденныхъ подвергли пыткѣ (черезъ троекратное приложеніе „сродзе росііалѳвого® желѣза), они стали выдавать своихъ пристанодержателей и укрывателей добычи. Процыкъ ₉волалъ: у отця мого есть дви бляси срибра u глекъ грошей, поднлылысьмося зъ нымъ; въ Кобеляцц, въ Мыколая Мирного жупанъ фалепдышовый и бочка боронша; зъ Афанасіемъ черн- цемъ въ Еоломаку зховалысьмо нидъ коморнымь помостомъ, но цравимъ боку отъ пекарнн, саблю пидъ срнбромъ япычарскую. въ Яська Бабенченка шабля пидъ лщуромъ. Хочь и на той свитъ пійду, осташо вамъ правду повидаю“.

Нѣкоторые изъ осужденныхъ подъ пыткой старались очистить тѣхъ, кого они напрасно раньше оговаривали: „Дмытро Кузубенко („волали“ онн) зацпый чоловнкъ: винъ того злого дила ничого не видаетъ, дармо на нбго безчестя наволок.іы булы, a теперъ ёго не хочемъ дармо каляты".

Когда, послѣ пытки, осужденныхъ стали вести уже па висѣлицу, судъ двумъ изъ нихъ уменьшилъ кару: вмѣсто шибе- ШЩЫ, велѣлъ «ТЫМЪ рОобоЙНЫКОМЪ кождому UO одной руцѣ H но нозѣ втяты (отсѣчь), абы ся тая злость не множыла».

Сомнительно, чтобы онн были особенно рады такой милости.

Изъ этого нересказа можно убѣдиться, какъ мелки и незначительны были разбои въ то время. Какой-нибудь ІІроцыкъ Стадннчепко, въ сущности, является една-ли не самою крупною фигурою въ ряду тогдашнихъ „пры6ышевъ“. Ho вотъ передъ нами судебиый декретъ о пяти _чирыбышахъ“, приговоренныхъ въ 1700 г. къ четвертвоианію. Судя нокрайней строгости кары, можно бы думать, что ей подверглись какіе-нибудь страшные кровоиійцы; а между тѣмъ ихъ преступленія состояли вотъ въ чемъ. Tpoe изъ нихъ забрались па пасѣку, на Іѵоломакѣ, и стали мучить раскаленнымъ заступомъ старика-насѣчника, допытываясь денегъ. Пасѣчникъ немедленно указалъ имъ все, что имѣлъ цѣннаго, п разбойники взяли у него 70 золотихъ, двѣ _яручпнци“, нѣсколько круговъ воску, сермягу II ушли, оставивъ его ВЪ ЖИВЫХЪ. Въ другой разъ опн же забрались ночью въ хуторъ полтавскаго козака Стецька Сергіеяка, о которомъ „чувалы, що у нбгб грошей Miioro^u. Его также подвергли пыткѣ. носколько ни „пекли", онъ твердилъ одно: „мон гроши но людяхъ: люде моими гршнмы орудують*. Такъ ничего и не добились, хотя замучили его на смерть, а уходя, взяли воловью шкуру и порѣзали себѣ на „постолик Судъ нашелъ это преступленіе неслиханнымъ н такъ мотивировалъ свбй суровий приговоръ: „Поневажъ вопи, не па- мятаючы па Господа Бога, на право иосио.іитое u на карность срокгую, и не маючы литосты (жалости) надъ чоловпкомъ пе- выннымь, безъ увагы оного мордовали н до смерти снеклы, пе мають иини и сами у суду милосердія миты",—и приговорилъ ихъ къ высшей мѣрѣ наказанія. Лишь одного изъ нихъ судъ помиловалъ въ послѣднюю минуту п то снисходя „на плачливую прозьбу честной госпожи игуменіи монастыра дивочого полтав- CKOro^u₁ ночему-то принявшей вь немъ близкое участіе.

Преступленіе двухъ другнхъ нрибынювъ, приговоренныхъ къ тому же ужасному наказанію, било совсѣмъ уже обыкновеннымъ. Ѣхалн они зачѣмъ*то въ Чнгрнпъ-Дуброву н остановились ночевать въ чужомъ иустомъ хуторѣ. IIa свою бѣду, туда же заѣхалъ дли ночлега проѣзжій человѣкъ. Они его сон- ваго застрѣлили изъ ружья, сняли съ него жунапь ,,тузинковый“ (недорогого сукна), кожухъ, шаблю, взяли коня съ сѣдломъ, немного денегъ, а тѣло убитаго, ,,за хоромами положивши, очеретовыми дверми пакрыли“.

2.