ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Подводя общие итоги проведенного исследования, не хотелось бы пересказывать выводы, содержащиеся в конце каждого раздела работы. Поэтому наше заключение, может быть, будет выглядеть несколько шире непосредственно заявленной темы.

1. Институт губернаторства в России - это был институт, присущий Российскому государству как абсолютистскому и как имперскому. И в этом было главное отличие российского института губернаторства от аналогичных институтов местной власти в других государствах Европы рассматриваемого хронологического периода. Пожалуй, только Австро-Венгерская империя первой половины XIX в. имела наложение двух вышеперечисленных признаков, в других же имперских странах (Англия, США, Франция) в XIX в. уже произошли буржуазные революции, и на место абсолютизма пришли конституционные монархии или республики.

2. В начале XVIII в. Петр I, поставив стратегическую задачу догнать Европу, предпринял попытку создать новую административно-территориальную и политическую систему управления империей, позаимствовав целый ряд институтов у соседних европейских стран. Одновременно происходил переход от сословно-представительной к абсолютистской монархии, что привело к формированию самодержавного режима, который с неизбежностью продуцировался по всей вертикали власти.

Постоянное расширение территории, присоединение новых государств и народов вело к неизбежной милитаризации государства, которая становилась главным механизмом его развития. Страна, тратя все свои ресурсы на развитие вширь, на удержание новых территорий, в то же время слишком медленно и слабо развивалась "вглубь" - экономически, социально и политически. Россия после татаро-монгольского ига возвращалась в Европу азиатскими методами.

Именно поэтому любые попытки инкорпорировать в эту абсолютистскую, имперскую государственную систему западноевропейские институты власти терпели неудачу. Единственным исключением стал институт губернаторства, позаимствованный из Швеции и привившийся на каменистой российской почве. И то потому, что этот институт только по названию был европейским, а по содержанию во многом был схож с институтом воеводы, который появился раньше и сосуществовал с институтом губернатора довольно долгое время. И не случайно, что после смерти Петра Российское государство пришло в упадок и во многом вернулось ко временам Московского царства, сохранив из многочисленных нововведений императора институт губернатора.

3. Своего расцвета институт губернаторства, как и местное управление в целом, достигли при Екатерине II. Екатерина была преемницей Петра I в главном - в стремлении сохранить и усилить Российскую империю. И она этого добилась, сделав за сорок лет своего правления Россию самым сильным государством в континентальной Европе. Екатерина вела только победоносные войны и гордилась тем, что присоединила пять миллионов новых подданных. Будучи обрусевшей немкой и просвещенной императрицей, Екатерина II сознательно сохраняла и укрепляла деспотию, действуя в то же время значительно более цивилизованными методами, чем Петр I. Она нацеливала систему управления в стране, в том числе и местного, на заботу о расширении и укреплении могущества Российской державы, не забывая при этом и о благосостоянии населения. Расширение и укрепление империи для нее была не самоцель, а средство для улучшения жизни своего народа.

Исходя из этого, в центр своих преобразований Екатерина поставила создание в России эффективной, самодействующей системы местного управления.

Когда первоначальный замысел императрицы сделать наместника ключевой фигурой местного управления оказался неосуществимым, Екатерина II пошла на корректировку своей системы, сделав губернатора основной фигурой местного управления, и перейдя от двух- к трех-звенной системе управления: центр - генерал-губернатор (наместник) -губернатор.

Жалованная грамота дворянству и Городовое положение подготовили почву для второй половины реформы - устройства сословного самоуправления, которое и должно было обеспечить саморазвитие местного управления.

Необходимо заметить, что конец XVIII - начало XIX вв. были периодом исключительно благоприятным для завоеваний и расширения границ Российской империи. В это время большинство государств Европы переживали период создания наций и образования национальных государств, а соседние с Россией восточные империи (Османская империя, Персия, Китай) находились в глубоком внутреннем кризисе.

4. Начало XIX в. было для России временем больших надежд. Пришедший к власти Александр I представляется не просто приемником на троне Екатерины II, но и был либеральным монархом. Императрица не случайно приставила к нему воспитателя Лагарпа - человека самых либеральных взглядов, видимо, исходя из того, что вслед за деспотизмом ее эпохи, который может помочь создать великую и сильную державу, наступит время буржуазно-демократических перемен, которые и должен осуществить ее любимый внук. Как просвещенный монарх, воспитанный на демократических идеалах Запада, Александр страстно хотел сделать Россию Европой. Именно поэтому он присоединил к России Польшу и Финляндию, которые как локомотивы должны были вытащить всю остальную страну из трясины крепостничества и патриархальщины. Он дал этим новым окраинам самые либеральные в Европе конституции и парламенты. И именно поэтому он так не хотел новых "приобретений" на Востоке, понимая, что они будут тащить страну назад - в Азию. Александр рассчитывал, что вместе с "передовым" западным краем Россия сможет быстрее цивилизоваться, дозреть до конституции, демократии, отмены крепостного права...

Вероятно, поэтому он первым делом ввел в стране самую передовую в то время в Европе французскую министерскую систему, полагая, что она даст России самое совершенное государственное управление. И именно поэтому он пытался модернизировать и местную систему власти, особенно ему хотелось ввести повсеместно генерал-губернаторства, отмененные Павлом I.

Но война 1812 г. поставила крест на юношеских мечтаниях российского императора, превратив их в несбыточные иллюзии. А в отличие от Петра I и Екатерины II у Александра I не было той железной воли и неиссякаемой энергии, чтобы все начать заново.

И он отступил. Второй период своего царствования после Отечественной войны он плыл по течению, смирившись с окружавшей его действительностью. Растеряв своих единомышленников, он делал уступку за уступкой тем людям и силам, которые фактически проводили контрреформы, еще дальше отдаляя Россию от юношеских идеалов свободы и справедливости.

Время правления Александра I было временем великих несбывшихся надежд.

Александр не пошел на преобразование абсолютизма в конституционную монархию. Он не решился на отмену крепостного права. Он не прислушался к мнению либеральных кругов (в том числе и Северного общества декабристов) о необходимости регионализации и федерализации России как необходимого условия сохранения и укрепления, но укрепления на демократической основе, огромного государства.

Наконец, он не рискнул даже провести весьма умеренную бюрократическую реформу местной власти, осуществленную М.М.Сперанским в Сибири, которая позволила бы модернизировать систему управления империей...

И сегодня, ретроспективно глядя на последующую историю России, отчетливо осознаешь, что именно тогда, в начале XIX столетия Россия упустила свой исторический шанс вернуться в Европу, пойти по пути развития капитализма с его атрибутами разделения властей, верховенства права, демократическими свободами, национального государства, колониальной империи...

Именно тогда мы отстали от Европы на пятьдесят лет, ибо ровно через столько времени запоздалые реформы, которые не провел Александр I, стал проводить Александр II.

5. Тридцатилетие царствования Николая I является "апофеозом самодержавия". Царь хотел навести во всем порядок. Великое смешивалось с ничтожным, и ни одна мелочь не казалось мелкой или ненужной в отлаженном, как казалось императору, государственном механизме. Регламентация затронула все стороны жизни - от фасадов домов до времени прихода чиновников на работу, причем все лично утверждалось государем, который работал по "24 часа в сутки".

В государственном управлении господствующим стал принцип бюрократического централизма, превративший государство в машину, а его служащих в винтики и шестеренки этого левиафана. При Николае I было предельно формализировано и унифицировано все местное управление. Форма (отчетность и мундир с иголочки) становились основным в деятельности губернатора. Только в отдалении, на самых окраинах Российского государства, еще можно было проявить какую-то инициативу и самостоятельность, как это удалось М.С.Воронцову на Кавказе, Н.Н.Муравьеву-Амурскому в Сибири и на Дальнем Востоке.

Именно в это время губернатор из прогрессивной фигуры, творческой личности, отца всех прогрессивных начинаний в регионе, все больше превращается в оплот консерватизма, защитника косности и рутины, столп сохранения любой ценой старых порядков. Он из творца становится безгласным винтиком гигантской административно-командной машины, главная цель которой - сохранение системы самодержавия.

Россия стала жандармом Европы, помогая своей военной силой подавлять революции 1848-1849 гг. И одновременно эти жандармские порядки переносились на свою собственную территорию. Именно при Николае I в 1830 г. вспыхнуло польское восстание - первое мощное национальное восстание на территории Российской империи, которое было жестоко подавлено, а Царство Польское лишено всех своих былых демократических привилегий. Это был первый звонок, предупреждающий, что империя базируется на очень зыбких основаниях, что сохранение самодержавия и отрицание любых демократических перемен только загоняет болезнь вглубь, неотвратимо превращая Россию в самую большую и все более отстающую от остальной Европы восточную деспотию. Но Николай I этого не почувствовал и ничего не понял, он уже не собирался, как его старший брат, вместе с Польшей в Европу, он сам ждал, когда, ослабленная революциями Европа сама придет к нему.

Император форсировал процесс превращения разномастной России в "единую и неделимую", вводя общеимперское законодательство и систему управления. Однако, он не заметил, что его самая большая в Европе и лучше всех вымуштрованная армия безнадежно отстала от армий и флотов буржуазных Англии, Франции и других европейских стран. Поэтому Крымская война и поражение в ней России были не просто ударом по Николаю I, который он не пережил, но и мощным сигналом обществу, что самодержавие свой ресурс исчерпало, и Россия опять оказалась в положении догоняющей окраины Европы.

6. Александр II принял руль управления государством, когда в передовых странах Европы уже сформировались нации и национальные государства, и они ускоренным путем пошли по пути развития капитализма. Поэтому его реформы по сравнению с тем, что делалось до него в России, действительно были великими, но по сравнению с тем, что уже было сделано в большинстве стран Запада, где уже существовали конституции, парламенты, демократические свободы, независимость властей, сильное местное самоуправление, средний класс, свободное крестьянство, сильная буржуазия и политические партии, были запоздалыми и недостаточными. Россия опять работала не на опережение, а на то, чтобы хоть как-то, хоть в чем-то догнать, не отстать совсем безнадежно.

Но России в XIX в., в отличие от XVIII в., не везло на реформаторов: они были слишком сильно либеральными и слишком мало авторитарными и харизматическими, чтобы суметь довести начатые реформы до победного конца. Поэтому преобразования они начинали снизу -с местного управления, а не с верху, где находились основные силы сопротивления реформам, надеясь затем постепенно выйти на губернский уровень, а там когда-нибудь и выше.

Губернаторы времен "великих реформ" представляли собой два неравных лагеря: первый (малочисленный) составляли люди нового времени, профессионалы, либералы и прагматики, понимавшие необходимость реформ и все делавшие на местах, чтобы эти реформы реально заработали. Второй лагерь, во много раз превосходящий первый, составляли "винтики бюрократической системы", губернаторы, порожденные николаевскими порядками, не желающие и не способные ни какие перемены. Это следует из взаимоотношений губернаторов с земством и городским самоуправлением, из постоянных требований губернаторов всей полноты власти во вверенной им губернии.

Александру II понадобилось двадцать лет, чтобы "дозреть" до необходимости подписания акта о начале работы над конституционными реформами. И, как известно, он не успел его подписать.

7. В 80-е годы земское самоуправление превратилось в придаток губернаторской Еласти, губернская реформа так и не была начата. Зато страна уже была расколота на два непримиримых полюса: тех, кто считал, что все зло, вся смута от реформ; и тех, кто полагал, что реформы слишком мало дали и ненавистный самодержавный режим можно свергнуть только силой, при помощи террора или революции-Александр III «железной рукой» восстановил порядок и успокоил страну, введя особый режим управления в целом ряде генерал-губернаторств. Он снова вернул рассогласованную в ходе реформ систему местного управления к жесткой вертикали власти. При этом он начал проводить столь необходимые стране экономические реформы, которые за десятилетие ее больше продвинули вперед, чем за все предшествующие годы. Но этот бурный экономический рост, без соответствующих политических институтов и демократических механизмов привел к быстрому "перегреву общества", не имевшего механизмов согласования интересов разных классов и политических элит, и как следствие - к быстрой пролетаризации огромных масс населения, которое опять-таки создавая российский капитализм азиатскими методами, быстро пополняло ряды недовольных, все больше уповая на революционные методы решения общественных проблем, чем на постепенные реформы. Комиссии о губернских реформах продолжали создаваться и заседать, вырабатывая многочисленные рациональные предложения, но все в той же плоскости - коронной власти.

8. С конца XIX в., с приходом к власти Николая И, самодержавие работало только на удержание власти, а не на преобразование, реформирование различных сфер жизни России. У него уже не было ни стратегической перспективы, ни крупных реформаторских замыслов, только желание любыми путями не допустить или хотя бы замедлить грядущие перемены.

Губернатор, так тесно слитый с монархией, становился на местах живым, реальным воплощением ненавистного все большему числу населения режима.

В ходе первой русской революции стало ясно, что в недрах империи созрели гигантские разрушительные силы, которые сами не исчезнут, если не провести кардинальные преобразования. Но режим (и прежде всего сам император) был уже не способен к самореформации. Это показали усилия П.А.Столыпина - последнего реформатора эпохи самодержавия, имевшего цель укрепить государственность, сохранить самодержавие путем проведения необходимых социально-экономических реформ, в какой-то мере пытавшийся вернуть страну на рельсы политического авторитаризма при экономическом либерализме времен Александра III, понимавшего необходимость в перспективе и реформы самодержавия, и независимости Польши, и, наконец, связавшего (при руководстве работой очередной комиссии) вопросы реформы местного управления с развитием самоуправления.

Клубок социальных, национальных, политических и других противоречий становился неразрешимым. Причем, энергия разрушения была настолько велика, что даже Февральская революция, ликвидировавшая вместе с монархией и институт губернаторства, не смогла ее ни остановить, ни направить в конструктивное русло.