СОЗДАНИЕ ИНСТИТУТА ГУБЕРНАТОРСТВА B РОССИИ. ПЕРВАЯ ПОЛОВИНА XVIII в.

Железной волею Петра Преображенная Россия...

H.M. Языков

1. Губернская реформа Петра I

B последней четверти XVII в., еще в царствование Федора Алексеевича, когда уездные воеводы «смело грабили», возникла идея как-то обуздать, по выраже­нию B.H.

B самом начале XVIII в. местное управление осуще­ствлялось на основе старой модели: действовали вое­водское управление и система областных приказов.

B. O. Ключевский писал: «Прежние цари сидели в сто­лице, изредка прогуливаясь на богомолье или в воен­ный поход, и все управление носило характер строгой централизации. Местные средства в виде налогов - прямых или косвенных - через воевод стекались в сто­лицу, рассыпаясь по разным московским приказам, и большая часть сборов здесь поглощалась, а меньшая доля растекалась по местам в виде жалованья провин­циальным служилым людям и на другие местные нуж­ды». B целом устаревшая система воеводского управ­ления уже не соответствовала новым требованиям начавшегося XVIII столетия: массовые побеги крепост­ных, восстания в Астрахани, на Дону и в Башкирии убедительно показали слабость местной администра­ции, ее неспособность предупреждать в обществе взрывы социального напряжения.

Петр I решает создать совершенно новую модель областного управления, призванную успешно решать в условиях войны со Швецией насущные общегосударст­венные и региональные проблемы.

B. O. Ключевского, «...Петр поколебал эту старую, ус­тойчивую и даже застоявшуюся централизацию... Так ходом дел вырабатывалась мысль, что местные средст­ва вместо кружного пути через московские приказы, где они сильно таяли, выгоднее направлять в област­ные административные средоточия с надлежащим рас­ширением компетенции местных правителей, которые даже украшаются новым титулом “губернаторов”, хо­тя их округа еще не зовутся губерниями». Практичес­кая реализация этой государственной проблемы об­легчалась тем обстоятельством, что B то время в Моск­ве действовал ряд областных приказов, управлявших обширными округами (Казанский, Сибирский, Смо­ленский, Малороссийский), и оставалось лишь пере­местить начальника такого приказа в подведомствен­ный ему округ. Так решались сразу две важные задачи: во-первых, Петр I получал возможность контролиро­вать администрацию огромной страны и, во-вторых, значительно улучшить непосредственное руководство местной администрацией. B ходе петровских преобра­зований в старую систему начали вноситься измене­ния. B 1702 г. была введена должность воеводских то­варищей, которые выбирались из местного дворянст­ва, и с 1705 г. новый порядок уже стал обязательным. Так постепенно старая администрация оказывалась под более жестким контролем новой системы центра­лизованного управления.

B старой Франции губернаторами1 назывались представители королевской власти в провинциях. Эта должность была учреждена в первой половине XVI в. Франциском I, который отдал в ведение губернаторов местные войска, подчинил им других представителей власти и сделал председателями провинциальных шта­тов.

Применительно к областному правителю термин «губернатор» впервые упоминается в 1694 г. по отно- шєнию к архангельскому воеводе П.М. Апраксину. Должность губернатора в России впервые появилась в

1702 г., когда после возвращения русских земель, захваченных Швецией, любимец Петра I князь А.Д. Мсншиков получил их в свое подчинение, а вместе с ними и новый титул. C основанием 26 мая

1703 г. Санкт-Петербурга была создана первая в Рос­сийском государстве губерния как основная админис­тративно-территориальная единица местного управ­ления. Само слово «губерния» раньше других было применено в отношении к Ингерманландской губер­нии (с 1710 - Санкт-Петербургская). Еще в 1706 г. этот термин употреблялся царем в письмах к Т.Н. Стрешне­ву, A.A. Курбатову и Ф.А. Головину.

Документы свидетельствуют, что проблемой разде­ления страны на губернии Петр I занимался непосред­ственно с 1707 г.идо начала 1709 г. Историческим пер­вообразом петровской губернии был военный округ, так называемый «разряд» второй половины XVII в. Уже в XVII в. в интересах лучшей организации нацио­нальной обороны, чтобы не перебрасывать дворян­ские ополчения из одной области в другую, все госу­дарство было разделено на эти округа, или разряды: к каждой наиболее угрожаемой окраине был приписан свой определенный, довольно значительный район, объединявший целую группу старых уездов. Помещи­ки этого района и вызывались в поход для защиты своей окраины. Возглавлял такой разряд разрядный воевода, живший в его главном городе. Содержание ополчений каждого разряда производилось из сумм, собираемых с неслужилого населения того же разряд­ного округа. Таким образом, разряд являлся в одно и то же время и военным, и финансовым округом, а раз­рядный воевода контролировал одновременно и воен­ную, и финансовую администрацию округа.

Большие территории, разнообразие местных и на­циональных условий в России значительно затрудняли управление из центра.

Официальное учреждение губернаторов в России произошло одновременно с образованием губерний. Царским указом от 18 декабря 1708 г. вся территория страны «для всенародной пользы» была разделена на воссмь губерний: Москворецкую, Ингерманландскую, Киевскую, Смоленскую, Архангелогородскую, Казан­скую, Азовскую и Сибирскую[6]

Каждая из этих губерний, кроме Московской, зани­мала пограничное положение. Ha окраинах страны не­сколько губерний объединялись в геперал-губериатор- ства во главе с геперал-губерпатором. 339 городов, кроме Ямбурга и Копорья, были расписаны по выше­названным губерниям. Таким образом, губерния стала основной административно-территориальной едини­цей местного управления. Это были неравные по тер­ритории и численности населения губернии. B цар­ском указе от 18 декабря 1708 г. в общих чертах опре­делялись и обязанности губернаторов: «велено им в тех губерниях о денежных сборах и о всяких делах при­сматриваться, и для доношения Ему, Великому Госуда- pio, о тех губерниях готовым быть, где Он, Великий Государь, укажет». 23 февраля 1709 г. были разосланы губернаторам росписи городов, приписанных к губер­ниям, - «Табели». Именной указ вступил в силу лишь в 1710 г., так как областная администрация по инерции работала весь 1709 г. без изменений. C января 1710 г. губернаторы занялись подготовительной работой по сбору в приказах и городах сведений о доходах, подле­жащих взиманию с местного населения.

Губернаторами и генерал-губернаторами назнача­лись доверенные лица из окружения Петра I, его спо­движники, опытные администраторы и известные вое­начальники, которые сосредоточили в своих руках всю полноту военной, административной, финансовой и полицейской власти.

Ингерманландскую губернию возглавил светлей­ший князь А.Д. Меншиков, а во главе других шести губерний стояли: Азовской - генерал-адмирал, граф Ф.М. Апраксин, Киевской - князь Д.М. Голицын, Смоленской - боярин П.С. Салтыков, Архангелого­родской - генерал, князь П.А. Голицын, Казанской - П.М. Апраксин, Сибирской - князь М.П. Гагарин. Как видим, у истоков формирования института губер­наторства находились наиболее опытные в государст­венном управлении люди. Этот факт подтверждает, что главная цель губернской реформы заключалась в укреплении власти на местах. Ho прежде всего губер­наторы, являясь «оком и ухом государевым», были главными сборщиками налогов с подчиненных им тер­риторий. Реформа местного управления окончательно отвергла прежние назначения на должность и сделала всех должностных лиц местной администрации чинов­никами абсолютистского государства.

C момента учреждения губерний и начала деятельно­сти губернаторов процесс разделения военных и граж­данских функций шел медленно, и поэтому военная сфе­ра была поручена тем же лицам, на которых возлагалось управление гражданскимиделами. Первые губернаторы и подчиненные им лица были взяты царем из армии: они вмссте с тем являлись командирами гарнизонов и войск, расположенных в городе. Петровский губернатор был начальником всех военных, находившихся в пределах губернии. Ha губернатора возлагались: принятие необ­ходимых мер в случае внезапного нападения противни­ка. забота о хорошем состоянии крепостей по городам, наблюдение за правильным довольствием солдат й мат­росов, для чего из казны отпускались особые суммы.

Петр I, решая важнейшую проблему - финансовую, обнаружил, что высший правительственный аппарат совершенно не знает о состоянии доходов, собирав­шихся повсеместно с плательщиков. Выход из сложив­шейся ситуации он хотел найти в губернском управле­нии и поручил губернаторам составление общей ведо­мости всех доходов и расходов в губернии. Для выполнения этого царского поручения губернаторы имели в своем подчинении земских комиссаров, непо­средственно подчиненных воеводе. Камер-коллегия ежегодно выдавала губернаторам и воеводам для каж­дой губернии и провинции окладные книги, в которых фиксировались все сборы, кроме подушных податей. По окончании года губернатор должен был составить общий отчет о доходах и расходах.

Наряду с военной и финансовой функциями на гу­бернатора возлагалась еще одна, не менее важная с точ­ки зрения государственной безопасности, - полицей­ская функция. Речь шла о безопасности граждан, чисто­те в городах, о предупреждении болезней, об общественном презрении бедных, о защите от пожаров, о народном просвещении, о нравственности народа. По мнению некоторых историков, губернатор петровского времени, в сущности, оставался тем же воеводой, власть которого была усилена, а подчиненная ему территория увеличена. Петровские губернии 1708 г. представляли собой не что иное, как те же самые разрядные округа, только названные новым, иноземным словом. Прежние помещичьи ополчения Петр I заменил регулярной арми­ей, отдельные части которой распределил по губерн­ским округам, с тем чтобы они содержались за счет сбо­ров с местного населения. Таким образом, губерния, подобно разряду, являлась военно-финансовым окру­гом, а губернатор, подобно прежнему разрядному вое­воде, был прежде всего главным военным и финансо­вым чиновником губернии. И как прежде войско и фи­нансы поглощали почти всю энергию губернской администрации. Лишь в виде второстепенного придат­ка к этим функциям губернатора присоединялись дру­гие обязанности - суд и полиция. Бюрократизация уп­равления, столь сильно развившаяся в Московском го­сударстве, в петровской губернии еще более усилилась.

Петровская реформа 1708 г., положившая начало разделению страны на губернии, мало коснулась суще­ства должности воеводы на местах. Bo главе губернии появились губернаторы и вице-губернаторы, которые ограничивались лишь общим надзором преимущест­венно за военно-финансовой стороной управления, а реальное управление оставалось в руках воевод, хотя теперь они получили другое название - коменданты и обер-комепданты.

Губернаторы в соответствии с петровскими преоб­разованиями непосредственно подчинялись Прави­тельствующему Сенату и коллегиям, особенно Камер- коллегии[7], которой представляли все финансовые сведения. Канцелярия, через которую губернатор уп­равлял губернией, олицетворяла местную администра­цию. Вице-губернатор, ландрихтер (судебные дела), обер-комендант (глава военного управления), обер- комиссар и обер-провиантмейстер (заведующие де­нежными и провиантскими сборами) являлись бли­жайшими помощниками губернатора. Попытка пра­вительства Петра I указом 1713 г. учредить при губернаторе 8-12 ландратов (советников) из числа ме­стных дворян в конечном итоге не увенчалась успехом.

Царским указом от 28 января 1715 г. было введено еще новое деление на «доли» - размером около уезда. Однако эти доли вскоре были упразднены. B ходе об­ластной реформы к 1715 г. в России сложилась трехсту- пснчатая система местного управления: уезд - провин­ция - губерния. Провинцию возглавил обер-комендапт, которому подчинялись коменданты уездов. Контро­лировать нижестоящие административные звенья помогали ландратные комиссии, избранные из мест­ного дворянства.

B царствование Петра I местное управление подверг­лось двум реформам. Первая реформа 1708 г., отвечав­шая насущным потребностям начала XVIII в., осущест­вила территориальное разделение государства. C це- лыо дальнейшего укрепления местной власти петровское правительство в 1719 г. провело вторую областную реформу. Ee суть заключалась в том, что губернии были разделены на провинции[8], а те - на ок­руга-дистрикты[9] При этом губерния как администра­тивно-территориальная единица сохранялась, но основ­ной единицей территориального деления стала провин­ция. Наиболее крупные, важные провинции возглавили генерал-губернаторы и вице-губернаторы, а прочие - вое­воды. Провинциальная администрация непосредственно подчинялась Правительствующему Сенату[10] и коллегиям. Что же касается власти губернатора, то она по этой ре­форме распространялась только на провинцию губерн­ского города. Провинциальные воеводы подчинялись гу­бернаторам только по военным и судебным делам.

Согласно инструкции, изданной в январе 1719 г., вое­вода на территории провинции осуществлял общее руко­водство и был обязан «во всем царского величества инте­рес и государственную пользу тщательно остерегать». Инструкция предоставляла воеводам широкие права, но и возлагала на них много обязанностей; в распоряжении воеводы находились многочисленные чиновники, зани­мавшиеся определенной отраслью местного управления. Таким образом, система управления становилась все бо­лее бюрократической и централизованной.

Вторая губернская реформа 1719 г. в большой сте­пени была попыткой Петра I приспособить модель шведской областной администрации к русской жизни по формуле «все делается для народа, но ничего по­средством народа». Второе губернское переустройство просуществовало всего восемь лет, до начала 1727 г., когда оно было отменено. По иронии судьбы почти все созданное Петром I и его сподвижниками в этой сфере бесследно погибло, в то время как первоначаль­ное устройство местной администрации сохранилось вплоть до екатерининских реформ.

B 1721 г., по окончании великой Северной войны, войска получили возможность перейти на мирное по­ложение. Давнишний план размещения полков по гу­берниям наконец получил свое осуществление. Воен­ное начальство расположившихся по губерниям пол­ков заняло весьма видное место в системе местного управления. Полковник, получавший от комиссара подушный сбор на содержание своего полка, превра­тился в прямого начальника этого комиссара, кото­рый по закону должен был давать отчет в своей дея­тельности съезду своих избирателей и этим съездом привлекаться к ответственности за нарушения. Ответ­ственность комиссара перед своими избирателями бы­стро заслонилась ответственностью перед полковым начальством. Наблюдение за правильным поступле­нием подушного сбора естественно соединилось с на­блюдением за передвижениями населения; появилась паспортная система, общее заведование которой также попало в руки полковника, все более сосредоточившего таким образом под своей властыо, помимо военной команды, руководство полицейской и финансовой ад­министрацией в губернии. Таким образом, господство в губернии гражданской бюрократии после неудачных опытов с ландратами и комиссарами осложнилось еще господством военного полкового начальства, и под этим двойным давлением надолго заглохли зародыши земского самоуправления.

Особая администрация была создана на территории Эстляндии, Лифляндии и на острове Саарема, которые отошли к России в результате Северной войны. Общий надзор за управлением Лифляндии и Эстляндии осуще­ствляли губернаторы, которых назначал лично царь.

B результате губернской реформы Петра I местная ад­министрация, усилившаяся сословным элементом в лице дворянства, была поставлена под более строгий кон­троль со стороны центральных учреждений. Эта рефор­ма способствовала созданию разветвленного админист­ративно-бюрократического аппарата на местах, что бы­ло характерно для абсолютной монархии в России.

Новые принципы формирования руководящих кад­ров империи были закреплены петровской «Табелыо о рангах» 1722 г., ставшей важнейшим законодательным актом о порядке прохождения службы чиновниками[11]

B «Табели» впервые учитывались не родовые, а лич­ные заслуги - Петр I законодательно закрепил сущест­вование чиновничества как особой группы населения, его правовое положение. B ней российское чиновничест­во строго разделялось надве категории. K первой отно­сились табельные чиновники 14-ти классов, а вторую со­ставляли внетабельные государственные служащие (то есть те, кто не входил в реестр 14-ти классов).

Правила приема на государственную службу предо­ставляли дворянству, как правящему сословию, явное преимущество перед другими социальными категори­ями населения империи (детьми духовенства, канце­лярских служащих, ученых, художников, а также куп­цов первой гильдии и выпускников вузов).

Подчеркнем, что все вступавшие на государствен­ную службу обязательно принимали присягу, обещая верно служить Отечеству и государю, честно испол­нять свои обязанности. Первый российский импера­тор своим специальным указом «О присяге на вер­ность службе» (июнь 1719 г.) предписал принять ее всем чиновникам государства.

Необходимо особо подчеркнуть, что с появлением B первой четверти XVIII в. российской «классической» бюрократии и губернского чиновничества качественно новый оттенок приобрела такая государственная бо­лезнь, как казнокрадство. Рожденная государством, эта болезнь до сих пор убедительно демонстрирует не­победимость, командуя легионами отечественных чи­новников. По мнению Г. Котошихина[12], это племя у нас всегда было многочисленным. B известном сочинении «О России в царствование Алексея Михайловича» он подчеркивает, что взяточничество, казнокрадство, своеволие и надменное отношение к народу стали об­щим пороком этих служителей всех рангов. Слабости российского чиновного люда, замеченные подьячим Посольского приказа, обнаружил в худшем виде в конце XIX в. историк и писатель Е.П. Карнович. Он подчеркивал, что тема взяточничества требует особого общественного внимания. Почему? Надо знать, по мне­нию автора, «способы приобретения значительного со­стояния частными лицами непосредственно на счет го­сударства, составления громадных капиталов торгов­лей или промышленностью, чрезмерной разживы путем разных служебных и общественных злоупотреблений и, наконец, получения богатств... Bce это может также дать верное понятие и о нравственном состоянии'наше- го общества в известную пору, и притом с самой прак­тической точки зрения, то есть применительно к денеж­ным делам, в которых, как известно, всего лучше узна­ются и хорошие, и дурные стороны человека». Прошло уже более столетия после издания этой книги, а создает­ся впечатление, что эти слова историка о наших днях.

Да, против произвола, взяточничества и казнокрад­ства велась борьба во все времена, но она не давала же­ланных результатов. Московское правительство, на­пример, лишь в отдельных случаях претворяло в жизнь собственные грозные указы против лихоимства, да и то смягчая наказание ради рождения кого-то из царской семьи, по случаю коронации или какого-ни­будь большого праздника.

Отечественная история свидетельствует, что жела­ние поживиться за счет казны, то есть государства, ста­ло неизлечимой болезныо чиновников всех уровней и потому, что примеры нечестной наживы, подаваемые высшими должностными лицами, практически оправ­дывали тех, кто стоял ниже их в служебной иерархии и использовал свое положение в собственных корыст­ных целях. B частности, в старое время служба в при­казах очень обогащала бояр и дьяков, а позже управ­ление губерниями и коллегиями (особенно военной, административной и вотчинной) - занимавших высо­кие должности. Последние, естественно, старались обес­печить себя иными, незаконными способами. A такие способы все шире входили в обычай и становились привычкой. C одной стороны, возрастали в размерах вышеназванные пороки чиновничества, а с другой - московские правители по мере усиления своего поли­тического авторитета и расширения территории царст­ва умножали административные должности. Дьяки - представители тогдашней бюрократии - оказывали большое влияние на все государственные дела. Ведь именно они были ловкими крючкотворцами, именно они составляли царские указы, правительственные ре­шения, предписания, и им же поручалось ведение дип­ломатии с заморскими странами.

По мнению общества, в те времена поборы и взяточ­ничество не считались большими преступлениями, ко­торые порочатдоброе имя и авторитет виновного. По­вторяем: правительство снисходительно смотрело на эти действия, тем более известно, что, например, на во­еводство просились, чтобы кормиться. Особенно ла­комым куском была Сибирь. Встарь само правительст­во, владея монополией на торговлю, смотрело на этот богатый пушниной край как на свою оброчную дерев­ню. He случайно именно там были постоянные злоупо­требления со стороны наместников, губернаторов. Больше других на должности сибирских губернаторов разбогатели князь Гагарин, князья Черкасские. Ho не только они. Произволу чиновников не было границ еще и потому, что законодательство не было четким, ясным. Этим ловко пользовались облеченные властью на местах. Предполагалось, что реформы Петра I в ад­министративном управлении ослабят влияние чинов­ничества: городам было предоставлено самоуправле­ние, а дворянству - право участвовать в государствен­ных делах. Общеизвестно, что Петр I жестоко карал чиновников за взяточничество, казнокрадство, но все его меры оставались малоэффективными: и при нем бюрократы продолжали грабить и воровать, но толь­ко с оглядкой. Даже высшие представители тогдашне­го чиновничества - сенаторы - и те часто навлекали на себя царский гнев. И при нем управление губерниями новыми чиновниками не улучшалось. Е.П. Карнович в качестве примера ссылается на невероятный случай.

B 1711 г. азовский губернатор Ф.М. Апраксин, уез­жая на некоторое время в Царицын, оставил вместо се­бя своего четырехлетнего сына Алексея, определив сму в помощь своих слуг, чтобы именем его сына «вся­кие дела решать». Более того, свой указ он велел про­честь на собрании местных жителей в публичном мес­те в присутствии сына, которого держали под одея­лом. A когда отец-губернатор вернулся, то при множестве людей благодарил малютку за «мудрые по­ступки»! И такое было на Руси.

Виновные в лихоимстве и казнокрадстве лишь изред­ка бывали наказаны. B 1772 г. воронежского губернато­ра Колычева били кнутом за лихоимство, которое дохо­дило до 700 тысяч рублей. Царь был строг и беспощаден, и тем не менее обер-фискал Нестеров, то есть главный блюститель интересов казны, не побоялся положить се­бе в карман 300 тысяч рублей. B 1723 г. барон Шафиров был предан суду за присвоение большой суммы почтово­го ведомства и другие грехи. Ero лишили всех чинов, от­няли имения, богатое имущество. Из ссылки сподвижни­ка Петра I вернула императрица Екатерина I.

Из соратников великого преобразователя в числе богачей первого разряда были Шереметев, Головкин, Ягужинский и др. Ho самым богатым не только в России, но и в Европе считался светлейший князь А.Д. Меншиков.

Любимый сподвижник Петра Великого наряду с та­кими пороками, как необыкновенное тщеславие, над­менность, стяжательство, особенно отличался казно­крадством. Светлейший князь обожал деньги, всегда в них нуждался, и в большом количестве. Бывший пре­ображенский сержант в описываемое время был са­мым богатым после императора человеком, вторым помещиком в стране по числу крепостных крестьян, имел многомиллионные вклады в заграничных бан­ках. Царский любимец, совершая многочисленные зло­употребления, естественно, увеличивал число своих вра­гов при императорском дворе, которые следили за каж­дым шагом первого слуги государства и тотчас же сообщали Петру I о его корыстолюбии и казнокрадстве.

Как известно, великий реформатор жестоко, но безус­пешно боролсястакой язвой как казнокрадство. Многие из петровского окружения находились за это под судом и наказывались денежными взысканиями. B наибольшей степени это относилось к светлейшему князю А.Д. Мен- шикову. Так, в 1719 г. Александр Данилович бьш обви­нен в том, что весьма дурно управлял финансами держа­вы, которые находились под его личным контролем, и многие суммы обратил в свою пользу. У него взяли шпа­гу, запретили выходить из дома, и он должен бьш ожи­дать наказания, которое ему определит сам царь. У при­дворных вельмож, знавших суть дела, были причины по­лагать, что судебное разбирательство примет очень дурной оборот, и уже начали поговаривать, что светлей­шего приговорят к вечному заточению. Однако радость его противников оказалась слишком поспешной.

Государь позвал любимца к себе. Едва Меншиков вошел, как бросился в ноги своему повелителю, прося

0 помиловании. Петр I тотчас же простил его очеред­ное прегрешение. Bce закончилось лишь большим де­нежным штрафом, который князь должен был упла­тить немедленно. Позже, в 1722-1723 гг., светлейший князь вновь был обвинен в превышении своей власти, в захвате чужой и казенной собственности. Хотя алч­ность А.Д. Меншикова не раз выводила Петра I из терпения, Екатерина Алексеевна вновь, как и раньше, выручила князя. Зная о злоупотреблениях сподвижни­ка, царь предупреждал его: «He забывай, кто ты был и из чего сделал я тебя гем, каков ты теперь». Сохраняя авторитет князя как второго лица в государстве, Петр

1 наказывал его без свидетелей. Так, однажды вечером царь узнал об обидах, нанесенных Меншиковым раз­ным лицам в столице. Ha следующее утро государь от­правился на Васильевский остров, во дворец князя, во­шел в спальню, где тот еще спал, выговорил ему все его проступки и наколотил без шума, но чувствительно. После этого император отправился домой. Ha обрат­ном пути он встретил толпу людей, которая на его во­прос, куда они идут, заявила, что идут поздравить светлейшего с днем ангела. Петр I тотчас же возвратил­ся вместе со всеми во дворец Меншикова. Александр Данилович очень испугался, подумав, что царь вер­нулся, чтобы еще наказать его. Ho монарх ободрил своего любимца, сказав при входе в комнату: «Я услы­шал, что сегодня твой праздник; я пришел с этими до­брыми людьми, чтобы поздравить тебя и откушать с тобою». Так чаще всего заканчивались жалобы, посту­павшие на князя. Глубокая проницательность и об­ширная полезная деятельность светлейшего доказыва­лись тем, что Петр I, несмотря на многие справедливые обвинения, держал его при себе и ничего не делал без совета своего сподвижника.

Здесь следует более подробно рассказать о сибир­ском губернаторе князе Матвее Гагарине, казненном за казнокрадство.

Свою служебную карьеру князь Матвей Петрович Гагарин начал еще в 1691 г., с сентября этого года он был товарищем воеводы в Иркутске в течение двух лет, а с 1693 г. до 1695 г. - воеводой в Нерчинске, на китай­ской границе. Любопытно, что уже тогда московское правительство проверяло его злоупотребления влас­тью. B 1706 г. Петр I назначил М.П. Гагарина «началь­ным человеком» Сибирского приказа, и по царскому указу он стал писаться как «генеральный президент и Сибирских провинций судья». Когда началась усиленная работа по модернизации укреплений Кремля, в 1707 г. князь был назначен комендантом Москвы.

При учреждении губерний в 1708 г. князь Гагарин был назначен в Сибирскую губернию. Официальное звание сибирского губернатора он получил 6 марта 1711 г. Интересно, что весь 1710 г. и половину 1711 г. князь находился в Москве, исполняя две должности од­новременно: коменданта и губернатора. B середине 1711 г. Гагарин отправился в Сибирь. B то время в со­став губернии входили также некоторые «приписные поморские города». Табель 1711 г. определяла доход Сибирской губернии в 222 080 руб. Кроме таможенных и кабацких сборов были еще две важные статьи дохода - ясак и торговля с Китаем. Есть предположение, что уже с первого года губернаторства князь, его родственники и друзья стали обогащаться с китайской торговли в ущерб казне. Вскоре слухи о недобросовестных делах сибирского губернаторадошли до Петра I, и он повелел князю всех своих родственников отправить из Сибири. Д. Бантыш-Каменский в книге «Словарь достопамят­ных людей русской земли» писал о нем: «Управляя само­властно большею частию России, страною богатою, от­даленною, князь Гагарин забыл строгость, деятель- мость Петра Великого, не заботился о последствиях, будучи уверен в сильной подпоре Великого Канцлера графа Головкина и подканцлера Шафирова, с которым был соединен родством, в дружбе князя Меншикова, в покровительстве Государыни. Ho Петр ведал, что про­исходило на всех концах обширной России: противоза­конные поступки Губернатора Сибирского, взятки его, несметное богатство сделались ему известными».

B 1715 г. сибирского губернатора вызвали в север­ную столицу для «ответа» по обвинению следственной комиссии князя B.B. Долгорукого. Как было доказано, губернатор не полностью высылал в центр сборы за 1705-1707 гг. и особенно за 1715 г. Тогда князь запла­тил казне 215 229 руб., весьма большую сумму по тем временам. Ho тем не менее следствие продолжалось и в 1717 г. было передано в другую комиссию. И только 11 января 1719гпоследовало увольнение М.П. Гагари- насдолжности губернатора Сибири, с повелением при этом содержать князя под караулом. Спустя неделю гвардии майор Лихарев получил предписание: «Ехать тебе в Сибирь и там разыскать о худых поступках быв­шего губернатора Гагарина, о всем против данного те­бе реестру подлинно, не маня никому, ниже посягая на кого, но как доброму и честному офицеру надлежит». B частности, в шестом пункте инструкций говорилось: «Его царское Величество изволил приказать о нем, Га­гарине, сказывать в городах Сибирской губернии, что он, Гагарин, плут и недобрый человек, и в Сибири ему уже губернатором не быть, а будет прислан на его ме­сто иной».

Майор Лихарев прислал в Петербург большой список взяток и сборов, которых в приходе не оказа­лось. Так, в ходе следствия выяснилось, что губернатор скрыл хлеб, купленный в Вятке для вывоза за границу, что брал взятки за отдачу на откуп винной и пивной продажи, взял три алмазных перстня и алмаз «в гнез­де», купленные в китайской торговле для царицы Ека­терины Алексеевны, и т.д.

17 февраля 1721 г. были даны распоряжения о до­просе содержавшихся под стражей людей князя Гага­рина, а 11 марта было велено допросить в застенке и бывшего губернатора. 14 марта высочайше утвержден приговор Сената о предании М.П. Гагарина смертной казни, а 15 марта - указано взять в казну все его дви­жимое и недвижимое имущество.

Князь во всем признался и написал письмо Петру I: «Припадая к ногам вашего величества, прошу милосер­дия и помилования ко мне погибающему: разыскивают много и взыскивают на мне управления во время ведения моего Сибирской губ. и покупки алмазных вещей и ал­мазов, что я чинил все не по приказному обыкновению. И я, раб ваш, приношу вину свою пред вашим величе­ством, яко пред самим Богом, что правил Сибирскою гу- берниею и делал многие дела просто, непорядочно и не приказным поведением, також многие подносы и подар­ки в честь и от дел принимал и раздачи иные чинил, что и не подлежало, и в том погрешил пред вашим величест­вом, и никакого ни в чем оправдания, кроме винности своей, принести вашему величеству не могу, но со слеза­ми прошу у вашего величества помилования для милос­ти Всевышнего к вашему величеству: сотвори надо мной, многобедным, милосердие, чтоб я отпущен был B монастырь для пропитания, где б мог окончить живот свой, а за преступление мое на движимом и недвижимом моем имении да будет воля вашего величества».

16 марта 1721 г. бывший сибирский губернатор князь М.П. Гагарин был повешен перед окнами Юстиц-колле­гии, в присутствии Петра I и всех своих родственников[13]

Система местного управления, созданная Петром I, была упрощена из-за своей неэффективности в 1727-1728 гг. B частности, прекратили свою деятель­ность земские и полковые комиссары, конторы каме- рирских дел и рентмейстерские, канцелярии вальдмей- стсрские и рекрутских дел, надворные суды, фискалы и другие органы. C ликвидацией Главного магистрата го­родовые магистраты в 1727 г. «для лучшего посадского охранения» были подчинены губернаторам и воеводам, в руках которых объединилась вся власть на местах. Ис­кусственными оказались в реальности и дистрикты - их в 1726 г. упразднили, восстановив вместо них в сле­дующем, 1727 г., уезды. B итоге в 1727 г. в России было 14 губерний, 47 провинций и более 250 уездов. Новая система местной власти определялась Инструкцией гу­бернаторам и воеводам от 12сентября 1728 г., в которой им определялись конкретные практические задачи в по­вседневной деятельности. Ha губернаторов и воевод, как единственных представителей управления и суда, возлагались также обязанности по сбору подушной по­дати, других прямых и косвенных налогов. B структуре местной администрации число воевод увеличилось: по­явились городовые, пригородные и провинциальные воеводы. B 1730 г. решили назначать воевод на долж­ность сроком на два года, по истечении которого каж­дый должен был отчитываться в Сенате. B целом эффек­тивность деятельности местного управления значитель­но ослабла. B середине XVIII в., в царствование Елизаветы Петровны, правительство было вынуждено заниматься проблемой усовершенствования структуры местной администрации, фаворит императрицы граф П.И. Шувалов представил в Сенат свой проект укрепле­ния бюрократического аппарата на мсстах, однако ра­дикальные преобразования в местном управлении про­изошли только при императрице Екатерине II.

Светлейший князь Александр Данилович Меншиков

2. Князь А.Д. Мепшиков - первый российский губернатор

Первая четверть XVIII столетия, время Петра Вели­кого, была эпохой выдающихся людей в истории Рос­сийского государства. Петр I обладал редким даром - находить нужных для державных дел людей. Он редко в них ошибался, и большинство оправдывало его надеж­ды. B.O. Ключевский писал: «To была столь памятная в нашей истории компания сотрудников, которых подоб­рал себе преобразователь,-довольно пестрое общество, в состав которого входили и русские, и иноземцы, люди знатные и худородные, даже безродные, очень умные и даровитые и самые обыкновенные, но преданные и ис­полнительные». Вспоминаются брюсовские строки:

Остановив в болотной топи КоіІЯ неистового скок,

OlI повернул лицом к Европе Русь, что смотрела на Восток.

Без соратников, своих «птенцов», Петру I не уда­лось бы осуществить масштабных и судьбоносных для России преобразований.

Одна из отличительных черт характера первого рос­сийского императора заключалась в том, что в своих соратниках он старался воспитывать чувство долга и готовность служить на благо Отечества. B.O. Ключев­ский отмечал, что Петр I любил излагать эти принци­пы в откровенных беседах в компании своих сподвижников. Среди них были самые заслуженные, с которыми царь начинал дело: князь Ф.Ю. Ромоданов­ский, князь M.M. Голицын, Т. Стрешнев, князь Я.Ф. Долгорукий, князь А.Д. Меншиков, графы Ф.А. Голо­вин, Б.П. Шереметев, П.А. Толстой, Ф.М. Апраксин, П.И. Ягужинский, барон П.П. Шафиров, Я.В. Брюс. Их биографии свидетельствуют, что громкие титулы - от немецкого барона до римского князя, - всевозмож­ные ордена - от польского Белого Орла до русского Св. Андрея Первозванного, - кружевные воротники, шитые золотом камзолы и напудренные парики не меша­ли им строить новые города, создавать армию и флот, одерживать блестящие виктории, успешно развивать промышленность и торговлю, быть опытными дипло­матами. Петр I умел ценить своих верных сподвижни­ков. Царь уважал в них не только таланты и заслуги, но и нравственные качества, особенно преданность, и это уважение считал одной из первейших обязанностей госу­даря. За своим обеденным столом он поднимал тост «за здравие тех, кто любит Бога, меня и Отечество» и сыну вменял в непременную обязанность любить верных со­ветников и слуг, будут ли они свои или чужие.

B плеяде ближайших соратников, «птенцов» перво­го российского императора Петра Алексеевича, его верных помощников в руководстве государством осо­бое место принадлежит светлейшему князю Александ­ру Даниловичу Меншикову, достигшему наивысшей вершины славы и богатства. Он был любимым фавори­том великого реформатора, и без него трудно предста­вить первую четверть XVIII столетия. Среди соратни­ков Петра I наибольшие заслуги в разгроме шведов во время Северной войны были у светлейшего князя: после полтавской виктории царь пожаловал ему чин второго фельдмаршала (после Б.П. Шереметева). Вот характеристика, данная ему B.O. Ключевским: «Сме­лый, ловкий и самоуверенный, он пользовался пол­ным доверием царя и беспримерными полномочиями, отменял распоряжения его фельдмаршалов, но боялся противоречить ему самому и оказал Петру услуги, которых он никогда не забывал». А.Д. Меншиков пер­вым из россиян получил диплом члена Королевского общества - Академии наук Англии, подписанный вели­ким Исааком Ньютоном. Этот знак международного признания ему вручили за успехи в распространении наук и образования в России. Необычная карьера лю­бимца Петра I удивляет своим драматичным финалом: свою жизнь «полудержавный властелин» закончил ссыльным в Сибири. Наш современник, известный ис­торик H. Павленко отмечает, что «Меншиков - явле­ние уникальное не только в отечественной, но и в ми­ровой истории - не случайно после его смерти только на протяжении XVIII в. за границей было опубликова­но несколько биографий князя».

Светлейший князь родился 17 ноября 1674 г. в семье крестьянина Данилы Меншикова из окрестностей Моск­вы. По крестьянской традиции Александр бьш отправлен в столицу на Bbiy1-IKy к ремесленнику. Там он, работая у пирожника, должен был торговать на улице пирогами. Случайная встреча юного Александра со знаменитым Францем Лефортом и определила будущее Меншикова. Старейший сподвижник царя, увидев живые глаза и ми­ловидные черты лица и обнаружив в смышленом мальчи­ке проницательный ум, взял его себе в слуги.

Здесь важно подчеркнуть, что Лефорт, готовя Алек­сандра Меншикова к государственной службе, старался дать ему всестороннюю подготовку, привить ему собст­венные взгляды на государственное управление, внутрен­нюю и внешнюю политику, военное дело. Умный и вос­приимчивый юноша успешно усвоил все, чему его учил швейцарец: бороться со злоупотреблениями, создавать новые правительственные учреждения, владеть ратным искусством, понимать тонкости дипломатии. Некоторые исследователи полагают, что если бы Лефорт остался жить, то никогда бы не допустил такого возвышения, ко­торого достиг светлейший в дальнейшем.

Петр I, заметив острый ум, находчивость юного Меншикова, определил его к себе в денщики. За корот­кое время Александр стал одним из наиболее доверен­ных лиц молодого царя, который открыл в будущем князе большие задатки государственного мужа. Имен­но он занял место умершего Франца Лефорта и стал сподвижником Петра Алексеевича в его динамичной и разнообразной деятельности. Светлейший князь был талантливым от природы, крупным военачальником и выдающимся администратором первой четверти XVIII в. Одним из убедительных свидетельств хоро­ших административных способностей А.Д. Меншико- ва является его деятельность в должности первого гу­бернатора северной столицы.

Образование губерний в России в начале XVIII в. было тесно связано с формированием и развитием Ин- германландского территориально-административного ведомства. Помимо должности столичного генерал- губернатора светлейший князь также исполнял обя­занности губернатора Карелии. B 1707 г. А.Д. Менши­ков получил титул герцога Ижорской земли.

Задолго до начала петровской губернской реформы именно здесь под непосредственным руководством гер­цога Ижорского впервые возникли новые модели мест­ной власти, появились ее первые структуры, ставшие позже образцом для других территорий страны. Таким образом, первый российский губернатор вместе с Пет­ром I разрабатывал основные принципы организации всей системы местного управления. B соответствии с указом от 18 декабря 1706 г. Ингерманландская губерния получила официальный, общегосударственный статус.

Деятельность А.Д. Меншикова как генерал-губерна­тора Санкт-Петербурга[14] прежде всего была связана со строительством северной столицы. Именно на этом по­прище светлейший князь наиболее ярко продемонстри­ровал свои организаторские способности, благодаря ко­торым Петербург за короткое время превратился в круп­нейший политический, торговый и культурный центр

России, стал одним из лучших европейских столиц с ве­ликолепными архитектурными ансамблями, парками и благоустроенными пригородами. У самого генерал-гу­бернатора были великолепные дворцы, поражавшие своей роскошью соотечественников и иностранцев. Так, известный историк Н.И. Костомаров писал, что, «зани­маясь неустанно делом построения Петербурга, Менши­ков не забывал и себя, воздвигал себе красивейший дво­рец, стараясь сделать его удобным для веселой жизни и приема гостей». Писатель Е.П. Карнович считал этот дворец едва ли не лучшим во всей северной столице.

Уже в дни закладки Петропавловской крепости (16 мая 1703 г.) А.Д. Меншиков работал как органи­затор строительства будущей столицы. Являясь ответ­ственным за все объекты, строившиеся на Заячьем острове, царский фаворит вместе с Г.И. Головкиным, H.M. Зотовым, Ю.Ю. Трубецким и K.A. Нарышки­ным руководил возведением одного из крепостных ба­стионов. Светлейшему князю свою должность петер­бургского губернатора в обстановке напряженной Северной войны приходилось сочетать с активным участием в боевых действиях русской армии, в частно­сти в 1703-1704 гг., в период напряженной борьбы со шведами за овладение Балтийским побережьем. И тем не менее он продолжал контролировать не только ход строительства крепости, но и устройство приладож- ских верфей. Документы того времени показывают, что петербургским губернатором через своих помощ­ников во главе с обер-комендантом Я.В. Брюсом осу­ществлялись масштабные мероприятия по заготовке и доставке в город строительных материалов из Kono- рья, Новгорода и других городов Северо-Западной Рос­сии. Инициативу и большую оперативность проявлял светлейший князь и при решении такой сложной про­блемы, как обеспечение масштабного строительства ра­бочей силой. Из разных мест сюда, в Петербург, по ука­зам губернатора для «городового строения» постоянно прибывали команды каменщиков, кирпичников, плот­ников и других специалистов. Много сложных задач приходилось оперативно решать первому российскому губернатору при строительстве будущей столицы.

C 1710 г., когда А.Д. Меншиков возвращается с по­лей сражений, начинается новый этап в руководстве пе­тербургским строительством. Теперь предстояло ре­шать более сложные задачи: архитектурное оформле­ние города должно было соответствовать европейским стандартам. B первую очередь предстояло осуществить строго регламентированную застройку городских рай­онов. Практическая реализация плана столичного строительства и составляла основное содержание дея­тельности Александра Даниловича Меншикова как ге­нерал-губернатора Санкт-Петербурга.

Поручив общее руководство строительством Санкт- Петербурга светлейшему, Петр I тем не менее вниматель­но следил за всеми делами, о чем свидетельствует регу­лярная переписка царя со своим любимцем. Так, напри­мер, перед отъездом в Прутский поход царь в январе 1711 г. предписал губернатору следить за строительными ра­ботами в Зимнем и Летнем дворцах, заняться благоуст­ройством Поповой мызы под Ораниенбаумом, а также проконтролировать ход работ по осушению лесов, раз­бивке огородов, прокладке каналов. Одновременно Петр I поручил светлейшему организовать земельные ра­боты в Стрельне. Bce порученные дела петербургский ге­нерал-губернатор выполнял энергично, выезжая на объ­екты и давая необходимые распоряжения.

Большое внимание А.Д. Меншиков уделял и строи­тельству собственного дворца на Васильевском остро­ве, который ему подарил Петр I в 1703 г. 1 октября 1711 г. с участием царя, знати петербургский губерна­тор отпраздновал новоселье своей резиденции.

Большую помощь губернатору в осуществлении об­щего руководства оказывали два учреждения - создан­ная в 1706 г. Канцелярия городовыхдел и учрежденная вместе с губернией Ингерманландская канцелярия.

Можно предположить, что в напряженной деятель­ности петербургского губернатора наиболее плодо­творными были 1713-1719 гг. Это было время возведе­ния дворцовых ансамблей в Петергофе, Стрельне, Ораниенбауме, благоустройства городских кварталов, создания единой сети коммуникаций, других строи­тельных объектов под непосредственным руководст­вом А.Д. Меншикова. Придавая исключительное зна­чение архитектурному оформлению российской столи­цы, губернатор консультируется с известными европейскими архитекторами, скульпторами, худож­никами, декораторами, которых пригласил в Петер­бург Петр I. Так, в разработке генерального плана го­рода принимал непосредственное участие известный французский зодчий Ж.Б. Леблон, которому царь при­своил чин генерал-архитектора. Помимо Ж.Б. Леблона следует назвать и таких заграничных мастеров, как

H. Пино, K.B. Растрелли, И. Браунштейн, И.Г. Шедель.

И в начале 20-х гг. столичный губернатор, наряду с другими государственными делами, продолжает зани­маться строительством и благоустройством северной столицы. Это видно, например, из обстоятельного от­чета светлейшего Петру I от 3 августа 1722 г. B нем, в частности, А.Д. Меншиков сообщал: «Котлинский дом... его величества достроен и снаружи подмазан»; «...флигели больших палат в Питергофе готовы, а в Стрсльнинской мызе работы ведутся».

Таким образом, можно констатировать, что благо­даря административному таланту, энергии и организа­торским способностям петербургского губернатора был успешно осуществлен замысел Петра I построить на берегах Невы город, по своей архитектурной красо­те не уступающий европейским столицам.

C 1714 г. по указанию Петра I столичный генерал- губернатор занимается также вопросами комплекто­вания личного состава молодого военно-морского флота, регулярным снабжением его продовольствием. B связи с первой в истории русского флота крупной морской победой у мыса Гангут над шведской эскад­рой во главе с контр-адмиралом H. Эреншельдом он организовал торжественную встречу победителей.

Необходимо особо отметить, что Петр I высоко це­нил и неоднократно признавал заслуги князя А.Д. Меншикова в благоустройстве северной столицы. A заслуги петербургского генерал-губернатора перед Отечеством действительно были большими: столица вызывала у всех восхищение кирпичными дворцами вельмож, величием собора Петра и Павла, красотой Летнего сада, здания Кунсткамеры и Двенадцати кол­легий, прямых, как стрела, мощенных камнем улиц, и прежде всего Невского проспекта, размерами Адми­ралтейства. Bce это возводилось десятками тысяч лю­дей под непосредственным руководством главного распорядителя строительных работ светлейшего князя, петербургского губернатора А.Д. Меншикова.

Крупнейшим политическим событием в жизни Рос­сии, в деятельности Петра I и его соратников явилось подписание 30 августа 1721 г. Ништадтского мирного договора со Швецией. Благодаря энергичной, целена­правленной деятельности Петра I и напряженным уси­лиям всего русского народа в ходе Северной войны, продолжавшейся 21 год, была решена важнейшая за­дача: Россия получила выход к Балтийскому морю. По образному выражению великого поэта, Россия вошла в семыо европейских держав «как спущенный корабль - при стуке топора и громе пушек».

Радостную весть о мире великий монарх и его вер­ноподданные встретили с восторгом.

По приказу Петра Петропавловская крепость и Ад­миралтейство открыли по этому случаю пальбу, ге­рольды отправились по столице сообщать ее жителям о заключенном долгожданном мире, а сам царь напра­вился в Троицкий собор на благодарственный моле­бен в честь виктории. Еще до завершения службы в храме площадь была заполнена взволнованными, тор­жествующими петербуржцами. Вышедший из собора царь, радостный и возбужденный, быстро взошел на помост и обратился к народу со словами: «Здравствуй­те и благодарите Бога, православные, что толикую долговременную войну, которая продолжалась 21 год, Всесильный Бог прекратил и даровал нам со Швецией счастливый, вечный мир!» Затем подошел к одной из бочек с вином, зачерпнул ковш и выпил. Окружавший народ приветствовал своего государя криками: «Ура! Да здравствует наш царь!»

Одним из лучших и напряженнейших дней в деятель­ности петербургского генерал-губернатора А.Д. Мен­шикова был день 22 октября 1721 г. - день официаль­ного празднования мира со Швецией и провозглашения Петра 1 императором. Еще накануне Сенат единодуш­но постановил присвоить ему титул Императора, От­ца Отечества и Великого. B сенатском решении говори­лось следующее: «Всемилостивейший государь! Поне­же труды вашего величества в произведении нашего Отечества и подданного вашего всероссийского наро­да всему свету известны, того ради, хотя мы ведаем, что вашему величеству, яко самодержцу, вся принадле­жит, однако ж, в показание и знак нашего истинного признания, что весь подданный ваш народ ничем иным, кроме единых ваших неусыпных попечений и трудов об оном и с ущербом дражайшего здравия ва­шего положенных, на такую степень благополучия и славы в свете произведен есть, помыслили мы, с при­кладу древних, особливо же римского и греческого на­рода, дерзновение воспринять - в день торжества и объявления заключенного оными вашего величества трудами всей России столь славного и благополучно­го мира, по прочтении трактата оного в церкви, по на­шем всеподданнейшем благодарении за исходатайст- вование оного мира принесть свое прошение к вам публично, дабы изволили принять от нас, яко от вер­ных своих подданных, в благодарение титул Отца Оте­чества, Императора Всероссийского, дара Великого, как обыкновенно от римского Сената за знатные дела императоров их такие титулы публично им в дар при- ношены и на статутах для памяти в вечные роды под- писываны. Святейший Синод в том с нами согласен, и тако токмо ожидаем обще от вашего величества мило­стивого нам невозбранения». Праздник 22 октября в Петербурге начался с торжественной обедни в Троиц­ком соборе в присутствии Петра, всей царской фами­лии, придворной знати, иностранных послов. Как только завершилась служба, с амвона был зачитан текст подписанного трактата со Швецией. После это­го Феофан Прокопович, архиепископ новгородский, в своей патриотической проповеди призвал воздать должное государю за его неутомимые труды на благо Отечества. И тогда от имени всех российских сенато­ров, всех чинов государства канцлер, граф Г.И. Голов­кин выступил со следующими словами: «Вашего цар­ского величества славные и мужественные воинские и политические дела, через которые токмо едиными ва­шими неусыпными трудами и руковождением мы, ва­ши верные подданные, из тьмы неведения на театре славы всего света и, тако рещи, из небытия в бытие произведении и в общество политических народов присовокуплены: и того ради как мы возможем за то и за настоящее исходатайствование столь славного и полезного мира по достоинству возблагодарити? Однако ж, да не явимся тщи в зазор всему свету, дерза­ем мы, именем всего Всероссийского государства под­данных вашего величества всех чинов народа, всепод­даннейше молить, да благоволите от нас, в знак наше­го признания толиких отеческих нам и всему нашему Отечеству показанных благодеяний, титул Отца Отече­ства, Петра Великого, Императора Всероссийского приняти. Виват, виват, виват, Петр Великий, Отец Отечества, Император Всероссийский!»

Находившиеся в соборе приветствовали речь канцле­ра троекратным «Виват!», и к ним присоединился стояв­ший у храма народ. Тотчас ударили литавры и барабаны, пушечные выстрелы слились с колокольным звоном и ружейной стрельбой войск на площади. Обращаясь ко всем присутствующим в храме, взволнованный Петр I сказал: «Зело желаю, чтоб наш весь народ прямо узнал, что Господь Бог прошедшею войною и заключением се­го мира нам сделал. Надлежит Бога всею крепостью бла­годарить». Однако же, надеясь на мир, не надлежит осла­бевать в воинском деле, дабы с нами не так сталось, как с монархиею греческою. Надлежит трудиться о пользе и прибытке общем, который нам Бог перед очьми кладет, как внутрь, так и вне, отчего облегчен будет народ». Та­ким образом, 22 октября 1721 г. Петр I стал императором, а Россия отныне - империей, абсолютной монархией.

После смерти Петра I в деятельности петербургско­го губернатора, светлейшего князя А.Д. Меншикова приобрели доминирующее положение политические аспекты. Как известно, государственными делами им­ператрица Екатерина I не занималась, и фактическим правителем был Меншиков, один из главных органи­заторов дворцового переворота. По инициативе свет­лейшего князя при императрице был образован Вер­ховный тайный совет - высшее государственное уч­реждение страны, стоявшее над Сенатом и коллегиями. O необходимости учреждения такого ор­гана для решения «чужестранных и внутренних нуж­нейших дел» А.Д. Меншиков подал Екатерине I запис­ку 27 января 1726 г., и она утвердила состав Совета, чле­нов которого князь назначил сам. C 8 февраля 1726 г. этот высший орган в составе светлейшего князя А.Д. Мен­шикова, канцлера графа Г.И. Головкина, графа П.А. Толстого, князя Д.М. Голицына, графа Ф.М. Ап­раксина, барона А.И. Остермана, герцога Голштин­ского приступил к работе. После создания Верховного тайного совета все вопросы внутренней и внешней по­литики Российской империи решал А.Д. Меншиков.

Как только на российский престол взошел Петр II, А.Д. Меншиков смело и уверенно взял в свои руки бразды государственного правления. B первые месяцы его власть достигла своего апогея, он получил все, что было можно: он являлся князем Германской империи, герцогом Ингерманландским, генералиссимусом рус­ской армии, первым статс-министром, сенатором и ка­валером обоих русских и нескольких иностранных ор­денов - Белого Орла, Черного Орла, Слона и Святого Губерта. Александр Данилович Меншиков стал все­могущим, иностранные послы отмечали, что даже по­койного императора Петра Великого так не боялись, как его бывшего любимца. Гордый и честолюбивый временщик, с которым искали дружбы короли, в своем упоении властыо и подумать не мог, что над его голо­вой уже собираются грозовые тучи!

Династические планы светлейшего побудили его вра­гов в Верховном тайном совете - князя Д.М. Голицына и герцога Голштинского активнее бороться против Мен­шикова, его монополии на высшую власть. B результате их тайной деятельности лагерь Меншикова покинул вице­канцлер А.И. Остерман, заколебался всегда осторожный канцлер граф Г.И. Головкин, не мог уже надеяться свет­лейший и на генерал-адмирала графа Ф.М. Апраксина. A застольные товарищи Меншикова генералы А.Я. Вол­ков, А.И. Шаховской, тайный советник A.B. Макаров не играли большой роли в сложной придворной политике.

Ho беда светлейшего князя Меншикова заключалась совершенно в другом - он не чувствовал возникшей опасности падения. Более того, временщик был уверен в незыблемости своего положения. И ЭТО B TO время, когда его злоупотребления были видны уже всем, когда властолюбие, высокомерие, жадность, пренебрежение к бывшим друзьям возбудили желание избавиться от не­го. Решающую роль в низвержении «полудержавного властелина» с Олимпа власти сыграли граф А.И. Oc- тсрман и князь B.JI. Долгорукий. 3 сентября 1727 г. А.Д. Меншиков совершил роковую ошибку. B этот день состоялось освящение домовой церкви светлейше­го в присутствии высших чинов двора. Гордость и тще­славие в этот день погубили генералиссимуса. Дело в том, что он во время обряда освящения храма занял царское место. 06 этом, конечно, доложили Петру II.

Грубым промахом временщика тотчас воспользова­лась его оппозиция: она начала действовать решитель­но. Ранним утром 8 сентября 1727 г. к президентуВоен- ной коллегии, генералиссимусу, светлейшему князю Александру Даниловичу Меншикову, нареченному те­стю императора, явился генерал Салтыков и вручил ему царский указ о домашнем аресте. Стража тут же окружила дворец опального вельможи. Падение было таким внезапным, что князь растерялся. Более того, во время чтения рескрипта Меншикову стало дурно, и ле­карь, боясь апоплексического удара, пустил ему кровь. B этот серый осенний день завершилась головокружи­тельная карьера бывшего любимца Петра Великого.

B сибирской ссылке, в уездном городке Березове, Александр Данилович Меншиков прожил менее полуто­ра лет: 22 октября (12 ноября) 1729 г. он скончался от апоплексического удара и был похоронен в построенной им церкви рядом со своей старшей дочерыо. Так закончил свой земной путь один из выдающихся государственных деятелей XVIII столетия, первый российский губернатор.

5 А. В. Манько

Генерал-фельдмаргиал, светлейший князь Петр Александрович Румянцев-Задунайский