Граф П.А. Румянцев-Задунайский - первый генерал-губернатор Малороссии

B XVIII столетии радикальные изменения в мест­ном управлении, подобно петровским, произошли в царствование императрицы Екатерины II, вошедшей в отечественную историю как Великая.

Известный биограф императрицы Екатерины II

А.Г Брикнер подчеркивает, что она «была как бы со­здана для престола: в истории мы не встречаем другой женщины, столь способной к управлению». Такого же мнения придерживается и граф Л.Ф. Сегюр, заметив в своих «Записках», что Екатерина II была «рождена для трона».

Многочисленные первоисточники свидетельствуют о феноменальной работоспособности Ee Императорско­го Величества Екатерины Алексеевны - самодержицы всероссийской. Обладая недюжинными способностями, волей и трудолюбием, она настойчиво изучала русский язык, много читала, приобрела обширные познания и в этом отношении была вне сравнения с остальными правительницами России этого столетия. Хотя рядом работали опытные и знающие дело государственные де­ятели, тем не менее она лично вникала во многие про­блемы, проявляла склонность к литературной работе.

Екатерине II были присущи такие качества, как твердость, решительность в сочетании с осторожнос­тью. Как гибкий политик она проявила себя в реорга­низации аппарата управления огромной империей. Подобно елизаветинской «Конференции при высочай­шем дворе» в 1769 г. был учрежден «Непременный

Совет», который являлся высшим координирующим органом по важнейшим государственным вопросам. Значительно ослабло значение Сената: императрица лишила его права издавать законы, поручив генерал- губернатору надзор за его деятельностью.

Ho в одиночку, без способных, выдающихся сорат­ников Екатерина II, даже будучи талантливым челове­ком, не смогла бы успешно осуществить свои планы государственного развития. Подчеркнем особо, что она понимала это прекрасно и уделяла исключитель­ное внимание подбору и воспитанию высших чиновни­ков, своих помощников в управлении огромной импе­рией. Великая самодержица пользовалась советами образованных, опытных сановников, овладевая пре­мудростями и тайнами административного механиз­ма. Историк Е.П. Карнович, характеризуя правление Екатерины II, подчеркивал, что по своим качествам она представляла собой резкую противоположность предшественницам на российском престоле. «Ее-ум, ее прилежание к занятию государственными делами, ее обращение с сановниками и ее макиавеллизм, - отме­чал он, - совершенно изменили прежнюю колею дея­тельности наших государственных людей, и они весь­ма заметно оттенились от тех, которые в былое время несли на себе государственную службу, или как пред­ставители высшего управления в империи, или как ближайшие сотрудники царствовавших лиц». B разное время 34-летнего царствования Екатерины Великой высшие и ответственные должности занимали братья Г.Г и А.Г Орловы, Н.И.

A. P Воронцов, Д.М. Голицын, A.A. Вяземский, Н.И. Салтыков, К.Г Разумовский, A.A. Безбородко,

А.И. Бибиков, И.П. Бецкий, П.А. Зубов.

Верных сподвижников самодержица подбирала, руководствуясь принципами и опытом Петра I, госу­дарственная деятельность которого для нее являлась эталоном. Екатерина II умела находить талантливых людей для государственного дела, которых A.C. Пуш­кин назвал «славной стаей екатерининских орлов». Отмечая это важное качество императрицы, B.O. Клю­чевский писал: «Хорошо изучив людей, она знала, ко­му какое дело поручить можно, и так осторожно вну­шала намеченному исполнителю свою мысль, что он принимал ее за свою собственную и тем с большим рвением исполнял ее». Больше всего в своих советниках, помощниках Екатерина II ценила ум и преданность и стремилась окружить себя такими людьми. B связи с этим любопытную запись находим в «Дневнике» статс-секретаря A.B. Храповицкого: «На прошение ге­нерал-поручика Бороздина о принятии на службу ска­зано: “Мне дураков не надобно” Кстати, императри­цу больше всего раздражала глупость чиновников, и она была вынуждена признать, что «лекарства от глу­пости еще не найдено». По признанию одного иност­ранного современника, Екатерина II весьма превосхо­дила всех фаворитов, «своих подданных из своего окружения по талантам, познанию, трудолюбию». Другой иностранный современник, К. Массон, обра­тил внимание на моральную сторону характера рус­ской императрицы: «Ее обманывали, ее обольщали, но она никогда не была под игом господства. Ee деятель­ность, правильность образа ее жизни, ее умеренность, ее мужество, ее постоянство, даже ее трезвость - тако­вы моральные качества, которые было бы слишком несправедливо приписать лицемерию».

Добавим, что нравственные идеалы Екатерины II, описанные ею, ставят под сомнение многие негативные оценки ее личности: «Изучайте людей, старайтесь поль­зоваться ими, не вверяясь им без разбора; отыскивай­те истинное достоинство, хоть бы оно было на краю света, по большей части оно скромно, и (прячется где- нибудь) в отдалении.

жадничает, не суетится и позволяет забывать о себе.

Никогда не позволяйте льстецам осаждать вас: да­вайте почувствовать, что вы не любите ни похвал, ни низостей.

Оказывайте доверие лишь тем, кто имеет мужество при случае вам поперечить и кто предпочитает ваше доброе имя вашей милости.

Будьте мягки, человеколюбивы, доступны, состра­дательны и щедры; ваше величие да не препятствует вам добродушно снисходить к малым людям и ставить себя в их положение, так чтобы эта доброта никогда не умаляла ни вашей власти, ни их почтения. Выслуши­вайте все, что хоть сколько-нибудь заслуживает внима­ния; пусть видят, что вы мыслите и чувствуете так, как вы должны мыслить и чувствовать. Поступайте так, чтобы люди добрые вас любили, злые боялись и все уважали.

Храните в себе великие душевные качества, кото­рые составляют отличительную принадлежность чело­века честного, человека великого и героя. Страшитесь всякой искусственности. Зараза пошлости да не по­мрачит в вас античного вкуса к чести и доблести.

Мелочные правила и жалкие утонченности не должны иметь доступ к вашему сердцу. Двоедушие чуждо великим людям: они презирают все низости.

Молю Провидение: да напечатлеет оно эти немно­гие слова в моем сердце и в сердцах тех, которые их прочтут после меня».

B этих принципах - ее представление о своем про­свещенном времени. C.M. Соловьев, не стремившийся показать императрицу Екатерину II только в позитив­ном плане, писал: «...необыкновенная живость ее сча­стливой природы, чуткость ко всем вопросам, царст­венная общительность, стремление изучить каждого замечательного человека, исчерпать его умственное содержание, его отношения к известному вопросу, общение с живыми людьми, а не с бумагами, не с офи­циальными докладами только, - эти драгоценные каче­ства Екатерины поддерживали ее деятельность, не да­вали ей ни на минуту упасть духом, и эта-то невозмож­ность ни на минуту не сойти нравственно с высоты занятого ею положения и упрочили ее власть; затруд­нения всегда заставали Екатерину на ее месте, в царст­венном положении и достойною этого положения, по­тому затруднения и преодолевались».

B блестящий век Екатерины II, когда, по выраже­нию A.C. Пушкина, «от канцлера до последнего прото­колиста все крало и все было продажно», находились, естественно, честные, бескорыстные люди, в том числе и губернаторы, наместники, заботившиеся о благе на­рода, интересах государства.

B царствование Екатерины II должности наместни­ков, генерал-губернаторов занимали доверенные лица императрицы - известные просвещенные государст­венные мужи, внесшие своей энергичной деятельнос­тью важный вклад в летопись губернского управления этой эпохи[15]. Помимо первого генерал-губернатора Малороссии графа П.А. Румянцева-Задунайского, наме­стника Новороссийского края светлейшего князя Г.А. Потемкина-Таврического, ярославского наместни­ка А.П. Мельгунова, о которых более подробно будет сказано ниже, следует сказать еще о двух сподвижни­ках Екатерины II. Речь идет о таких незаурядных лич­ностях, как граф Яков Ефимович Сиверс (1731-1808), тверской, новгородский и псковский наместник, и гра­ф ГеоргийГеоргиевич (Ю.Ю.) Броун (1698-1792), лиф- ляндский и эстляндский генерал-губернатор (рижский и ревельский).

Я.Е. Сиверс свою деятельность начинал на дипло­матической службе (Копенгаген, Лондон), был участ­ником сражения при Гросс-Егерсдорфе (1757) и при Цорндорфе (1758). 20 апреля 1764 г. императрица Ека­терина II назначила его губернатором большой Новго­родской губернии, земли и хозяйство которой находи­лись в очень запущенном состоянии. Достаточно отме­тить, что недоимки губернии казне составляли огромную по тем временам сумму - свыше двух C поло­виной миллионов рублей. Архивные документы свиде­тельствуют, что екатерининский губернатор главную причину тяжелой жизни крестьянства видел в беспре­деле, произволе помещиков и чиновников и настаивал на принятии законов для ограничения их всевластия.

B своей деятельности на должности губернатора, а с 1775 г. - тверского, новгородского и псковского на­местника (генерал-губернатора) генерал-лейтенант Я.Е. Сиверс отличался постоянной инициативой, проявлением заботы о жителях вверенной ему губер­нии, об улучшении их жизни.

Граф, генерал-аншеф Георгий Георгиевич Броун, ир­ландец по происхождению, переселившийся в Россию в 1731 г.,одинизгероев Семилетнейвойны(1756-1763) был видным администратором екатерининского вре­мени. Императрица Екатерина II так высоко ценила мудрость и бескорыстие, честность Г.Г. Броуна, что он в продолжение трех десятилетий - с 1762 по 1792 г. - занимал должность рижского и ревельского наместни­ка. Интересно, что за несколько лет до своей кончины он просил императрицу уволить его со службы. Екате­рина II ему ответила: «...нас может разлучить только смерть». И действительно, граф Г.Г. Броун скончался 16 сентября 1782 г., на 89-м году жизни, при исполне­нии своих обязанностей. Екатерина II за администра­тивную службу возвела его в графское достоинство.

Начало царствования Екатерины II ознаменова­лось для Малороссии упразднением гетманства и про­ведением целого ряда реформ, имевших целыо ввести гражданское управление, как общее для всей Россий­ской империи. После воссоединения Украины с Росси­ей (1654) все так называемые «малороссийские» дела некоторое время находились в ведении Посольского приказа. B 1663 г. специальная канцелярия, занимав­шаяся Украиной, была преобразована в особый приказ «Малыя России» - Малороссийский приказ, который осуществлял непосредственное руководство деятель­ностью местных воевод.

B составе Русского государства Левобережная Ук­раина продолжала сохранять административно-терри­ториальное устройство, сложившееся в годы освободи­тельной войны. Она имела право на самоуправление - администрацию, вооруженные силы, судопроизводст­во и финансы. Ho с усилением общегосударственной тенденции к централизации власти самоуправление стало постепенно ограничиваться. Высшая власть здесь принадлежала гетману, который избирался на казацкой раде и утверждался царским правительством. B адми­нистративном отношении территория Левобережья бы­ла разделена на полки.

B ходе проведения общегосударственной губернской реформы 1708—1710 гг. ЛевобережнаяУкраина вошлав состав Киевской губернии, высшая власть в которой на­ходилась в руках губернатора. Правда, несмотря на эти нововведения, продолжало существовать традицион­ное полковое устройство. После измены гетмана Мазе­пы русское правительство назначило гетманом Левобе­режной Украины И.И. Скоропадского и определило ему своего резидента с особыми полномочиями. При этом атамане еще более усилилась централизация управ­ления. B дальнейшем для управления Украиной была создана Малороссийская коллегия (1722-1727) во гла­ве с президентом, которому принадлежала вся полно­та власти.

Из-за многочисленных просьб украинской старши­ны императрица Елизавета Петровна издала в мае 1747 г. указ «О бытии в Малороссии гетману по преж­ним правилам и обыкновениям». B марте 1750 г. стар­шина избрала гетманом Кирилла Разумовского, кото­рому царское правительство в июне того же года при­своило чин генерал-фельдмаршала. C марта 1754 г. при гетмане была учреждена должность его царского советника.

B царствование младшей дочери Петра I, императри­цы Елизаветы Петровны, как и при ее отце, в «златом кругу вельмож» были государственные деятели, зани­мавшие важные посты по управлению на местах. Одним из них являлся граф Кирилл Григорьевич Разу­мовский, младший брат фаворита императрицы - гра­фа Алексея Разумовского. Благодаря исключительному положению своего старшего брата при августейшем дворе Кирилл Разумовский сделал головокружитель­ную карьеру. Наряду с другими должностями и титула­ми Российской империи граф Кирилл Григорьевич Разумовский с 1750 по 1764 г. был гетманом Левобе­режной Украины в ранге фельдмаршала.

K своему брату Кириллу Алексей Григорьевич от­носился с особой заботой, занимаясь его воспитанием и образованием. B 1743 г., когда 19-летний Кирилл был уже достаточно подготовлен, фаворит императ­рицы отправил его за границу на учебу под надзором ученого адъютанта Академии наук Теплова. B Европе брат фаворита находился два года: он учился в Геттин­генском и Берлинском университетах и во Франции, в Страсбургском университете, посетил Италию. B Рос­сию младший Разумовский вернулся в мае 1745 г., получив сразу же чин действительного камергера и ор­ден Анны первой степени, а 21 мая 1746 г. был назна­чен императрицей президентом Академии наук. B двадцать три года граф Кирилл Разумовский стал гет­маном Малороссии в ранге фельдмаршала (с 1750 г.). Как и Алексей, он был осыпан милостями императри­цы Елизаветы Петровны.

Кирилл Григорьевич Разумовский, женатый на Ека­терине Нарышкиной, по словам немецкого историка Георга Адольфа Вильгельма Гельбига, жил в одном из обширнейших и роскошнейших дворцов столицы, имел более двухсот человек прислуги. Брат фаворита устраивал довольно часто блестящие праздники, поми­мо которых имел еще у себя ежедневно открытый для всех стол.

Любопытный факт: в одном из залов дома графа Кирилла Григорьевича в роскошном шкафу из розово­го дерева хранились две вещи - пастушеская свирель и простонародное малороссийское платье (кобеняк), ко­торое он в молодости носил, когда пас стадо. Граф со­хранил эти вещи на память «своего ничтожества» и по­казывал их в поучение своим детям и посещавшим его лицам. Немецкий историк Гельбиг писал о нем: «У не­го был не блестящий, но правильно развитый ум; он был не без знаний. Он говорил очень хорошо по-немец­ки и по-французски. Недостаток крупных талантов он возмещал патриотизмом, честностью и благотвори­тельностью - качества, которыми он обладал в значи- тсльной степени и которыми приобрел общее уваже­ние».

Братья Разумовские при жизни пользовались обще­ственным сочувствием, являлись для народа любимы­ми вельможами XVIII столетия. Их отличало хлебо­сольство, народность; они любили и защищали все отечественное, не чуждались просвещения.

Граф Алексей Григорьевич Разумовский умер в 1771 г., на 62-м году жизни, бездетным, и все его дви­жимое и недвижимое имущество перешло к младшему брату, графу, гетману Кириллу Григорьевичу, по бо­гатству с которым никто в России не мог соперничать. Английский путешественник Кокс, посетивший Рос­сию в 1778 г., писал, что принадлежавшее графу Ки­риллу Разумовскому село Петровское под Москвой больше походило на город, нежели на загородное по­местье. Оно состояло из 40-50 каменных и деревянных домов, здесь находились телохранители бывшего гет­мана, множество слуг, а также «оркестр музыки». Рос­кошная обстановка графа поразила англичанина, хотя он достаточно насмотрелся на великолепную жизнь своих вельмож.

Выдав дочерей замуж и женив сына на самой бога­той и знатной в то время невесте, графине Варваре Ше­реметевой, граф переехал на постоянное жительство в Малороссию, куда его всегда влекло. B селе Яготине он построил великолепный дом с шестыо павильонами, а в селе Бакланы-дом наподобие вилл, находившихся в окрестностях Рима. Постоянным местопребыванием стал любимый им Батурин, где также с необыкновен­ной роскошыо отделал каменный дом, прежнюю рези­денцию малороссийских гетманов. Здесь же Кирилл Григорьевич и скончался 9 января 1803 г. K тому вре­мени он был генерал-фельдмаршалом, членом Импера­торского Совета, генерал-адъютантом, сенатором, президентом Академии наук, действительным камерге- ром, полковником Измайловского полка, кавалером орденов Св. Андрея, Св. Александра Невского, Белого Орла, Св. АДЕН. Ero прямое потомство угасло в тре­тьем поколении.

Проводимая императрицей Екатериной II политика централизации высшей власти проявилась, в частнос­ти, в упразднении гетманства на Украине и замене его генерал-губернаторством, которое возглавил граф П.А. Румянцев.

Будущий генерал-губернатор Малороссии Петр Александрович Румянцев[17] был сыном графа, генерал- аншефа А.И. Румянцева, одного из наиболее близких соратников Петра I. По обычаям того времени Румян­цев был записан рядовым в лейб-гвардии Преобра­женский полк. Он получил прекрасное домашнее обра­зование, овладел французским и немецким языками, много читал. Военная карьера Петра Румянцева нача­лась более чем успешно: в девятнадцать лет он уже ка­питан, а за доставление в столицу подписанного в Або мирного договора со шведами императрица Елизавета Петровна произвела посланца в полковники и назна­чила его командиром Воронежского пехотного полка.

Генерал-майор П.А. Румянцев продемонстрировал свои способности военачальника во время Семилетней войны. Достаточно отметить, что за Кунерсдорфскую победу он был награжден орденом Св. Александра Невского. Занявший русский престол после смерти Елизаветы Петровны император Петр III пожаловал 9 февраля 1762 г. П.А. Румянцеву звание генерал-анше­фа и назначил его главнокомандующим русской арми­ей в войне против Дании. Однако, как известно, вско­ре произошел дворцовый переворот.

Императрица Екатерина II, задумав «привести в единство» Малороссию с Великороссией, исполните- лсм своих намерений избрала графа П.А. Румянцева. Суть своей политики по отношению к Украине импе­ратрица изложила в секретной инструкции генерал- прокурору Сената, указав в ней на необходимость лик­видации гетманства и учреждения органа, полностью зависимогоотцарскогоправительства. Юноября 1764 г. последовал ее указ о создании Малороссийской колле­гии - органа, заменившего собой бывшее гетманское правление. Первым президентом этой коллегии и гене­рал-губернатором Малороссии, главным командиром местных казацких полков, запорожских казаков и Ук- раинскойдивизии был назначен П.А. Румянцев. Екате­рина II лично вручила первому генерал-губернатору секретное наставление для руководства в своей адми­нистративной деятельности. Графу, генерал-аншефу П.А. Румянцеву предстояло решать несколько труд­ных задач - одновременно изменить административ­ное устройство Малороссии, осуществить реорганиза­цию войск, создать надежную оборону южных границ России от набегов крымских татар. Императрица, го­воря о главной задаче - установить на Украине такие же порядки, как и в других губерниях империи, - сове­товала генерал-губернатору все делать с «осторожнос­тью», «без утеснения». Рекомендации Екатерины II действительно были своевременными - ведь речь шла о потере самобытности внутреннего строя Малорос­сии, о потере ее автономных прав.

Власть П.А. Румянцева как генерал-губернатора в административном отношении была совершенно неза­висима от Малороссийской коллегии, он подчинялся только императрице и Сенату. Малороссийская колле­гия приравнивалась к обычной губернской канцелярии и полностью зависела от генерал-губернатора. Свою де­ятельность П.А. Румянцев тем не менее начинал в очень трудных условиях: новую должность герой Семилстней войны принял после ликвидации гетманской власти.

8 апреля 1765 г. П.А. Румянцев приехал в Глухов, где был встречен пушечной стрельбой в его честь. Уже 18 мая генерал-губернатор послал Екатерине II об­ширный доклад о состоянии дел, городов, экономике и т.д., высказав одновременно в нем свои рекоменда­ции и соображения. Первые шаги малороссийского ге­нерал-губернатора ознаменовались его инициативой прежде всего по улучшению работы почты, что было очень важно для управления краем, а также заботой о народном просвещении. П.А. Румянцев сам разрабо­тал «Учреждение о почте», состоявшее из 20 пунктов, и 31 мая указал коллегии привести его в исполнение. Одновременно он наметил план преобразований в сфере народного просвещения и начал настойчиво претворять его в жизнь.

C прибытием генерал-губернатора в Глухов в Ма­лороссийской коллегии закипела работа, каждый ее член получил срочные задания. B состав коллегии вхо­дили генерал-майор Брандт, полковники Мещерский, Хвостов, Натальин, а также четыре представителя ге­неральной старшины[18]: Кочубей, Туманский, Журавка и Апостол. Напряженная работа по сбору и анализу многочисленных отчетов, статистических и других сведений, продолжавшаяся один месяц, разочаровала П.А. Румянцева своими печальными выводами. Этот край был окончательно разорен, его хозяйство находи­лось в плачевном состоянии.

B долгих размышлениях находился генерал-губер­натор, когда просматривал бумаги, подготовленные его чиновниками для всеподданнейшей записки. Об­наружилось много первоочередныхдел, чаще запутан­ных из-за смешения военного и гражданского управле­ния, чиновничьей волокиты и беззакония. A чтобы решать поставленные задачи и в военной, и в граждан­ской сфере, нужны были прежде всего деньги. И тем не менее генерал-губернатор твердо решил начать преоб­разования в первую очередь с реорганизации всей си­стемы управления на Украине. B связи с этим в первой докладной записке императрице он отмечал: «Настоя­щее состояние всех и всякого звания чиновников или вовсе не по месту, исключая судей земских, или же... так замешано, что полковники делаются, чем он быть только хочет, а по примеру тому и сотники, входя в са­мые внутренности своих подчиненных, очевидно, их до крайности изнуряют и разоряют, как то по многим просьбам теперь следствия произвесть велено. B колле­гии самой иногда нужда бывает под титулом Вашего Императорского Величества давать универсалы и дру­гие повеления». Одновременно П.А. Румянцев взялся за улучшение судопроизводства в связи с большим числом жалоб, апелляций, заявлений со стороны безза­щитных и жаждущих справедливости людей. Главными виновниками беззакония были полковники, старши­ны, сотники, погрязшие во взяточничестве, своеволии и беззаконии. «Прежде бывшие полковники и старши­ны, - писал Румянцев, - чинили подчиненным неснос­ные тягости и грабительство, отнимали грунты, леса, мельницы, нападали на питейные заведения, отбирали даже съестные припасы, заставляли работать на пост­ройке собственных домов, принуждали казаков вместо казацкой службы идти к себе в подданство. A ведь пол­ковнику надлежало сего бояться как огня, а пропита­ние иметь в полковых местностях, которые на содержа­ние полковничье определены. И больше того отнюдь ни под каким видом». Уже в начале июня, чтобы луч­ше разобраться со всеми делами на местах, П.А. Ру­мянцев отправился по городам Малороссии. Извещая об этом коллегию, он писал: «Следовать буду на Яро­славец, Конотоп, Ромны, Гадяч, Апошню, Стаповец и в Полтаву, куда к 8 числу сего месяца и прибыть упо­ваю, а оттуда поеду на украинскую линию». После воз­вращения из поездки генерал-губернатор тотчас же дал всем своим помощникам очередные срочные пору­чения.

Малороссийский генерал-губернатор, занявшись сразу же проблемами гражданского управления, не за­бывал о важности активных, продуманных мероприя­тий по усилению пограничной полосы. П.А. Румянцев свой особый долг видел в защите населения от набегов татарских орд, в укреплении государственной грани­цы. Охрану рубежей здесь осуществляли кордон-вой­ска, размещенные в небольших укреплениях. Именно слабости обороны позволяли вассалам Османской им­перии - крымским татарам - совершать разбойничьи набеги. Новый генерал-губернатор Малороссии, лично ознакомившись с этой системой, изменил ее коренным образом. Румянцев заменил кордон тремя сильными и подвижными отрядами войск в наиболее важных пунк­тах старой линии. Появлявшиеся отряды татар воин­ские подразделения окружали и уничтожали. Вскоре практика новой системы подтвердила ее целесообраз­ность. Ho все эти мероприятия наместник Украины считал временными, ибо был уверен, что только реши­тельное исправление границ и продвижение их до Чер­ного моря, Буга и Днестра обеспечит обороноспособ­ность юга Российской империи. B данном случае речь шла о возвращении России ее прежних земель. Поэто­му П.А. Румянцев, судя по донесениям Екатерине II, выступал за самые решительные, наступательные дей­ствия в этом важном для страны регионе.

B начале второй половины XVIII в. Россия была единственным государством, чья внешняя политика определялась стремлением к восстановлению истори­ческой справедливости, нарушенной в предшествую­щие времена. Объективно возвращение исконно рус­ских земель составляло содержание российской военной политики, внешнеполитического курса феодально-аб­солютистского режима. Для России, окрепнувшей по­сле ненавистного порабощения, это стало первооче­редной задачей. Активная борьба началась еще во вто­рой половине XVI в.: централизованное Русское государство при Иване IV остро нуждалось в развитии заморской торговли как на севере, так и на юге. Ho на Черном море перед Россией оказался еще более гроз­ный противник - Османская империя, вступившая тог­да в период высшего расцвета своего военного могуще­ства. Азовские походы 1695-1696 гг. Петра I положили начало длительным военным столкновениям между Россией и Турцией.

Bo второй половине XVIII в. экономическое разви­тие России в значительной степени тормозилось от­сутствием выхода к Черному морю, через которое шли торговые пути в страны Европы и Ближнего Востока. Потребности развивающейся экономики Росеии и интересы безопасности ее южных границ настоятель­но требовали возвращения захваченного османами Северного Причерноморья и выхода к Черному морю.

Для достижения национальных целей России скла­дывались благоприятные международные условия. Ес­ли европейские страны из Семилетней войны вышли истощенными, то внутренние силы и резервы России сще далеко не были исчерпаны. Кроме того, Екатери­на II учитывала два существенных момента. Во-пер­вых, соперничество двух сильнейших в то время капи­талистических держав - Англии и Франции. Именно англо-французские противоречия превращались в главный стержень европейской системы международ­ных отношений. Русская императрица понимала и то, что активную роль в европейской политике стремится играть и Австрия. Что касается Пруссии, то победы русских полководцев над Фридрихом II в значитель­ной мере ослабили угрозу со стороны этого опасного западного соседа. Во-вторых, русское правительство де­лало соответствующие выводы из усиливавшейся сла­бости главных сопредельных с Россией стран - Турции, Польши и Швеции, которые сами превращались в объект политики крупнейших европейских государств.

Оттоманская империя перекрывала России путь че­рез южные моря - Азовское, Черное, Мраморное и Эгейское - на Ближний Восток и в Южную Европу. Co второй половины XVIII в. Балканский полуостров, Черное и Средиземное моря все более становились ареной столкновения интересов европейских держав, а Турция все более превращалась в объектдипломатиче- ской игры. Начавшийся после окончания Семилетней войны новый этап активной внешней политики России неизбежно вел к обострению отношений с Портой. Политическая ситуация ухудшалась и предвещала раз­рыв России с Портой.

Правительство Турции, спровоцированное фран­цузским и австрийским послами, не дожидаясь, когда Екатерина II возобновит борьбу за выход к Черному морю, 6 октября 1768 г. объявило России войну. Фор­мальным поводом явилось проникновение во владе­ния крымского ханства русского отряда и разгром им местечка Балты.

B Ючасов утра 4 ноября 1768 г. во дворце собрались члены Совета, вершившего судьбы Российской импе­рии. C елизаветинских времен в него входили наиболее близкие, самые доверенные лица для обсуждения пла­нов кампании. Такой Совет созвала и царствующая Екатерина II, для которой, по мнению B.O. Ключевско­го, «турецкая война была проверочным испытанием». Здесь находились фельдмаршал князь A.M. Голицын, граф К.Г. Разумовский, вице-канцлер князь A.M. Голи­цын, граф З.Г Чернышев, граф Н.И. Панин, князь M.H. Волконский, граф Г.Г Орлов, князь Вяземский.

Заседание «отцов Отечества» императрица начала словами: «По причине поведения турок, о чем граф Н.И. Панин изъяснит, я вынуждена иметь войну с Портой; но ныне вас собрала для требования от вас рассуждения к формированию плана: 1) какой образ войны вести; 2) где быть сборному месту; 3) какис взять предосторожности в рассуждении прочих гра­ниц империи». Когда императрица закончила гово­рить, граф Н.И. Панин стал читать изложение собы­тий, приведших к войне.

После обмена мнениями Совет постановил вести наступательную кампанию против дерзких османов. Были определены также основные цели войны - овла­деть побережьем Черного моря и Крымом. B рескрипте от 8 ноября 1768 г. Екатерина II писала генерал-аншефу графу П.А. Румянцеву, чтобы он принял все необходи­мые меры по охране юга империи от возможного втор­жения татар и турок.

Русская армия являлась одной из наиболее боеспо­собных армий Европы, что подтверждали ее победы на полях сражений. Моральный дух русской армии ка­чественно отличался от наемных армий западных госу­дарств. Русское военное искусство XVIII в. опиралось на материалы, опыт, традиции, накопленные предше­ствующими поколениями. B русской армии впервые были разработаны новые стратегические и тактичес­кие мероприятия: массированное использование артил­лерии в наступлении, решительное действие главных сил на основных направлениях, активная оборона. Новым явлением в развитии военного искусства было осуществление стратегического взаимодействия войск в Крыму и на Балканах с действиями флота на архипе­лаге и Азовской флотилии в Азовском и Черном морях. B ходе боевых действий на море был сделан важный шаг в формировании новой маневренной тактики.

B начале войны ситуация сложилась не в пользу

России. Поскольку выступление Турции явилось вне­запным, то царское правительство быстро приняло решение сконцентрировать все силы на юге страны для развертывания наступательныхдействий. Против­ник же, наоборот, владея Крымом и другими важными плацдармами в Северном Причерноморье, имел воз­можность наступать одновременно в нескольких на­правлениях. Турецкий флот господствовал на Черном и Азовском морях и мог постоянно снабжать свои вой­ска всем необходимым. Великая Порта планировала в войне против России проведение широкомасштабных действий с применением крупных сухопутных сил.

Полководческий талант первого генерал-губерна­тора Малороссии П.А. Румянцева в полную силу рас­крылся во время боевых операций русских войск про­тив османов в 1768-1774 гг.

Ha военном совете в Петербурге решили сформиро­вать две армии: первую (главную) численностью до 50 тысяч под командованием фельдмаршала Голицы­на (перед ней была поставлена задача овладеть Каме­нец-Подольском и Хотином и совершить поход на Ду­най) и вторую (вспомогательную) численностью до 30 тысяч регулярных войск под командованием графа Румянцева для прикрытия важных рубежей государства. B связи с тсм что действия первой армии были нереши­тельными, императрица своим указом от 13 сентября 1769 г. ее командующим назначила генерал-аншефа П.А. Румянцева, а во главе второй армии поставила графа П.И. Панина.

Наиболее важные события русско-турецкой войны происходили в 1770 г., а территории Молдавии и Вала­хии, входившие в состав Османской империи, стали главной ареной ожесточенных сражений.

B конце апреля 1770 г. П.А. Румянцев приступил к выполнению своего стратегического плана разгрома превосходящих сил неприятеля, располагая отборны- ми, хорошо обученными войсками. «...Слава и досто­инство наше, - говорил генерал-аншеф на военном со- всгс армии, - не терпят, чтобы сносить присутствие неприятеля, стоящего в виду нас, не наступая на него». Он хотел как можно раньше начать летнюю кампанию и 4 мая выступил с зимних квартир. Успех русского на­ступления строился на расчете Петра Александровича, что турки не подозревают о незначительности войск атакующих. П.А. Румянцев, осведомленный о груп­пировке неприятельских сил, решил двинуться к ниж­нему Дунаю, чтобы разбить татар до соединения их с главными силами великого визиря и одновременно помешать переправе турецкой армии через Дунай. Ус­тановив, что крупные силы врага сконцентрировались в районе Рябой Могилы, генерал-аншеф решил немед­ленно его атаковать. B результате применения новых приемов ведения боя в условиях ночного времени, а также благодаря инициативе командиров и храбрости войск первая крупная баталия увенчалась победой россиян.

Победитель турок, командующий Дунайской арми­ей, не желая терять завоеванную инициативу и не до­жидаясь подхода армии Панина, решил продолжать наступление левым берегом Прута на юг, к Дунаю, где находились главные силы Османской империи. У гене­рал-аншефа П.А. Румянцева в руководстве армией бы­ло одно важное преимущество: ему никто не мешал действовать самостоятельно на театре боевых дейст­вий, разрабатывать стратегию и тактику ведения вой­ны. Из переписки командующего с императрицей Ека­териной II можно понять, что в Петербурге явно не успевали следить за динамичными событиями лета 1770 г. И на этот раз генерал-аншеф начал стремитель­но претворять в жизнь свой замысел: 5 июля он уже лично произвел разведку позиции турецких войск, рас­положившихся укрепленным лагерем у слияния рек

Ларги и Прута. Непреклонное желание русского пол­ководца выиграть и второе сражение было принято единодушно всеми присутствовавшими на военном со­вете армии. П.А. Румянцев еще раз подчеркнул важ­ность ведения только наступательного боя.

K двум часам пополуночи 7 июля русские войска по наведенным мостам уже были за Ларгой. Bce напря­женно вглядывались в светящиеся впереди огни - то горели костры воинов Великой Порты, еще не знав­ших, что готовит им грядущий день.

Граф Румянцев сказал: «Ну, с Богом!», как бы бла- гославляя армию, ее солдат и офицеров на святое дело. И сразу все пришло в движение. Егеря напали на пере­довые караулы османов, и в турецком лагере подня­лась тревога. Запылали соломенные маяки, послыша­лись крики и началась частая, но беспорядочная стрельба из лагеря.

Начавшееся повсеместно сражение становилось все более ожесточенным. Когда командующему доложи­ли, что долина очищена от турецкой кавалерии, он по­нял, что приближается момент для решительного штурма укреплений неприятеля, и отдал генералам приказ: «В атаку! Вперед!».

Мощное тысячеголосое «Ура!» подняло пехоту и бросило в едином «порыве на турецкие позиции. Шты­ковая атака русских была стремительной и сокруши­тельной. Турки и татары, не выдержав такого натиска, бросали оружие и убегали, покидая лагерь, к Пруту. K середине дня и эта баталия завершилась полной вик­торией Дунайской армии, подтвердив полководческий талант П.А. Румянцева. Прямо с поля боя в краткой «реляции» он писал Екатерине II: «Хотя неприятель... устремлялся давать отпор, но ни сила орудий, ни пер­сональная его храбрость, которой в сем случае надле­жит отдавать справедливость, не постояли против превосходного мужества наших солдат, которые коль скоро коснулись поверхности горы, TO и сделались мы победителями, а неприятель с превеликим уроном B наглый обратился бег». Фельдъегерь эту «реляцию» доставил в Санкт-Петербург 19 июля, и на следую­щий день ее текст был торжественно зачитан. Победу русских войск над османами по указанию императ­рицы Екатерины II отметили в столице сто одним залпом со стен Адмиралтейства и Петропавловской крепости.

За победу при JIapre генерал-аншеф П.А. Румянцев был награжден самым высшим боевым орденом в то время - орденом Святого Георгия первой степени (он стал его первым кавалером[19]).

Спустя два дня после сражения у Ларги П.А. Румян­цев повел армию дальше на юг: там, на левом берегу реки Кагул, главные силы турецкой армии устроили новый укрепленный лагерь. Третье сражение при Kary- ле 21 июля 1770 г. завершилось полным поражением султанской армии, остатки которой обратились в беспорядочное бегство во главе с главным визирем Халилом-беем.

Русские воины были очень утомлены напряженной баталией. Убегавших турок преследовала до пяти верст кавалерия и часть пехоты, а остальные войска ар­мии были отправлены на отдых. П.А. Румянцев прика­зал накормить солдат и хорошенько всем отоспаться. Кстати, сам командующий спал непрерывно 14 часов!

Пространство между Дунаем, Прутом и Днестром было очищено от турок, которые владели на левом бе­регу только крепостями Турна и Журжа. Стратегичес­ки важные пункты русские заняли своими гарнизона­ми. Кампания 1770 г. закончилась блестящей победой русского оружия. Потери турецкой армии были ог­ромны: 20 000 погибли в битве и потонули в Кагуле и Дунае, 2 000 сдались в плен, 130 орудий, 60 знамен и весь обоз с провиантом оказались в руках армии.

По давней и незыблемой традиции русской армии после разгрома врага на поле брани состоялся торже­ственный смотр войск. Проходил он и после победы над османами при Кагуле.

Как только из палатки появился Румянцев, выстро­ившаяся Дунайская армия приветствовала своего пол­ководца мощным солдатским «Ура!». Одновременно раздался пушечный залп, за ним громко прокатился беглый ружейный огонь. И вот раздались торжествен­ные звуки военного оркестра, которые стали прелюди­ей торжества по поводу одержанной над османами победы.

B конце торжества Румянцеву подвели коня, он сел на него, и началось самое главное в церемониале - вик- ториальное приветствие командующим армии. Полки, построенные в каре, замерли в ожидании. Выехав к центру построения, взволнованный Румянцев обра­тился к солдатам и офицерам со следующими словами:

- Друзья мои! Я прошел вместе с вами от Днестра до берегов Дуная, одерживая победу над превосходящим в числе неприятелем, нигде не делая полевых укрепле­ний, противопоставляя противнику одно мужество и добрую волю вашу во всяком месте как непреобори­мую стену. Спасибо вам, друзья мои!

И в ответ армия, как один, грянула мощное «Ура!». Командующий начал объезжать строй, останавлива­ясь перед каждым полком и благодаря солдат за храб­рость.

- Спасибо, друзья мои! Вы истинные чудо-богатыри!

B ответ гренадеры закричали: «Ты сам настоящий

солдат! Ты отец, а мы все твои дети!»

B ответ на известие командующего Дунайской ар­мией генерал-аншефа П.А. Румянцева об окончатель­ном разгроме турецких войск при Кагуле императрица в рескрипте от 2 августа 1770 г. писала полководцу: «За первый долг я почла приносить всемогущему Бо­гу... благодарение, что сего утра со всем народом при пушечной пальбе в церкви Казанской исполнено было, и весь город зело обрадован. Потом, возвратясь во дворец, сев за стол и вспомня подающего нам причины радости и веселия своим искусством, усердием и разу­мом, при пушечной пальбе пила я здоровье господина фельдмаршала графа Румянцева, с которым вам ново- пожалованным и весьма вами заслуженным чином вас поздравляю... Екатерина».

Сражение при Кагуле явилось блестящим заверше­нием кампании 1770 г. Полководческое искусство П.А. Румянцева получило высокую оценку современ­ников в России и за рубежом. Виктория при Кагуле еще больше прославила русского стратега и выдвину­ла его в ряды самых выдающихся полководцев XVIII в. Имя фельдмаршала Румянцева гремело по всей Европе.

B войне России с Османской империей решающим стал 1774 г., когда во время боевых действий русской армии за Дунаем проявились полководческое мастерст­во и мудрость опытнейшего дипломата, фельдмарша­ла, генерал-губернатора Малороссии Петра Александ­ровича Румянцева. Благодаря его дипломатическому мастсрству 21 июля 1774 г. в селе Кючук-Кайнарджи был подписан мирный договор с Турцией. Этот мир­ный договор решал три важные задачи русской внеш­ней политики: обеспечение безопасности южных гра­ниц; открытие Черного моря для русской торговли; усиление влияния России на народы Балкан и Кавказа.

По Кючук-Кайнарджийскому договору крымские, буджакские и кубанские татары получали независи­мость от Османской империи. Турция уступала России Азов, Керчь, Еникале и Кинбурн с частью территории между Днепром и Бугом, предоставляла русским тор­говым судам право свободно проходить через черно­морские проливы Дарданеллы и Босфор, признавала покровительство России над Валахией и Молдавией и одновременно выплачивала четыре с половиной мил­лиона рублей контрибуции. Кючук-Кайнарджийский мирный договор превращал царскую Россию в черно­морскую державу, значительно усиливал ее позиции на Балканском полуострове и в Закавказье.

Долгая, изнурительная война кончилась полной победой России. Почти шесть лет П.А. Румянцев не покидал поле брани, много сделал для победы русско­го оружия, проявляя личное мужество в критические моменты. B этой войне раскрылся талант не только Румянцева-полководца, стратега, но и блестящего дипломата.

Торжества по случаю мира состоялись в Москве ле­том 1775 г, где находились в то время Екатерина II и ее двор. Праздник начался Юиюля грандиозным шестви­ем и продолжался несколько дней. Находившийся там Румянцев вел себя скромно и отказался от триумфаль­ного въезда в древнюю столицу Русского государства. B тот же день состоялось награждение фельдмаршала по специальному указу Сената. «...Господину генерал- фельдмаршалу Румянцеву всемилостивейше жалуется похвальная грамота с прописанием службы его в про­шедшую войну и при заключении мира, со внесением различных его побед и с прибавлением к его названию поименования Задунайского; за разумное полководст- во алмазами украшенный повелительный жезл или бу­лава; за храбрые предприятия - шпага, алмазами обло­женная; за победы - лавровый венец; за заключение мира - масличная ветвь; в знак монаршего за то благо­воления - крест и звезда ордена Святого апостола Андрея Первозванного, осыпанные алмазами; в честь ему, фельдмаршалу, и его примером в поощрение потомству - медаль с его изображением...» B ознамено­вание полководческих заслуг П.А. Румянцева на Санкт-Петербургском монетном дворе была выбита большая настольная медаль с профильным изображе­нием генерал-фельдмаршала. B 1775 г. ему было присвоено почетное добавление к фамилии - Задунай­ский. B Царском Селе в его честь построили обелиск.

После успешного окончания войны с Турцией быв­ший командующий Дунайской армией возвращается к исполнению своей основной должности генерал-гу­бернатора, которую занимал вплоть до своей смерти. B продолжениедвух десятилетий П.А. Румянцев-Заду- найский много полезного сделал для преобразования Малороссии, успешно осуществляя губернскую ре­форму императрицы Екатерины II. Первый генерал- губернатор Малороссии, граф, генерал-фельдмаршал Петр Александрович Румянцев-Задунайский скончал­ся 8 декабря 1796 г. Император Павел I приказал рус­ской армии отметить смерть полководца трехдневным трауром «в память великих заслуг фельдмаршала Ру­мянцева Отечеству».

ее государственной деятельности. Первый шаг к ре­форме местного управления был сделан указом импе­ратрицы от 21 апреля 1764 г. «Наставление губернато­рам». Оно было направлено на усиление власти с упо­ром на дворянство и авторитет губернской администрации. B первой статье этого документа гово­рилось: «Губернатор, как поверенная от Hac особа и как глава и хозяин всей врученной в смотрение его Гy- бернии, состоять имеет под собственным Нашим и Се­ната ведением; почему и Указы только от Hac и Сена­та Нашего приемлет». «Наставление»1764 г. сделало губернатора юридически полноправным хозяином гу­бернии, и о своей деятельности он докладывал только Сенату и лично императрице. Это наставление, кото­рое следует рассматривать введением к будущему Уч­реждению о губерниях, предоставляло губернатору право надзирать за всеми служащими в губернии отно­сительно их работы, взяточников лишать службы и от­правлять для судебного расследования в Юстиц-колле­гию. До 1775 г. Сенат был главным органом надзора за деятельностью губернаторов, прежде всего финансо­вой. Интересно, что при Сенате была особая долж­ность генерал-рекетмейстера: он принимал жалобы и доносы частных лиц на незаконные действия губерна­торов. A ведь доносы, как известно, являлись в XVIII столетии излюбленным средством правительственно­го надзора. И тем не менее наиболее эффективным средством контроля были донесения фискалов и проку­роров, то есть лиц, облеченных известными полномо­чиями. И Сенат, и коллегии пользовались их услугами. Конечно, важную роль в наблюдении за делами хозяи­на губернии играли ревизии из центра. Петровское за­конодательство возлагало их на сенаторов. Что же ка­сается наказаний губернаторов, назначаемых указом, то существовало их четыре вида: 1) денежные штрафы; 2) снятие с должности; 3) арест; 4) уголовное наказание.

B продолжение тринадцати лет подготовительного периода появились указы Екатерины II, связанные с намечаемой радикальной реформой местного управле­ния. Так, 11 октября 1764 г. вышел ее Указ об админис­тративно-территориальном делении и местном управ­лении. K этому указу был приложен список городов и пригородов с распределением их по губерниям, а внут­ри губерний по провинциям. Губернаторам поручалось уточнить этот список и установить деление провинций на уезды, определить, какие органы управления - вое­водские канцелярии, комиссарства, магистраты и рату­ши должны существовать в отдельных городах.

Особое внимание Екатерина II уделяла Сибири и Малороссии. B частности, 19 октября 1764 г. появился указ императрицы об образовании Иркутской губер­нии, состоявшей из городов Иркутска, Нерчинска, Селенгинска и Илимска с принадлежащими к ним дис­триктами, слободами и острогами. Заметными были нововведения в устройстве белорусских губерний. Белорусская область, присоединенная по первому раз­делу Полыни (1772), была объединена вместе с частыо Псковской губернии в особое генерал-губернаторст­во, состоявшее из двух губерний - Псковской и Моги­левской в соответствии с Именным указом от 28 мая 1772 г. Каждая из названных губерний имела по четы­ре провинции. Генерал-губернатором императрица назначила графа З.Г Чернышева.

Одной из самых важных реформ в истории местного управления была губернская реформа 1775 г. Законо­дательным актом, определившим ее содержание, яви­лось знаменитое «Учреждение для управления губерний Всероссийской империи», обнародованное 7 ноября.

Развитие российского общества во второй половине XVIII в., возросшее в нем социальное напряжение в свя­зи с выступлением крестьянских масс под руководством E. Пугачева, явные слабости местной власти, которая

уже не соответствовала новым историческим реалиям, значительно ускорили подготовку и реализацию ре­формы местного управления и суда. B связи с этим

B. O. Ключевский писал: «Манифест 7 ноября 1775 г., которым сопровождалось обнародование “Учрежде­ния”, указывал следующие недостатки существующего областного управления: во-первых, губернии пред­ставляли слишком обширные административные окру­га, во-вторых, эти округа снабжены были слишком не­достаточным количеством учреждений со скудным личным составом, в-третьих, в этом управлении сме­шивались различные ведомства: финансовое и

судебное. Ha устранение этих недостатков и рассчита­ны были новые губернские учреждения». B предисло­вии к «Учреждению», в котором объяснялись причи­ны реформы, отмечалось, что «по великой обширности некоторых губерний оные недостаточно снабжены как правительствами, так и надобными для управления людьми». Господствовавшее до этого в течение почти полувека объединение в ведении губернаторов и вое­вод административных, полицейских, финансово-хо­зяйственных и судебных функций признавалось не­удобным, так как от этого «возрастают своевольство и ябеды, общие со многими пороками». Реформа 1775 r. по замыслу Екатерины II должна была, с одной сторо­ны, способствовать укреплению местной власти, ее бю­рократического аппарата, а с другой стороны, разу­крупнить губернии более чем в два раза.

K моменту реформы 1775 г. Российская империя была разделена на 23 губернии[20], 66 провинций и до 180 самостоятельных уездов (без уездов губернских и провинциальных городов). Большинство губерний того времени являлись очень большими территориальными единицами. Так, Московская губерния, состоявшая из 11 провинций, включала все междуречье Оки и Волги. Казанская губерния, также одна из обширнейших, охва­тывала Среднее Поволжье, бассейн Камы и Вятки.

Необходимо особо отметить, что императрица Ека­терина II лично в продолжение пяти месяцев занима­лась тщательной подготовкой содержания «Учрежде­ния», состоявшего из 28 глав1. Об этом свидетельствуют се переписка с Вольтером, а также сохранившаяся руко­пись (20 листов) основополагающего документа. Мани­фест о губернской реформе от 7 ноября 1775 г., написан­ный с учетом требований и пожеланий дворянства, явился итогом длительной и напряженной работы группы известных администраторов во главе с импера­трицей. B коллективной разработке преобразований местной власти участвовали: новгородский губернатор Я.Е. Сиверс, лифляндский и эстляндский генерал-губер­натор Г.Г Броун, генерал-прокурор A.A. Вяземский, секретарь императрицы A.A. Безбородко, эстляндский ландрат Г.Р. Ульрих, статс-секретарь П.В. Завадский. Из списка этой комиссии видно, что Екатерина II умела находить талантливых, опытных администраторов и советников, используя их большие знания с пользой для государства. При этом она и сама стремилась вникнуть в суть проблемы, проявляя незаурядную политическую дальновидность и исключительную интуицию. Более того, при подготовке губернской реформы обстоятель­но анализировался не только отечественный, но и за­падный опыт в области местного управления.

B. O. Ключевский замечает, что губернская реформа 1775 г. разрабатывалась под заметным влиянием поли­тических идей, заимствованных Екатериной II из за­падноевропейской политической литературы. Здесь же наш классик отечественной историографии подчер­кивает, что «веяние этих идей на устройство местного управления в России было почти исключительно фор­мальное; эти идеи отразились на технической выра­ботке учреждений, на их формах, на постановке и на взаимных отношениях; они сказались в строгом разде­лении ведомств, в определении границ деятельности отдельных учреждений, но новые начала проведены непоследовательно и не оказали заметного влияния на духовную деятельность новых учреждений».

Реформа 1775 г. касалась как областного разделе­ния, так и областного управления. Что касается первой части, то модернизация заключалась в том, что основ­ная территориально-административная единица - гу­берния - стала более мелкой, а провинция упраздня­лась. Число губерний удвоилось (и через 20 лет достиг­ло 50-ти), как и количество уездов. B.O. Ключевский замечает: «Границы прежних губерний и областей уста­навливались частью по географическим, частыо по ис­торическим признакам или условиям; в основание гу­бернского деления Екатерины принято было исключи­тельно количество населения. Губерния Екатерины - это округа в 300—400 тыс. жителей; они подразделялись на уезды с населением в 20-30 тыс. обывателей». B пер­вом параграфе первой главы («Примерный штат губер­нии») «Учреждения» говорилось: «Дабы губерния, или наместничество, порядочно могла быть управляема, полагается в оной от трех до четырех сот тысяч душ».

Одновременно радикально было изменено областное управление: новая система местной власти получала единое устройство, в котором главным элементом яв­лялось губернское управление во главе с генерал-гу­бернатором или наместником с обширной властыо[21]

B первой главе «Учреждения» все было четко расписа­но в четырех пунктах: 1. «Для управления же губернии или наместничества полагается Государев Наместник или Генерал-губернатор. 2. B губернии или наместни­честве учреждается Правитель наместничества или Гу­бернатор. 3. B губернии учреждается правление наме­стническое или губернское. 4. B наместническом прав­лении заседает Государственный Наместник или Генерал-губернатор, Правитель Наместничества, или губернатор, с двумя советниками».

B третьей главе («Порядок определения в долж­ности») «Учреждения» говорилось: «59. Государев Наместник, или Генерал-губернатор, Правитель, или Губернатор, Поручик Правителя, или вице-Губерна­тор, определяются от Императорского Величества... 61. B Наместническое правление и в палаты Советни­ки и Асессоры определяются Сенатом... 64. Уездный предводитель дворянства выбирается дворянством чрез всякие три года по балам». Должности Государе­ва Наместника была посвящена отдельная глава. «Го­сударев Наместник, - говорилось в ней, - не есть судья, но оберегатель Императорского Величества изданного узаконения, ходатай за пользу общую и Государеву, угнетенных и побудитель безгласных дел...» B частно­сти, подчеркивалось, что «...если б в судебном месте определено было что несправедливо, то Государев Наместник может остановить исполнение и доложить Сенату, а о времени не терпящих делах и Императорско­му Величеству». Особые права предоставлялись наме­стнику или генерал-губернатору в российской столице. B одном из параграфов третьей главы «Учреждения» было сказано: «Государев Наместник или генерал-гу­бернатор, когда приедет в столицу (главнокомандую­щий в столице), заседает в Сенате в общем собрании и в том департаменте, где ведомы дела его ведомства, и в оном бывает он ходатаем по делам (вверенной ему гу­бернии) вверенного ему наместничества и имеет голос, так как и прочие заседающие в Сенате». И далее отме­чалось, что «Государев наместник или генерал-губер­натор во время пребывания своей особы 24 человека легкой конницы с одним подпоручиком, ему же дают­ся два адъютанта, да дворянство наряжает для почес­ти его молодых дворян с каждого уезда по 1 человеку, которых генерал-губернатор отпускает по своему бла­гоусмотрению» .

Bo все времена Московская губерния в администра­тивно-территориальной иерархии занимала особое положение. Она всегда была вельможной губернией. И генерал-губернаторы, представлявшие монархов в первопрестольной, и губернаторы, управлявшие самой населенной из тогдашних губерний, были влиятельны­ми, знатными людьми. Чтобы убедиться в этом, доста­точно назвать генерал-губернаторов XVIII в.: князя Ф.Ю. Ромодановского (по 1729 г.), графа З.Г. Черны­шева (1729-1734), князя Барятинского (1735-1736), князя Н.Ю. Трубецкого (1739), графа П.С. Салтыкова (1763-1772). Наряду с Московской и Санкт-Петербург­ской губерниями по знатности выделялась и Казан­ская губерния. «На заре екатерининского царствова­ния, - пишет историк Ю.В. Готье, - .. .должность гене­рал-губернатора, та, где она сохранилась, например в Москве, стала приобретать во второй половине века более определенные черты экстраординарной должно­сти государева наместника». Императрица Екатерина II сама подчеркивала особое положение главноначаль­ствующих Санкт-Петербурга и издала специально для них «Наставления московскому и санкт-петербургско­му генерал-губернаторам» от 12 января 1765 г. Как от­мечалось в этом «Наставлении», они должны раз в три года осматривать вверенную им губернию, «и в проез­де своем, поощряя поселян благоразумными к землепа­шеству увещаниями и стараясь отвращать тот резиден­циям нашим (то есть Москве и Санкт-Петербургу) вред, который происходит от единой только лености земледельцев, ибо в резиденции живущие крестьяне, полагаясь на непрочное малого через другие промыс­лы прибытка, оставляют полезное земледелие и тем к собственному своему разорению принуждены бывают для пропитания своего покупать хлеб в резиденциях; отчего обыватели сих городов нередко терпят в хлебе дороговизну тогда, когда могли бы они довольство­ваться дешевизною через подвоз хлеба через тех же по­селян».

Таким образом, в новой системе местной власти, главным элементом было губернское управление во главе с губернатором или наместником. По «Учрежде­нию» в каждой имелось два начальника: государев на­местник или генерал-губернатор и ему подчиненный губернатор. Первый был представителем верховной власти, второй администратором. Должность воеводы «Учреждением» была упразднена, а находившаяся при ней канцелярия закрыта. B столичных губерниях наме­стник при отсутствии там монарха являлся главноко­мандующим на своей территории, имел право непо­средственно обращаться к царю с докладом. Следует назвать два исключения в структуре наместничества: фаворит Екатерины II, светлейший князь Г.А. Потем­кин имел в своем подчинении четыре губернии, а граф П.А. Румянцев - три губернии.

По закону 1775 г. обязанности генерал-губернатора заключались, во-первых, в надзоре за действиями всех должностных лиц в губернии и за исполнением закона; во-вторых, на него возлагалось попечение о благе на­селения. Как представитель верховной власти в губер­нии он носил титул «государева наместника» и нахо­дился в непосредственном сношении с монархом и Се­натом. Назначался генерал-губернатор из лиц, пользовавшихся особым доверием государя. Как вид­но из екатерининского «Учреждения», была усилена его атрибутика: при генерал-губернаторе находились два адъютанта, а при выездах его сопровождала кон­ница, и кроме того, местное дворянство наряжало для сопровождения молодых дворян. Под высшим надзо­ром государева наместника находились администра­тивные, финансовые и судебные учреждения.

Реформа 1775 г. усилила власть губернатора: он на­значался и смещался только монархом. Именно на гу­бернатора возлагалось непосредственное управление губернией. B своей деятельности губернатор опирался на губернское управление в составе прокурора и двух советников. B городах была учреждена должность го­родничего. По новой реформе губерния получила большую самостоятельность в сфере управления и су­да, она усилила власть местной администрации и укре­пила позиции дворянства как господствующего класса. Радикальные изменения не означали, однако, обособ­ления губернии, ибо через наместника центральная власть осуществляла свой постоянный контроль. B ко­нечном итоге централизация власти к концу XVIII в. еще более усилилась.

Реформа местного управления 1775 г. предусматри­вала передачу многих функций и прав центрального аппарата местной администрации, то есть осуществ­ляла децентрализацию местной власти. B ходе губерн­ской реформы, в частности, закрывались канцелярии - губернские, провинциальные и воеводские.

Система местного управления включала три основ­ные группы должностных лиц и учреждений: админи­стративно-полицейскую, финансово-хозяйственную и судебную. Основным административным учреждени­ем губернии являлось губернское правление, председа­телем которого был сам губернатор. Нововведением в губернской администрации стал приказ общественно­го призрения, также возглавляемый губернатором. Он занимался местными школами, медицинскими, благо­творительными, тюремными учреждениями.

Финансово-хозяйственные функции, находившиеся до 1775 г. в ведении губернаторов и воевод, были пере­даны двум новым органам - казенной палате во главе с вице-губернатором в губернии и казначейству в уез- дс. Казенная палата занималась податными делами, финансовым контролем, государственными имущест- вами, винными откупами и подрядами, контролем за частной торговлей и промышленностью.

Прежние губернаторские и воеводские канцелярии были заменены казенной палатой, приказом общест­венного призрения, губернским правлением. Казенные палаты занимались финансовым и государственным хо­зяйством, а приказы надзирали за благотворительны­ми, медицинскими и другими заведениями. Екатерина II отделила военную власть от гражданской, судебную от административной. При этом еще более усилились по­лицейские обязанности губернатора. Важно отметить, что по «Учреждению» 1775 г. губернаторы больше не являлись начальниками гарнизонов, хотя заботы о ком­плектовании, довольствии войск за ними сохранились. Весь надзор за местной администрацией был сосредото­чен в Сенате и у генерал-прокурора.

Ближайшим помощником губернатора в его работе был вице-губернатор, назначаемый Сенатом. Испол­нительная власть сосредоточивалась в губернском прав­лении и нижнем земском суде; финансовая власть - в губернском и уездном казначействе, а судебная власть:

1) для дворянства - в верхнем и уездном земском суде;

2) для купечества - в губернских и городских магистра­тах; 3) для государственных крестьян - в верхней и нижней расправах.

Bo главе уезда стоял капитан-исправпик, который выбирался один раз в три года уездным дворянским собранием. Именно во время царствования Екатерины II ее указом от 14 декабря 1766 г. был создан институт уездных предводителей. Зачатки такого органа власти были известны и ранее. Так, при Иоанне IV была уч- реждснадолжность губпого старосты*, который изби­рался служилыми людьми уезда из грамотных дворян и боярских детей[22] для суда по разбойным делам. Губ­ной староста был земской властыо, в чьих руках посте­пенно сосредоточилась почти вся уголовная юрисдик­ция. Эта должность была ликвидирована в 1669 г. и временно восстановлена в 1684-1702 гг., а в царствова­ние Петра I получила название ландратов. Последние избирались местным дворянством и утверждались се­натским указом. B сферу компетенции ландратов кро­ме суда и управления входили также: перепись дворов, финансовые дела. При образовании губерний долж­ность была упразднена (1716-1720).

Спустя почти полвека императрица Екатерина II своим указом от 14декабря 1766 г. учредиладолжность уездного предводителя дворянства[23] Ha нее мог претен­довать каждый дворянин не моложе 30 лет, владеющий имением в данном уезде, не опороченный судом. Выбо­ры первых предводителей были проведены под предсе­дательством губернатора или его заместителя. B импе­раторском указе говорилось: «Выбор Дворянского Предводителя должен происходить так: дворяне, со­бравшись в назначенный дом, должны сесть на стулья и на лавки не по чинам, а как кто прежде в город при­ехал и в списке отмечен... Потом начальник велит раз­дать по одному шарику и читать по росписи имя перво­го дворянина, т.е. того, который прежде в город явил­ся, а дворяне, встав один за другим, кладут свои шарики в приготовленный на столе ящик, перегоро­женный посередине на две части и покрытый сукном. Ha правой стороне ящика написано: избираю, на левой - не избираю. Всякий положит свой шарик, в которую сторону пожелает. A тот, чье имя читали, волен класть шарик или не класть, остаться при выборе или выйти. Когда все шарики положены, начальник явно снимает сукно с ящика и считает число шариков избирательных и велит записать в росписи против имени того дворяни­на, что сколько голосов его одобряет быть предводите­лем того уезда... Потом продолжают паки по росписи читать имя другого дворянина, даже и до последнего и при всяком имени то же делают. Выборы стараться кончить в один день, если же невозможно, то в два дня, и нс далее трех дней. Когда таким образом выборы бу­дут кончены, начальник велит читать все имена при­сутствующих и число шариков, записанных у каждого имени, а у кого будет больше голосов избирательных, тому объявить, что OH от дворян своему уезду удостоен быть Предводителем того Дворянства на два года».

После выборов избранный получал от своих дво­рян письменное полномочие. По такой схеме были из­браны все первые уездные предводители дворянства. B то время обязанности уездного предводителя заключа­лись в следующих трех функциях: 1) председательство­вать на дворянских собраниях; 2) вести списки дворян уезда; 3) наблюдать за правильностью проведения вы­боров.

Особым правительственным распоряжением 25 сен­тября 1771 г. было разрешено производить выборы предводителей в дальнейшем, не ожидая на то указа из центра. Предводители становились органом сословно­го управления, и на них возлагалась общеадминистра­тивная задача. Вплоть до Жалованной грамоты пред­водителям поручались различные задачи по местному управлению. B «Учреждении о губерниях» (1775) был подтвержден статус предводителей как постоянного органа в системе местной власти, а срок службы увеличен до трех лет. B Жалованной грамоте дворян­ству (1785) императрица Екатерина II установила для должности предводителя дворянства имущественный ценз: чтобы иметь право избираться, надо было полу­чать доход со своей земли в сумме не менее 100 руб. B год, кроме того, требовались обер-офицерский чин и 25-летний возраст. Статья 45 Жалованной грамоты предусматривала, что на должность предводителя бал­лотировались не все дворяне, а только предложенные кандидаты. Хотя предводитель стал участвовать почти во всех сферах местного управления, тем не менее эта должность не приобрела бюрократические черты глав­ным образом из-за безвозмездности этой службы.

По губернской реформе 1775 г., как отмечал B.O. Клю­чевский, «чрезвычайно сложное устройство дано было суду». Две палаты - уголовных дел и гражданских - яв­лялись высшими губернскими судебными инстанциями. Это были сословные учреждения. Нижний земский суд, как уездный орган губернского управления, под руководством (председательством) земского исправ­ника или капитана был призван пополнять постанов­ления губернских учреждений, надзирать за торгов­лей, предупреждать болезни, заботиться «о сохране­нии и излечении рода человеческого», об исправности дорог, а также наблюдать за нравственностью и поли­тической благонадежностью населения уезда. Вся дея­тельность судебных органов была поставлена под кон­троль губернатора и генерал-губернатора.

B каждом губернском городе были установлены следующие учреждения: 1) губернское правление - главное губернское учреждение, с губернатором во главе. Оно имело административный характер, явля­лось ревизором всего управления, представляло со­бою правительственную власть губернии; 2) палаты уголовная и гражданская - высшие органы суда в гу­бернии; 3) палата казенная - орган финансового уп­равления. Bce эти учреждения имели коллегиальный характер (губернское правление - лишь по форме, ибо вся власть принадлежала губернатору) и бюрократиче­ский состав и контролировали все сословия губернии. Затем в губернском городе были: 4) верхний земский суд; 5) губернский магистрат; 6) верхняя расправа - су­дебные учреждения; 7) совестный суд и 8) приказ обще­ственного призрения. По совокупности дел и по свое­му составу верхний земский суд, губернский магистрат и верхняя расправа были учреждениями сословными, но действовали под руководством коронных чиновни­ков; в совестном суде и приказе общественного при­зрения председательствовали коронные чиновники, заседали представители всех сословий и принимались лица всех сословий. B каждом уездном городе находи­лись: 1) нижний земский суд, ведавший уездную поли­цию и администрацию и состоявший из капитана-ис- правника и заседателей; и тот, и другие избирались из дворян уезда; исправник считался начальником уезда и был исполнительным органом губернского управле­ния; 2) уездный суд; 3) городской магистрат и 4) ниж­няя расправа - низшие судебные учреждения, коллеги­альные и сословные по своему составу (только предсе­датель нижней расправы назначался от прави­тельства). Кроме перечисленных учреждений были еще два: 1) дворянская опека - при каждом нижнем дворянском суде, и 2) сиротский суд - при каждом го­родском магистрате; членами этих учреждений были сословные представители, причем в первом председа­тельствовал уездный предводитель дворянства, а во втором - городской голова.

Генерал-прокурор сообщил 24 октября 1782 г. всем генерал-губернаторам, что поскольку «с ведома... госу­дарыни присвоены для каждой губернии одинаковые цвета для платья, то и дозволяется носить таких цветов платья не только при должностях находящимся, но и всему дворянству той губернии обоего пола, с тем что могут они в таком одинаковом платье иметь приезд и в столицах во все публичные места и ко двору ее вели­чества». B Именном указе Сенату от 9 апреля 1784 г. го­ворилось, что для губерний устанавливались особые цвета для губернских мундиров. Так, для Санкт-Пе­тербургской и северных губерний был светло-синий цвет; для губерний средней полосы (в том числе и Мос­ковской губернии) - красный цвет, а южные губернии имели темно-вишневый. Мундир состоял из суконного кафтана с отложным воротником и длинными лацка­нами (или без них), камзола (длинного жилета), шта­нов до колен, чулок, башмаков и черной треугольной шляпы. Мундир завершала шпага. Вся эта атрибутика, естественно, необходимая, должна была поднять авто­ритет и значение новой местной власти.

Подчеркнем, что губернская реформа 1775 г. вводи­лась постепенно. Один лишь факт: 13 июня 1781 г. появилось распределение новых 40 губерний между 19 наместниками.

Завершающим этапом устройства областного уп­равления явились жалованные сословные грамоты дворянству и городам - от 21 апреля 1765 г. Жалован­ная грамота дворянству, содержавшая свод привиле­гий (35 статей), завершила корпоративное устройство дворянства как сословия, а «Грамота на права и выго­ды городам Российской империи» заложила основы самоуправления. Bce население города подразделя­лось на шесть разрядов - сословных групп. Это была вторая часть губернской реформы, которая в основ­ном завершилась в 1787 г. на всей обширной террито­рии империи. Структура губернского уездного и го­родского управления в конце XVIII столетия была сле­дующей.

O губернской реформе 1775 г. историк A.A. Кизевет- тер писал так: «При Екатерине начинается раскрепо­щение общества. Освобожденное от обязательной службы дворянство мало-помалу начинает сосредото­чивать свои интересы на хозяйстве в своих поместьях, и в уездной жизни все более заметный тон начинают задавать местные общества дворян-землевладельцев. B то же время, благодаря довольно быстрому разви­тию торговли и промышленности, в городах формиру­ется класс купцов-капиталистов, и город постепенно выдвигается из той малозаметной и жалкой роли, ка­кую он играл до той поры в общем обиходе русской об­щественности. Таким образом, к концу XVIII в. для правительства подготовляется возможность привлечь и местное общество к участию в местном управлении, переместить центр тяжести правительственного меха­низма в область, в провинцию и вместе с тем создать на почве провинциального управления совместное со­трудничество коронной бюрократии и так называемо­го земства. Кроме того, теперь, с обеспечением госу­дарственной безопасности извне и при более опреде­лившихся (под влиянием европейского просвещения) политических воззрениях, целыо административной реформы ставится уже не только техническое усовер­шенствование административного механизма, но и расширение самих задач провинциальной админист­рации: наряду с фискальными интересами государства в круг предметов административной деятельности включаются и интересы самого местного общества, обслуживание его внутренних потребностей в пра­вильной постановке правосудия, в обеспечении право­вого порядка и общего спокойствия, в распростране­нии просвещения и в поднятии материального достат­ка. Достижение всех этих результатов признавалось теперь возможным лишь при условии совместной дея­тельности правительственной администрации и мест­ного общества. Этот преобразовательный план осуще­ствлен в «Учреждении о губерниях» 1775 г., в замечательном законодательном акте императрицы Екатерины II, основным принципом которого являет­ся принцип децентрализации управления».

Что касается территорий национальных окраин, значительная часть которых была присоединена к Рос­сии в XVIII в. (Прибалтика, Украина), то здесь приме­нялись более гибкие методы управления с привлечени­ем местной феодальной элиты, с учетом специфичес­ких, исторически сложившихся органов власти и их учреждений. B годы Северной войны (1700-1721) в со­став России вошли земли, составившие впоследствии

Рижскую (Лифляндскую) и Ревельскую (Эстляндскую) губернии. B частности, Петр I сохранил за прибалтий­ским дворянством и бюргерством все их прежние при­вилегии и всю систему сословного управления и суда. B каждой из вышеназванных губерний правительст­венная администрация была представлена генерал-гу­бернатором - хранителем верховной власти. Город­ское самоуправление осуществлялось магистратами и ратушами, которые избирались верхушкой гильдей­ского купечества и цеховых ремесленников. «Учрежде­ние о губерниях» здесь было введено в 1783 г.

Объектом постоянного внимания для царского правительства на протяжении всего XVIII в. являлась Украина. B 1764 г. должность гетмана была упраздне­на, а управление передано восстановленной Малорос­сийской коллегии во главе с президентом генерал- фельдмаршалом П.А. Румянцевым. Территория Лево­бережной Украины была разделена на две губернии (Слободскую и Новороссийскую) во главе с губернато­рами. Старинная казачья республика - Запорожская Сечь - в 1775 г. была ликвидирована, а с 1882 г. стало действовать екатерининское «Учреждение о губерни­ях» 1775 г. с введением на Украине общероссийских учреждений. B 1786 г. прекратила свою деятельность и Малороссийская коллегия. После присоединения в 1793 г. Правобережной Украины к России и там так­же распространились общегосударственные учреж­дения.

Включение окраин империи в систему всероссий­ского рынка способствовало распространению в За­падной Сибири общего административного деления с типичными бюрократическими учреждениями для Центральной России[24]

Таким образом, эволюция государственной систе­мы, заложенной Петром I в первой четверти XVIII в., происходила в течение всего этого столетия. K концу царствования Екатерины II из 23 губерний вместе с приобретенными территориями за 1775-1796 гг. было образовано 50 губерний. Распространение «Учрежде­ния о губерниях» на всю территорию империи при­вело к установлению единой системы областного уп­равления. Процесс унификации местного управления коснулся и городов. Именно «Учреждение» заложи­ло фундамент всего последующего устройства мест­ного управления в России. Созданный Екатериной II губернский механизм в реальности оказался очень громоздким, сложным. По мнению B.O. Ключевского, это случилось из-за сильного влияния западных идей о строгом разделении властей. Он писал: «Екатерина заплатила очень щедрую дань этой идее в своих гу­бернских учреждениях».

B самом начале царствования сына Екатерины II, императора Павла 1,12декабря 1796 г. был издан Указ «О новом разделении государства на губернии», по ко­торому Российская империя была разделена на 41 гу­бернию[25] Одновременно упразднялись должность наместника и его органы правления. B Санкт-Петер­бурге и Москве были введены должности военных гу­бернаторов.

K этому времени обнаружились недостатки в дея­тельности учреждений, созданных в ходе реформы 1775 г.: они были дорогостоящими для казны, работа­ли очень медленно и отличались невероятной волоки­той, характерной и для центрального бюрократическо­го аппарата. Поэтому в 1796-1797 гг. система местной администрации была значительно упрощена. Это, ес­тественно, вызвалавозрастание во всей стране злоупо­треблений и усиление произвола чиновников. Таким образом, преобразования местного управления в кон­це XVIII столетия не улучшили его состояния.

* А. В. Манько

Генерал-фельдмаршал, светлейший князь Григорий Александрович Потемкин-Таврический

3.