<<
>>

§ 1. Механизм преступного поведения личности, посягающей на права, свободы и законные интересы участников уголовного судопроизводства

Принцип детерминизма в научной литературе рассматривается как выражение объективной обусловленности, закономерности всего происходящего: любое явление зависит от других, детерминировано ими; подчинено какой-либо закономерности; существует универсальная закономерная связь вещей и явлений мира[167].

Детерминация же — понятие, производное от слова «детерминант», «детерминировать». Латинское слово «determinante» означает «определять». Детерминант соответственно означает «определитель», детерминировать — «определять, обусловливать», а детерминация — «процесс обусловливания, определения»[168].

Криминологи отмечают, что детерминация — объективно существующая обусловленность вещей и процессов. Любое явление не возникает само по себе, вне окружающей действительности, а напротив, связано с ней, порождено конкретными факторами и обстоятельствами[169]. Н.Ф. Кузнецова, рассматривая детерминацию как связь причинения, опосредования и обусловливания, к основным ее видам относила причинность, состоящую в генетической, продуцирующей связи одного явления (причины) с другим (следствием), и обусловливание, состоящее в создании возможности (вероятности) наступления следствия двумя путями: способствованием формированию причины и способствованием ее реализации[170]. В криминологической литературе отмечается также, что, начиная с 60-х гг. XX в. причины и условия преступности объединяются родовым понятием «криминологические детерминанты»[171].

Таким образом, когда затрагиваются вопросы детерминации преступности, необходимо учитывать не только ее причины, но и условия. Это связано с тем, что в философии причинность выделяется в качестве лишь одной из форм связей в природе, существующей наряду со связью состояний, корреляцией, функциональной связью, и т.п.[172] В свою очередь, причинный фактор становится действующей причиной лишь в единстве с соответствующими условиями, а не просто в силу своей внутренней природы. Условия либо способствуют превращению причинного фактора в действующую причину, либо препятствуют такому превращению, нейтрализуют проявление качественных особенностей причинного фактора, могут сделать невозможным его действие[173]. Следовательно, проблема познания детерминант преступлений сводится к выделению определенных причин и условий, влияние которых на формирование преступного поведения личности является наиболее существенным. Поэтому в данном случае необходимо выяснять весь комплекс причин преступлений, а также обусловливающих их факторов, отражающих различные формы связей, существующих в объективной реальности.

Исходя из указанных суждений, следует констатировать, что преступное поведение, посягающее на права, свободы и законные интересы участников уголовного судопроизводства, порождаемое конкретной личностью, возникает не само по себе. Оно не изолировано от внешней среды, а связано с ней и обусловлено конкретными криминологическими детерминантами.

Бесспорно, что выявление причин и условий преступлений против участников уголовного судопроизводства служит основой разработки мер их предупреждения. Но, поскольку массив данных преступлений является совокупностью отдельных общественно опасных деяний, полагаем, что, прежде всего, необходимо проанализировать причины и условия единичного преступления, посягающего на права, свободы и законные интересы участников уголовного судопроизводства.

Как было указано выше, непосредственные причины и истоки виновного поведения всегда лежат в конкретной личности. Причем личность всегда выступает источником поведения человека, в том числе и преступного. Криминологи признают, что более продуктивным в изучении детерминации преступного поведения является детальный анализ механизма совершения преступления, так как он предполагает выявление не только всего комплекса событий, явлений, процессов и свойств личности, но их взаимодействия, а также роли каждого из факторов в преступлении[174]. Для этого в первую очередь следует разграничить понятия «преступное поведение» и «механизм преступного поведения». На наш взгляд, взаимодействие внешней среды и личностных особенностей человека очевидно и само преступное деяние обусловлено этими факторами. В процессе совершения преступления происходит изменение психологических характеристик, а среда служит условием совершения преступления.

Кроме того, преступление не может быть одномоментным, оно всегда протяженно в пространстве и во времени. Любое деяние человека состоит из ряда действий, его телодвижений; от момента начала деяния до момента его окончания всегда проходит определенное время, то есть оно носит характер процесса. Пусть это будут секунды или доли секунд, минуты, часы, дни, годы, все равно преступный процесс будет иметь определенный временной интервал.

Преступление совершается в одной точке пространства, а заканчивается в другой, нельзя в одной и той же точке пространства начать и окончить преступление, так же, как нельзя дважды войти в одну и ту же реку, нельзя совершить преступление в одной пространственной точке. Пусть эти точки будут разделены миллиметрами, сантиметрами, метрами или километрами, но разрыв в пространстве обязательно будет. Основываясь на этом постулате, считаем, что в преступное поведение не входят предшествовавшие деянию психологические явления и процессы, которые детерминируют совершение преступления.

Предшествующие преступному деянию явления не преступны, так как не регламентируются нормами уголовного законодательства. В данном случае следует говорить об отклоняющемся, антиобщественном или криминогенном поведении. Все эти явления — катализатор, ускоряющий превращение девиантного поведения в преступное. Поведение сначала является антиобщественным, затем, когда попадает под действие уголовно-правовых запретов, становится преступным. В связи с этим вызывает возражение точка зрения Е.А. Мироновой, которая считает, что поведение преступника является органическим единством его внутреннего и внешнего аспектов, включающих действия преступного и непреступного характера, совершенные в границах допреступного, рассматриваемого как генезис преступления, и послепреступного периодов[175].

Поскольку преступник — это лицо, виновно совершившее общественно опасное деяние, запрещенное Уголовным кодексом под угрозой наказания, его поведение должно быть преступным, то есть нарушающим нормы уголовного закона. И здесь усматривается явное противоречие с тем, что в структуру поведения преступника входят действия непреступного характера. О каком же преступном поведении может идти речь, если оно состоит из непреступных элементов? На наш взгляд, допреступное поведение должно относиться не к понятию преступного поведения, а к его механизму.

Для рассмотрения термина «механизм преступного поведения» исследуем сначала само понятие «механизм», под которым в литературе понимается:

система движений или событий, а также устройство или приспособление, в котором и посредством которого совершаются эти движения, определяемые законами природы[176] [177];

система, устройство, определяющие порядок какого-нибудь вида дея-

2

тельности ,

совокупность состояний и процессов, из которых складываются какие- либо физические, химические, физиологические и иные явления[178].

Таким образом, семантика термина «механизм» сводится к тому, что под ним понимаются система, устройство, определяющее порядок какого-нибудь вида деятельности; последовательность состояний, процессов, определяющих собой какое-либо действие или явление.

Именно механизм преступного поведения иллюстрирует, как зарождается преступное поведение, как из обычного поведения субъекта оно превращается в уголовно наказуемое и как это преступное поведение угасает. Ведь отклонение поведения от нормы, его мотивация и планирование преступного действия есть не что иное, как зарождение преступного поведения, то есть первые элементы его механизма. Заключительным же этапом рассматриваемого механизма является постпреступное поведение. Это поведение субъекта после того, как преступление завершилось, оно характеризуется напряженной эмоциональной окраской, переживаниями лица, совершившего преступление[179].

В связи с этим можно согласиться с давним и общепризнанным определением: механизм преступного поведения — это «связь и взаимодействие внешних факторов объективной действительности и внутренних, психических процессов и состояний, детерминирующих решение совершить какое-либо преступление, направляющих и контролирующих исполнение данного решения»[180].

Интересным представляется утверждение, что «психологический механизм преступного поведения связан с эгоистическим стремлением лица удовлетворить свою потребность вопреки общественным интересам»[181]. Считаем, что данное высказывание особенно актуально в настоящее время.

Весьма своеобразной выглядит позиция В.А. Номоконова, который приходит к выводу о том, что механизм преступного поведения в криминологии излишне «психологизируется». И на индивидуальном уровне детерминация преступного поведения не сводится лишь к психологическим «дефектам».

Поэтому, с его точки зрения, необходимо разграничивать социальный механизм формирования личности преступника и психологический механизм преступного поведения[182]. Важным звеном механизма социальной детерминации поведения опять же, по мнению В.А. Номоконова, выступает свобода выбора как способность субъекта активно влиять на окружающую социальную действительность, изменять ход событий. Ее сущность — господство человека над собой и окружающей средой. Ответственность представляет собой обратную сторону свободы. Ее сущность заключена в связанности субъекта свободы социальной необходимостью, выраженной в общественных потребностях, интересах, социальных нормах. В этом плане в рамках системы координат «свобода — ответственность» источниками антиобщественного и противоправного поведения служит безответственность как отсутствие должной связи между поведением и социальными нормами, отсутствие реальной связанности поведения социальной необходимостью[183].

Действительно, в числе основных источников преступного поведения наличествуют нравственная деформация и безответственность личности, и психологически «дефективная» личность нередко в настоящее время в нравственном смысле значительно благороднее личности «недефективной».

Если рассматривать субъективные причины механизма формирования преступного поведения, то криминологические исследования свидетельствуют о том, что значительная часть лиц, совершающих преступления, находится на определенной социально-психологической дистанции от общества и его ценностей. Они в силу различных причин как бы отстранены, отчуждены и от общества, и от материальных социальных групп (семьи, трудовых коллективов, друзей и т. д.) или существенно ослабили связи с ними. Это определяет своеобразную мотивацию преступного поведения, специфику реагирования на жизненные ситуации, особенности воспитательного воздействия на таких людей. В криминологической науке данные проблемы исследованы весьма широко[184].

Кроме того, на формирование личности огромное влияние оказывает семья[185], а также относительно устойчивое и устойчивое общение ее с другими членами общества. Причем ближайшее бытовое окружение влияет на поведение личности в той мере, в какой сама личность сориентирована на систему ценностей этой среды. По верному замечанию А.М. Яковлева, переживание объединенности, общности, совместности с другими лицами часто оказывает решающее воздействие на поведение лица[186]. По этому поводу В.А. Номоконов указывает, что важными факторами, детерминирующими преступное поведение, являются групповая корпоративная мораль в рамках ближайшего социального окружения и солидарность индивида с этой моралью, осознание им своей идентичности с группой[187].

Немаловажное значение в формировании личности и ее преступного поведения имеют ценностные ориентации. В криминологической литературе отмечается, что ценностные ориентации — это ориентир личности, направленность выбора варианта поведения в социальной среде. Это реагирование на среду (ситуацию) избирательно и, по убеждению личности, в свойственном ей и полезном для нее направлении[188].

В результате резкого социально-экономического расслоения населения, увеличивающегося разрыва между доходами людей и их жизненными потребностями, невозможности удовлетворения последних законными способами ценностные ориентации населения России, к сожалению, значительно исказились. Особенно опасно изменение ценностных ориентаций, связанных с восприятием действий криминальных структур, преуспевающие деятели которых стали превращаться в объект для подражания. Причем смещению ценностных ориентаций способствуют порой и средства массовой информации, и развлекательные программы, и теле-, и кинофильмы. Все это также ведет к формированию криминогенной личности и ее преступного поведения.

Г.Ш. Глонти предлагает схему генезиса преступной деятельности, состоящую из двух этапов:

I этап — а) формирование и актуализация потребности; б) возникновение и становление конкретного мотива; в) определение цели; г) принятие решения о совершении преступления;

II этап — д) выбор путей, средств и способов достижения цели; е) прогнозирование возможных последствий, в том числе уголовного наказания; ж) осуществление контроля и коррекции действий; з) выработка защитного мотива; и) анализ наступивших последствий, сравнение достигнутого с желаемым.

Как видно, здесь дана развернутая структура механизма преступного поведения с учетом допреступных и постпреступных элементов. В юридической литературе нередко встречается утверждение, что в криминологическом смысле постпреступное поведение — это этап преступного поведения, и понятие «преступное поведение» рассматривается как более широкое понятие, чем понятие «преступление» в уголовно-правовом смысле[189].

Однако постпреступное поведение в криминологическом смысле — это непреступное поведение, поэтому его нельзя включать в понятие «преступное поведение», но можно и нужно включить в понятие «механизм преступного поведения». Г.Н. Мухин, определив преступное поведение как совокупность допреступного, преступного и послепреступного этапов, верно заметил, что с определенной долей условности механизм преступления как информационную модель можно рассмотреть и представить в виде совокупности состояний (психических в момент совершения преступления) и процессов (деятельностных, поведенческих), из которых складывается такое явление, как преступление и его отражение в окружающей среде. Механизм преступного поведения, выступая как феномен объективной действительности и как информационная модель, может рассматриваться также с различных точек зрения: и как механизм поведения преступника в момент совершения преступления, совпадая при таком подходе с понятием «механизм преступления»; и как механизм преступного поведения вообще, то есть докриминального, криминального и посткриминаль- ного[190].

Здесь абсолютно точно описано, что именно в механизме преступного поведения из состояний и процессов складывается явление — преступление; и именно в механизм преступного поведения входят и допреступное, и преступное, и постпреступное поведение.

В.А. Щербаков указывает, что механизм конкретного преступления является открытой системой, как и все системы, существующие в реальном мире. Под механизмом конкретного преступления в самом общем виде следует понимать идеальную модель взаимодействия личности и внешней среды, результатом которого стало совершение преступления[191]. Это и есть правильное, на наш взгляд, понимание механизма преступного поведения. То есть преступление (преступное поведение) в этом механизме является самостоятельным элементом, служащим итогом всех предшествующих элементов.

Общая схема механизма преступного поведения была разработана в свое время В.Н. Кудрявцевым, который включал в содержание механизма три основных звена: мотивацию преступного поведения; планирование преступных действий и принятие решения о совершении преступления; исполнение решения. Во всех этих звеньях личность взаимодействует с социальной средой[192]. Позже данная схема была дополнена постпреступным поведением[193]. Представленная структура механизма преступного поведения, раскрывающая особенности генезиса умышленного преступления, довольно прочно утвердилась в криминологической доктрине (рис. 17).

Рис. 17. Схема механизма преступного поведения

При рассмотрении механизма преступного поведения внешнюю для человека среду и его личные качества определяют во взаимодействии, принимая во внимание все четыре элемента преступного поведения. Важно подчеркнуть, что соответствующее поведение на каждом этапе — это результат взаимодействия среды и человека, совершающего преступление. В момент совершения преступления, а также до и после него среда определяет поведение человека, а он, в свою очередь, влияет на среду.

А.Н. Пастушеня вполне обоснованно утверждает, что «исходя из общих положений принципа детерминизма, можно полагать, что генезис преступного поведения будет обусловливаться, с одной стороны, особенностями кримино- генности личности, с другой — характером внешних условий»[194].

Для изучения генезиса преступлений против участников уголовного судопроизводства следует обратить особое внимание на взаимодействие личности преступника с особенностями внешней среды, поскольку всякое социальное поведение представляет собой форму взаимодействия человека как с другими людьми, так и с внешней средой1. Преступное поведение формируется и осуществляется при тесном взаимодействии внешних и внутренних факторов. Механизм преступного поведения по существу связывает воедино личность и внешнюю среду и поэтому не может быть глубоко понят и проанализирован, если не будет рассмотрен в связи и на стыке этих явлений[195] [196].

Следует согласиться с утверждением, что при криминологическом изучении важно оценить взаимодействие личностных характеристик с социальной средой, поскольку ее влияние на преступное поведение носит сложный характер. Социально-экономические, политические и культурные аспекты жизни общества оказывают внешнее воздействие на формирование моделируемого механизма преступления, тогда как психологические и психические особенности моделируемого преступника формируют его изнутри, составляя его внутреннее содержание. Такая градация факторов, конечно, весьма условна, и, тем не менее, это говорит о необходимости их комплексного использования[197].

Под конкретной жизненной ситуацией в юридической литературе понимается также синтез определенных объективных ситуаций в жизни человека, непосредственно воздействующих на его поведение[198]. Ю.М. Антонян предлагает рассматривать конкретную жизненную ситуацию в виде «совокупности обстоятельств жизни лица перед совершением преступления, которые при решающей роли его антиобщественных взглядов, стремлений и привычек влияют на его уголовно наказуемые действия»[199].

Думается, что при рассмотрении взаимодействия личности преступника и конкретной жизненной ситуации в механизме преступного поведения личности, посягающей на участников уголовного судопроизводства, особая роль принадлежит виктимологической составляющей, поскольку сфера уголовного судопроизводства, в которую вовлечено лицо, является одним из компонентов жизненной ситуации.

Однако в механизме совершения преступлений против участников уголовного судопроизводства жизненная ситуация, связанная с вовлечением в сферу уголовного процесса, далеко не всегда играет определяющую роль. В данном случае она служит условием совершения общественно опасных деяний, причина же заключена в личности преступника. В связи с этим можно солидаризироваться с позицией В.Е. Эминова и М.И. Еникеева, которые утверждают, что преступления совершаются, как правило, не благодаря ситуативным обстоятельствам, а благодаря определенным устойчивым личностным качествам человека.

С их точки зрения, для честного человека, обладающего высоким уровнем саморегуляции и правосознания, нет и не может быть «преступных» ситуаций. Ситуация может быть лишь подходящей для реализации соответствующих позиций и установок данной личности. Любая ситуация актуализирует характерный для личности способ поведения. У каждого человека существует концептуальная схема поведения в типовых ситуациях. Но чем ниже уровень психической регуляции поведения человека, тем большее значение приобретают ситуативные обстоятельства в его поведении, тем меньше учитываются обстоятельства, находящиеся за пределами данной ситуации[200].

Как справедливо указывает Е.Д. Гаврилюк, поскольку источником поведения, в том числе и преступного, является личность, всякий поведенческий акт обычно направлен на лучшее приспособление к среде, и преступление не составляет исключения[201].

Как уже отмечалось, свойства личности и внешняя среда взаимосвязаны с каждым элементом механизма преступного поведения, тем не менее, первым звеном механизма любого преступления, в том числе и против участников уголовного судопроизводства, является формирование мотивации, поэтому следует рассмотреть данный элемент более подробно.

При совершении преступлений против участников уголовного судопроизводства в механизме преступного поведения виновного, как правило, наличествует так называемая полимотивация, то есть множественность мотивов.

В.Н. Кудрявцев выделял два вида полимотивация: 1) совокупность нескольких мотивов, побуждающих субъекта к одному или ряду однородных действий; 2) смена мотивов в процессе достижения цели[202]. Такая полимотивация возникает и при совершении исследуемых преступлений. Мотивация в данном случае обусловлена спецификой цели. Например, виновный стремится к тому, чтобы правосудие на самом деле не свершилось либо свершилось в искаженном виде. Подобная цель может появиться у виновного сразу либо по истечении определенного времени с момента начала мотивации преступного поведения.

Так, 23 июля 2002 г. Верховным Судом РФ за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 305 УК РФ, к 3 годам лишения свободы осужден М. Преступление совершено при следующих обстоятельствах. В 1984 г. М. был избран народным судьей, а 30 апреля 1996 г. назначен заместителем председателя Магаданского городского суда. 29 декабря 1997 г. М., находясь в очередном отпуске, получил от адвоката Есина С.В. ходатайство об изменении меры пресечения А. с заключения под стражу на подписку о невыезде (уголовное дело по обвинению А. находилось в производстве М.). Не назначив судебного заседания, не известив прокурора, адвоката и подсудимого А. о дате его проведения, М. из ложно понятых интересов службы удовлетворил ходатайство адвоката Есина, вынес заведомо неправосудное определение об изменении А. меры пресечения в виде заключения под стражу на подписку о невыезде. Постановлением Президиума Магаданского областного суда 4 февраля 1998 г. указанное определение отменено как незаконное[203].

В данном случае, как видно из текста приговора, действиями М. руководил мотив — ложно понятые интересы службы. Тем не менее, вместе с указанным мотивом сформировался и мотив препятствия нормальной деятельности органов правосудия.

29 ноября 2005 г. Кемеровским областным судом за совершение преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 297 УК РФ осужден к штрафу в размере 10000 руб. гр-н Л. Преступление совершено при следующих обстоятельствах. 2 сентября 2005 г. мировым судьей участка № 1 К. в помещении Центрального районного суда г. Новокузнецка Кемеровской области в зале судебного заседания в отношении Л. был провозглашен обвинительный приговор. После провозглашения приговора Л. публично, в присутствии лиц, находившихся в зале судебного заседания, оскорбил судью К. в грубой нецензурной форме, выразив тем самым неуважение к суду[204].

Очевидно, что мотивом, побуждающим совершить данное преступление, явилась месть судье за провозглашенный приговор. Но Л. мог отомстить К. вне судебного заседания. Учитывая, что Л. осознавал, что оскорбляет судью во время отправления правосудия, причем оскорбление непосредственно связано с рассмотрением дела в суде, у него возник мотив именно проявить неуважение к суду, нарушив тем самым нормальную деятельность органов правосудия. В данном случае указанный мотив либо заменил мотив мести, либо оба эти мотива наличествовали для достижения одной цели — выразить неуважение к суду в связи с постановлением в отношении него приговора.

14 мая 2008 г. Московским городским судом за совершение нескольких преступлений, в том числе предусмотренного ст. 300 УК РФ, осужден гр-н З. Преступление совершено при следующих обстоятельствах. Гр-н З., работая старшим дознавателем отдела дознания ОВД Тимирязевского района г. Москвы, в сентябре 2007 г. незаконно освободил от уголовной ответственности С., задержанного с наркотическим средством «марихуана» и подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 228 УК РФ, вместо него незаконно привлек к уголовной ответственности заведомо невиновного Г. по предварительной договоренности с неустановленными лицами и С., которые ранее склонили Г. к даче заведомо ложных показаний о совершении им преступления, совершенного в действительности С., в результате чего Г. был осужден вместо С. 9 октября 2007 г. по приговору Коптевского районного суда г. Москвы на 1 год лишения свободы с испытательным сроком на 6 месяцев[205].

Незаконно освобождая С. от уголовной ответственности, гр-н З. руководствовался личной заинтересованностью, возможно, корыстными мотивами. Тем не менее, действиями З. руководил также мотив воспрепятствования нормальной деятельности органов правосудия, поскольку он стремился удовлетворить свои потребности, нарушая установленный законом порядок производства дознания.

Следует, на наш взгляд, согласиться с мнением А.Р. Ратинова и А.Ш. Речеулешвили, считающими, что человеческое поведение полимотивиро- вано и движимо не одним каким-либо мотивом, а целым рядом разнородных мотивов, одни из которых могут быть основными, ведущими, другие — подчиненными, сопутствующими, побочными. В мотивационном комплексе может происходить взаимопогашение и взаимоподкрепление мотивов друг другом[206]. Поэтому при совершении преступлений против участников уголовного судопроизводства вместе с иными мотивами зарождаются мотивы воспрепятствования нормальной деятельности органов правосудия, мести за участие в уголовном судопроизводстве и др. Все эти мотивы, взаимоподкрепляясь, усиливают амплитуду своих действий и приводят к определенной преступной цели[207]. Сфера уголовного судопроизводства здесь как бы несколько ускоряет процесс мотивации, приводящей к формированию механизма преступного поведения. Вместе с внешней средой — сферой уголовного судопроизводства — на механизм формирования преступного поведения оказывают влияние и сами субъекты этой сферы, то есть участники уголовного процесса.

Тем не менее, при исследовании множественности и конкуренции мотивов в преступном поведении следует обратить внимание и на уголовноправовую сторону данной проблемы. Высказанная Верховным Судом РФ позиция по вопросам квалификации преступлений склоняет практических работников выбирать из совокупности мотивов лишь один, являющийся доминирующим.

Так, в п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2011 г. № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» (в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 3 ноября 2016 г. № 41) отражено, что «квалификация преступлений против жизни и здоровья, совершенных по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы исключает возможность одновременной квалификации содеянного по другим пунктам указанных частей этих статей, предусматривающим иной мотив или цель преступления»[208].

Аналогичные взгляды нашли отражение и в научной литературе. Например, Б.С. Волков полагает, что при оценке и квалификации преступлений, вызванных смешанными мотивами, решающее значение имеет правильное соотношение мотивов преступления. Роль разных по содержанию и значению мотивов в одном и том же действии никогда не бывает одинаковой. Среди них следует, прежде всего, различать мотивы главные, основные, решающим образом воздействующие на волю виновного и определяющие психологическую природу и субъективный смысл его поведения, и мотивы второстепенные, неглавные, как бы подталкивающие к выполнению уже готового намерения. В каждом конкретном случае задача будет сводиться к тому, чтобы установить, какой мотив имел доминирующее значение, являлся главным, основным мотивом преступной деятельности, и в соответствии с этим определить квалификацию действий виновного[209].

С.В. Бородин считает, что не могут сочетаться в совокупности те признаки убийства при отягчающих обстоятельствах, которые характеризуют различные мотивы и цели убийства. Дело в том, что каждое убийство совершается обычно по какому-то одному мотиву или с одной целью, которые определяют в конкретном случае действия виновного[210]. Такого же мнения придерживается А.В. Корнеева: «Если мотивы или цели альтернативно указаны в качестве обязательных признаков основного состава, для квалификации содеянного по соответствующей статье необходимо наличие одного из этих признаков»[211].

Применительно к преступлениям против участников уголовного судопроизводства указанные суждения имеют значение, в частности, в тех случаях, когда деянием виновного движет одновременно месть свидетелю за ранее данные им показания и национальная ненависть. Однако здесь речь идет о квалификации уже совершенных преступлений, и уголовно-правовая квалификация содеянного осуществляется в соответствии со сложившейся юридической практикой и доктринальными разработками в данной сфере.

Тем не менее, согласимся с А.А. Толкаченко, который обосновывает, что параллельное существование нескольких мотивов, их совокупность должны получить, по возможности, наиболее полную уголовно-правовую оценку. С его точки зрения, законодательство предоставляет такую возможность правоприменительным органам. Мотивы, детерминирующие волевой процесс и напрямую влияющие на характер общественной опасности (доминирующие), выступают как признаки субъективной стороны. Они учитываются как конструктивные либо квалифицирующие элементы состава при квалификации содеянного. Мотивы, не включенные в субъективную сторону преступления (второстепенные), влияют на степень опасности содеянного, смягчают либо отягчают ответственность виновного лица и поэтому должны учитываться в рамках общих начал назначения наказания[212].

Полагаем, что в целях предупреждения преступлений следует выяснять все мотивы преступного поведения личности, поскольку они могут совпадать в целеполагании и неизвестно, какой мотив окажется доминирующим в момент принятия решения о совершении преступления. Это необходимо, прежде всего, для индивидуальной профилактики, которая в данном случае направлена на устранение мотивации преступного поведения личности, то есть первого элемента его механизма. При отсутствии преступной мотивации происходит блокировка остальных элементов механизма преступного поведения, в результате чего преступление не совершается. Вследствие этого исследование всей совокупности мотивов, являющихся источником поведения личности в механизме его противоправного поведения, имеет немаловажное значение для предупредительной деятельности.

В ходе проведенного социологического опроса осужденных 20,4% из числа опрошенных ответили, что целью совершения преступления явилось воспрепятствование осуществлению предварительного расследования и (или) правосудия (см. приложение 1). Таким образом, почти пятая часть преступлений против участников уголовного судопроизводства совершается только по мотивам воспрепятствования нормальной деятельности органов правосудия, остальные преступления совершаются по иным мотивам.

В.Н. Кудрявцев выделял следующие виды мотивов: корысть; хулиганство; сокрытие другого преступления; национальная, расовая, религиозная рознь; вражда, месть, в том числе кровная; иная личная заинтересованность; устрашение должностных или частных лиц; воспрепятствование общественной или политической деятельности; изменение конституционного строя; подрыв безопасности или обороны страны; воспрепятствование правосудию; уклонение от военной службы; неповиновение командиру; осложнение международных отношений[213]. Представляется, что данный перечень не является исчерпывающим, так как в зависимости от характера преступления, личности виновного и других факторов мотивы могут быть весьма разнообразными. Тем не менее, академиком приведен список основных мотивов, встречающихся в судебноследственной практике.

Совершению большинства преступлений предшествует формирование отклоняющегося поведения, то есть сложного процесса как с точки зрения его проявления вовне, так и механизма социальной детерминации и психологического развития. Объективно оно выражается в комплексе различных подготовительных и исполнительных действий. Как обоснованно указывает Н.А. Барановский, важная особенность их состоит в том, что эти реальные действия опосредованы психикой человека — их совершению предшествует сложная психологическая деятельность, возникновение детерминированных взаимодействием личности с природной и социальной средой социально-психологических явле- ний: потребностей, стремлений, мотивов и др. Основу этой психической деятельности составляет мотивация поведения[214].

Из приведенного определения следует, что формирование отклоняющегося поведения ничем не отличается от формирования преступного поведения. Девиантное поведение служит лишь предпосылкой генезиса преступления. Так, если человек склонен к совершению поступков, противоречащих нормам морали, сложившимся в обществе правилам поведения, то в конечном итоге его поведение может трансформироваться в преступное, хотя и не во всех случаях. Тем не менее, механизм любого поведения — правомерного, отклоняющегося либо преступного — начинается с процесса формирования мотива. Выявление мотива ведет к раскрытию смыслового содержания преступных действий, помогает установлению характера события преступления. Одновременно мотив является одним из признаков, характеризующих личность обвиняемого[215].

Мотив преступного поведения формируется из различных составляющих, характеризующих личность преступника. Основными такими элементами выступают потребности, интересы, ценностные ориентации. Все это — внутренние компоненты личности, под действием которых формируется мотив преступления.

Психологи определяют потребность как источник человеческой активности, возникающий в результате рассогласования реального состояния индивида и оптимального для него состояния как биологического существа, представителя человеческого рода и индивидуальности[216]. В криминологической науке понятие «потребности личности» интерпретируется в виде социальнопсихологической категории, формирующейся в процессе социализации личности, то есть в ходе ее жизнедеятельности, через общение с другими людьми, через иные каналы — под воздействием объективных факторов социальной среды и во взаимодействии с природной организацией индивида[217].

Интерес, с психологической точки зрения, - это эмоционально насыщенная направленность личности на объекты, связанные с удовлетворением его потребностей[218]. С точки зрения криминологов, интерес можно определить как специфическое отношение личности к объекту в силу его жизненной значимости и эмоциональной привлекательности[219].

И, наконец, ценностные ориентации, с психологической точки зрения, это социально обусловленная система отношений личности к явлениям и событиям окружающей ее социальной среды[220]. В криминологии ценностные ориентации определяются как составной элемент общей социальной направленности личности, которая представляет собой формирующийся в процессе жизнедеятельности социально-детерминированный, относительно устойчивый тип отношения личности к социальным ценностям общества[221].

В свою очередь, В.В. Лунеев характеризует мотив преступного поведения как «побуждение внутреннее, субъективное, идеальное; в конечном итоге мотив детерминирован внешней средой, то есть социально обусловлен; функцию мотива в виде актуального желания выполняют потребности, интересы, чувства и другие детерминанты; в мотиве отражено единство интеллектуальных, эмоциональных и волевых свойств личности, взаимодействующих с социальной средой»[222].

Об обстоятельствах, способствовавших возникновению у лица антиобщественных мотивов, побудивших к совершению преступления, пишет и У.С. Джекебаев, считающий, что большое влияние на позицию человека, на его место в определенной конкретной социальной структуре оказывают общественно-культурные условия в самом широком понимании, которые способствуют формированию его личностных качеств. В формировании мотивирующего комплекса поведения человека большую роль играет микросреда. В процессе усвоения культуры и определенной системы социальных ролей у личности формируется как нечто устойчивое ядро мотивированной структуры поведения, определяющее его доминанту — общую линию поведения[223]. Таким образом, если личность сформирована в микросреде с антиобщественными установками, то в дальнейшем велика вероятность возникновения мотивов преступного поведения.

В силу того, что у участников уголовного процесса повышен уровень виктимности, в отношении них совершается значительное количество преступлений с корыстной мотивацией.

В частности, 27 февраля 1997 г. Пермским областным судом за совершение ряда преступлений, в том числе предусмотренного ч. 3 ст. 147 УК РСФСР осужден гр-н О. Работая оперуполномоченным уголовного розыска Свердловского района г. Перми О. с другими лицами, проходившими по делу, создал организованную группу. О., злоупотребляя своим служебным положением, 4 июля 1996 г. вызвал потерпевшего по другому уголовному делу С.Б.А. в свой кабинет, где находились соучастники О. — П.А.В. и П.Г.В., представленные О. как сотрудники милиции, которые будут проводить следственные действия по раскрытию ранее совершенной у С.Б.А. кражи. Вся группа прибыла к С.Б.А. на квартиру, где С.Б.А. был убит, после чего организованная группа преступников, включая О., мошенническим путем завладела квартирой убитого[224].

В данном случае преступление совершено с корыстной мотивацией.

На самом деле корыстный мотив поведения человека не всегда приводит к совершению преступления. Корысть — это: страсть к приобретению, к наживе, добыче, жадность к деньгам, к богатству, любостяжание[225]; выгода, материальная польза[226]; стремление получить материальную выгоду любым путем[227]; один из возможных мотивов преступления, характеризующийся стремлением извлечь из совершенного преступления материальную или иную выгоду имущественного характера либо избавиться от материальных затрат[228].

Однако, стремясь к наживе, далеко не все люди совершают преступления, хотя не всегда их поведение является правомерным. Они могут нарушать нормы гражданского, налогового, финансового, административного и иных отраслей законодательства, не всегда — уголовного.

На наш взгляд, С.А. Елисеев верно утверждает, что корыстный мотив приобретает уголовно-правовое значение только тогда, когда личность ставит перед собой цель, с достижением которой причиняется вред общественным отношениям и для ее достижения использует общественно опасные способы дей- ствий[229].

Корыстный мотив в юридической литературе определяется по-разному, под ним понимается:

заинтересованность в самом широком смысле[230];

материальная заинтересованность не вообще, не в любой форме, а в форме получения наживы, добычи, то есть той ценности, которой преступник не располагает, но которую желает иметь[231];

обусловленность поведения человека стремлением к выгоде[232].

В указанных суждениях говорится о корыстном мотиве любого поведения. Представляется, что признаки корыстного мотива преступного поведения подробно представлены в определении А.Ф. Зелинского: «Корыстный мотив умышленного преступления заключается в стремлении удовлетворить индивидуальную жизненную потребность посредством заведомо противоправного, предусмотренного уголовным законом завладения чужим имуществом или не принадлежащими виновному имущественными правами либо путем освобождения от имущественных обязанностей и сокращения расходов»[233].

Под влиянием корыстного мотива формируется корыстное преступное поведение. В.Н. Косарев и И.А. Бычков, например, считают, что корыстное поведение личности реально существует, прежде всего, в форме особого мотива. Мотив означает и глубокую личную причину корыстного поведения, помогает ответить на вопрос о том, почему личность ведет себя антиобщественно и совершает корыстные преступления[234].

И.А. Бычков уточняет, что мотивация корыстных преступлений разнообразна. Их анализ позволяет говорить о таких группах мотивов, как «корысть — нажива», «корысть — нужда», «корысть — найм», «корысть — продвижение по службе», «корысть — пьянство», «корысть — наркотизм» и т.д., каждая из которых обладает определенной спецификой. Однако все они имеют единую детерминистическую основу — удовлетворение естественных и социальных потребностей преступным путем. Корыстная мотивация генетически связана с конкретной структурой личности, с ее негативной социальной ориентацией, с определенными условиями ее жизни, воспитания, деятельностью, с производственными и распределительными отношениями, с трудовой занятостью населения, с социально-экономическим неравенством и социальной несправедливостью, с уровнем экономического развития страны[235]. С.Н. Абельцев утверждает, что корыстный мотив имеет двойную подоплеку: когда он является неотъемлемой чертой личности, идет изнутри, представляет собой свойство личности; когда он является агрессивной реакцией на материальные блага, на жизнь и здоровье человека, его права и свободы, честь и достоинство. Мотивация преступления в таком случае направлена на то, каким образом и с помощью каких средств завладеть материальным благом[236]. Мотивация корыстного поведения присуща и личности, совершающей преступления против участников уголовного судопроизводства, на ее формирование влияет особый статус потерпевших — участников уголовного процесса.

Против участников уголовного судопроизводства могут совершаться преступления и с хулиганской мотивацией. По мнению О.И. Душиной, «хулиганский мотив — юридическая конструкция, которая, на первый взгляд, кажется очень простой, урегулированной и определенной в современном законодательстве, но даже на сегодняшний момент в юридической практике нет единого мнения в определении. Существует несколько аспектов в понимании термина «хулиганский мотив», в настоящее время больше внимания уделяется юридическим и психологическим аспектам данного термина»[237]. Как полагает А.Ф. Матюнин, «корни этого социального явления следует искать не только в самом хулигане, а в его отношениях с людьми, условиях его жизнедеятельности. Но при любых условиях недопустимо игнорировать роль и значение самой личности хулигана»[238]. По мнению А.В. Глуздакова, у лиц, совершающих хулиганство, все мотивы аккумулируются в одном доминирующем направлении: стремление грубо нарушить общественный порядок, проявление явного неуважения к об-

ществу и при этом удовлетворение потребности в насилии, выражающееся в применении оружия или предметов, используемых в качестве оружия. Мотивы регулируют направленность действий хулигана, а в процессе реализации этих мотивированных действий — стремление к выражению протеста обществу и гражданам[239].

Так, в юридической литературе встречается точка зрения, согласно которым хулиганские мотивы заключаются не только и не столько в стремлении удовлетворить потребность в озорстве, сколько в стремлении открыто противопоставить свое поведение общественному порядку, общественным интересам, показать свое пренебрежение окружающим, проявить цинизм, жестокость, отомстить кому-либо за незначительную обиду, за справедливо сделанное замечание и т.п [240] В.И. Ткаченко указывает, что хулиганский мотив состоит в стремлении в неуважительной форме бросить вызов обществу путем показного пренебрежения к общественному порядку, людям, нарочитой грубости и наглости, жестокости, «удали», «ухарства», озорства, буйства, бесчинства, бесстыдства и т.д.[241] И.Н. Даньшин утверждает, что хулиганские побуждения — это «различные низменные мотивы, вызывающие у лица решимость грубо нарушить общественный порядок и выразить явное неуважение к обществу»[242]. Он же полагает, что «хулиганские мотивы отчетливо выражены внешне, они кричат»[243].

В.Б. Волженкин, С.К. Питерцев и В.В. Шимановский считают, что в основе хулиганского мотива лежит грубо пренебрежительное отношение к обществу в целом, общественному порядку, желание противопоставить себя общественному мнению, проявить свое превосходство над окружающими и пренебрежение к ним, стремление покуражиться, проявить свою силу[244].

По мнению Н.А. Платошкина, хулиганский мотив отличается от личного мотива (ревность, месть, трусость, зависть) причинения вреда отсутствием повода для неприязни к потерпевшему, когда неприязнь является неперсонифицированной (при провокации ссоры с целью выместить раздражение на потерпевшем, а также при неожиданных для потерпевшего преступных действиях) либо персонифицированной, когда раздражение, вызванное поведением одного лица, выражается в действиях против совершенно постороннего субъекта. Незначительный повод для неприязни также характерен для хулиганского мотива, когда какое-либо деяние потерпевшего вызывает явно несоразмерную реакцию со стороны виновного[245]. С точки зрения И.И. Косарева, под хулиганским мотивом следует понимать чаще всего неосознанный фактор, побуждающий поведение, основанный на базовой потребности собственного «Я» или защите от предполагаемой внешней угрозы[246].

А.Р. Ратинов и А.Ш. Речеулешвили указывают, что хулиганский мотив, выражая пренебрежение к обществу, выливается в посягательство на самые разнообразные объекты. Общий мотив неуважения к обществу обусловливает способ удовлетворения иных стремлений субъекта, таких, как утверждение своего превосходства над другими, демонстрация своей силы, смелости, власти, независимости от всяких нормативных ограничений[247].

Таким образом, хулиганский мотив всегда связан с пренебрежением к обществу. Хулиганские действия, направленные против участников уголовного судопроизводства, могут совершаться, например, в помещении суда, прокуратуры, следственных подразделений правоохранительных органов и т.п. В данном случае преступные действия виновных лиц направлены не против конкретных лиц — участников уголовного судопроизводства, а именно в целях пренебрежения к обществу, в данном случае к категории отдельных участников процесса — судьям, присяжным заседателям, следователям и т.д. Учитывая, что хулиганство нередко совершается с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, конкретным участникам уголовного судопроизводства может быть причинен физический вред.

Хулиганский мотив — это мотив, характеризующийся насилием. Кроме того, многие другие преступления в отношении участников уголовного судопроизводства совершаются с применением насилия. Мотивы при этом могут быть весьма разнообразными: неправомерные действия потерпевшего; месть; зависть; желание избавиться от требовательного и честного руководителя; самоутверждение; унижение жертвы и т.п.

Традиционно в уголовно-правовой и криминологической литературе под насилием понимается посягательство на телесную неприкосновенность человека, и оно может быть как физическим (побои, причинение вреда здоровью, изнасилование, лишение свободы и т.п.), так и психическим (угроза применить физическое насилие, клевета и т.п.)[248]. Р.А. Базаров рассматривает насилие как умышленное применение физической силы (своей мускульной либо с помощью оружия, иных предметов и веществ, посредством животных) к другому человеку и направленное на нарушение физической неприкосновенности личности, на причинение вреда здоровью или жизни[249]. Л.Л. Кругликов под насилием понимает физическое воздействие (удары, причинение вреда здоровью, запирание и т.п.) и угрозу применения только физического воздействия[250]. А.В. Тюменев пишет, что «с внешней стороны насилие — это силовое воздействие одного субъекта отношения на другого. Сила — это насилие в потенции, однако реализация этой потенции (то есть акт применения силы) еще нельзя признать криминальным. Таковым он становится лишь в случае, когда воздействие на другого субъекта отношения (объекта насилия) осуществляется вопреки (против или помимо) его воли, желания, либо воля и желание объекта насилия вообще игнорируются, отрицаются при этом и интересы других лиц, выгода одного (одних) удовлетворяется за счет интересов другого (других)»[251]. Вследствие этого против участников уголовного судопроизводства могут совершаться разнообразные преступления: против жизни, здоровья, общественной безопасности и др.

В связи с тем, что потерпевшие или свидетели на предварительном следствии или в суде дали изобличающие преступника показания, в отношении них может быть совершено убийство либо причинение вредя здоровью различной степени тяжести. В целях воздействия на принятие решения органами судебной власти или сотрудниками предварительного следствия могут совершаться террористические акты, участники уголовного судопроизводства в связи с реализацией своих процессуальных права и (или) обязанностей могут захватываться в качестве заложников и т.п.

Насильственные преступления в данном случае совершают, как правило, лица, для которых совершение насилия — способ отомстить «за причиненные обиды», например, за возбуждение в отношении них уголовного дела, дачу против них показаний, неспособность или невозможность оказать квалифицированную защиту и т.п.

М.И. Удалов полагает, что подобные преступники считают, что все их беды и неудачи являются следствием поведения окружающих. В данном случае насилие выступает как самоцель, то есть именно оно является основополагающим для совершения преступного деяния[252].

В связи с этим в поведении лиц, совершающих преступления рассматриваемого вида, отсутствует мотив воспрепятствования нормальной деятельности органов правосудия, хотя их преступные действия направлены именно против участников уголовного судопроизводства.

Отдельно следует остановиться на таком мотиве, как месть. В самом общем смысле под местью подразумеваются действие в отплату за причиненное зло, возмездие за что-нибудь[253]; намеренное причинение зла с целью отплатить за оскорбление, обиды и т.п.[254]

Некоторые зарубежные психологи рассматривают месть как способ защиты себя от дальнейшей агрессии со стороны противника[255]. В литературе имеет место точка зрения, согласно которой месть — это форма воздаяния обидчику, осуществленную самим пострадавшим или его близкими расплату злом за зло, считая ее классической социально-культурной формой мести, сформировавшейся при родовом строе, в основу которого положен принцип воздающей справедливости: поступай по отношению к другим так, как они поступают по отношению к тебе, что нашло воплощение в нравственном сознании в принципе «око за око, зуб за зуб»[256].

В криминологической литературе мотив мести определяется как вызванное обидой и детерминированное индивидуалистическими свойствами личности многоаспектное психическое образование, побуждающее к удовлетворению потребности в субъективно воспринимаемой справедливости и проявляющееся в ответной вербальной или физической агрессии в отношении обидчика либо третьих лиц[257].

Данный мотив может побудить личность к совершению преступлений против участников уголовного судопроизводства. По мотивам мести могут совершаться преступления, предусмотренные, например, ст. 295-298.1 УК РФ.

Так, 18 июля 2011 г. Московским областным судом за совершение нескольких преступлений, в том числе предусмотренных ч. 1 ст. 296 и ч. 2 ст. 296 УК РФ к 7 годам 6 месяцам лишения свободы осужден гр-н А. В ходе судебного заседания установлено, что 27 февраля 2010 г, в период с 11.00 до 14.00, находясь в зале суда, А. в ходе судебного заседания умышленно, публично, из мести, с целью запугать судью при отправлении правосудия, высказывал угрозы убийством и причинением вреда здоровью в адрес федерального судьи С. и его близких родственников после освобождения из мест лишения свободы. Подобные выражения Агаева Р.А. восприняты федеральным судьей С. как реальная опасность для своей жизни и здоровья, а также для жизни и здоровья своих близких родственников. Также в ходе судебного заседания А. умышленно, публично, из мести, с целью запугать государственного обвинителя старшего прокурора М. высказал угрозы причинением вреда здоровью в адрес старшего помощника прокурора М. после освобождения из мест лишения свободы, выразившиеся в совершении с ней иных насильственных действий сексуального характера. Подобные выражения А. восприняты старшим помощником прокурора М. как реальная опасность для своего здоровья[258].

Кроме того, по мотивам мести могут совершаться и иные преступления, а не только против правосудия, в частности, предусмотренные ч. 2 п. «б» ст. 105, ч. 2 п. «а» ст. 111, ч. 2 п. «б» ст. 112 и др.

К примеру, 16 сентября 2011 г. судом Ленинск-Кузнецкого района Кемеровской области за совершение преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 111 УК РФ к 1 году лишения свободы условно с испытательным сроком 1 год осужден гр-н З. В ходе судебного заседания установлено, что 29 июня 2011 г. в 16 часов З., находясь на кухне своей квартиры, в ходе ссоры, возникшей из ме- сти за выполнение З.С.Ю. общественного долга, выразившегося в даче показаний в суде в качестве свидетеля в отношении матери З. - З.М.А., умышленно, с целью причинения вреда здоровью, нанес З.С.Ю. тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни[259].

Преступления против участников уголовного судопроизводства могут совершаться и по мотивам ревности. Под ревностью в юридической литературе понимается олицетворение эгоизма в отношениях между людьми, в ее основе всегда лежит раздраженное ложное тщеславие, доведенное злобой и негодованием до болезненного состояния, поэтому она всегда выступает как мотив низменный, аморальный, безнравственный[260]. Э.Ф. Побегайло же, напротив, считает, что ревность сама по себе не является низменным побуждением[261].

Такого же мнения придерживаются А.В. Пашковская и И.Б. Степанова, полагая, что «ревность, даже будучи мотивом преступления, не является низменным побуждением»[262]. В научной литературе отмечается, что сущность ревности можно определить как риск потери какого-либо значимого блага для индивида, сопряженного со стремлением сохранить, удержать это благо, любовь, дружбу, что-либо другое, имеющее ценность для него[263].

Например, следователь К. добросовестно относится к своим служебным обязанностям, специализируется на расследовании преступлений определенной категории, имеет высокие показатели служебной деятельности, окружен вниманием со стороны руководителя следственного органа. Однако через определенное время руководитель перестал обращать на него внимание, изъял из его производства наиболее перспективные уголовные дела и передал их следовате- лю Д. По мотивам ревности следователь К. вполне может совершить в отношении руководителя следственного органа либо следователя Д., являющихся участниками уголовного судопроизводства, какое-либо преступление: клевету, причинение вреда здоровью и др.

Т.В. Круглова характеризует рассмотренный вид мотива как служебную ревность — проявление ревности к новому сотруднику, который за короткий период времени добивается больших успехов на производстве; к коллегам в случае их быстрого продвижения по служебной лестнице; поощрение коллег начальством; боязнь утраты престижной работы и т.д.[264]

Одной из разновидностей формирования мотива совершения насильственных преступлений против участников уголовного судопроизводства является сексуальная мотивация. Однако следует заметить, что взятый в отдельности сексуальный мотив (желание удовлетворить сексуальные потребности) не всегда следует рассматривать как элемент формирования механизма преступного поведения против участников уголовного судопроизводства.

Преступнику, совершающему половое преступление, безразлично, является ли жертва участником уголовного процесса или нет, хотя, возможно, имеются исключения, когда лицо ставит себе цель причинить сексуальное насилие в отношении, например, следователя, дознавателя и т.п. Данные проблемы являются предметом специального исследования личности сексуального преступника, поскольку на выбор жертвы здесь оказывают психологические факторы лица, совершающего преступление.

Совершая сексуальные преступления против конкретного участника уголовного судопроизводства, виновным движут разнообразные мотивы: месть, желание унизить жертву, опорочить ее в глазах окружающих и т.п. Например, лицо из мести за дачу показаний против него на предварительном следствии насилует жертву. В данном случае виновный мог отомстить и иным образом, но он преследует как бы две цели — отомстить и удовлетворить свои сексуальные потребности. Способом достижений этих целей и служат мотивы сексуальные и мести, то есть в данном случае наличествует полимотивация.

Совершение преступлений против половой свободы личности в отношении участников уголовного судопроизводства по мотивам мести подтверждается следующим примером. В июле 2016 г. признан виновным и осужден Биробиджанским районным судом Еврейской автономной области за совершение преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 2 ст. 111 УК РФ, п. «б» ч. 2 ст. 131 УК РФ и п. «б» ч. 2 ст. 132 УК РФ, житель г. Биробиджан. В ходе предварительного и судебного следствия установлено, что в сентябре 2015 г. обвиняемый, находясь в одной компании с потерпевшей, в состоянии алкогольного опьянения совершил в отношении нее преступления против половой свободы и половой неприкосновенности личности, применяя при этом насилие и угрожая убийством последней, а также причинил тяжкий вред здоровью, опасный для жизни. Потерпевшая по данному делу ранее являлась свидетелем по уголовному делу об убийстве двух лиц с особой жестокостью и умышленном уничтожении чужого имущества, которые совершил обвиняемый. Судом присяжных мужчина тогда был оправдан и получил право на реабилитацию. Приговор вступил в законную силу в марте 2015 г. Случайно встретив потерпевшую у своих знакомых, он из мести совершил в отношении нее указанные преступления, урожая убийством, поскольку она ранее давала изобличающие его показа-

ния[265].

Ситуативная виктимность участников уголовного судопроизводства приводит к тому, что в отношении них преступления против половой свободы могут совершать и сотрудники правоохранительных органов.

Так, в период с 4 по 24 ноября 1999 г. М. являлась свидетелем по уголовному делу об убийстве, расследование которого велось совместно органами

внутренних дел и следственными органами прокуратуры Нижегородского района Нижегородской области. По вызову сотрудников правоохранительных органов М. приехала в отделение милиции в назначенное время и была допрошена. Сначала допрос проводился сотрудниками органов внутренних дел Х. и К. в кабинете № 63 Нижегородского районного управления внутренних дел. Сотрудники органов внутренних дел потребовали от нее признать тот факт, что она укрывала похищенное имущество убитого лица. Когда М. отказалась сделать признание, сотрудники органов внутренних дел стали кричать и угрожать возбуждением в отношении нее уголовного дела. Они взяли ее шарф и нанесли ей несколько ударов этим шарфом по лицу. После этого К. покинул кабинет, и Х. остался в кабинете наедине с М. Он запер дверь изнутри и продолжил оказывать как физическое, так и психологическое давление на нее. Х. сцепил руки М. пальцевыми наручниками и нанес ей удары по голове и по щекам, затем изнасиловал ее, после чего принудил ее к оральному сексу с ним[266].

В ходе социологического опроса осужденные ответили, что при совершении преступлений против участников уголовного судопроизводства их действиями руководили различные мотивы. На вопрос: «какие цели Вы преследовали, и какими мотивами руководствовались» ответы распределились следующим образом:

желание отомстить кому-либо — 36,2%;

воспрепятствование осуществлению предварительного расследования и (или) правосудия — 20,4%;

корыстные побуждения — 16,2%;

оказание помощи соучастникам в избежании уголовной ответственности

— 7,2 %;

стремление скрыть другое преступление, избежать уголовной ответственности за его совершение или смягчить ее — 6,0%;

завоевать авторитет среди друзей и знакомых — 4,7%; стремление улучшить служебные показатели — 3,0%; хулиганские побуждения — 1,7%; карьеризм — 1,3%;

пресечение правонарушений и преступлений — 0,8%; сексуальные побуждения — 0,4%;

иные — 2,1%; в качестве иных целей и мотивов осужденными были указаны такие, как, например, личная неприязнь, мотив национальной ненависти (см. приложение 1).

После того, как сформировался мотив преступления, наступает время его реализации. Следовательно, начинает формироваться второй элемент механизма преступного поведения — принятие решения о совершении преступления и планирование преступной деятельности. Здесь преступление из абстрактного намерения превращается в ощутимую реальность, поскольку субъект определяет непосредственные цели и объекты своих преступных посягательств, а также средства, место и время совершения преступления, принимая соответствующие решения.

В психологии под принятием решения понимают волевой акт формирования последовательности действий, ведущих к достижению цели на основе преобразования исходной информации. Основные этапы процесса принятия решения включают информационную подготовку решения и саму процедуру его принятия с выбором программы действия, включающей прогнозирование изменений ситуации, возможных последствий своих действий. В принятии решений участвуют различные уровни психического отражения — от познавательно-перцептивного до рече-мыслительного[267].

Как и все иные решения данного класса, решение о преступном поведении представляет собой интеллектуально-волевой акт, завершающий этап мыслительной деятельности в проблемной ситуации; желаемое отражение мотивационных процессов; мысленный результат приспособления личности к окружающей среде; более или менее окончательный выбор между возможными вариантами поведения; прогноз будущего взаимодействия личности со средой, выражающий тенденции управления и с опережением, и с отставанием; модель будущего поведения, объективируемую вовне при совершении различных действий[268].

Принятие решения является тем важным элементом механизма преступного поведения, который в ряде случаев завершает формирование преступных намерений, сложившихся на основе дефектов потребностей, возможностей или ценностных ориентаций, а иногда имеет и самостоятельное детерминирующее значение.

Принятое решение:

а) делает более определенным характер и содержание будущего поведения;

б) изменяет характер взаимодействия личности и окружающей среды;

в) повышает готовность личности к реализации избранного варианта по- ведения[269].

Нередко в процессе принятия решения лицо планирует совершение преступления. Так, из числа опрошенных лиц, совершивших преступления против участников уголовного судопроизводства, 68,9% ответили, что планировали совершить преступление (см. приложение 1).

После того, как решение о совершении преступления принято и спланировано, субъект переходит к практическим действиям, то есть непосредственно совершает преступление. На этапе постпреступного поведения возможно формирование механизма совершения нового преступления[270].

Результаты проведенного исследования позволили сделать следующие выводы:

1) рассматривая вопросы детерминации преступности и отдельных групп преступлений, необходимо учитывать не только их причины, но и условия. Это связано с тем, что причинность выделяется в качестве лишь одной из форм связей в природе, а процесс детерминации представляет собой взаимодействие их разнообразных форм. Криминогенные факторы, продуцирующие совершение преступлений, являются действующими причинами только в совокупности с соответствующими условиями. Вследствие этого преступное поведение, посягающее на права, свободы и законные интересы участников уголовного судопроизводства, порождаемое конкретной личностью, не возникает само по себе, изолированно от внешней среды. Оно связано с ней и взаимообусловлено конкретными причинами и условиями;

2) роль неблагоприятной внешней обстановки в механизме преступного поведения личности, совершающей исследуемые преступления, играет сфера уголовного судопроизводства. Вовлеченные в нее лица подвергаются риску стать жертвами преступных посягательств, поскольку обладание специфическими правами и обязанностями выделяет их из круга обычных граждан. Это характерно как для формирования механизма преступлений против участников суда, так и против участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения, защиты, иных участников уголовного судопроизводства, поскольку все указанные лица обладают повышенным уровнем виктимности;

3) при совершении преступлений против участников уголовного судопроизводства в мотивации преступного поведения виновного наличествует множественность мотивов, то есть полимотивация противоправных деяний. В целях предупреждения преступлений следует выяснять все мотивы преступного поведения личности. Это необходимо, прежде всего, для индивидуальной профилактики, которая в данном случае направлена на устранение мотивации преступного поведения личности, то есть первого элемента его механизма. При отсутствии преступной мотивации происходит блокировка остальных элементов механизма преступного поведения, в результате чего преступление не совершается;

4) среди мотивов, движущих лицами, совершающими преступления против участников уголовного судопроизводства, преобладают месть и воспрепятствование осуществлению правосудия и (или) предварительного расследования. Кроме того, в числе мотивов имеются и такие, как: корыстные побуждения, оказание помощи соучастникам в избежании ответственности, стремление скрыть другое преступление или облегчить его, избежание уголовной ответственности, причинение насилия, хулиганские и сексуальные побуждения и иные. Это свидетельствует о том, что в отношении участников уголовного судопроизводства в связи с их участием в уголовном процессе совершаются самые разнообразные преступления, а не только посягающие на интересы правосудия.

<< | >>
Источник: ЯШИН Андрей Владимирович. КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ УЧАСТНИКОВ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора юридических наук. Саратов —2018. 2018

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 1. Механизм преступного поведения личности, посягающей на права, свободы и законные интересы участников уголовного судопроизводства:

  1. 2. Конкретные виды преступлений в сфере компьютерной информации
  2. § 3. Гражданский иск потерпевшего и возмещение ему ущерба
  3. 2.1. Понятие уголовно-правового статуса потерпевшего
  4. 2.3. Права и обязанности как элементы уголовно-правового статуса потерпевшего
  5. Глава IV. Комитет Министров Статья 13
  6. ЗАКОН O СОЦИАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ И СОЦИАЛЬНОМ РАЗВИТИИ (извлечения)
  7. СЛОВАРЬ ЮРИДИЧЕСКИХ ТЕРМИНОВ
  8. 19.3. БЛОК ДИСПОЗИЦИОННОГО ПРАВООТНОШЕНИЯ
  9. Оглавление
  10. ВВЕДЕНИЕ
  11. § 2. Понятие и признаки преступлений против участников уголовного судопроизводства
  12. § 2. Криминологическая характеристика личности преступника, посягающего на права, свободы и законные интересы участников уголовного судопроизводства
  13. § 1. Механизм преступного поведения личности, посягающей на права, свободы и законные интересы участников уголовного судопроизводства
  14. § 1. Предупреждение преступлений против участников уголовного судопроизводства в досоветской России
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -