<<
>>

§ 2. Предупреждение преступлений против участников уголовного судопроизводства уголовно-правовыми средствами

Несмотря на то, что, как было указано выше, задачи предупреждения преступлений решаются многими отраслями права и различными законодательными актами, приоритетом в этой области, несомненно, обладают уголовно-правовые меры. Данное суждение справедливо потому, что понятие «преступление» является уголовно-правовой категорией. В соответствии с ч. 1 ст. 2 УК РФ одной из его задач является предупреждение преступлений. В УК РСФСР норма, относящая предупреждение преступлений к задачам уголовного закона, отсутствовала.

Тем не менее, в уголовно-правовой доктрине она подразумевалась как уже заложенная в задачу охраны общественных отношений от преступных посягательств.

Так, более чем полвека назад В.Г. Смирнов, рассматривая охранительную функцию уголовного права, полагал, что ее осуществление направлено в конечном итоге на предупреждение преступлений[676]. А.В. Наумов практически в то же время писал, что в процессе регулирования поведения людей уголовное право осуществляет воспитание граждан в духе точного исполнения законов и обеспечивает предупреждение преступлений, в связи с чем предложение о включении в уголовное законодательство предупреждения преступлений в качестве его задачи лишено оснований[677].

В настоящее время А.В. Наумов, говоря об охранительной задаче уголовного права, выделяет два аспекта этой проблемы. С точки зрения ученого, «это, во-первых, общая превенция уголовного закона, то есть предупреждение совершения преступлений гражданами под воздействием уголовно-правового запрета; другим аспектом уголовно-правовой охраны является частная превенция уголовного закона, под которой понимается предупреждение совершения новых преступлений лицами, уже совершившими какие-либо преступления»[678]. Таким образом, А.В. Наумов некоторым образом отождествляет охранительную и предупредительную задачи.

Мнения о двунаправленной уголовно-правовой предупредительной задаче (общая и частная превенции) превалируют в современной уголовноправовой науке. Так, в юридической литературе встречается достаточное количество обоснований общей превенции уголовного закона. К примеру, уголовноправовой запрет и наличие суровых санкций налагает на неопределенный круг лиц обязанность воздерживаться от совершения преступлений и таким образом удерживает их от совершения общественно опасных деяний посредством угрозы наказания[679]. Или, в частности, предупредительная задача уголовного закона реализуется, прежде всего, через психологическое воздействие на сознание граждан путем их устрашения и убеждения[680]. В данном случае очень сложно провести границу между охранительной и предупредительной задачами, стоящими перед уголовным законодательством.

На наш взгляд, на теоретическом уровне данную проблему смог разрешить Б.Т. Разгильдиев, с точки зрения которого предупреждение преступлений осуществляется в отношении граждан, наделенных процессуальным статусом обвиняемого, подсудимого и осужденного. Его суть выражается в персонифицированном уголовно-правовом воздействии на сознание и волю лиц, которые в силу своей преступной асоциальности угрожают продолжением преступной деятельности. Задача предупреждения совершения новых преступлений начинает реализовываться с момента привлечения субъекта в качестве обвиняемого и завершается снятием или погашением судимости[681].

Данную научную позицию поддерживает А.Г.

Блинов, уточняя, что решение уголовно-правовой задачи по охране интересов личности, общества, государства, мира и безопасности человечества от преступных посягательств обеспечивается посредством возложения на граждан обязанности по воздержанию от совершения преступления, то есть уголовно-правовая охрана не персонифицирована. Предупредительная же составляющая уголовного закона реализуется привлечением к ответственности лица, виновного в совершении общественно опасного действия (бездействия), то есть уголовно-правовое предупреждение преступлений носит персонифицированный характер[682].

Полагаем, что персонифицированный характер предупредительной задачи уголовного закона в данном случае свидетельствует о частной превенции, в частности об удержании конкретных лиц от продолжения преступной деятельности. Однако представляется, что такая реализация уголовно-правового механизма предупреждения преступлений носит характер и общей превенции, удерживая неопределенное количество лиц от совершения преступлений. В данном случае эффект общей превенции заключается в том, что лиц от совершения преступлений удерживает не только опасение самого существования уголовно-правовых норм, но и подтверждение на примерах обвиняемых, подсудимых и осужденных того, что за совершение преступления неизбежно следует наказание.

Как верно считает В.Д. Филимонов, если бы судебно-следственным органам удалось добиться такого положения, чтобы ни один случай преступного поведения не остался бы нераскрытым, и ни один преступник не избежал бы воздействия уголовного закона, то предупредительная сила уголовного законодательства достигла бы очень высокой степени. Мало кто захотел бы совершить преступление, зная, что его неизбежно ждет строгая мера воздействия[683]. И.М. Мацкевич абсолютно прав в том, что большая часть преступлений, возможно, не совершалась бы, если бы человек точно знал, что за их совершение он будет осужден и строго наказан[684]. С точки зрения В.Н. Кудрявцева, «общая превенция достигается посредством информационного, предупредительного и воспитательного воздействия на правосознание граждан как норм уголовного закона, так и практики его применения»[685]. Следовательно, привлечение конкретных лиц к уголовной ответственности и применение к ним наказания либо иных мер уголовно-правового характера служит элементом предупреждения совершения преступлений со стороны индивидуально неопределенного круга лиц. В данном случае имеется тесная связь с общей превенцией уголовного закона.

Вследствие этого весьма показательным представляется суждение известного специалиста в области теории права Р.О. Халфиной: «Реализация в правоотношении — далеко не единственный способ воздействия правовой нормы. Последняя может оказать эффективное воздействие на мотивацию поведения именно тем, что препятствует возникновению правоотношения. Таково общепревентивное значение норм, устанавливающих ответственность за правонарушение»[686]. Поэтому считаем, что наличие уголовно-правовых запретов, которые удерживают лиц от совершения преступлений, является составляющей частью предупреждения преступлений, в том числе против участников уголов- ного судопроизводства. Понимание лицом того, что за совершение определенного деяния предусмотрена уголовная ответственность, ослабляет или вовсе нейтрализует его противоправную мотивацию, что не дает хода дальнейшему развитию механизма преступного поведения. Напротив, незнание или непонимание уголовного закона порой приводит к тому, что человек совершает преступление, а после этого раскаивается и утверждает, что если бы он знал, что поступает преступно, никогда бы такого поступка не совершил. В связи с этим незнание уголовного закона выступает одной из причин совершения преступлений, которую можно устранить посредством правового воспитания и просвещения.

В аспекте изложенного заслуживает внимание высказанная Б.Т. Разгиль- диевым точка зрения: «Предупредить преступления означает не допустить их. Уголовное право охраняет соответствующие общественные отношения посредством удержания лиц от совершения преступлений, тем самым предупреждает преступления. Следовательно, предупреждение преступлений выступает органической частью содержания охраны»[687]. Рассуждая о задачах уголовного закона, Н.А. Лопашенко также справедливо полагает, что, «предусматривая ответственность за конкретные виды преступного поведения, уголовный закон тем самым оказывает устрашающее — предупредительное — воздействие на неустойчивые категории граждан. Применение же уголовного закона к лицу, виновному в конкретном преступлении, выполняет задачи частной превенции в отношении этого лица, показывая ему последствия преступления закона, воспитывает в духе воздержания от дальнейшего совершения преступлений»[688].

По мнению А.Э. Жалинского, «профилактическое (превентивное) воздействие уголовного закона состоит в том, что уголовно-правовые нормы, установив определенные правила поведения, собственными средствами, прямо или косвенно, обеспечивают их исполнение гражданами. Оказывая профилактическое воздействие, уголовный закон представляет выбор правомерного поведения, создает возможность наступления невыгодных последствий при его нарушении»[689].

Тем не менее, общая превенция уголовного закона заключается не только в установлении уголовно-правовых запретов, но и в существовании дозволительных норм, связанных с обстоятельствами, исключающими преступность деяния, и поощрительных норм, стимулирующих положительное постпреступное поведение личности. Полагаем, что для стимулирования отказа от повторной преступной деятельности необходимо осуществлять пропаганду уголовного законодательства с той целью, чтобы население страны знало о поощрительных уголовно-правовых нормах. Далеко не все граждане располагают сведениями, что в УК РФ содержатся нормы, регламентирующие освобождение от уголовной ответственности за ряд общественно опасных деяний, и одним из условий такого освобождения является отказ от совершения новых преступлений и оказание помощи в раскрытии первоначального преступления.

В ходе проведенного опроса сотрудников правоохранительных органов 55,2% из числа опрошенных сообщили, что применяли на практике поощрительные нормы, регламентирующие освобождение лица от уголовной ответственности и наказания. Причем 50,6% сотрудников пропагандировали такие нормы среди граждан при рассмотрении материалов о совершенном преступлении и расследовании уголовных дел, но лишь 2,3% использовали для этой цели средства массовой информации (см. приложение 8).

Считаем, что с целью повышения эффективности предупреждения преступлений, в том числе против участников уголовного судопроизводства, необходимо активно использовать средства массовой информации для пропаганды поощрительных норм УК РФ. Кроме пропаганды поощрительных норм через СМИ, сотрудникам подразделений, осуществляющим предварительное расследование, рекомендуется распространять сведения о данных нормах через участников уголовного судопроизводства, а также при внесении в соответствии с ч. 2 ст. 158 УПК РФ представлений в организации или должностным лицам о принятии мер по устранению обстоятельств, способствовавших совершению преступления.

Частная же превенция уголовного закона реализуется не только применением в отношении индивидуально определенных лиц, совершивших преступления, уголовного наказания и иных мер уголовно-правового характера, но и, как верно отмечает А.Г. Блинов, избранием предусмотренных уголовнопроцессуальным законодательством мер пресечения в отношении обвиняемых[690]. Данное суждение особенно актуально в деятельности по предупреждению преступлений против участников уголовного судопроизводства, поскольку общественно опасные деяния в отношении них довольно часто совершают обвиняемые в целях избежания уголовной ответственности. Таким образом, общая превенция уголовного закона распространяется на неопределенный круг лиц, частная превенция всегда персонифицирована. В криминологической науке сложилось единое мнение о том, что одним из видов специально-криминологического предупреждения преступлений является совершенствование норм уголовного законодательства[691].

На наш взгляд, уголовно-правовые нормы, расположенные в гл. 31 УК РФ, достаточно стабильны и в большинстве своем решают задачи по охране прав, свобод и законных интересов участников уголовного судопроизводства и предупреждению совершаемых в отношении них преступлений. Это подтверждается хотя бы тем, что в диспозиции рассматриваемых норм практически не вносились изменения с момента принятия УК РФ (за исключением отдельных норм, подвергшихся не столь существенным изменениям). В свою очередь, как справедливо указывает В.В. Намнясева, изменения, внесенные законодателем в данную главу, не вызывают шквала критических замечаний[692].

Пожалуй, гл. 31 УК РФ является наиболее стабильной и подвергшейся наименьшей степени модификаций в отличие от других его глав. В связи с этим представляется, что кардинальные изменения в рассматриваемые уголовноправовые нормы вносить не следует, но, тем не менее, отметим, что ими охраняются права, свободы и законные интересы не всех участников уголовного судопроизводства, что снижает эффективность предупреждения совершаемых в отношении них преступлений.

Анализ статей, расположенных в гл. 31 УК РФ, показал, что в настоящее время уголовно-правовой охране подлежат права, свободы и законные интересы участников суда (судьи и присяжного заседателя); прокурора; следователя; лица, производящего дознание; потерпевшего; подозреваемого; обвиняемого; защитника; свидетеля; эксперта; специалиста; переводчика.

Такие участники уголовного судопроизводства, как гражданский истец, гражданский ответчик и их представители, в рамках уголовного дела разрешают споры по возмещению имущественного вреда, причиненного преступлением. От их действий или волеизъявления не зависит квалификация деяния, виды и размеры наказания, назначенные подсудимому и т.п. Кроме того, зачастую в роли гражданского истца выступает потерпевший, в роли ответчика — подозреваемый или обвиняемый, права, свободы и законные интересы которых уже охраняются уголовным законом.

В связи с этим, на наш взгляд, не следует дополнять УК РФ нормами, регламентирующими уголовную ответственность за преступные действия в отношении гражданского истца, гражданского ответчика и их представителей. Для уголовно-правовой охраны их прав и законных интересов достаточно ст.

311 УК РФ, устанавливающей ответственность за разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении всех участников уголовного процесса.

Такие участники уголовного судопроизводства, как представители потерпевшего, в соответствии с ч. 3 ст. 45 УПК РФ имеют те же процессуальные права, что и представляемые ими лица. Таким образом, уголовно-правовую охрану прав, свобод и законных интересов представителей потерпевшего обеспечивают нормы, регламентирующие ответственность за незаконное воздействие на потерпевшего. Законные представители несовершеннолетнего подозреваемого и обвиняемого в ходе расследования уголовного дела и в судебном заседании допрашиваются в качестве свидетелей, поэтому уголовно-правовая охрана их прав, свобод и законных интересов осуществляется нормами, предусматривающими уголовную ответственность за незаконное воздействие на свидетеля. Однако в уголовном законе не предусмотрена уголовная ответственность за противоправные посягательства на руководителя следственного органа, начальника подразделения дознания, начальника органа дознания, понятого, частного обвинителя и его представителя.

Как было указано выше, руководителю следственного органа уголовнопроцессуальным законодательством были переданы многие функции, ранее осуществляемые прокурором. Кроме того, указанный участник уголовного судопроизводства уполномочен расследовать уголовные дела. В данном случае он выполняет функции следователя и в целях охраны его прав, свобод и законных интересов действуют уголовно-правовые нормы, регламентирующие уголовную ответственность за незаконное воздействие на следователя. При выполнении же иных функций права, свободы и законные интересы руководителя следственного органа уголовным законом не охраняются.

Получается, что уголовно-правовая охрана прав, свобод и законных интересов прокурора как участника уголовного судопроизводства осуществляется, а руководителя следственного органа — нет, хотя согласно данным социологического опроса 1,3% осужденных ответили, что совершали преступления в отношении руководителей следственного органа (см. приложение 1). Из числа опрошенных руководителей следственного органа 1,1% ответили, что в отношении них совершались преступные деяния (см. приложение 4).

Вне пределов уголовно-правовой охраны оказались права, свободы и законные интересы начальника подразделения дознания и начальника органа дознания. В перечне участников уголовного судопроизводства, чьи права, свободы и законные интересы подлежат уголовно-правовой охране, отсутствует и частный обвинитель.

Нами отмечалось, что уголовно-процессуальным законодательством полномочия частного обвинителя приравнены к полномочиям прокурора как государственного обвинителя. Тем не менее, ни одной статьей УК РФ не предусмотрена уголовная ответственность за совершение преступлений в отношении частного обвинителя, хотя 3,0 % из числа опрошенных осужденных ответили, что преступно воздействовали на частных обвинителей (см. приложение 1). Из числа опрошенных частных обвинителей 4,2% ответили, что в отношении них совершались преступные деяния (см. приложение 4).

Полагаем, что данное обстоятельство является пробелом в уголовном законодательстве, который надлежит восполнить, включив в перечень потерпевших от преступлений, предусмотренных ст. 295, 296 УК РФ, и частного обвинителя, поскольку он в данном случае также является лицом, осуществляющим правосудие, поддерживая обвинение в суде.

Следует заметить, что ст. 245 УК Республики Польша регламентирована ответственность за применение насилия и угрозы в отношении обвинителя[693]. В данном случае не разграничиваются государственный и частный обвинитель. На наш взгляд, в нормах УК РФ следует указывать частного обвинителя в качестве самостоятельного потерпевшего, поскольку в уголовно-процессуальных нормах отдельно указан прокурор, выполняющий различные функции (в том числе и государственного обвинителя), и отдельно — частный обвинитель.

В связи с этим предлагается внести изменения и дополнения в отдельные уголовно-правовые нормы, изложив их в следующей редакции:

часть 2 ст. 294 УК РФ:

«Вмешательство в какой бы то ни было форме в деятельность прокурора, руководителя следственного органа, начальника подразделения дознания, начальника органа дознания, следователя или лица, производящего дознание (далее по тексту)»;

статья 295 УК РФ:

«Посягательство на жизнь судьи, присяжного заседателя или иного лица, участвующего в отправлении правосудия, прокурора, частного обвинителя или его представителя, руководителя следственного органа, начальника подразделения дознания, начальника органа дознания, следователя, лица, производящего дознание, защитника (далее по тексту)»;

часть 2 ст. 296 УК РФ:

«То же деяние, совершенное в отношении прокурора, частного обвинителя или его представителя, руководителя следственного органа, начальника подразделения дознания, начальника органа дознания, следователя, лица, производящего дознание, защитника (далее по тексту);»

часть 2 ст. 298.1 УК РФ:

«То же деяние, совершенное в отношении прокурора, руководителя следственного органа, начальника подразделения дознания, начальника органа дознания, следователя, лица, производящего дознание (далее по тексту)»[694].

Согласно действующей редакции уголовного закона, потерпевшими от преступления, предусмотренного ст. 302 УК РФ, являются подозреваемый, обвиняемый, потерпевший, свидетель, эксперт, специалист; от преступления, предусмотренного ст. 309 УК РФ, — свидетель, потерпевший, эксперт, специалист, переводчик.

Однако указанными нормами не предусмотрена уголовная ответственность за подкуп или принуждение понятого к удостоверению факта производства следственного действия, а также содержания, хода и результатов следственного действия, хотя роль понятых в уголовном судопроизводстве значительна. Их присутствие при производстве следственных действий и удостоверение ими правильности отражения этих действий в протоколе имеет целью содействовать охране прав граждан, в отношении которых проводится следственное действие[695]. Тем не менее, следователи и лица, производящие дознание, зачастую практикуют применение принуждения к понятым с целью удостоверения фактов, в действительности не имевших места. Кроме того, лица, заинтересованные в противоположном решении по уголовному делу, нередко подкупают понятых или оказывают на них давление. Так, в ходе социологического опроса осужденных 4,3% из числа опрошенных ответили, что совершали преступления в отношении понятого (см. приложение 1). Из числа опрошенных понятых 8,1% ответили, что в отношении них совершались преступные деяния (см. приложение 6).

Уголовным законодательством некоторых государств установлена уголовная ответственность за применение насилия в отношении всех участников уголовного судопроизводства. К примеру, ст. 235 УК Республики Узбекистан регламентирована ответственность за незаконное психическое или физическое воздействие на подозреваемого, обвиняемого, свидетеля, потерпевшего или иного участника уголовного процесса[696]. То есть понятой здесь входит в общее понятие «участники уголовного процесса».

В связи с приведенным обстоятельством предлагается внести дополнения в ст. 302 и 309 УК РФ, изложив их в следующей редакции:

часть 1 ст. 302 УК РФ:

«Принуждение подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля к даче показаний либо понятого к удостоверению факта производства следственного действия, а также содержания, хода и результатов следственного действия, эксперта, специалиста к даче заключения или показаний (далее по тексту)»;

часть 1 ст. 309 УК РФ:

«Подкуп свидетеля, потерпевшего в целях дачи ими ложных показаний либо эксперта, специалиста в целях дачи ими ложного заключения или ложных показаний, а равно переводчика с целью осуществления им неправильного перевода или понятого в целях удостоверения не имевшего в действительности факта производства следственного действия, а также содержания, хода и результатов следственного действия (далее по тексту)»;

часть 2 ст. 309 УК РФ:

«Принуждение свидетеля, потерпевшего к даче ложных показаний, эксперта, специалиста к даче ложного заключения или переводчика к осуществлению неправильного перевода, понятого к удостоверению не имевшего в действительности факта производства следственного действия, а также содержания, хода и результатов следственного действия (далее по тексту)».

Думается, что следует также обратить внимание на охрану прав, свобод и законных интересов таких участников уголовного судопроизводства, как обвиняемые и подозреваемые, которые подвергаются угрозам и преступным посягательствам со стороны своих соучастников, потерпевших, сотрудников органов предварительного расследования и других лиц. Частично уголовно-правовую охрану их прав, свобод и законных интересов осуществляет ст. 302 УК РФ. Косвенно ту же функцию выполняют и ч. 2, 3 ст. 303 УК РФ, поскольку фальсификация обвинительных доказательств ухудшает положение подозреваемого или обвиняемого и может привести к негативным последствиям для указанных

лиц. Кроме того, рассматриваемая уголовно-правовая норма выполняет функцию охраны прав, свобод и законных интересов потерпевших.

Так, если фальсифицируются обвинительные доказательства, то могут пострадать обвиняемые и подозреваемые. Фальсификация оправдательных доказательств приводит к ущемлению прав и законных интересов потерпевших, поскольку в данном случае правосудие не осуществляется, и виновные избегают уголовной ответственности.

В связи с этим ч. 2 и 3 ст. 303 УК РФ имеют важное значение для предупреждения преступлений против участников уголовного судопроизводства. На наш взгляд, пробелом данной уголовно-правовой нормы является то, что в ней перечислены не все возможные субъекты преступления. Кроме лица, производящего дознание, следователя, прокурора или защитника, фальсифицировать доказательства могут руководитель следственного органа, начальник подразделения дознания, начальник органа дознания, а также эксперт и специалист.

Руководитель следственного органа, начальник подразделения дознания и начальник органа дознания могут фальсифицировать протоколы следственных действий и иные доказательства во время проверки уголовных дел.

Эксперт и специалист имеют возможность фальсифицировать вещественные доказательства, поступившие к ним на исследование. В данном случае фальсификацию следует отграничивать от заведомо ложного заключения эксперта или специалиста, состоящего в сознательном неправильном отражении хода и результатов исследования (искажении фактов, умолчании о них, неверной оценке и неправильных выводах).

При фальсификации эксперт (специалист) изменяет первоначальное состояние представленных на экспертизу или исследование доказательств, а уже потом дает заключение. Например, эксперт (специалист) может подменить объект с отпечатками рук гр-на Иванова, направленный на исследование, на объект с отпечатками рук другого лица (Петрова), а затем дать заключение о том, что на объекте обнаружены следы, оставленные Петровым. В данном случае само заключение будет являться истинным, поскольку на предметах, которые начал исследовать эксперт (специалист), действительно имеются следы, оставленные Петровым. И если следователь усомнится в обоснованности заключения эксперта и назначит повторную экспертизу другому эксперту, то тот тоже даст заключение о следах рук, оставленных Петровым. В юридической литературе отсутствует однозначное мнение по поводу применения термина «фальсификация».

В словарях данный термин определяется следующим образом: подделывание, искажение чего-нибудь с целью выдать за подлинное, настоящее[697];

злостное, преднамеренное искажение каких-либо данных[698]; умышленное искажение или неверное истолкование тех или иных явлений, событий и фактов; совершенная по корыстным мотивам подделка, заключающаяся в изменении вида или свойства предмета[699];

подмена чего-либо подлинного, настоящего ложным, мнимым[700]; подделка, сознательное искажение, подмена чего-либо (подлинного, настоящего) ложным[701].

А.С. Горелик и Л.В. Лобанова указывают, что термином «фальсификация» не охватываются такие способы изменения фактических данных, имеющихся в деле, как уничтожение или изъятие доказательств, хотя подобные действия способны привести к не менее опасным последствиям, нежели все остальные, связанные с подделкой или подменой доказательств[702]. В.А. Майборода также считает, что фальсификация доказательств подразумевает не просто их физическое существование, а наличие фальсифицированного доказательства в уголовном или гражданском деле[703].

Изучение норм зарубежного уголовного законодательства свидетельствует, что в ряде государств установлена уголовная ответственность за уничтожение доказательств, например, в ст. 155 УК Республика Корея[704], ст. 361 УК Республики Сан-Марино[705], ст. 434-4 УК Франции[706], ст. 8 гл. 15 УК Швеции[707], ст. 104 УК Японии[708].

В связи с этим, на наш взгляд, справедливо утверждение Н.И. Дегтяревой о том, что необходимо расширить объективную сторону преступления, предусмотренного ст. 303 УК РФ, путем указания в диспозиции нормы, наряду с фальсификацией доказательств, таких деяний, как уничтожение или повреждение доказательств; отказ или уклонение соответствующего должностного лица от процессуального закрепления или приобщения доказательства к делу, а равно сокрытие ими доказательств[709]. Соглашаясь с данной точкой зрения, следует уточнить вопрос о субъектах данного преступления.

Полагаем, что А.Л. Спектор совершенно обоснованно в качестве субъектов фальсификации доказательств определяет и судью. Она пишет, что «судья — не постороннее лицо в процессе. Он может истребовать доказательства, участвует в их исследовании, проверке и оценке. Наконец, именно судья непосредственно осуществляет правосудие. Следовательно, его действия, связанные с фальсификацией доказательств, наносят ущерб этой специфической государственной деятельности»[710]. Кроме того, в ряде случаев, например, по уголовным делам частного обвинения, производство по делу возбуждается и полностью проводится судьей, в его руках находятся все доказательства по рассматриваемому уголовному делу[711].

Также А.Л. Спектор предлагает указать в качестве субъектов преступления эксперта, лицо, осуществляющее оперативно-розыскную деятельность, гражданского истца и гражданского ответчика[712]. Необходимость включения в ст. 303 УК РФ эксперта в качестве субъекта преступления обосновывалась ранее. Гражданский истец и гражданский ответчик в соответствии со ст. 44, 54 УПК РФ вправе представлять доказательства, поэтому они могут выступать в качестве субъектов преступления, предусмотренного ст. 303 УК РФ.

Уголовными кодексами некоторых зарубежных государств регламентирована уголовная ответственность за фальсификацию доказательств любым лицом. К примеру, в соответствии с § 293 УК Австрии уголовной ответственности подлежит тот, «кто изготавливает фальшивое доказательство или подделывает подлинное»[713].

На основании ст. 180 УК Тайланда ответственность несет «любой, кто представляет или фабрикует ложные улики в любом юридическом процессе, если данные улики имеют важное значение для дела»[714]. Согласно ст. 104 УК Японии к уголовной ответственности привлекается «лицо, уничтожившее, подделавшее или видоизменившее доказательство по уголовному делу другого лица, либо использовавшее подделанное или видоизмененное доказательство»[715].

По ст. 37.09 УК штата Техас США ответственности подвергается «лицо, зная о том, что начато или идет расследование или официальное производство, изменяет, уничтожает или скрывает любую запись, документ или вещь с намерением умалить их подлинность, ухудшить доступность для понимания или доступность в качестве доказательства в ходе предварительного расследования или официального производства»[716].

Считаем, что в Российской Федерации субъектами фальсификации доказательств по уголовному делу не могут быть любые лица, поскольку в уголовный процесс в соответствии с законом включается определенная категория лиц.

На наш взгляд, к таким субъектам следует отнести участников уголовного судопроизводства, которые в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством имеют право представлять доказательства. Такими субъектами являются потерпевший (ст. 42 УПК РФ), представители потерпевшего и гражданского истца (ст. 45 УПК РФ), подозреваемый (ст. 46 УПК РФ), обвиняемый (ст. 47 УПК РФ), законные представители несовершеннолетнего подозреваемого и обвиняемого (ст. 48 УПК РФ), представитель гражданского ответчика (ст. 55 УПК РФ) и др.[717]

На основании изложенного предлагается внести изменения в ч. 2 ст. 303 УК РФ и изложить ее в следующей редакции:

«Фальсификация, сокрытие, уничтожение или повреждение доказательств по уголовному делу лицом, производящим дознание, начальником подразделения дознания, начальником органа дознания, следователем, руководите- лем следственного органа, судьей, прокурором, защитником, экспертом, специалистом или иным участником уголовного судопроизводства, имеющим право в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством представлять доказательства; отказ или уклонение соответствующего должностного лица от процессуального закрепления или приобщения доказательства к делу (далее по тексту)».

В действующей редакции УК РФ за ряд преступлений против участников уголовного судопроизводства, не входящих в гл. 31 УК РФ, уже установлена повышенная уголовная ответственность. Так, например, в ст. 105, 111, 112, 117 УК РФ одним из квалифицирующих признаков является совершение преступления в отношении лица или его близких в связи с выполнением данным лицом общественного долга. Пунктом «ж» ч. 1 ст. 63 предусмотрено аналогичное обстоятельство, отягчающее наказание за совершение других преступлений. Очевидно, что под выполнением общественного долга понимается, например, дача показаний в качестве потерпевшего, свидетеля. Однако в данном случае не охвачены повышенной уголовно-правовой охраной права, свободы и законные интересы многих участников уголовного судопроизводства, в отношении которых совершаются преступления.

В связи с указанным обстоятельством предлагается внести дополнения в п. «ж» ч. 1 ст. 63 УК РФ, изложив его в следующей редакции:

«совершение преступления в отношении лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга либо в отношении участника уголовного судопроизводства в связи с его процессуальной деятельностью».

Резюмируя результаты проведенного исследования, можно сформулировать следующие теоретические и практические выводы:

1) уголовно-правовое предупреждение преступлений является органической частью уголовно-правовой охраны. Причем, эффект общей превенции заключается в том, что неопределенный круг лиц от совершения преступлений удерживает не только угроза наказания за нарушение уголовно-правового запрета, но и воздействие на правосознание граждан практики применения уголовного закона;

2) частная превенция уголовного закона реализуется не только посредством применения в отношении индивидуально определенных лиц, нарушивших уголовно-правовой запрет, уголовного наказания и иных мер уголовноправового характера, но и избранием предусмотренных уголовнопроцессуальным законодательством мер пресечения в отношении обвиняемых в совершении преступлений;

3) в целях повышения эффективности предупреждения преступлений рассматриваемого вида необходимо использовать средства массовой информации для пропаганды поощрительных норм УК РФ. Кроме того, следователям и дознавателям рекомендуется распространять сведения о данных нормах через участников уголовного судопроизводства и при внесении представлений в организации или должностным лицам о принятии мер по устранению обстоятельств, способствовавших совершению преступлений;

4) одним из средств специально-криминологического предупреждения преступлений является совершенствование норм уголовного законодательства, в связи с чем предлагается внесение изменений и дополнений в УК РФ:

включить в перечень потерпевших, перечисленных в диспозициях ч. 2 ст. 294 и ч. 2 ст. 298.1 УК РФ, руководителя следственного органа, начальника подразделения дознания, начальника органа дознания; в диспозициях ст. 295 и ч. 2 ст. 296 УК РФ — частного обвинителя или его представителя, руководителя следственного органа, начальника подразделения дознания, начальника органа дознания; в диспозициях ч. 1 ст. 302, ч. 1 и 2 ст. 309 — понятого;

обогатить диспозицию ч. 2 ст. 303 УК РФ начальником подразделения дознания, начальником органа дознания, руководителем следственного органа, судьей, экспертом, специалистом, иным участником уголовного судопроизводства, имеющим право в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством представлять доказательства;

дополнить диспозицию ч. 2 ст. 303 УК РФ указанием на такие деяния, как сокрытие, уничтожение или повреждение доказательств по уголовному делу; отказ или уклонение соответствующего должностного лица от процессуального закрепления или приобщения доказательства к делу;

изложить п. «ж» ч. 1 ст. 63 УК РФ в следующей редакции: совершение преступления в отношении лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга либо в отношении участника уголовного судопроизводства в связи с его процессуальной деятельностью.

<< | >>
Источник: ЯШИН Андрей Владимирович. КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ УЧАСТНИКОВ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора юридических наук. Саратов —2018. 2018

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 2. Предупреждение преступлений против участников уголовного судопроизводства уголовно-правовыми средствами:

  1. 1. Понятие, общая характеристика и виды преступлений против правосудия
  2. 3.2. Понятие и содержание отдельных принципов уголовного процесса
  3. 4.4. Участники уголовного судопроизводства на стороне защиты
  4. 7.3. Меры пресечения в уголовном судопроизводстве
  5. 2.3. Права и обязанности как элементы уголовно-правового статуса потерпевшего
  6. 3.Организационно-правовые средства обеспечения безопасности личности, общества и государства (система и краткая характеристика)
  7. ГЛАВА 1. Международные правовые акты в сфере ювенальной юстиции и анализ российского «ювенального» законодательства
  8. ГЛАВА 3. ПУТИ УСТРАНЕНИЯ КРИМИНОГЕННЫХ КОНФЛИКТНЫХ СИТУАЦИЙ НА РАННЕМ ЭТАПЕ ПРОФИЛАКТИКИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ И МОЛОДЁЖИ
  9. § 2. Актуальные вопросы реализации в уголовном судопроизводстве оперативно-розыскных данных, полученных с применением специальных психологических познаний
  10. Правовое положение несовершеннолетнего в уголовном судопроизводстве
  11. § 3. Место мер процессуального принуждения в системе средств уголовно-правового воздействия
  12. Оглавление
  13. § 2. Детерминационный комплекс преступлений против участников уголовного судопроизводства
  14. § 3. Зарубежный опыт предупреждения преступлений против участников уголовного судопроизводства
  15. § 2. Теоретическая модель и критерии оценки эффективности предупреждения преступлений против участников уголовного судопроизводства
  16. § 3. Проблемы предупреждения преступлений против участников уголовного судопроизводства и возможные пути их преодоления
  17. § 2. Предупреждение преступлений против участников уголовного судопроизводства уголовно-правовыми средствами
  18. § 3. Вопросы совершенствования иных правовых и организационных мер предупреждения преступлений против участников уголовного судопроизводства
  19. 1.1 Явление взяточничества и необходимость уголовно-правовой борьбы с ним посредством применением оперативно-розыскных мероприятий.
  20. § 2. Факторы и причины, влияющие на состояние, структуру и динамику дисциплинарных правонарушений и должностных преступлений в сфере внутренних дел и их правовая характеристика
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -