ДВІЖЕНІЕ городовъ въ Германіи

Въ Германіи начало развитія городекаго самоуправленія едвалк не слѣдуетъ отнести къ первой ноловииѣ XI в. *).

Еще въ періодъ полной, неограниченной власти епископовъ имѣлъ мѣсто Совѣтъ [87] [88]); уже въ то время значеніе свободныхъ общгшъ древнихъ родовъ городскаго населенія сознавалось настолько, что нѣкоторые изъ ихъ представителей приглашались владѣльцами городовъ въ свой Совѣтъ, который обыкновенно состоялъ изъ зш- нистеріаловъ и былъ ничѣмъ инымъ, какъ учрежденіемъ, вполнѣ подчиненнымъ власти феодальнаго владѣльца, составляемымъ по собственному усмотрѣнію послѣдняго п не пользующимся рѣшающимъ голосомъ.

Города Германіи играютъ слишкомъ важную роль въ борьбѣ императоровъ съ феодалами, чтобы не быть въ состояніи сознать своихъ силъ, своего политическаго значенія а). Въ свою очередь, и враждующія стороны прекрасно созиали такое значеніе городовъ, u дорожили ими, какъ союзниками.

Епископскіе города, наиболѣе богатые, уже въ силу одного этого обстоятельства должны были придти къ сознанію своего зиа- ченія раньше другихъ; кромѣ того, благодаря вспыхнувшей открытой борьбѣ папской пласти съ императорской вь лицѣ Григорія VII и Гелриха IV эти города раньше всѣхъ другихъ поставлены были въ такое положеніе, въ которомъ приходилось сознательно рѣшить вопросъ о той роли, которую имъ придется играть въ этой борьбѣ. Съ перваго взгляда вопросъ объ участіи въ борьбѣ рѣшался для епископскихъ городовъ въ высшей степеии просто: ихъ владѣльцы уже въ силу своей общественной роли и сана должны были стать на сторону паны; помогая папѣ, защищая интересы папы, города тѣмъ самымъ защищали бы и интересы своихъ феодальныхъ владѣльцевъ, епископовъ, т.

’) Hanp,, въ 1159 году кители Майнца убилп своего епископа: пмігс- раторъ осадилъ городъ и жестоко наказалъ его. Такт, же поступаетъ Фридрихъ II съ Страсбургомъ. Arnold, I, 231 и 323.

стороны и города, руководимые практическимъ инстинктомъ и собственными интересами, часто становились въ борьбѣ импєрато- ровъ съ папой на сторону своихъ естественныхъ враговъ—епископовъ, лишь только послѣдніе обѣщали городу тѣ илп другія льготы 1J.

Разбогатѣвшіе города не упускали ни одного удобнаго случая извлечь пользу изъ того или другаго факта. Являлось нѣсколько претендентовъ на епископскую кафедру—городъ спѣшитъ стать на сторону того, отъ котораго надѣется больше получить [89] [90]). Той же политики держатся они и въ тѣхъ случаяхъ, когда является нѣсколько претендентовъ на императорскую корону [91]). Ho не слѣдуетъ, однако, думать, что германскіе города возставали противъ императорской власти въ принципѣ; въ императорской власти самой по себѣ они не видѣли для себя опасности, они видѣли ее лишь во владѣтельныхъ князьяхъ; а нотому стремленія ихъ ограничиваются ?келаніемъ выдти изъ подъ власти кяязей; императорскую же власть, хотя п номинально только—они признавали всегда.

Первый городъ, возставшій противъ своего епископа—феодала, былъ Вормсъ: епископъ не хотѣлъ впустить въ городъ войска Генриха IV и приказалъ запереть ворота; населеніе возстало; епископъ и его слуги были изгнаны изъ города; за Вормсомъ слѣдуетъ Кольнъ, Майнцъ, Аугсбургъ, возставшіе противъ выставленнаго папой и феодалами анти-короля [92]).

За такую преданность интересамъ императора жители Вормса получаютъ отъ Генриха IV въ 1074 году рядъ привилегій, не касающихся, впрочемъ, прямо, непосредственно, политическагогород- скаго строя; онѣ подобно привилегіямъ итальянскихъ городовъ, изданнымъ Оттонами, вліяли па развитіе городскаго устройства лишь косвенно, возвышая благосостояніе города, устраняя нѣкоторыя препятствія къ свободной торговлѣ *).

Иашеръ не преувеличиваетъ, говоря, что день возстанія Вормса былъ днемъ рожденія политической самостоятельности германскихъ городовъ. Дѣйствительно, этотъ шагъ, будучи первымъ проблескомъ сознанія политическаго значенія, силы, былъ первымъ актомъ въ исторіи борьбы германскихъ городовъ съ феодалами; лишь спустя добрую сотню лѣтъ послѣ этого первагошага къ образованію независимаго, самостоятельнаго политическаго организма, городъдѣйствителыю достигъ независимости: только къ концу XII ст.

Въ 1156 году Фридрихъ I признаетъ за Вормсомъ всѣ политическія права, которыя этотъ городъ пріобрѣлъ въ теченіи столѣтней борьбы съ епископомъ. Льготная грамота Фридриха I санкціонируетъ положеніе города, какъ свободнаго государства, подъ защитой императора [93] [94]). Ha городской Совѣтътеперьпереходятъ всѣ верховныя права, которыми до сихъ поръ обладалъ епископъ; всѣ административныя права въ силу этого—въ рукахъ городскаго Совѣта, даже право чеканки монеты, бывшее исключительнымъ нравомъ богатой корпораціи монетчиковъ (Mlinzer) переходитъ въ вѣденіе Совѣта; однимъсловомъ, этотъорганъгородекагосамоуправ- ленія является чѣмъ то въ родѣ государственной власти [95]J. Въ концѣ XII и началѣ XIII ст. члены Совѣта получаютъ названіе консуловъ ‘). Предсѣдателемъ Совѣга вмѣсто епископскаго бурграфа теперь является императорскій чиновникъ, избираемый горожанами изъ среды родовъ, такъ называемый Schultheiss 2.); который, однако, скоро замѣняется бюргермейстеромъ, избираемьшъсамимъСовѣтомъ изъ среды мииистеріаловъ п патриціевъ 3). Сложившись въ такой независимый организмъ, городъ далеко еще не достигъ къ концу XII ст. значенія на столько, чтобы стать вполнѣ самостоятельной «третьей силой между императоромъ п владѣтельными князьями». Императоры, хотя и вѣдаются съ городами, какъ съ новымъ, важнымъ общественнымъ элементомъ еще съ XI ст., нотѣмъ не менѣе не хотятъ видѣть въ этомъ общественномъ элементѣ того же, что они видѣли въ феодалахъ; исходя изъ началъ «политики колебанія», они часто стремятся подчинитъ этотъ новый элементъ, эту третью силу общественнаго феодальнаго строя феодаламъ 4).

’) Ibid. зоз.

2) Ibid. 218, 282, 289.

3J Ibid. 299—301.

'•') Дѣііствія Фридриха II противъ городовъ вообще представляютъ доказательство этого положенія.

5) Maurer. I. 596—601.

когда, въ результатѣ 30-лѣтней войны владѣтельные киязья Германіи обратились въ независимыхъ государей.

Выработавшись въ политическомъ, внѣшнемъ отношеніи, въ одно цѣлое, войдя, въ качествѣ такого цѣлаго въ феодальный строй, германскій городъ далеко не представлялъ собою въ этотъ первый періодъ развитія самоуправленіи такое же цѣлое, такой же единый организмъ и во внутреннемъ отношеніи, вовнутренней жизни. Населеніе города и за этотъ періодъ не представляетъ еще одного цѣлаго по отношенію къ правамъ и обязанностямъ; рабы и крѣпостные постепенно исчезаютъ; все населеніе города свободно; но это свободное населеніе дѣлится на нѣсколько, рѣзко отлпчающпхся одна отъ другой въ политико-юридическомъ отношеніи, группъ, общинъ.

Хотя все населеніе города и носитъ названіе горожанъ (Burger, civis), въ самомъ обширномъ смыслѣ этого слова; этимъ именемъ назывался всякій, живущій въ городѣ, независимо отъ его юридическаго и общественнаго положенія — рабъ, свободный, торговецъ, священникъ 2): но этому понятію горожанина пли гражданина къ обширномъ смыслѣ противополагалось понятіе гражданина, вътѣс- номъ смыслѣ. Подъ это понятіе подходнлп только такъ называемые полноправные граждане (Yollburger)5 къ составу которыхъ принадлежали: вопервыхъ, бывшіе на службѣ у феодальнаго владѣльца (I)ienstmannen ши! Ministerialen); вовторыхъ, древніе роды, патриціи [96]); только эти полноправные граждане и обладали до конца XIlI и начала ХІѴст. политической правоспособностью: толькоонп могли быть избираемы въ члены городскаго Совѣта 4) и во всѣ высшія общественно-городскія должности. Оно и понятно. Самое противодѣйствіе неограниченной власти феодаловъ начали именно эти cives, въ тѣсномъ значеніи слова ’). Роды н мшшстеріалы, съ ними слившіеся, стояли въ первый періодъ борьбы во главѣ движенія городскаго населенія; нисяііе слои его, неполноправные граждане, пользовавшіеся лшяь пассивными нравами — защитой общественныхъ властен (отсюда и названіе ихъ Scliutzgenosseu) выносили всю тяжсть борьбы на своихъ плечахъ, не сознавая еще своего политическаго значенія, работая въ интересахъ родовъ исключительно.

Почти до начала XIV ст, исключительно господствующимъ политическимъ классомъ городскаго населенія являлись роды вмѣстѣ ст. бывшими министеріаламп и городскими рыцарями вошедшими въ составъ ихъ. Эти роды, дѣйствовавшіе въ борьбѣ съ епископской властью и свѣтскими владѣльцами исключительно въ своихъ личносословныхъ интересахъ, стремятся, какъ справедливо замѣчаетъ Гирке, отождествить себя съ гражданствомъ, понятіе горожанъ илн гражданъ въ тѣсномъ смыслѣ еъ понятіемъ гражданъ въ обширномъ.

Необходимымъ условіемъ полноправности было обладаніе внутри города опредѣленнымъ количествомъ поземельной собственности [97] [98]); такимъ образомъ, основнымъ началомъ, на которомъ покоится за этотъ періодъ городское устройство и управленіе, является начало недвижимой собственности :і), т. e. начало чисто аристократическое.

Исключительное господство родовъ, поземельныхъ собственниковъ не могло долго имѣть мѣста; благодаря разнитію торговли и промышленности въ періодъ господства родовъ поднимаютъ голову представители движимой собственности, капитала. Еще ue успѣла закончиться борьба города еъ его феодальными владѣльцами, какъ начинается борьба въ средѣ самаго городскаго населенія. Въ общественной и политической жизни города совершается тенерь революція въ полномъ смыслѣ этого слова: начало поземельной собственности уступаетъ свое мѣсто въ политической жизии началу капитала и труда. Революція совершается постепенно, мирнымъ путемъ, едка замѣтно дли глаза наблюдателя; возстаніе, насильственный переворотъ являются лишь естественнымъ результатомъ, послѣднимъ звеномъ въ цѣлой цѣпи измѣненія общественпоэкономическаго строя городской !ІІИЗІіи; съумѣй роды сознать эти измѣненія, съумѣй они во время уступить, дать мѣсто на политической сценѣ вновь выступающей силѣ, п насильственный переворотъ не имѣлъ бы мѣста.

Самое измѣненіе общественно-экономическаго строя идетъ днумн путями—отрнцателыіымъ и положительнымъ; съ одной стороны постепенно вырождаются, разлагаются господствующіе роды поземельныхъ собственниковъ; съ другой созидается новое начало—движимая собственность, капиталъ; появляется новое сословіе, въ ка чествѣ сильнаго общественнаго элемента, основывающаго всю свою силу, все свое значеніе, на капиталѣ.

Феодальный духъ заразилъ господствующіе классы городскаго населенія: занимаясь оптовой торговлей, ремеслами ігь обширныхъ размѣрахъ ’), они тѣмъ не менѣе являлись по образу жизни, какъ, мы уже видѣли, феодалами; поземельный собственникъ, ленный вла- дѣлецъ феодала перевѣшивалъ въ нихъ бюргера, купца или ремесленника 2), Поземельная собственность, рента съ которой во всякомъ случаѣ не составляла всего ихъ дохода, была въ ихъ глазахъ всѣмъ; дошло до того, что они брали земли у свѣтскихъ и духовныхъ феодаловъ, на ленныхъ началахъ, обращаясь, такимъ образомъ, въ вассаловъ второй руки (Arrieres vassaux.):і); постепенно занятіе торговлей и ремеслами начинаетъ казаться имъ несовмѣстимымъ съ ихъобщественньшъ положеніемъ: они страстностре- мптся копировать феодаловъ въ ихъ образѣ жизни 4).

Добившись политическаго значенія п власти, междупрочимъбла- годаря единству, роды очень рано, увлекшись своимъ положеніемъ, забыли это великое начало, на которомъ покоится значеніе каждой [99] [100]

общественной группы; считая твердо и навсегда упроченнымъ за собою свое политическое вліяніе, патриціатъ начинаетъ распадаться на враждебныя партіи, ведущія упорную борьбу между собою на улицахъ и площадяхъ города *). Каждая партія старается забрать городское управленіе исключительно въ свои руки. Пища для борьбы самая изобильная. Совѣтъ пополняется посредствомъ кооптаціи: члены его замѣщаютъ самихъ себя,такимъ образомъ, участіе въ Совѣтѣ обращается почти въ наслѣдственное достояніе нѣсколькихъ семействъ;, поглощенные личными цѣлями и интересами, роды совершенно забываютъ интересы города, интересы массы неполноправныхъ гражданъ, мелкихъ торговцевъ и ремесленниковъ. Злоупотребленія посуду и администраціи доходятъ до громадныхъ размѣровъ; мелкій людъ, не пользовавшійся политическими нравами и зкоиомическимъ достаткомъ, оказался въ самомъ плачевномъ, совершенно беззащитномъ состояніи; чтобы избѣгнуть этого состоянія неполноправнымъ горожанамъ оставалось одно средство—стать въ зависимыя, полука- бальныя, отношенія кліентовъ къ богатымъ членамъ родовъ, которые дѣлались въ такомъ случаѣ ихъ защитниками передъ судомъ, и вообще представителями передъ общественной властью [101] [102]). Лучше всего нравственно-политическое настроеніе городскихъ властей обрисовывается въ тѣхъ фактахъ, которые служили почти вездѣ поводами къ возстанію цеховъ: такими неводами повсюду были страшныя злоупотребленія, иапр. въ расходованіиобщественно-городскихъ денегъ [103]).

Роды вмѣстѣ съ бывшими министеріалами составляли но мнѣнію Арнольда едвялн болѣе l/2., tI20 части городскаго населенія, остальныя vjJ20, iiJ2з состояли изъ свободныхъ, неполноправныхъ гражданъ, лишенныхъ почти всякаго вліянія на городскія общественныя дѣла [104]). Эта масса населенія состояла изъ мелкихъ и средней руки торговцевъ и ремесленниковъ, которые пользовались лишь правомъ защиты, да и то, какъ мы видѣли, очень сомнительнымъ, п несли

всякаго рода повинности въ пользу всего города, какъ натурой, такъ и деньгами. Этотъ то классъ населенія и представлялъ собою ту среду, изъ которой выдѣлилась новая общественная сила, явившаяся на политической сценѣ на слѣну отжившему патриціату. Какъ нѣкогда роды получили значеніе и силу, благодаря извѣстной степени богатства и, если можно такъ выразиться, союзиости, такъ теперь торговцы n ремесленники завоевываютъ себѣ мѣсто въ общественно-политическомъ строѣ именно благодаря увеличенію средствъ, матеріальнаго благосостоянія, какъ результата развитія торговли инромышленности и соеднненіювъ особые союзы—цехи 4). Іілагодарп богатству этотъ слон населенія созналъ свою силу, ненормальность своего полузависимаго состоянія, своего политическаго безправія; благодаря богатству и сознанію своей силы, онъ рѣшаетъ выдти изъ пассивнаго состоянія, добиться активныхъ нравъ; цеховое союзное устройство эксплуатируется какъ средство къ достиженію этихъ цѣлей 2J.

Движеніе охватываетъ всѣ города Западной Европы: но и въ этомъ случаѣ, какъ во всякомъ революціонномъ движеніи, достигаетъ прочныхъ результатовъ лишь тотъ элемеитъ,которыйобладалъкое- 'іѣмъ другимъ, помимо простой, такъ сказать, стихійной силы: эта послѣдняя сторона могущественна, иногда всесокрушнтельна, но недолговременна; она быстротечна. Массы, обладавшія этой стихійной силой остались лочти иенричемъ: власть н вліяніе оказались въ рукахъ далеко не всѣхъ цеховъ. Вырабатывается слой наиболѣе богатыхъ людей—нѣчто среднее между патриціатомъ, древними родами и нисшимъ населеніемъ; этотъ классъ въ періодъ возстанія часто превосходитъ по богатству даже членовъ рода, оставаясь по отношенію къ политическимъ нравамъ въ положеніи безправныхъ So,hutzgenossen, н это только потому, что ихъ богатства состояли не въ поземельной собственности, а въ капиталѣ движимомъ, въ деньгахъ. De facto движимая собственность, капиталъ, играетъ уже въ XII u XIII ет. громадную роль въ Средневѣковой Европѣ; понятно, что безправное положеніе обладателей [105] [106] этого рода собственности стало немыслішыиъ въ соединеніи съ ихъ фактической ролью, въ торгонопромышлсшюй жизни города. Словомъ, движеніе цеховъ, охватившее Германію въ концѣ XIII и началѣ XIV ст., вызываетсн тѣми же самыми причинами, или, какъ выражается Арнольдъ, тою же самою побудительною силой (Trieli- kraft), которая въ XII в. привела къ уничтоженію власти феодальныхъ владѣльцевъ надъ городами, образованію городскаго Совѣта [107]J; эта сила—стремлеиіе извѣстнаго слоя населенія, сознавшаго свое политическое значеніе свергнуть съ себя гнетъ господствующаго класса или захватить власть въ свои руки. Какъ тогда,такъ и теперь дѣйствіями и стремленіями выступающаго новаго элемента общества руководятъ личные соображенія и интересы, чѣмъ и опредѣляется ходъ событій, планъ борьбы; и цехи, какъ нѣкогда роды, не составляли постоянной систематической оппозиціи, обладающему политической властью патриціату; они часто становились на одну сторону съ нимъ въ борьбѣ, наир., с-ъ епископами 2)или императорами н за это содѣйствіе имъ получали извѣстную долю участія въ городскомъ управленіи.

Прежде чѣмъ добиваться политическихъ правъ, торгово-ремеслеи- iioe населеніе старается освободиться изъ подъ вліянія, лучше опеки,' родовъ; стать независимыми корпораціями съ опредѣленнымъ объемомъ правь самоуправленія в), достигнувъ корпоративной самостоятельности, цехи не могли остановитьея на этомъ нервомъ шагѣ; вооружившись такимъ сильнымъ средствомъ, какъ корпоративная связь, союзиоеть, цехи чувствовали себя въ силахъ идти дальше: они не хотятъ уже довольствоваться положеніемъ несущихъ лишь обязанности, платящихъ налоги u пе пользующихся никакими политическими правами. }

Эти стремленія цеховъ, ихъ политическое значеніе давно уже сознавалось какъ родами, такъ и императорами; еще въ концѣ XII ст. въ Вормсѣ встрѣчаются извѣстія о томъ, что изъ самыхъ вліятельныхъ и богатыхъ цеховъ, въ родѣ ткачей (Wollenwebcr)| напр., избираются нѣкоторыя нисшіп общественныя должностныя

SO

лица *), значитъ уже въ это время роды начинаютъ дѣлать уступки; по такія скромныя уступки далеко не соотвѣтствовали нескромнымъ притязаніямъ все болѣе и болѣе усиливающихся цеховъ. Они были очень нужны со своими капиталами патриціямъ, чтобы удовлетвориться подобными крохами. Финансовыя затрудненія вынуждали патриціатъ къ большимъ уступкамъ: за опредѣленную сумму онъ продаетъ часто цехамъ право участія въ городскомъ управленіи [108] [109]). Благодаря такимъ фактамъ, сознаніе цеховъ о своей силѣ, своемъ правѣ на участіе въ управленіи, ростетъ въ высшей степени быстро.

Устрашенные стремленіями цеховъ, роды, стараясь избѣжать Сциллы, попадаютъ въ Харибду; они обращаются къ императорской власти съ ходатайствомъ о запрещеніи въ городахъ цеховъ и всякаго рода союзовъ (Lmungeii) :і); ио императоръ не останавливается только на запрещеніи цеховъ, онъ идетъ гораздо дальше, H сами роды отчасти попадаютъ въ капканъ, такъ услужливо поставленный ими длн цеховъ; императорскій эдиктъ, запрещая всякаго рода союзы, запрещаетъ вмѣстѣ съ тѣмъ и всякіе выборы въ городскіе должности безъ согласія и вѣдома епископовъ, вообще владѣльцевъ '*). Такое отношеніе къ дѣлу императорской власти вмѣстѣ со стремленіями владѣльцевъ обратить городской Совѣтъ въ подчииеішое себѣ учрежденіе, завладѣть, такимъ образомъ, снова управленіемъ города, какъ это было до XII ст. ®), должно было такъ или иначе примирить интересы патриціата съ интересами цеховъ; роды волей неволей должны были уступать послѣднимъ. Въ этой новой борьбѣ цехи, какъ боевая сила, какъ капиталисты,

играютъ слишкомъ активную ') роль, чтобы могъ продолжаться дальше такой порядокъ вещей, при которомъ права и обязанности распредѣлялись такъ неравномѣрно; при которомъ первые составляли достояніе пѣсколькихъ, а послѣдніе лежали тяжелымъ гнетомъ на массахъ. Цехи требуютъ правъ. Начинается открытая, упорная борьба.

Одно изъ первыхъ нравъ, полученныхъ цехами, было право вмѣшательства въ дѣла налоговъ и сборовъ. Завоевавъ одно право, цехп тянутъ руку за другимъ. Они пускаютъ въ ходъ всѣ средства для достиженія свопхъ цѣлей, не останавлинаясь даже передъ тѣмъ, чтобы стать на сторону епископа и съ его помощью сломить Совѣтъ 2). Оіш обращаются за помощью, какъ, нанр., въ Ульмѣ, къ свѣтскимъ владѣтельнымъ князьямъ; словомъ, и они держатся такой же политики, какой держались и роды въ XII ст. Oiiu принимаютъ участіе въ борьбѣ претендентовъ на императорскій престолъ (Фридриха Австрійскаго съ Людовикомъ Баварскимъ) н являются уже настолько сильными, что помощь нхъ дастъ перевѣсъ той сторонѣ, на которой они стоятъ :і).

IIo главною силою цеховъ въ этой борьбѣ является, выражаясь словами Маурера, «сознаніе ими всеобщаго единства», единствацѣ-1 лей, необходимости достигать ихъ совокупными силами. Одинаково безправное положеніе, приблизительно одинаковое состояніе въ экономическомъ отношеніи привели къ этому сознанію. Bo многихъ городахъ всѣ цехи заключаютъ союзы между собою—commuiiitates frat.eriiitatum п собираются въ одномъ мѣстѣ для обсужденія общихъ дѣлъ 4); появилось даже особое должностное выборное лицо, въ качествѣ представителя всѣхъ цеховъ,—такъ называемый Oberzunft- ineister, который подобно capitaHo del po[iolo городовъ Ломбардіи является предводителемъ народной партіи, партіи цеховъ, въ ихъ борьбѣ съ родами.

Вь концѣ XIII и началѣ XIV в. борьба цеховъ съ родами повсюду закончилась побѣдой первыхъ надъ послѣдними; однако pe- [110] [111]

зультаты этой побѣды далеко не вездѣ были одинаковы. Цехи всюду получили право участвовать въ городскомъ управленіи, но участіе это выливалось въ самыхъ разнообразныхъ формахъ. Это разнообразіе достигнутыхъ цехами результатовъ, было слѣдствіемъ различныхъ мѣстныхъ условій и главнымъ образомъ, не вездѣ оди- никоваго отношенія еилы цеховъ къ силѣ и значенію родовъ; оно зависѣло отт. того: въ состояніи лп былъ новый общественный элементъ совершенно сломить отживающіе роды или послѣдніе были еще настслыіО въ сидѣ, что не могли бытъ сбиты окончательно съ политическаго поприща, а только вынуждены къ опредѣленнымъ уступкамъ. Полное поглощеніе родовъ цехами произошло лишь въ очеш. немногихъ городахъ; но за то въ этихъ немногихъ городахъ роды, какъ таковые, уже не играли ннкакой политической роли, они не могли даже пользоваться правами полнаго гражданства до тѣхъ норъ, пока не входіын въ составъ цеха и не сливались въ одну общую массу съ ремеслошшками; для этого они или должны были сами составить цехъ, или войти въ составъ какого либо изъ существующихъ цеховъ *)• Этотъ результатъ былъ самымъ блестящимъ исходомъ борьбы цеховъ съ родами, результатъ обусловленный самой высшей степенью силы и значенія цеховъ. Уже менѣе удачнымъ является неходъ борьбы въ тѣхъ городахъ, гдѣ роды не сошли окончательно съ политической сцены и гдѣ цехи получили участіе въ управленіи лишь наравнѣ съ древними родами; такъ что отъ тѣхъ и другихъ входнло одинаковое число представителей въ составъ Городскаго Совѣта 2). Наконецъ, наименѣе удачнымъ являлся исходъ въ тѣхъ городахъ, ■ гдѣ и послѣ борьбы роды остались преобладающей силой н цехи иолу- чили лишь большее или менынее участіе въ городскомъ управленіи; къ такимъ городамъ можно отнести, ннпр., Франкфуртъ на Майнѣ, Нюрнбергъ, Мецъ.

Понятно, что отъ степени успѣха борьбы зависѣла н степень измѣненія вамаго устройства и управленія города. Съ окончаніемъ борьбы цеховъ съ родамн закончилось и развитіе внутренней обще-

>) Maurer, II. § 301 и § 358, стр, 701. Maschcr. 192. Bo многпхъ городахъ аристократическіе роды изгоняются.

'1) Цюрихъ, Шафгаузенъ, Шпейеръ до XV столѣтія.

ствеипой организаціи,, дальнѣйшее развитіе городскаго самоуправленія. Моментъ побѣды цеховъ былъ высшимъ моментомъ, до котораго могла достигнуть эта организація городскаго населенія и его самоуправленіе къ концу Среднихъ вѣковъ. Съ этого момента начинается паденіе города: цеховая организація не носила въ себѣ началъ къ дальнѣйшему развитію. Въ этомъ случаѣ повторилось тоже, что мы видѣли въ XII и XIII ет. въ германскомъ городѣ; какъ тогда общественная сила, явившаяся освободительницей то- рода изъ подъ власти феодала, выступаетъ въ первое время представительницей, носителышцеЙ начала самоуправленіи, и казалось бы должна заключать въ себѣ задатки къ дальнѣйшему развитію этихъ началъ, какъ тогда эта сила не замедлила обратиться въ тормазъ этого развитія, такъ теперь цехи играютъ туже самую роль.

Отто Гирке въ своемъ нѣмецкомъ общественномъ правѣ видитъ въ развитіи города ішчто иное, какъпоетепенное обращеніе иисшихъ неполноправныхъ слоевъ городскаго населенія въ полноправныхъ; крѣпостныхъ и несвободныхъ—въ гражданъ; сначала эти неполноправные иисшіе слои населенія входятъ въ составъ древнихъ свободныхъ общинъ лишь пассивными членами, въ качествѣ Selmtz- geiiossen, потомъ въ качествѣ сочленовъ, обладающихъ нѣкоторыми правами и наконецъ, въ качествѣ полноправныхъ гражданъ ’). Въ общемъ это опредѣленіе вполнѣ соотвѣтствуетъ дѣйствительному ходу вещей. Ho является невольно вопросъ: псе ли населеніе города, всѣ ли uHCuiie слои его достигли состоянія полноправныхъ гражданъ, пользующихся правомъ участія въ управленіи, по окончаніи борьбы цеховъ съ родами. ІІри взглядѣ на данное Гирке опредѣленіе приходится дать отвѣтъ положительный: на самомъ же дѣдѣ оиъ долженъ быть отрицательнымъ. Если цехи Iie только добиліі'ь участія въ управленіи, но во многихъ случаяхъ просто захватили его въ свои руки, то отсюда вовсе не слѣдуетъ, что все торгово-иромышлеиное населеніе городовъ пользовалась тѣми же правами.

Нѣтъ никакого сомнѣнія, что побѣда цеховъ дѣйствительно была значительнымъ шагомъ иа пути развитія городскаго само-

‘) Dis deuts. GfSiiossenschafts. I. ‘Л60.

управленія; она дѣйствительно ввела въ составъ полноправныхъ горожанъ новый элементъ, доселѣ не пользовавшійся политическими правами, но зтотъ новый элементъ не былъ послѣднимъ но отношенію къ городскому населенію; съ самаго начала далеко не всѣ цехи нршіялн участіе въ управленіи городомъ; получившіе же право на это участіе, получившіе политическое значеніе, стараются всѣмн силами задержать дальнѣйшее развитіе. Городской Совѣтъ, составляемый тепер'ь или изъ однихъ представителей цеховъ, или и изъ членовъ родовъ, обращается въ учрежденіе чисто олигархическаго характера 1). Совѣт ь этотъ во многихъ городахъ не ограничивается только завѣдываніемъ дѣлами общественно-городскими, по деспотически вмѣшивается и во внутреннія дѣла самихъ цеховъ [112] [113] [114]), вѣроятно съ цѣлью убить ихъ политическое значеніе. Il цехи, подобно родамъ, достигши политической власти, начинаютъ пренебрегать тѣмъ, что составляло ихъ силу, дало имъ возможность достичь настоящаго положенія-занятіемъ ремеслами и торговлей. Они, какъ и роды, стараются вести образъ жизни подобный дворянскому; чтобы не допустить къ участію въ управленіе людей небогатыхъ издается постановленіе, что всякій вошедшій въ Совѣтъ членовъ Городскаго Совѣта, долженъ покинуть занятія промысломъ [115]); ішымн словами, къ участію въ управленіи допускаются лишь лица, настолько богатые, что могутъ жить только доходами съ капитала.

Такимъ образомъ, революція внесла лншь замѣну одного вида собственности—поземельной, другимъ—капиталомъ, деньгами. Почему какъ дп цеховаго движенія во главѣ городскаго управленія стояли крупные собственники, такъ и послѣ него; какъ до, такъ и послѣ него массы городскаго населенія оставались въ суіцностн въ состояніи безправныхъ, или но крайней мѣрѣ неполноправныхъ. Обращеніе этой массы въ полноправныхъ XV вѣкъ завѣщалъ своимъ преемникамъ.

HABA V.

Гоі'ОДЛ ФРАНЦІИ И Англіи. ПЛДЕНІЕ ГОРОДОВЪ.

Исторія развитія городовъ во Франціи въ общемъ аналогична съ исторіей германскихъ городовъ; разница лишь въ тѣхъ или иныхъ подробностяхъ, обусловливаемыхъ тѣми или иными особенностями исторіи французскаго народа.

Ближайшею и непосредственною причиною отличія исторіи развитія французскихъ городовъ отъ нѣмецкихъ являются, по моему мнѣнію, тѣ особыя условія, при которыхъ развивалась во Франціи королевская власть. Развитіе и усиленіе королевской власти было причиной быстраго паденія городовъ, какъ политически-самостоя- тельныхъ организмовъ, обладавшихъ правами верховной власти; это—съ одной стороны, съ другой—таже усилившаяся власть короля была причиной того, что цехи, игравшіе такую громадную политическую роль въ городахъ Италіи, Германіи, Голландіи, не имѣли почти никакого политическаго значенія во Франціи; въ очень немногихъ городахъ только они могли подняться за предѣлы простыхъ ремесленныхъ корпорацій, уйти дальше экономическихъ интересовъ.

Уже въ концѣ XIII в. королевская власть была настолько сильна, что съ этого времени не только падаютъ городскія общины, но и начинается ихъ общая регламентація авторитетомъ верховной власти короля [116] [117]J; регламентаціи особенно подвергаются цехи; это послѣднее обстоятельство и тормазитъ дальнѣйшее развитіе цеховъ, отрѣзая имъ путь къ достиженію политическаго значенія; а путь этотъ они уже начали пролагать: отъ половипы XII ст. дошли до насъ извѣстія о томъ, что выборы въ общественно-городскія должности производились по цехамъ2); но въ этовремя цехи едка-

ли могли пользоваться большимъ политическимъ значеніемъ, такъ какъ верховная власть городской общины, мэръ и составлявшіе его Совѣтъ echevens’H, были уже исключительно въ рукахъ нѣсколькихъ богатыхъ фамилій, причемъ выбывавшіе мэръ и эшеввны пользовались правомъ представлять трехъ кандидатовъ на должность мэра !); избиратели отъ цеховъ избирали уже изъ этихъ трехъ кандидатовъ. Этотъ способъ избраніи въ высшія общественныя должности, во многихъ городахъ принявшій въ высшей степени сложный комбинаціи, вызванныя, разумѣется, желаніемъ устранить вліяніе на выборы массъ, указываетъ на тенденціи совершенно чуждыя всякаго демократизма и выражаетъ собою стремленіе обезпечить дѣйствительное право занимать высшія общественныя должности лишь за наиболѣе богатыми и вліятельными членами общины 3). Еслибы цехи французскихъ городовъ успѣли, какъ это удалось имъ въ Германіи, обратить городское устройство Франціи въ цеховое, то и во Франціи повторилось бы толіе явленіе, какое мы видѣли въ концѣ XV н началѣ XVI ст. въ Германіи.

Другая особенность въ исторіи французскихъ городовъ въ томъ, что въ средѣ ихъ существовали такъ называемыя villes batei- ces, они же носили названіе буржуазій или превотальныхъ городовъ; послѣднее названіе происходитъ отъ слова prevot—имя королевскаго чиновника, стоившаго во главѣ городскаго управленія; такъ назывались города, находившіеся въ непосредственномъ вла- дѣніи короля, никогда не достигавшіе политической самостоятельности общинныхъ городовъ и всегда управлявшіеся королевскими чиновниками [118]). Эти города никогда не достигали состоянія политически самостоятельныхъ организмовъ, состоянія государства въ государствѣ, состоянія городовъ, пользовавшихся всѣми тремя видами юрисдикціи (haute, moyenne et basse); высшая юрисдикція въ нихъ всегда оставалась въ рукахъ королевской власти, отправлявшей ее черезъ своихъ чиновниковъ. Съ перваго взгляда можетъ показаться, что исторія этихъ городовъ, между которыми — такіе богатые и значительные, какъ Орлеанъ и Парижъ, совершенно опровергаетъ взглядъ, что развитіе Средневѣковаго города есть непосредственный результатъ развитія торговли и промышленности, развитія населенія, занятія н средства къ жизни, котораго составляли именно промыслы всякаго рода; но это лишь съ перваго взгляда.

Я говорилъ уже выше, что этого взгляда не опровергаютъ тѣ города въ Германіи, которые получили извѣстную долю свободы н самоуправленія, привилегіи разнаго рода отъ феодаловъ и королей повндлмому по доброй волѣ тѣхъ її другихъ; я замѣтилъ уже, что добрая воля феодаловъ и представителей верховной власти являлась въ данномъ случаѣ по своей сущности волей вынужденной; сила, значеніе городовъ—вотъ причина этой доброй воли, въ этомъ лежитъ ея стимулъ. He опровергаетъ этого взгляда и исторія развитія ties viIles bateices. Эти города пришли бы къ тѣмъ же результатамъ, къ какимъ пришли королевскіе и императорскіе города Германіи. Они уже н шли no пути къ этимъ результатамъ: они уже получили цѣлый рядъ привилегій, они уже достигли того, что король «давалъ обѣщанія», обязывался управлять имч на основаніи извѣстныхъ правилъ, принуждалъ соблюдать эти правила самихъ чиновниковъ, своихъ prev6ts; мало того, королевскіе чииовникн, вступая въ отправленіе своей должности ио управленію городомъ, должны были клясться, что будутъ въ точности соблю-

дать обычаи этого города '). Оставалось сдѣлать послѣдній шагъ; но этого-то шага имъ и ие удалось сдѣлать; они запоздали: королевская власть обогнала ихъ, ихъ попытки къ возстанію, попытки завоевать свободное общинное устройство были безуспѣшны: сильная королевская власть задушила ихъ.

Такимъ образомъ, города Франціи или вовсе не успѣли обратиться въ политически-самостоятелыіыя единицы, пользовавшіеся верховными правами, или, обратившись въ таковыя, скоро потеряли свое политическое, значеніе, благодаря слишкомъ быстрому усиленію королевской власти. Въ концѣ XIII и началѣ XIT стол. ^ города Франціи являются уже яе болѣе, какъ мѣстными, земскими единицами.

Судьба городовъ Англіи, до завоеванія ея во второй половинѣ XI в. норманнами, едва ли во многомъ отличается отъ судьбы континентальныхъ городовъ.

Наканунѣ завоеванія, въ Саксонскій періодъ, города Англіи, подобно континентальнымъ, еще не выдѣлялись въ административномъ отношеніи изъ графства, составляя часть его н управляясь королевскими чияовііпкамн-бурграфами, Рогб-гееѵек’ами 2). Норманское завоеваніе не помѣшало юридическому выдѣленію городовъ въ смыслѣ административныхъ единицъ, самостоятельныхъ организмовъ, пользующихся правомъ самоуправленія, но оно задержало развитіе ихъ въ самостоятельно-политическіе организмы, пользующіеся верховными правамигоеударственнойвласти. ВластьВиль- гельма Завоевателя и его преемниковъ была слишкомъ сильна, чтобы города могли обратиться въ государетва — въ государствѣ. Фактъ завоеванія остановилъ развитіе феодализма въ Англіи въ томъ направленіи, въ какомъ онъ развивался на континентѣ; онъ не могъ 1

на островахъ Великобританіи разцвѣсти такъ пышно, какъ тамъ. Этотъ важный фактъ, отразившись на всей исторіи Англіи, отразился на исторіи города ея; въ силу этого обстоятельства города, по крайней мѣрѣ большинство, оставались подъ непосредственной властью короля; это мы видимъ въ XII и въ началѣ XIII вѣка, когда лишь очень немногіе города, терявшіеся въ массѣ королевскихъ, были владѣльческими '); уже благодаря только своей немногочисленности, владѣльческіе города не могли играть большой роли; n наконецъ, и эти-то очень немногіе владѣльческіе города все-таки не могли достигнуть состояніи континентальныхъ городовъ, благодаря сравнительной слабости ихъ владѣльцевъ и зависимости послѣднихъ отъ сильной королевской власти.

Ho нс допустивъ города до политической независимости, королевская власть не могла помѣшать развитію его внутренней жизни, развитію торговли и промышленности: она дажепоощрялатоидру- гое, содѣйствуя тѣмъ самымъ развитію самоуправленія города въ его собственныхъ дѣлахъ и интересахъ. Въ то время, какъ графства теряютъ право избрать своихъ представителей, въ то время, какъ это право переходитъ отъ нихъ къ коронѣ, города и мѣстечки покупаютъ у послѣдней -) право «народной организаціи», какъ вы- ражается Коксъ, своего управленія; королевская власть признаетъ за городами право избранія baiIlif, bourg- и port-reeve, оставляя за собою лишь право утвержденія въ этихъ общественныхъ должностяхъ '■'). Такимъ образомъ, англійскіе города, какъ отдѣльныя административныя единицы, выдѣлились еще въ XII вѣкѣ 4), а такой городъ, какъ Лондонъ, достигъ этого гораздо раньше; онъ еще въ Саксонскій періодъ составлялъ самостоятельный округъ, подобный графству ®).

Что касается внутренняго развитія англійскихъ городовъ, ихъ сословной организаціи, то въ этомъ отношеніи они представляютъ много общаго съ городами континента.

До XII в. основаніемъ полноправности гражданъ была недвижимая, поземельная собственность 4); господствующимъ классомъ, полноправными гражданами были, слѣдователыщ, только поземельные собственники; сословіе торговцевъ и ремесленниковъ, сословіе, если можно такъ выразиться, движимой собственности, капитала, сложившіеся въ цехи и гильдіи, за этотъ періодъ подчиняется власти городскихъ чиновниковъ, избранныхъ изъ сословія землевладѣльцевъ и лишь позже стремится выдти изъ этого зависимаго положенія и получить право участія въ управленіи общественными дѣлами 2); и только съ этого времени имущественная основа городскаго самоуправленія измѣняется: мѣсто недвижимой собственности постепенно заступаетъ движимая—капиталъ.

Значеніе юридическаго лица города Англіи получаютъ лишь съ ХУ ст. ®). Ho съ этого же времени городское управленіе, какъ и на континентѣ, хотя и по другимъ причинамъ, аристократизируется быстрыми шагами; оно обращается даже въ олигархическое; дѣло въ томъ, что королевская масть, стремясь воспользоваться городами, какъ единицами, имѣюіцими своихъ представителей въ Парламентѣ, передаетъ управленіе города въ завѣдываніе особыхъ комиссій, которыя па первый разъ даже назначаются самимъ правительствомъ, а потомъ пополняютъ, измѣняютъ свой составъ путемъ кооптаціи, которая примѣнялась ко всѣмъ выборнымъ должностнымъ лицамъ города4). Эта политика королей но отношенію къ городамъ объясняется именно желаніемъ увеличить число своихъ сторонниковъ въ ІІалатѣ Общинъ, такъ какъ избраніе представителей отъ городовъ въ эту палату предоставлялось тѣмъ же городскимъ Совѣ-

‘) В. Gneist. 1. 108 и 111; но изысканіямъ изслѣдователей исторіи городовъ Англіи—Meercwether'a п Stiphcu'а—городское устройство до XIJT ст. не было въ тѣсной свази съ цехами и гильдіями, г) К. Gneist. I. 202.

3) Въ 1439 г. — первая хартія, которая обращаетъ городъ Kingstown upon IJill въ юридическое лицо, н її к о p и о p її p у e т ъ его. Gneist. 1. 218; Дот. Сох. СЭ9.

O T{. Gneist. I. 320—321.

тамъ или комиссіямъ. Такое отношеніе къ городамъ королевской власти, эта политика аристократизаціи городскаго управленія продолжается до 1686 r., съ котораго начинается поворотъ къ прежнему порядку вещей.

Хотя въ исторіи Англіи мы и не видимъ той упорной, кровавой борьбы городскаго паселевія съ феодалами или верховной властью, борьбы, съ которой мы встрѣчаемся въ огромномъ большинствѣ городовъ материка Европы, хотя постепенное развитіе городовъ этой страны повидимому обусловливается исключительно королевскими хартіями, тѣмъ не менѣе было бы большимъ заблужденіемъ утверждать, что въ Англіи городское самоуправленіе создается только благодаря королевской власти; оно и здѣсь развивается скорѣе, не смотря на сильную королевскую власть, которая лишь сдерживаетъ это развитіе, руководитъ, пожалуй, имъ, регулируетъ ходъ его, сообразно своимъ цѣлямъ и планамъ; причины же и здѣсь, какъ на континентѣ Европы, лежатъ въ развитіи торговли и промышленности, въ богатствѣ и силѣ торговопромыш- леннаго населенія городовъ; здѣсь эти причины вырисовываются даже рѣзче и ярче, чѣмъ иа континентѣ города. Hc дойдя до положенія самостоятельныхъ политическихъ организмовъ, выработавъ лишь земское самоуправленіе, города идутъ неуклонно по этому пути, постоянно развиваясь, несмотря на силыіую верховную власть, сначала въ лицѣ короны, потомъ—парламепта.

Еъ концу XV ст. борьба цеховъ съ родами закончилась во всѣхъ городахъ Европы. Въ Германіи съ окончаніемъ этой долгой борьбы города достигли наибольшей силы, наибольшаго блеска; съ этого же момента начинается и надепіе городовъ ^). Прежде чѣмъ перейти къ причинамъ этого явленія, нелишнее сказать нѣсколько словъ о томъ, что представляли собою европейскіе города въ періодъ ихъ процвѣтанія и полной независимости, самостоятельности.

Въ концѣ борьбы, наканунѣ, такъ сказать, паденія, городъ представлялъ собою совершенно независимый, самостоятельный организмъ, абсолютно выдѣлявшійся какъ во внутреннемъ такъ и во внѣ-

O Otto Gierlce. I. 327.

пшемъ отношеніяхъ; онъ представлялъ собою то, что на современномъ языкѣ принято называть юридическимъ лицомъ; притомъ и о л и т и ч е с н и м ъ юридическимъ лицомъ; онъ представлялъ собою совокупность общинъ городскаго населенія, выражавшуюся въ общемъ учрежденіи—Совѣтѣ, общихъ должностныхъ лицахъ, управлявшихъ дѣлами города; всѣ должностныя лица, начиная съ бургмей- етера я членовъ Совѣта, кончая, какъ замѣчаетъ Гирке, послѣднимъ сторожемъ—служатъ одшшу господину, знаютъ одну власть- городъ 1), какъ сдпноецѣлое.Но такое значеніе города, какъ и венкой общины или союза общинъ зиачеше юридическаго лица, можетъ быть двоякимъ: или городъ нвляется самостоятельной единицей но отношенію только къ своимъ общиннымъ чисто мѣстнымъ дѣламъ; только въ этихъдѣлахъ и интересахъонъявляется автономическимъ лицомъ, ue касаясь интересовъ частныхъ лицъ съ ихъ индивидуальной пли государственной точки зрѣнія, не представляя для нихъ верховнойгосударственной власти; или жегородъ является не только зсмской единицей, самостоятельно вѣдающей свои нужды, но и политическимъ тѣломъ, самимъ государствомъ, поотно- iti;:iiiio къ которому отдѣльные жители его — иичто иное какъ подданные. To или другое изъ этихъ значеній города обусловливается состояніемъ въ даішое время государства, силой верховной власти въ этомъ государствѣ; словомъ, степенью развитія общественно- государственной жизни: чѣмъ слабѣе государство и верховнан власть, какъ олицетвореніе его, тѣмъ болѣс отдѣльиын составныя части его независимы политически, тѣмъ ближе эти части къ состоянію государства; тѣмъ необходимѣе и естественнѣе явлнетсяобладаніе этими организмами верховною властыо.

Города Средневѣковой Европы достигли втораго значенія, значенія государства въ государствѣ; это значеніе ихъ обусловливалось именно отсутствіемъ настолько сильной верховной власти, чтобы она могла служить уравновѣшивающимъ рычагомъ во взаимныхъ отношеніяхъ отдѣльпыхъ общественныхъ группъ и элементовъ 2). Верховная власть въ началѣ среднихъ вѣковъ, въ лицѣ импе-

’) Otto Gierke. I. 312.

’) !юбой договоръ, conjuratio, составленный жителями города съ цѣлью борьбы съ вассалами, можетъ служить отличнымъ доказательствомъ, что

раторовъ и королей, была только тѣныо власти. Городамъ, въ ихъ борьбѣ съ сильными феодалами предстоялъ одинъ исходъ:—отнять у нихъ ихъ право на управленіе городомъ и взять его въ свои руки; а это право феодаловъ, какъ мы видѣли, было, благодаря той же слабости верховной власти, верховноснеогранпчеішое право.

1 Освободившись изъ подъ власти феодальнаго владѣльца городъ д о л - женъ былъ взять на себя верховную юрисдикцію, какъ внутреннюю, такъ п внѣшнюю, т. e. какъ судъ внутренній, судъ въ обыкновенномъ смыслѣ, такъ и судъ внѣшній—самозащиту, право войны; городъ долженъ былъ взять на себя и самое законодательство, опять такн внутреннее н внѣшнее—изданіе законовъ, касающихся внутреннихъ отношеній и заключеніе договоровъ съ другими городами или феодальными владѣльцами; на него же необходимо перешла и администрація какъ внутренняя такъ и внѣшняя: управленіе внутренними дѣлами и дипломатическія отношенія. U дѣйствительно, во всѣхъ городахъ Западной Средневѣковой Европы, городская власть, не смотря на все разнообразіе ея организаціи, обусловливаемой, какъ я указывалъ, многими мѣстными условіями,не была только мѣстною земскою властью, но п носила на себѣ ясный характеръ политической, государственной власти ~). Стоитъ заглянуть въ четвертый томъ сочиненія огородахъ въСредніе вѣка Гюльмана, особенно въ третій томъ исторіи городскаго устройства Германія Маурера, чтобы убѣдиться, какою массою общественныхъ дѣлъ управляло городское правительство въ качествѣ государственной власти: оно не только самостоятельно и независимо регулировало, издавая законы, такія стороны общественной жизни, какъ общественное образованіе, общественное здравіе, безопасность, пути сообщенія, занятіе ремеслами и торговлей, но оно же отправляло судъ (haute, шоуешіе et bassejiistice) no матеріальному праву, регулируемому также городскою властью; оно вѣдало, военное дѣло, вѣдая защиту города отъ внѣшнихъ нападеній; въ его рукахъ — устройство и организація войска; оно облагаетъ налогами, опять таки въ качествѣ верховной государственной власти.

свергал власть феодала, города нс моглп найти защнты въ королевской власти, и должны были искать ее въ самихъ себѣ.

’) Я имѣю въ виду лишь города, у с її ѣ в ці i e достигнуть независимаго общиннаго устройства.

Понятно, что такой порядокъ вещей могъ продолжаться лншь до образованія націи, государства. Bce равно какимъ путемъ образуется это государство, какую форму приметъ въ немъ государ-. ственнык строй; будетъ ли это, какъ въ Голландіи, федерація штатовъ или городовъ съ ихъ округами, или эта власть сложится въ сильную, почти деспотическую монархію; во всякомъ случаѣ города должны потерять свое государственное значеніе; если только они, какъ въ Италіи, сами, каждый, не обратится окончательно въ государства, они необходимо тернютъ всѣ верховныя и государственныя права, которыя переходитъ къ органамъ верховной, государственной власти. Лоранъ совершенно правъ, замѣчая, что для образованія государства необходимо было, чтобы и города, эти etats dans Petat, пали [119]). Они должны были пасть вмѣстѣ съ другимъ явленіемъ Средневѣковой Европы— независимыми феодалами, съ которыми oim представляютъ совершенно однородное явленіе; явившись въ результатѣ феодальнаго строя, они, какъ я уже замѣчалъ не разъ, сами не нарушили этого строя, а лишь вошли въ него, занявъ въ феодальной іерархіи мѣсто, совершенно аналогичное съ положеніемъ независимыхъ феодаловъ.

Пятнадцатый вѣкъ — поворотный пунктъ въ исторіи Западной Европы: на мозаикѣ феодальнаго строя появляется нѣчто несовмѣстное съ узорами этого строя: новый элементъ, новый узоръ, который не могъ мириться съ общимъ колоритомъ; элементъ, который долженъ былъ положить качало полному разрушенію феодальнаго міра. Растетъ сильная королевская, верховная власть, ^ слагается то, что называютъ государствомъ. ІІѢтъ причинъ останавливаться, хотя бы и коротко на исторіи этого явленія; для моей цѣли достаточно указать лишь на это явленіе, какъ на причину паденія городовъ въ смыслѣ политически-независимыхъ тѣлъ.

Мы видѣли, что во Фракціи и Англіи именно благодаря болѣе раннему сложенію государства, верховной власти, города или вовсе не достигли политической независимости, какъ пъ Англіи, или ея достигли очень немногіе, какъ во Франціи. Этотъ фактъ лучше

) Hist, dii dr. ilcs gens. VII. 503.

всего иллюстрируетъ мысль о несовмѣстности понятія государства съ понятіемъ города—государства, какъ его составной части.

И въ Германіи города теряютъ свое политическое независимое состояніе со времени земскаго мира и окончательно потеряли его въ началѣ XTII стол., когда Германія распалась па отдѣльныя, самостоятельныя государства. Въ высшей степени важный въ исторіи нѣмецкаго народа актъ изданія «вѣчнаго земскаго мира» при Максимиліанѣ I (1495) и учрежденіе Имперскаго каммерге- рихта кладутъ начало новому порядку вещей и составляютъ первый, ноочень рѣшительный, шагъ къ паденію политической независимости германскихъ городовъ: является власть, общая всѣмъ городамъ, имѣющая цѣльш охранять миръ и тишину; власть, имѣющая уже нѣкоторую возможность приводить въ исполненіе рѣшенія Имперскаго Суда; главная причина вызвавшая необходимость верховныхъ, политическихъ правъ въ рукахъ самаго города, теперь падаетъ: мнръ и безопасность находятъ своихъ охранителей внѣ стѣнъ города, который eo ipso лишается важнѣйшаго изъ своихъ правъ; его независимость сильно колеблется. «То, что было счастіемъ для цѣлой Германіи, говоритъ Мауреръ, было несчастіемъ для свободы и независимости городовъ» ().

Въ Германіи нѣсколько позже, чѣмъ во Франціи съ Англіей, верховная власть усиливается; отдѣльные владѣтельные князья въ концѣ XT и XVI в. достигаютъ состоянія самостоятельныхъ государей; благодаря реформаціи они усиливаютъ, закругляютъ свои владѣнія; уже во иторой половикѣ XVI в. ыы видимъ ихъ ua столько сильными, что ихъ религіей опредѣлялась религія ихъ подашіыхъ: cujus regio, cjus est religio — одна изъ основныхъ статей AyrcGypciiftro религіознаго мира 1555 года. Учрежденіе постоянныхъ войскъ въ Европѣ иовсюду было однимъ изъ главныхъ моментовъ исторіи: абсолютизмъ находитъ въ организаціи постояннаго войска одно изъ могущественныхъ средствъ, а города— могилу своихъ вольностей и льготъ. Тридцатилѣтняя война окончательно сформировала верховную власть Германіи. Вмѣстѣ съ развитіемъ верховной власти, параллельно ему, городъ Средневѣковой Европы не только лишается своей политической независимости, но 1

и внутреинее благосостояніе его, благодаря многимъ причинамъ, приходитъ въ огромномъ большинствѣ случаевъ въ крайній упадокъ. 1’елигіозныя войны XVI и XVII ст. страшно раззоряютъ ихъ, династическія войны XVIl ст. помогаютъ этому раззоренію, важными торгово - промышленными пунктами остаются очень немногіе изъ нихъ. Олигархическое правленіе нѣсколькихъ фамилій дѣлается для городскаго населенія на столько тягостнымъ, что абсолютизмъ XVIII в., вторгаясь въ область мѣстнаго городскаго управленія, едвали даже могъ возбудить неудовольствіе и ропотъ въ массѣ,

Теряя политическую самостоятельность, города потеряли и земскую автономію, въ періодъ крайняго развитія просвѣщеннаго абсолютизма. Великая французская революція — новый поворотный пунктъ въ исторіи мѣстнаго самоуправленія: чувство народнаго сознанія едва успѣвъ заснуть, просыпается снова: идея самоуправленія вообще умереть не успѣла; ее ждетъ великая будущиостъ вездѣ въ Европѣ; тамъ, гдѣ ее сжимаютъ съ неестественными усиліями, она проявляется время отъ времени въ неменѣе неестественныхъ формахъ; тамъ, гдѣ ее только сдерживаютъ, регулируютъ, ради извѣстныхъ цѣлей и плановъ, она, хотя и пе быстро, прогрессируетъ, не смотря на сдерживанье.

Независимо отъ того обстоятельства, на сколько ясно мнѣ удалось въ этомъ очеркѣ доказать, что развитіе Западно-Европей- скаго города есть результатъ самой жизни городскаго населенія, результатъ активной энергической дѣятельности этого населенія, дѣятельности, никогда пе умиравшей, не задушенный даже абсолютизмомъ XVIII в. фактъ этотъ самъ по себѣ остается исторической истиной; слова Тьерри, сказанныя имъ по отношенію къ общинному движенію Франціи, можно повторить вмѣстѣ съ нимъ ио отношенію къ исторіи Западно-Европейскаго города вообще, — «здѣсь все было дѣломъ купцовъ и ремесленниковъ, составлявшихъ населеніе городовъ». 1J