<<
>>

§ 2. Детерминационный комплекс преступлений против участников уголовного судопроизводства

Понятия «причины» и «условия», являющиеся детерминантами преступлений и преступности, встречается во многих криминологических источниках. Так, Н.Ф. Кузнецова определяла причины и условия преступности как систему социально-негативных явлений и процессов, детерминирующих преступность как свое следствие[271] [272].

С точки зрения Ю.М. Антоняна, причина — это явление, обладающее генетическими способностями, то есть способностями порождать то, что называется следствием.

Причина всегда предшествует следствию. Условие — это явление, способствующее действию причины. При отсутствии условия причина может быть блокирована. Полная причина — это совокупность причин и условии .

В научной литературе причины и условия довольно часто связывают с социально-экономическими противоречиями на различных этапах развития государства. Например, Э.М. Султанов считает, что «преступность как социальное явление детерминировано в современной России противоречивым характером перестроечных процессов, создающих и воспроизводящих негативные социально-экономические процессы. Непродуманная приватизация, поляризация общества на богатых и бедных, бюрократизация управленческого аппарата, негативные социальные трансформации, девиантное поведение молодежи, скрытая и явная безработица выступают социальной основой преступности»[273] [274].

Г.Г. Смирнов к детерминантам преступности относит антиобщественную позицию (ориентацию, установку) личности, криминальную мотивацию или объективные (внешние) обстоятельства, способствующие реализации преступных замыслов, неблагоприятные условия нравственного формирования2. К.А. Радовицкий причисляет к ним криминализацию общественных отношений, депопуляцию, духовную деградацию, бедственное положение подавляющей части населения[275].

В криминологической литературе справедливо отмечается, что любое человеческое действие — преступление в этом отношении не составляет исключения — всегда характеризуется определенным единством объективных и субъективных свойств[276]. Причем, объективное и субъективное в человеческом поведении — это моменты, отражающие единый волевой процесс, посредством которого осуществляется цель[277].

В процессе формирования преступлений против участников уголовного судопроизводства и объективные, и субъективные компоненты играют решающую роль в выборе цели и мотивации преступного поведения. И хотя Н.Ф. Кузнецова справедливо отмечает, что диалектические законы детерминации методологически обосновывают теорию и практику причинности в уголовном праве и криминологии, отступление от них чревато доктринальными ошибками, искажением научных рекомендаций правоприменению, включая криминолого-профилактическое программирование и планирование[278], основное внимание она уделяет социальным причинам и условиям преступности. По мнению ученого, «в общей системе детерминант необходимо выделять социальные детерминанты, а внутри них уголовно-правовые и криминологиче- ские»[279]. Н.Ф. Кузнецова также указывает, что причины и условия преступности всегда социальные явления, они социальны по своему происхождению, сущности, следствию и перспективам[280].

Однако накопленный опыт криминологических исследований позволяет констатировать, что все же социальные детерминанты преступности не являются главенствующими в формировании преступного поведения, а находятся в тесной связи с психологическими.

Поэтому, на наш взгляд, причины и условия преступности носят социально-психологический характер, то есть их социальная составляющая неразрывно связана с психологическими характеристиками личности. Безусловно, социальные факторы выступают важным элементом детерминации преступного поведения, поскольку недостатки общественного строя непосредственно влияют на формирование преступного поведения личности. Тем не менее, следует заметить, что преступление совершает конкретный человек, руководствуясь своими собственными убеждениями, интересами, потребностями, причем не всякий субъект совершает общественно опасное деяние в одних и тех же социальных условиях.

Как уже отмечалось, любое преступление является результатом взаимодействия личности и особенностей внешней среды, поэтому в механизме преступного поведения они расположены параллельно друг другу и в равной степени взаимосвязаны со всеми его звеньями, вследствие чего нельзя категорично утверждать, что важнее в формировании механизма преступного поведения — личность или внешняя среда. На это обстоятельство указывают многие ученые в области не только криминологии, но и психологии, философии и других наук. Так, И.Н. Даньшин считает, что вопрос о первенстве (примате) личности либо среды в их криминогенном взаимодействии не должен специально заостряться. Они сосуществуют параллельно и находятся в диалектическом взаимодействии. При совершении одних преступлений отчетливо проявляются черты и свойства неблагоприятной среды; при совершении других — негативные качества и особенности личности; а нередко на совершенное преступление накладывают отпечаток и среда, и личность[281].

В.А. Номоконов по этому поводу утверждает, что детерминирующее воздействие конкретной жизненной ситуации на личность связано не столько и не только с объективным содержанием, но и с ее субъективным значением. Известно, что в одной и той же объективной ситуации разные люди ведут себя совершенно различно. Субъективное значение ситуации зависит от взглядов, установок, ценностных ориентаций человека, другими словами, от нравственного «ядра» личности. В различных случаях совершения тех или иных преступлений соотношение свойств личности и ситуации может быть различным. Чем более морально ущербно лицо, тем меньшее «давление» ситуации требуется, чтобы оно решилось на преступление[282].

О тесной взаимосвязи личности и социальной среды в механизме отклоняющегося поведения пишет Н.А. Барановский, с точки зрения которого важнейшим свойством потребностей как формы выражения отношений личности с природной и социальной средой является их объективно-субъективное детерминирующее воздействие на поведение личности. Оно проявляется в виде психического побуждения к деятельности, реализующего личностно значимую сторону (или стороны) потребности, то есть конкретное объективное отношение личности с природной и социальной средой, установившееся в процессе их взаимодействия[283].

0 взаимосвязи социальных и психологических причин преступности говорит и Ю.М. Антонян, причем обосновывает ее оригинально в виде простых вопросов: «Однако наряду с непрекращающимся теоретическим поиском общесоциальных причин преступности необходимо поставить, казалось бы, простой и в то же время чрезвычайно сложный вопрос: почему все-таки люди всегда совершают преступления, почему совершают преступления даже в самых богатых просвещенных и процветающих обществах? Если преступность порождается только или в первую очередь экономическими причинами, как полагают вульгарные материалисты, то почему преступления совершают богатые люди? ... Преступления неистребимы, поскольку в любом обществе и во все времена окажется человек или группа людей, которые не будут согласны с существующей системой распределения материальных и духовных благ, или своим местом в межличностных отношениях, со своим биологическим и (или) социальным статусом»[284]. Взаимодействие личности и особенностей внешней среды происходит в связи с конкретной жизненной ситуацией правонарушителя.

В свое время Ю.М. Антонян выделил несколько видов таких ситуаций, в том числе конфликтную, под которой понимал такую ситуацию, когда происходит столкновение противоположных интересов, взглядов, стремлений, возникают серьезные разногласия сторон, влекущие за собой сложные формы борьбы[285]. Соглашаясь с данной точкой зрения, полагаем, что важное значение для исследования детерминации преступлений против участников уголовного судопроизводства имеет именно конфликтная ситуация. Под ней понимаются обстоятельства внешней среды, обладающие выраженной криминогенностью, вытекающие из непосредственного противоборства сторон (например, обвиняемого и потерпевшего) и вызывающие у субъекта намерение и решимость совершить противоправное деяние.

Такие ситуации строго обусловлены рамками конфликтного взаимодействия, поэтому ими формируется ситуационный умысел[286]. Конфликты как непосредственные причины преступного поведения довольно часты. По подсчетам криминологов, почти каждый девятый из молодых преступников находился в момент совершения преступления в общем конфликте с окружающими[287].

Следует отметить, что при совершении преступлений против участников уголовного судопроизводства роль конфликтов имеет первостепенное значение. Лица, совершая такие преступления, находятся в состоянии конфронтации со своими оппонентами в процессе. Так, обвиняемый, подозреваемый, их родственники или близкие совершают преступления в отношении потерпевших, свидетелей, понятых, нередко в отношении судей и лиц, производящих расследование. Потерпевшие, в свою очередь, совершают преступления в отношении подозреваемых, обвиняемых. Лица, производящие расследование по уголовным делам, преступно воздействуют на подозреваемых, обвиняемых, потерпевших, свидетелей и т.п. В основе этих преступных действий лежит именно конфликт, то есть какая-то неудовлетворенность лица действиями участников уголовного процесса.

Действительно, конфликтная ситуация непосредственно влияет на мотивацию совершения преступления против участников уголовного судопроизводства. У лица, совершающего преступления, возникает конфликт, например, с судом, прокурором, следователем, потерпевшим и любым участником процесса, который заканчивается совершением того или иного преступления. Разрешение конфликта преступным путем может иметь различный характер: это и клевета, и применение насилия, и иные действия в отношении участников уголовного судопроизводства. Как считает Х. Кингс, совершение преступления зависит не только от потребностей, интересов, характера стремлений личности, но и от возможностей их удовлетворения. Этот вопрос с особой остротой встает в конкретной ситуации — при принятии решения совершить преступление[288]. Следует согласиться с мнением Л.В. Лобановой и А.П. Рожнова, которые полагают, что острая конфликтность интересов субъектов, вовлекаемых в сферу судопроизводства, предопределяет повышенную уязвимость его участников[289]. На наш взгляд, конфликтная ситуация, развивающаяся в связи с отправлением правосудия, в большинстве случаев служит толчком к совершению преступления, поскольку у лица, совершающего общественно опасное деяние, в данном случае открываются большие возможности удовлетворения своих побуждений и интересов. Не будь конфликта в сфере уголовного судопроизводства, возможно лицо и не совершило бы преступления вообще.

В ряде случаев взаимосвязь такой внешней среды, как сфера уголовного судопроизводства, и особенностей криминогенно направленной личности может привести к возникновению механизма преступного поведения. Например, следователь или лицо, производящее дознание, никогда бы не совершили кражу, грабеж либо другое преступление с корыстной мотивацией. Но, будучи вовлеченными в сферу уголовного судопроизводства, они порой подвергаются соблазну улучшить свое материальное состояние посредством нарушения зако- на: за вознаграждение освободить кого-либо от уголовной ответственности, сфальсифицировать доказательства и т.д. То же самое относится и к другим участникам уголовного судопроизводства. К примеру, свидетель или потерпевший за вознаграждение может отказаться от дачи показаний либо дать заведомо ложные показания, эксперт дать ложное заключение и т.п. То есть они совершают преступления рассматриваемого вида, сознавая, что нарушают установленную законом процедуру уголовного судопроизводства.

Следует отметить, что на механизм формирования преступлений против участников уголовного судопроизводства влияет и общественное сознание определенной группы людей. Так, Ю.М. Антонян считает, что проникновение общественного сознания в индивидуальное — это в основном сознательно направляемый процесс, поскольку он осуществляется обществом через воспитание, образование, идеологическую деятельность. Однако когда общественное сознание проникает в сознание личности через коллективы или группы либо когда последние выступают «инициаторами» влияния на индивида, влияние окружающей человека среды во многом неконтролируемо. В связи с этим чрезвычайно важен криминологический аспект всестороннего усиления контроля со стороны общества за формированием индивидуального сознания, органического слияния воспитания с преобразованием самих условий жизни людей, совершенствования общественных отношений, особенно в малых неформальных группах, в которых во многом происходит становление личности[290].

Несмотря на то, что Ю.М. Антонян высказал данную мысль почти 40 лет назад, она актуальна, даже можно сказать, особенно злободневна в наши дни. В условиях правового нигилизма, неверия в справедливость деятельности правоохранительных и судебных органов в нашем обществе у многих сформировалось мнение, что все вопросы, которые не может решить уголовное судопроизводство, возможно устранить незаконным путем. Элементы общественного сознания проникают в сознание конкретных людей, которые и начинают преодолевать все не решенные законным способом проблемы преступным путем. Данное обстоятельство связано также со смещением ценностных ориентаций личности, направленности выбора варианта поведения в социальной среде, в нашем случае — в сфере уголовного судопроизводства.

В юридической науке сформировалась точка зрения, согласно которой ценностные ориентации складываются под влиянием окружающей среды, жизненного опыта, воспитания. Возникнув на базе определенных оценок, они ложатся в основу выбора содержания и формы поведения индивида в конкретной жизненной ситуации. Превращение возможности в действительность, должного в сущее осуществляется через поступок, а смысл поступку придается ценностной ориентацией, то есть оценочными отношениями[291].

Сведение к минимуму ценностей приводит к деформации потребностей и интересов личности, и, в конечном итоге, к деформации ее поведения. Результатом ее становится совершение преступлений рассматриваемого вида. По мнению М.В. Королевой, к перекосам в общественном сознании, а также в практике борьбы с преступностью привел отказ от таких демократических, закрепленных в Конституции РФ принципов, как принцип равенства всех перед законом и судом. Излишняя гуманизация, иммунитеты и безнаказанность отдельных категорий лиц и полная незащищенность других в сочетании с повышенной криминализацией общества оказывает негативное воздействие на нравственно-психологическое состояние сотрудников правоохранительных органов, формируя у них представление о непобедимости преступности[292].

По мнению А.Н. Варыгина и О.В. Шляпниковой, некоторые сотрудники считают себя изгоями, обиженными, обойденными. В ряде случаев именно из- за этого они не могут устоять перед соблазном легкого незаконного обогащения и совершают преступления[293]. Следует отметить, что к одной из составляющей детерминант преступлений против участников уголовного судопроизводства со стороны сотрудников правоохранительных органов следует отнести их профессиональную деформацию. Так, В.С. Павленин пишет, что «в силу специфики профессиональной деятельности, сотрудники правоохранительных органов зачастую вынуждены находиться в антисоциальной агрессивной среде, где преобладают нравственное уродство, искаженное представление о морали, человеческие страдания. При выполнении оперативно-служебных задач они подвергаются реальным, угрожающим жизни и здоровью опасностям, значительную часть времени находятся под воздействием морально-психологических стрессов. Они становятся невольными свидетелями и участниками конфликтов и трагических жизненных ситуаций»[294].

О профессиональной деформации сотрудников правоохранительных органов также много сказано в криминологической литературе[295]. При взаимодействии таких сотрудников с внешней средой на формирование преступного поведения оказывает влияние вовлечение их в сферу служебной деятельности, частью которой является и сфера уголовного судопроизводства. Тем не менее, политические, социальные, нравственные и иные составляющие окружающей действительности оказывают серьезное влияние на формирование механизма преступлений против участников уголовного судопроизводства, совершенных и иными лицами, вовлеченными в сферу уголовного судопроизводства. В юридической литературе встречается классификация детерминант так называемых уголовно-процессуальных правонарушений, к которым относятся:

незнание или несовершенство уголовно-процессуального закона; боязнь, нежелание быть осужденным и стремление избежать уголовной ответственности, сокрытие более тяжкого преступления и т.п.; страх мести со стороны обвиняемых, подозреваемых; корысть, желание получить вознаграждение за незаконные действия; солидарность с представителями преступного мира, принадлежность к преступной или иной субкультурной референтной группе;

неверие в правоохранительные органы и силу закона, негативное отношение к органам уголовного судопроизводства; лень, нежелание обременять себя;

некомпетентность в вопросах, по которым дается заключение; солидарность с правоохранительными органами, зависимость от оперативного аппарата;

некачественный механизм выявления уголовно-процессуальных правонарушений в сфере соблюдения законности; безнаказанность;

злоупотребления со стороны работников правоохранительных органов; слабая подготовка отдельных работников правоохранительных органов; месть конкретным лицам; зависть[296].

Хотя автором указанные обстоятельства позиционируются как причины и условия совершения правонарушений, на самом деле здесь перечислены и причины, и условия, и мотивы, и цели совершаемых правонарушений, которые соединились в едином контексте.

На наш взгляд, не следует отдельно выделять причины и отдельно — условия совершения преступлений против участников уголовного судопроизводства. Ведь при совершении разных общественно опасных деяний одни и те же обстоятельства могут быть как причинами, так и условиями. Например, незнание законодательства может стать причиной совершения преступления, предусмотренного ст. 309 УК РФ. Лицо, будучи неосведомленным, что за подкуп к уклонению от дачи показаний существует уголовная ответственность, считая, что такой ответственности вовсе нет или за данное деяние последует административная ответственность, передает вознаграждение свидетелю, чтобы тот отказался от дачи показаний против его родственника. В данном случае лицо, совершающее указанное преступление, по разным причинам не знало и не могло знать о наличии в его действиях состава преступления, следствием чего явилось совершение им общественно опасного деяния.

Незнание законодательства может быть и условием совершения преступления, например, предусмотренного ст. 302 УК РФ. Так, стажер по должности участкового уполномоченного полиции или практикант юридического вуза, не изучавшие уголовное право, не знают, что принуждение ими при определенных условиях свидетеля к даче показаний является уголовно наказуемым деянием. Они считают, что субъектом данного преступления может быть следователь или лицо, производящее дознание, и, если следователь не препятствует допросу «с пристрастием», значит, они действуют в рамках закона. В данном случае причиной совершения преступления является позиция следователя или лица, производящего дознание, заключающаяся в соглашении с действиями указанных лиц. Незнание закона с их стороны — лишь условие, поскольку если бы они действовали в отсутствие сотрудника, производящего предварительное расследование, или вопреки его запрету, в их действиях отсутствовали бы признаки рассматриваемого состава преступления. Ну и, конечно же, к детерминантам совершения преступлений против участников уголовного судопроизводства, следует отнести виктимологическую составляющую взаимодействия личности преступника и особенностей внешней среды. Причем виктимологиче- ская составляющая находится во внешней среде механизма преступного поведения, но она настолько сильно влияет на личность, что является довольно значительной детерминантой совершения преступлений.

В юридической литературе под уголовным судопроизводством понимается осуществляемая в установленных законом и иными правовыми актами пределах и порядке деятельность (система действий) наделенных соответствующими полномочиями государственных органов по выявлению, предупреждению и раскрытию преступлений, установлению лиц, виновных в их совершении, и назначению им мер уголовного наказания или иного воздействия, а также возникающие в связи с этой деятельностью правовые отношения между органами и лицами, участвующими в ней[297].

Отсюда следует, что совершение преступлений, затрагивающих сферу уголовного судопроизводства, всегда приводит к нарушению официально предусмотренной процедуры отправления правосудия.

С точки зрения Н.Н. Невского и А.А. Кулаковой, виктимологическая детерминанта в данном случае обусловлена виктимологической ситуацией, под которой понимается совокупность обстоятельств, непосредственно предшествующих преступлению, созданных жертвой преступления или оказавших содействие в ее формировании[298].

Действительно, жертвы преступлений — участники уголовного судопроизводства — сами порождают ситуацию, в которой оказываются до совершения в отношении них общественно опасных деяний. Подозреваемые, обвиняемые совершают преступления, в результате чего приобретают свой статус. Следователи, дознаватели, прокуроры, работники судов, эксперты, защитники сами выбрали сферу своей деятельности, которая непосредственно связана с уголовным судопроизводством. Хотя часть участников уголовного судопроизводства (потерпевшие, свидетели, понятые) не всегда по своей воле вступают в сферу уголовного процесса, они также обладают повышенной степенью виктимности. Следовательно, одними из ключевых условий совершения преступлений против участников уголовного судопроизводства служат факторы, порождаемые взаимодействием личности человека, совершающего преступление, и особенностями внешней среды — сферой уголовного судопроизводства. Именно внешняя среда — сфера уголовного судопроизводства — способствует формированию ролевой виктимности жертв преступлений — участников уголовного судопроизводства, что порой является сильнейшим стимулом совершения преступления.

Следует заметить, что причины и условия рассматриваемых общественно опасных деяний характерны для всех четырех вышеуказанных групп преступлений против участников уголовного судопроизводства. Среди них выделяются две категории причин и условий: общего характера и специфические. К общим причинам и условиям совершения преступлений против участников уголовного судопроизводства, как и любого вида преступности, относятся недостатки экономического, социального, духовно-нравственного, правового характера. Так, неблагоприятная экономическая ситуация (инфляция, рост цен, низкая оплата труда и т.п.), социальное расслоение общества по материальному достатку, безусловно, влияют на мотивацию преступного поведения личности, в том числе совершающей посягательства в отношении участников уголовного судопроизводства. Это подтверждается приведенными выше результатами социологических исследований, согласно которым против участников уголовного процесса совершаются преступления с корыстной мотивацией. Неудовлетворенность человека своим социальным статусом порой также может стать мощным стимулом для совершения преступлений. Особенно это актуально для отдельных должностных лиц, которые для продвижения по карьерной лестнице противоправно воздействуют на участников уголовного судопроизводства: фальсифицируют доказательства, нарушают установленную процедуру правосудия, совершают иные противоправные деяния.

Причины и условия духовно-нравственного характера выражаются в отсутствии тех или иных моральных ценностей и установок, которые приводят личность к совершению преступлений. Нередко в качестве причин и условий совершения исследуемых преступлений выступают моральная оправданность части населения применения противоправных методов получения доказательств, незаконных мер к подозреваемым и обвиняемым в совершении резонансных преступлений, призывы к самосуду и т.п.

Детерминанты правового характера заключаются в несовершенстве действующего законодательства, недостатках уголовной политики государства, в частности, криминализации и декриминализации деяний, связанных с уголовно-правовой охраной прав, свобод и законных интересов участников уголовного судопроизводства.

Поскольку преступления рассматриваемого вида имеют свои особенности, для них характерны специфические причины и условия, которые следует рассмотреть более детально. Так, к причинам и условиям совершения преступлений в отношении участников уголовного судопроизводства можно отнести низкий уровень правовой культуры личности человека, совершающего преступление, его правовой нигилизм. В данном случае следует согласиться с утверждением О.В. Мартышина, который считает, что «чрезвычайно важная характеристика правовой культуры — ее национально-исторические особенности, традиции, корни. Они представляют собой часть того, что Монтескье называл общим духом народа. Специфика правовой культуры России очевидна, а ее наследственность в этом плане трудно признать благоприятной»[299].

Данное обстоятельство подтверждают С.В. Поленина и Е.В. Скурко, которые пишут, что «к сожалению, правовой нигилизм, низкий уровень правовой культуры населения как его (правового нигилизма) следствие — закоренелая традиция российского общества, самым негативным образом отражающаяся и влияющая как на самооценку каждого конкретного человека, его самоуважение, так и, следовательно, социальную активность, культурные потребности личности, осознание возможностей своего развития»[300].

Действительно, российские граждане довольно часто совершают различные противоправные деяния, сознавая, что нарушают закон. Так, водители нередко превышают допустимую скорость движения, проезжают на запрещающий сигнал светофора, управляют автомобилем в состоянии опьянения. Многие лица занимаются индивидуальной предпринимательской деятельностью без лицензии на ее осуществление или с нарушением ее предписаний. Нередко нарушаются различные правила в области охраны труда, окружающей среды, рыбных запасов, лесов и т.п. Эти деяния становятся привычными действиями людей, вследствие чего совершение административных правонарушений постепенно трансформируется в преступную деятельность. В данном случае можно только согласиться с Ю.Е. Пудовочкиным, который полагает, что при общем росте объемов деструктивного поведения преступность теряет однозначность и категоричность оценок, что позволяет ей не просто укореняться в социальном пространстве, но и сосуществовать на равных с иными формами поведения[301]. Так, например, суд наделен властными полномочиями, закрепленными в Основном Законе — Конституции Российской Федерации, в связи с чем А.В. Бриллиантов вполне обоснованно выражает мнение, что авторитет суда должен быть неприкасаем[302]. Однако лица, совершающие преступления в отношении участников суда, пренебрегают всеми запретами и воспрепятствуют осуществлению правосудия, посягают на жизнь лиц, участвующих в отправлении правосудия, и совершают другие преступные деяния.

О правовом нигилизме населения свидетельствует следующие примеры из судебной практики.

2 сентября 2002 г. Красноярским краевым судом за совершение преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 298 УК РФ, к 2 годам лишения свободы осужден гр-н С. Преступление совершено при следующих обстоятельствах. В период предварительного расследования С. неоднократно в категорической форме пояснял о том, что судья Б. разговаривала с его родственниками, которым говорила о необходимости дачи взятки судье, чтобы освободить его — С. от уголовной ответственности. В материалах дела имеется письменное заявление на имя председателя Железнодорожного районного суда г. Красноярска, написанное С., из которого следует, что судья указанного суда Б. предлагала его родственникам заплатить неопределенную сумму денег с тем, чтобы он — С. был освобожден от уголовной ответственности. Из пояснений потерпевшей Б. в судебном заседании явствует, что действительно в ее производстве находилось уголовное дело в отношении С., слушание которого по различным причинам неоднократно откладывалось. С родственниками С. она никогда не общалась, поэтому каких-либо разговоров о получении денежной суммы через родственников С. никогда не было. Тщательно исследовав обстоятельства дела и правильно оценив все доказательства по делу, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о доказанности вины С. в клевете, то есть в распространении заведомо ложных сведений в отношении судьи, порочащих ее честь и достоинство, подрывающих ее деловую репутацию, в связи с рассмотрением ею уголовного дела, верно квалифицировав его действия по ч. 3 ст. 298 УК РФ[303].

26 сентября 2002 г. Алтайским краевым судом за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 294 УК РФ, к штрафу в сумме 40000 руб. осужден гр-н О. Преступление совершено при следующих обстоятельствах. В течение 4-6 февраля 2002 г. в г. Барнауле Алтайского края гр-н О. приходил к пяти присяжным заседателям домой или на работу, воздействовал на формирование их позиции по уголовному делу, по которому обвинялся его друг Е., путем обещания, бесед высказывая свое мнение о невиновности Е. и необходимости отнестись к нему снисходительно и объективно. 7 февраля присяжные заседатели сообщили об оказанном на них воздействии председательствующему по делу, в связи с чем рассмотрение дела было признано недействительным, а коллегия присяжных заседателей была распущена, назначено повторное рассмотрение дела иным составом суда[304].

К условиям совершения преступлений рассматриваемого вида следует отнести слабую защищенность участников уголовного судопроизводства правовыми средствами. К детерминантам рассматриваемых преступлений относится и наличие конфликта между правонарушителями и участниками уголовного судопроизводства.

К примеру, 12 ноября 2001 г. Краснодарским краевым судом за совершение нескольких преступлений, в том числе предусмотренного ст. 295 УК РФ, к 14 годам лишения свободы осуждены гр. Н. и Ш. Преступление совершено при следующих обстоятельствах. 23 января 2001 г. Н. из чувства мести к начальнику отдела УБОП МВД РФ по Краснодарскому краю в г. Кропоткине подполковнику милиции П.Е., являющемуся должностным лицом органа дознания, его близким за осуществление им и сотрудниками его отдела законной деятельности (дознания) по проверке финансово-хозяйственных операций АООТ «Северо-Кавказский завод строительных конструкций» по сбору доказательств по уголовному делу, для совершения умышленного убийства нанял за вознаграждение Ш. 24 января 2001 г. около 20 ч Н. с группой лиц и по предварительному сговору с Ш., с целью умышленного убийства П.Е., его близких, находясь в гаражном кооперативе № 4, передал Ш. для изготовления самодельного взрывного устройства боевую ручную оборонительную осколочную гранату «Ф-1», а также медный и стальной провод. Ш. и Н. приехали на автомашине ВАЗ-2107 к дому, где проживала семья П. Ш., реализуя разработанный Н. план совершения преступления, находясь в салоне автомашины, вынул предохранительную чеку с кольцом из взрывателя гранаты и поместил вместо нее заранее приготовленные канцелярские скрепки, присоединив к ним переданный Н. медный провод. Изготовив самодельное взрывное устройство типа гранаты, Ш. вышел из автомашины, а Н., отъехав от домовладения, стал ожидать его возвращения. Реализуя совместный умысел, направленный на убийство П.Е. и его близких, Ш. при помощи переданного Н. стального провода закрепил гранату в нижней части забора у калитки домовладения П., а свободный конец медного провода, присоединенного к взрывателю гранаты, зафиксировал в нижней части калитки. Изготовив и установив таким образом самодельное взрывное устройство типа мины-ловушки с натяжным датчиком цели, Н. и Ш. уехали с места преступления. В этот же день около 21 ч жена П.Е. — П.Л. вместе со своей родной сестрой Д.Л. и ее дочерью Д.С. на автомашине ВАЗ 2107 приехала к своему дому и открыла калитку. В этот момент произошел взрыв. В результате этого потерпевшим П.Л. был причинен вред здоровью, Д.С. — средней тяжести, Д.Л. — легкий. Довести совместный умысел до конца осужденным не удалось по не зависящим от их воли обстоятельствам, так как Д.Л. и Д.С. в момент взрыва находились около автомашины, кузов которой послужил преградой от поражающего действия основной массы осколков гранаты, а П.Л. после ранения доставили в центральную районную больницу г. Гулькевичи, где ей была оказана своевременная медицинская помощь[305].

26 августа 2005 г. Приморским краевым судом за совершение преступления, предусмотренного ст. 119 УК РФ, был осужден гр-н Щ., который изготовил заявление на имя прокурора, содержащее оговор следователя К. Затем Щ., оказывая на свидетеля по уголовному делу С. психологическое воздействие,

угрожая убийством в случае отказа, заставили подписать это заявление и направить прокурору[306] [307].

6 февраля 2007 г. Тамбовским областным судом за совершение преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 296 УК РФ, осужден на 1 год и 6 месяцев лишения свободы гр-н С.В.В. Преступление совершено при следующих обстоятельствах. 20 июля 2006 г. в помещении Мордовского районного суда Тамбовской области при рассмотрении уголовного дела по обвинению С.В.В. в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 162, ч. 1 ст. 174.1 УК РФ, во время допроса в качестве свидетеля С., матери подсудимого, государственным обвинителем — исполняющим обязанности прокурора Мордовского района Тамбовской области К.В.Г., С.В.В. стал выражаться нецензурной бранью в адрес К.В.Г., раскачивал дверь металлического ограждения скамьи подсудимого, угрожая К.В.Г. убийством, вследствие чего был удален из зала судебного заседания .

Следует заметить, что в отношении субъектов, не являющихся должностными лицами, довольно часто совершают преступления сами участники уголовного судопроизводства — должностные лица. Так, представители органа дознания, следователи, дознаватели воздействуют на потерпевшего с целью изменения показаний или фальсификации доказательств.

В частности, чтобы не приостанавливать расследование по уголовному делу и тем самым не повышать количество нераскрытых преступлений лицо, производящее расследование по делу, воздействует на потерпевшего, заставляет изменить первоначальные показания или фальсифицирует обвинительные доказательства, делая их оправдательными, и прекращает производство по уголовному делу.

Отметим, что те же самые причины свойственны преступности и в зарубежных государствах. Так, британскими исследователями, в частности R.Lilly, в своих работах употребляется термин «продаваемое правосудие»[308] [309]. Это связано с так называемой профессиональной деформацией личности, одним из проявлений которой, по мнению ряда ученых, является произвольно-субъективное толкование правомерного поведения, касающееся самого работника и заключающееся в допустимости преднамеренного (неслучайного) нарушения нормативно-правовой регламентации деятельности2.

Как считает О.А. Куций, следствием развития этого феномена могут быть такие проявления поведения работников правоохранительных органов, которые не только не совпадают с профессиональной этикой, не только не воспринимаются обществом, но и приводят к прямому нарушению закона, к совершению правонарушений и даже преступлений. Проявления профессиональной деформации в правоохранительной системе очень опасны как для общества, так и для самой системы и, в конце концов, для самого работника[310]. Поэтому, кроме вышеперечисленных, к причинам и условиям совершения преступлений против участников уголовного судопроизводства следует отнести низкий уровень кадрового обеспечения и слабый профессионализм сотрудников; недостаточную разработанность критериев оценки деятельности правоохранительных органов; крайне высокую их загруженность работой; малоэффективный контроль и надзор за работой; профессиональную деформацию сотрудников правоохранительных органов.

Также к элементам причинного комплекса рассматриваемых преступлений относятся и ложно понятые интересы службы, заключающиеся, в частности, в соблюдении сроков предварительного расследования любым способом.

Представляется, что существенным условием совершения преступлений в отношении участников уголовного судопроизводства является неприменение мер безопасности, перечисленных в Федеральном законе от 20 августа 2004 г. № 119-ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства», когда криминальная ситуация требует их применения.

Так, зачастую потерпевшие и свидетели по уголовным делам, особенно расследуемым в низовых звеньях структуры правоохранительных органов (районных отделах органов внутренних дел, районных отделах управлений Следственного комитета Российской Федерации и т.п.) не заявляют об угрозе в отношении них. А если даже заявляют, то такие меры применяются весьма ограниченно. Почему это происходит? К примеру, в одном следственном органе расследуются сотни уголовных дел. Причем все потерпевшие по данным делам заявляют о том, что им угрожают убийством, насилием, уничтожением или повреждением их имущества в связи с участием в уголовном судопроизводстве. Если угроза реальна, то им необходимо обеспечить защиту, как того требует федеральный закон. Следует признать, что физически обеспечить такую защиту просто невозможно. В данном случае сложно обеспечить даже полную конфиденциальность сведений о защищаемом лице, поскольку события происходят в районе с небольшой численностью населения, где каждый житель друг друга знает. Кроме того, вызывает сомнение практическое применение такой меры безопасности, как изменение внешности. В СМИ приводятся данные, что «по словам представителей МВД, предлагали сделать пластические операции нескольким особо ценным свидетелям, но все отказались»[311]. Об этом говорилось и на брифинге 19 января 2006 г. в МВД России по вопросам государственной защиты потерпевших, свидетелей и других участников уголовного судопроизводства: «Пластическую операцию, правда, еще никому не делали — чаще всего речь шла о физической защите»[312]. В интервью 21 февраля 2013 г. руководитель УОГЗ МВД РФ вновь констатировал, что пластические операции по изменению внешности не проводятся, поскольку эта мера безопасности является исключительной и носит необратимый характер[313].

Не всегда можно обеспечить безопасность потерпевших и свидетелей посредством личной охраны, охраны жилища и имущества, обеспечения конфиденциальности сведений о защищаемом лице (не обязательно в районах с низкой численностью населения), переселения на другое место жительства, изменения места работы (службы) или учебы, временного помещения в безопасное место. Общеизвестно, что в преступных организациях очень хорошо работает так называемая «контрразведка», при помощи которой заинтересованные лица могут без особых затруднений установить личность и местонахождение потерпевшего, свидетеля. Нельзя также гарантировать исключительную порядочность сотрудников правоохранительных органов, которым поручено обеспечение безопасности указанных лиц[314]. Данное обстоятельство также является фактором для «расшифровки» установочных данных участников уголовного судопроизводства[315]. Т.Н. Нуркаева по данному поводу справедливо отмечает, что утечка информации о применяемых мерах безопасности в отношении участников уголовного судопроизводства создает реальную угрозу для жизни и здоровья защищаемых лиц, а также препятствует осуществлению нормальной деятельности органов правосудия[316].

Кроме того, как пишет Г.А. Скрипилев, «многие граждане, ставшие жертвами или свидетелями преступлений, не всегда обращаются в правоохранительные органы, опасаясь мести со стороны преступников либо не веря в эффективность государственной защиты. Одной из причин этого является принятие полномочным лицом, в чьем производстве находится уголовное дело, не имеющих достаточной научной разработки процессуальных решений применения или отказа в применении мер безопасности».[317] Это уже относится к проблемам процессуального характера.

На основании изложенного, представляется возможным сформулировать следующие выводы:

1) преступления против участников уголовного судопроизводства детерминируются комплексом взаимосвязанных и взаимообусловленных факторов, продуцирующих данные общественно опасные деяния и обусловливающих совершение конкретных преступлений;

2) процессы детерминации рассматриваемых преступлений отличаются тем, что в данном случае особенности внешней среды (сферы уголовного судопроизводства) оказывают решающее влияние на формирование определенных и сравнительно устойчивых характеристик личности, преступное поведение которой направлено на нарушение прав, свобод и законных интересов лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве;

3) детерминационный комплекс преступлений против участников уголовного судопроизводства складывается из двух групп причин и условий: причины и условия общего характера и специфические причины и условия, характерные, в первую очередь, для преступлений рассматриваемого вида;

4) детерминанты общего характера в целом совпадает с характером причин и условий, продуцирующих преступность в целом. К этой группе относятся недостатки и противоречия в экономической, социальной, духовнонравственной, правовой сферах, которые, тем не менее, следует рассматривать сквозь призму причин и условий, присущих именно для преступлений против участников уголовного судопроизводства;

5) к специфическим причинам и условиям относятся: низкий уровень правовой культуры личности, совершающей преступление; правовой нигилизм; наличие конфликта между различными участниками уголовного судопроизводства (стороны обвинения и защиты); слабая защищенность участников уголовного судопроизводства; малоэффективное применение к участникам уголовного судопроизводства мер безопасности; несовершенство законодательной базы, регламентирующей их защиту; неверие в справедливость правоохранительных органов; низкий уровень кадрового обеспечения и слабый профессионализм сотрудников правоохранительных органов; недостаточная разработанность критериев оценки деятельности правоохранительных органов; крайне высокая их загруженность; малоэффективный контроль и надзор за работой сотрудников правоохранительных органов; профессиональная деформация; ложно понятые ими интересы службы;

6) отличительной чертой причинного комплекса рассматриваемых преступлений является наличие конфликта между различными участниками уголовного судопроизводства. Лица, совершая такие преступления, неизбежно находятся в конфронтации со своими оппонентами в уголовном процессе. Данное обстоятельство непосредственно влияет на мотивацию совершения преступлений против участников уголовного судопроизводства. Конфликтная ситуация, развивающаяся в связи с отправлением правосудия, в большинстве случаев стимулирует совершение преступления, поскольку перед личностью в данном случае открываются большие возможности для противоправного удовлетворения своих потребностей и интересов.

<< | >>
Источник: ЯШИН Андрей Владимирович. КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ УЧАСТНИКОВ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора юридических наук. Саратов —2018. 2018

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 2. Детерминационный комплекс преступлений против участников уголовного судопроизводства:

  1. Оглавление
  2. ВВЕДЕНИЕ
  3. § 2. Детерминационный комплекс преступлений против участников уголовного судопроизводства
  4. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -