Договоры русскихъ князѳй и городовъ съ Готландомъ и нѣмецкими городами.

Обзоръ внѣшней исторіи Русской Правды привелъ насъ въ конечному заключевію, что, въ его цѣломъ, этотъ памятникъ пе былъ продуктомъ пи единовременной пи, тѣмъ менѣе, оффвціальной кодификаціи права; что отъ семьнадцати статей такъ называемой _якраткой“ Русской Правды, или Правды Ярослава, и до такъ называемой _яподробной“, въ ея полной редакціи, Правды—лежитъ вначительный, не менѣе двухъ вѣковъ, промежутокъ времени, на протяженіи котораго «сиовная редакція этого памятника постепенно развивалась, восполнялась, видоизмѣнялась и расширялась въ своемъ co- держаніи и объемѣ.

Тоіько что указанный вами пробѣлъ въ гначительной степени восполняется дошедшими до насъ договорами ,русскихъ князей и городовъ съ Готландомъ и

21*

г о p о д а н и н ѣ м e ц s а г о г а н 8 e й с в а г о с о ю з а, въ> разсмотрѣнію воторыхъ мы и должны будемъ теперь приступить. Непосредственно првмывая въ Русской Правдѣ, эти* договоры представляютъ интересъ не тольво въ смыслѣ любопытныхъ памятнпвовъ международныхъ сношевій сѣверо- западной Руси ХІІ-го—ХІІІ-го столѣтій съ германсвимъ ганзейсвимъ союзомъ, но они представляютъ высовое исто- рико-юридаческое значеніе въ вачествѣ памятниковъ права> свидѣтельствующихъ о попытвахъ примѣненія на> чалъ руссваго права, выраженныхъ въ Руссвой Правдѣ и, отчасти, въ нашихъ древнѣйшихъ дервовныхъ уставахъ—въ сферѣ международныхъ отношеній.

ХІІІ-го вѣковъ и договорами съ греками Х-го вѣка: преслѣдуя, въ своей основѣ, вадачи обезпеченія свободныхъ и безопасныхъ торговыхъ путей и, по возможности, наиболѣе твердыхъ и выгодныхъ торговыхъ условій, обѣ группы договоровъ затрогиваютъ и вопросы чисто правового характера; и тѣ и другіе становятся на почву компромисса между правами обѣихъ договаривающихся сторонъ; u тѣ и другіе ьыражаютъ со стороны руссовъ упорное стремленіе отстоять передъ чужеземнымъ вліяніемъ „законъ И IIO- конъ* своего „языка русскаго*. За то различіе сказывается между тѣми и другими съ точки зрѣнія русскаго элемента, участвующаго въ договорномъ соглашеніи: въ договорахъ съ . греками первенствующее значеніе выпадаетъ на долю южной, приднѣпровской, Руси; въ договорахъ съ нѣмцами активною стороною выступаетъ уже Русь сѣверная, жизнь которой продолжаетъ развивать черты весьма значительной политической и общественной обособленности по отношенію въ Руси і.іевской, приднѣпровской.

Прежде, нежели приступимъ къ внѣшней исторіи договоровъ русскихъ князей и городовъ съ готами и нѣмцами, существеннымъ полагаемъ мы дать нѣсколько справокъ относительно тѣхъ историческихъ условій, иа почвѣ которыхъ послѣдовало самое возникновеніе этихъ памятниковъ.

Извѣстно, что русскій сѣверо-западный край, соотвѣтствующій территоріальному району нашей сѣверной озерной системы и верхняго теченія Западной Двины, имѣетъ очень- отдаленную исторію, началомъ своимъ уходящую въ вѣка глубокой, незапамятной, старины. И древнѣйшія историческія свидѣтельства, и данныя нумизматики, археологіи и древней географіи, не оставляютъ никакого сомнѣнія въ томъ, что нынѣшній русскій сѣверо-вападъ уже издавна, еще въ эпохи до-историческія, служилъ естественнымъ путемъ для торговыхъ спошеній Балтійскаго побережья съ одной стороны—съ Черноморьемъ и Византіею, съ другой сторопы—съ волжскою Булгаріею, нижне-волжскою Хазаріею и, далѣе, съ торговыми пунктами восточнаго калифата.

Къ концу ХІІ-го вѣка балтійское славянство—пало, а торговля поморскихъ городовъ его, изъ числа которыхъ особенно процвѣталъ г. Юлинъ (на островѣ противъ устья p. Одера), всецѣло перешла къ острову Готланду; здЬсь городъ Визби получаетъ теперь вначеніе торговаго центра для всего балтійскаго побережья. Готландъ не преминулъ вавязать оживленныя торговыя сношенія съ Великимъ Новгородомъ и уже въ ХІІ-мъ столѣтіи находимъ мы въ Новгородѣ „готскій дворъ", т. e. факторію, и готскую церковь, а ва Готландѣ—такой же дворъ и церковь русскіе. Извѣстно чго, паралельно съ паденіемъ прибалтійскаго славянства, ма южномъпобережьи Балтійскагоморя начинается усилен- пая германская колонизація, непосредствепно направленная противъ самобытности мѣстнаго славянства (такъ пазываеыый процессъ германизаціи прибалтійскаго славяп- ства) и возникаютъ нѣмецкіе города,—или совершенно повые, или же переименованные изъ старыхъ славянскихъ (напримѣръ: Данцигъ—славянскій Гданскъ, Кенигсбергъ—Крале- вецъ, Штетннъ—Щетипъ и т.

Около половины ХШ-го столѣтія наступаютъ въ Германіи политическія неурядицы (великое междуцарствіе и эпоха такъ называемаго господства „кулачнаго права"), давшія новое направленіе торговлѣ нѣмецкихъ прибалтійскихъ городовъ: пмѣя въ виду обезпечить себѣ безопасность среди проявленій политической смуты и дикаго феодальнаго насилія—эти города заключаютъ между собою торговый и оборонительпый союзъ. Такъ возникла въ ХШ-ыъ вѣкѣ знаменитая Ганза- или ганзейскій союзъ нѣмецкихъ городовъ, съ преобладающимъ господствомъ среди нихъ города Любека, въ которомъ и сосредоточивается общее завѣдованіе всѣми дѣлами союза. Получая значительныя привиллегіи отъ окрестныхъ государей и владѣтелей, съ другой же стороны—путемъ заключенія выгодныхъ для себя торговыхъ договоровъ, ганзейскій союзъ сталъ быстро развиваться и скоро покрылъ весь сѣверъ Европы сѣтью своихъ факторій. Новгородъ сохранилъ при этомъ значеніе посредствующаго пункта для восточной торговли Ганзы; другимъ такимъ же* русскимъ этапомъ для гавзейскойторговли выступилъ г. Смоленскъ, къ которому велъ отъ моря удобный западно-двинскій водный- путь.

Учреждая въ различныхъ торговыхъ пунктахъ свои товарные склады и факторіи, Ганза давала послѣднимъ корпоративное устройство, выговаривая для нихъ не только значительныя торговыя льготы и преимущества, но и большую или меньшую самостоятельность по отношенію къ мѣстнымъ властямъ, въ отдѣльныхъ случаяхъ граничившую даже съ началомъ экстериторіальвости.

Что касается отношевій къ готамъ и вѣмцамъ русскихъ городовъ, торгоравшихъ съ Готландомъ и германскими городами, то эти отношенія опредѣлялись эаключавшимися съ ними договорами, въ которыхъ, кромѣ регламентаціи международвыхъ и торговыхъ отношеній, мы находимъ много опредѣлевій, касающихся уголовнаго права и порядка процесса. Это послѣднее представляется вполнѣ естественнымъ: иноземнымъ торговцамъ было недостаточно гарантировать для себя условія свободной и льготной торговли въ русскихъ городахъ—необходимымъ представлялось имъ договориться съ русскими и отвосительво мѣры своихъ юридическихъ правъ и обяванностей ва русской территоріи; такая же регламентація правовыхъ отношевій нужна была и русскимъ за предѣлами ихъ собственной территоріи.

До нашихъ дней дошлонеменѣе одинадцати договоровъ, заключенныхъ съ нѣмцами сѣверо-западными русскими князьями и городами (исчисленіе ихъ см.

а) Договорная (мирная) грамота новгородцевъ съ нѣмцами 1195-го года. Этотъ договоръ былъ заключенъ: сь одной сюроны—новгородскимъ княземъ Ярославомъ Владиміровичемъ, но совѣту „съ посадникомъ съ Мирошкою, и съ тысяцкимъ Яковомъ, и со всѣми новгородци", съ другой стороны — нѣмецкимъ посломъ Арбудомъ „со всѣми нѣмецкими сыны и съготы и со всѣмълатинскимъ языкомъ", причемъ для ратификаціи этого договора, нроектъ котораго былъ составленъ въ Новгородѣ, отправленъ былъ за рубежъ княжескій посолъ Грига. Относительно времени заключенія этого договора въ литературѣ встрѣчается разнорѣчіе: такь, проф. И. Д. Бѣляевъ относилъ его къ 1188-мъ году, но большая частьисториковъ пріурочиваютъ его къ 1195-му году *).

б) Договоръ смолѳнснаго ннязя Мстислава Давидовича съ Ригою, Готландомъ и нѣмецкими городами 1229-го года.

Сторонами, заключившими этотъ договоръ, выступаютъ: съ русской стороны—смоленскій князь лично отъ себя и за подручныхъ ему князей полоцкаго и витебскаго, съ нѣмецкой стороны — рижскій еипскопъ („пискунъ") Николай, попъ Іоаннъ („провстъ Ягапъ"), магистръ рыцарскаго ордена меченосцевъ Фолкоунъ („мастеръ Бълквенъ, БожіЙ дворянинъ") u всѣ рижсвіе горожане и „латинскіе" (нѣмецкіе) купцы. Договоръ свидѣтельствуетъ намъ, что послѣ смертн знаменитаго основателя ордена меченосцевъ, рижскаго епискона Альберта, киязь смоленскій Мстиславъ Давидовичъ, желая

9 Наиболѣе пригодное, дляцѣлей собственноучебиыхъ, изданіе этого договора, также какъ слѣдующаго договора 1229-го года, дано въ «Христо- матіи по исторія русскаго нрава» проф. Владимірскаго-Буданова уставовить миръ съ Рвгою и Готландомъ, послалъ изъ Смо- лепгка въ Ригу своего „лучшаго поаа Epenba^u и съ нимъ „умна мужа ІІантелѣя“, которые и установили условія мирнаго соглашенія. Ближайшее участіе въ этомъ дѣлѣ приняли нѣмецкій иосолъ рыцарь („Божій дворянинъ") Ральфъ и смольянинъ Тумаша. Составленный проектъ договора былъ утверждепъ печатями u рукоприкладствами представителей купечества острова Готланда и городовъ Любека, Риги, Бремена, Мюнстера, Грюнинга, Дортмина и Жата.

Вступленіе въ договоръ 1229-го года гласитъ, что онъ заключенъ съ тою цѣлью, что бы стоялъ до вѣка миръ между договаривающимися сторонами, что бы „любо" (т. e. хорошо) было и Руси, и рижанамъ, п всему „латинскому" народу ii, вообще, всѣмъ тѣмъ, кто „уРуси гоститъ (торгуетъ)", всѣмъ тѣмъ, кто посѣщаетъ по торговымъ дѣламъ страны, лежащія къ востоку отъ Балтійскаго моря. Съ этою то цѣлью,—заявляетъ договоръ,—и порѣшено было составить „правду" (т. e. законъ), которою опредѣлялись бы взаимныя отношенія русскихъ и иноземныхъ гостей. „Здѣ починается иравда"—говорится передъ первою статьею договора, послѣ чего открывается рядъ опредѣленій, относящихся къ области права уголовнаго.

Договоръ Смоленска съ Ригою и Готландомъ извѣстепъ еще и въ другой редакціи, относящейся къ 1230-му году, которую нѣкоторые исгорпки принимаютъ за самостоятельный договоръ; эта послѣдняя редакція пе представляетъ, впрочемъ, сколько нпбудь существенныхъ отклоненій отъ текста редакціи 1229-го года.

в) Договоръ> Новгорода съ нѣмѳцними городами и Готландомъ l270 ro года. Это, несомнѣнно, интереснѣйшій изъ памятниковъ разсматриваемой нами категоріи. Профессоръ И. E. Андреевскій, авторъ спеціальнаго изслѣдованія о немъ („0 договорѣ Новгорода съ нѣмецкими городами и Готландомъ, заключенномъ въ 1270 году", 1855), замѣчаетъ, что во второй половинѣ ХШ-го столѣтія „сама необходимость требовала заключенія письменнаго договора между нѣмецкими купцами о новгородцами". Эта необходимость вызывалась, съ одвой стороны—желаніемъ гапзейцевъ воспользоваться въ Новгородѣ такими же привиллегіями, какими удалось имъ варучиться въ другихъ европейскихъ государствахъ, съ другой стороны — потребностью болѣе устойчивымъ образомъ опредѣлить торговыя и другія отношенія иноземныхъ госте& къ новгородцамъ и, съ третьей стороны—стремленіемъ пѣ- мецкихъ купцовъ сдѣлать для себя безопасвымъ древній торговый водвый путь Невою, Ладожскимъ озеромъ и Волховомъ, путь, сдѣлавшійся опаснымъ какъ отъ усилившихся разбоевъ, такъ и отъ безпрестанныхъ нападеній шведовъ.

Въ виду только что указанной необходимости, со стороны нѣмецкихъ купцовъ еще до 1270 ro года скаэалась попытка заключить съ Новгородомъ письменный договоръ, проектъ котораго, составленный на латинскомъ языкѣ, сохранился въ архивѣ города Любека. Актъ этотъ послужилъ предметомъ спора какъ между нѣмецкими, такъ и между русскими учеными: въ то время какъ одни изслѣдователи усматривали въ немъ простой проектъ несостоявшагося договорнаго соглашенія (Сарторіусъ, Шлецеръ, Карамзинъ), другіе признавали его за подлинный и ратификованный договоръ (Лербергъ, Славянскій). Въ приведенномъ выше трактатѣ своемъ, И. E. Андреевскій съ полною авторитетностію присоединяется къ тому мнѣнію, по которому этотъ спорный документъ представляетъ собоюлишь проектъ договора, составленнаго въ промежутокъ времени отъ 1209-го до 1270-го года, — проектъ, который нѣмецкіе купцы хотѣли навязать Новгороду, но былъ послѣднимъ всецѣло отвергнутъ и взамѣнъ котораго впослѣдствіе и создался договоръ 1270-го года. Если мы обратимся къ проекту 1209-го—1270-го годовъ, то для насъ сдѣлаются ясными тѣ причины, которыя побудили новгородцевъ его отвергнуть. Здѣсь выговариваются для нѣмецкихъ купцовъ такія при- виллегіи, на которыя, не поступаясь своимъ политическимъ престижемъ, Новгородъ не могъ согласиться: такъ, въ этомъ проектѣ нѣмцы требуютъ права своего собственнаго суда надъ преступникомъ изъ руссовъ лаже въ предѣлахъ русской территоріи; требуютъ, чю бы русскіе предъявляли взыскавія къ нѣмцамъ, опять таки на русской Территоріи, не передъ своими судьями, но передъ альдерманомъ (старшиною) нѣмецкап> двора: требуютъ непомѣрнаго расширенія правъ нѣмецкой и готской факторій и т. п. Въ самыя уголовныя постановленія проекта нѣмцы внесли такого рода кары, которыя шли совершенно въ разрѣзъ русскому правосознанію и рѣзко противорѣчили пачаламъ, выражепвымъ въ Русской Правдѣ, а потому и немогли быть пркрятыновгородцами. Сюдаотно- сятся, напримѣръ: клеймлепіе преступниковъ, ваказаніе розгами за незначительную кражу и смертною казнью за кражу крупную—тогда какъ Русская Правда совершенно игнорируетъ не только смертную казвь, по п наказанія тѣлесныя.

Договоръ 1270[43]гоголабилъзаключенъ, съ русской сторо- ны—новгородскимъ княземъ Ярославомъ Ярославичемъ съ посадникомъ Павломъ, тысяцкимъ Ратиборомъ, старостами и со всѣми новгородцами, съ другой сторопы—нѣыецкимъ посломъ Генрихомъ Вулленпунломъ и готскими послами Лудоль- фомъ Добрике и Яковомъ Курипіе. По подлиннымъ словамъ договора, сила его дѣйствительна для нѣмцевъ, готовъ и для „всѣхъ латинскихъ(католическихъ)языковъ“. Подлинникъдо- говора. писанный ва нижне-нѣмецкомъ языкѣ, хранится пъ архивѣ г. Любека и лучшее и вполнѣ научное изданіе его, съ переводомъ на современный нѣмецкій и на русскій языки, съ изслѣдованіемъ этого памятника и съ приложеніемъ текста новгородской „скры“—мы имѣемъ въ уже цитированномъ выше трудѣ проф. Андреевскаго; проектъ 1209-ro—1270-го годовъ напечатанъ въ третьемъ томѣ (примѣч. 244, въ извлечепіи) „Исторіи государства россійскаго¹¹ Карамзина и въ монографіи Славянскаго: „Историческое обозрѣніе торговыхъ сношеній Новгорода съ Готландомъ и Любекомъ" {Cn6., 184 7).

Внутреннее содержаніе договоровъ русскихъ князей и городовъ съ Готландомъ и нѣмецкими городами, общая характериствка котораго уже сдѣлава была вами выше, можетъ быть сведено къ тремъ группамъ опредѣлевій: а) опредѣленія касающіяся торговыхъ и международныхъ отношеній договаривающихся сторонъ, б) опредѣленія относящіяся K ъ п p а B у у Г О Л О B H о M у и в) опредѣленія п p o ц e с с у а л ь н ы я. Въ виду того, что уголовныя и процессуальныя опредѣленія договоровъ будутъ разсмотрѣны вами въ свази съ общею исторіею уголовнаго и процессуальнаго правъ въ предѣлахъ интересующаго пасъ періода русской историко-юридической жизни, мы въ пастоящее время, какъ это было сдѣлано и по отношенію въ договорамъ съ греками, ограничимся лишь обзоромъ опредѣленій, отнесенныхъ нами къ первой груннѣ.

Опредѣленія договоровъ съ готами и нѣмцами, касающіяся торговыхъ и международныхъ отношеній, направлены, главнымъ образомъ, къ обезпеченію для договаривающвхся сторонъ безопасныхъ T O P г O B ы X ъ п у т e й и условій C B O б O д H O Й T O P Г O B- л и. Въ этихъ опредѣленіяхъ имѣется, преимущественно, въ виду торговля нѣмцевъ и готовъ въ русскихъ предѣлахъ—п это представляется вполнѣ понятнымъ, такъ какъ пріобрѣтеніе возможно болъшихълыотъ въюрговомъ отношевіисостав[44] дяло основную задачу международной политики нѣмецко-гот- скаго торговаго союза. O торговлѣ русскихъ въ вѣмецкихъ городахъ и ва Готландѣ говорится здѣсь, вообще, глухо; договоры 1195-го и 1270-го годовъ почти ничего не говорятъ относительно торговли ихъ здѣсь и только договоръ 1229 го года, почти послѣ каждаго опредѣленія своего о торговыхъ п другихъ правахъ иноземцевъ въ Смоленскѣ, добавляетъ: _яТая правда оузяти Руси у Ризѣ и на Гочкомъ березѣ" (т. e. тѣми же правами пользоваться и русскимъ въ Ригѣ и на готскомъ побережьо).

Взаимно обезпечивая себѣ свободные торговые пути, договаривающіяся стороны опредѣляютъ, напримѣръ, что всякій новгородецъ можетъ мир.во ходить въ нѣмецкую землю и ва готскій берегъ, ровно какъ и всякій нѣмецъ и готъ также свободно и мирно можетъ „безъ пакости, не обидимъ никѣмъ же", ходить въ ІІовгородъ (договоръ 1195 r.). Смоленскій договоръ 1229-го года, заключая въ себѣ такое же опредѣленіе, добавляетъ къ нему, что какъ путь нѣмцевъ и готовъ въ Смоленскъ, такъ и путь смольянъ къ нѣмцамъ и готамъ— долженъ быть б e з м ы т н ы м ъ, т. e. что на этихъ путяхъ не взыскивается никаввхъ „мытовъ", таможенныхъ и проѣзжихъ сборовъ; при этомъ со стороны рижскаго епископа и „мастера Божьихъ дворянъ", т. e. магистра ордена меченосцевъ, свободный и безмытпый иуть въ Смоленску какъ водный, p. Зап. Двиною, такъ и гужевой, береговой, выговаривается только длятѣхъ, „кюправый купьчь есть", ктоидетъ, дѣйствительно, съ цѣлями торговыми.

Договоры стремятся обезпечить торговые пути не только свободные, но и безопасные. Такъ, договоръ 1270-го года опредѣляетъ отвѣтственность повгородскаго

князя и всѣхъ новгородцеьъ за всякое, сопряженвое съ матеріальнымъ ущербомъ, приключеніе, могущее встрѣтиться HRO- вемному „лѣтнему гостю", т. e. торговцу, слѣдующему воднымъ путемъ, на протяженіи путины между островомъ Кот- линомъ (нынѣшній Кронштадтъ) и Новгородомъ; гость же „зимній", слѣдующій гужевымъ и болѣе опаснымъ путемъ, можетъ пускаться въ этотъ путь не иначе, какъ заручившись порукою князя, посадника и всего Великаго Новгорода, притомъ въ сопровожденіи новгородскаго пристава и съ караваномъ новгородскихъ купцовъ: въ противному случаѣ ни князь, ни городъ Новгородъ—не принимаютъ па себя отвѣтственности за безопасность пути.

Договоръ 1229-го года заключаетъ въ себѣ любопытныя и характерныя постановленія, обезпечивающія неприкосновенность нѣмецкихъ товаровъ на „волокѣ" м e ж д у в e p X о в ь я м и p ѣ к ъ 3 а п а д н о й Д в и н ы и Д н ѣ п p а, гдѣ товары выгружались изъ двинскихъ судовыхъ каравановъ и уже сухопутно (на протяженіи около ста верстъ) доставлялись въ Смоленскъ, или для потребностей мѣстнаго рынка, или для дальнѣйшаго сплава въ среднее и нижнее теченія p. Днѣпра. За цѣлость этихъ товаровъ несли отвѣтственность всѣ „волочане", т. e. населеніе волока, промышлявшее переволачиваніемъ (перевозкою) грувовъ отъ верховьевъ Двины въ г. Смоленску; эти волочане составляли, такимъ обравомъ, рабочую корпорацію, члены которой были связаны круговою порукою. Тотъ же договоръ воспрещаетъ примѣненіе берегового права по отношенію къ потерпѣвшему аварію судну: потерпѣвшій крушеніе владѣлецъ судна вправѣ не только извлекать изъ воды ватопленный груэъ силами собственнаго экипажа, но можетъ нанимать для этой цѣли окрестныхъ жителей, договорившись съ ними, при свидѣтеляхъ, относительно вознагражденія за трудъ.

Договоры 1195-го и 1270-го годовъ выговаривають для. нѣмецкихъ купцовъ право, за пзвѣстное вознагражденіе, требовать себѣ при вступленіи въ p. Неву л о ц м а н о в ъ. Договоръ 1270 ro года опредѣляетъ даже таксу для нов- г о p о д с в и X ъ в о з ч и к о в ъ за доставленіе товаровъ отъ пристани къ нѣмецкому и готскому дворамъ. Договоръ 1229-го года вмѣняетъ княжесквмъдолжностнымъ лицамъ („тіунамъ") въ обяванность доставлять нѣмецкимъ купцамъ телѣги для перевозки грузовъ черезъ двинсво-днѣпровсвій воловъ, за что, въ видѣ вознагражденія, тіунъ получаетъ отъ иноземныхъ гостей пару рув&вицъ; при этомъ опредѣляется, что нѣмецкіе грузы перевозятся здѣсьраньше грузовъ торговцевъ другихъ странъ. Бъ числѣ мѣръ по обезнеченію движенія судовыхъ нѣмецкихъ каравановъ можно отмѣтить и постановленіе договора 1270-го года, въ силу котораго экипажамъ этихъ каравановъ предоставляется п p а в о с в o- б о д н о й p у б в и м а ч т о в ы x ъ и д p у г и x ъ д e p e в ь- евъ по берегамъ p. Невы.

Договоры русскихъ съ нЬмцами заключаютъ въ себѣ, далѣе, о п p e д ѣ л e н i я, к а с а ю щ i я с я н о p м и p о в a- нія пошлинъ и вѣса. Договоръ 1195-го года не содержитъ въ себѣ опредѣленій этого рода. Договоръ 1270-го года ссылаеся по отношенію въразмѣру пошлинъ вааравтиву предшествовавшихъ лѣтъ: гость, — ваявляетъ этотъ актъ,— долженъ платить пошлинъ столько, свольво платилось издавна, но не болѣе. Договоръ 1229-го roia содержитъ въ себѣ лишь нормировву размѣра вѣсовой пошлины съ покупаемаго иноземными купцами в о с в а (по одной смоленской кунѣ съ двухъ единицъ вѣса, называвшихся „капями") и вѣсовыхь пошлинь съ покупаемыхъ ими же благородныхъ металловъ вавъ въ слитвахъ, такъ и въ дѣлѣ; размѣръ остальныхъ пошлинъ и здѣсь опредѣлялся, вѣроятно, uo обычаю, по старинѣ, вавъ то „изстарп пошло" (отвуда и самый терминъ— „пошлина"). По отношенію въ б л a r o p о д н ы м ъ м e т а д- л а м ъ этимъ договоромъ установляются слѣдующія вѣсовыя пошлины: съ важдой вупленной гривны (оволо V_s Фунга) волота и серебра въ дѣлѣ—одну смоленскую ногату пошлины, не въ дѣлѣ-двѣ векши; съ каждой гривны серебра, отдаваемаго для переплава—одну смоленсвую куну. Нельзя не отмѣтить, при этомъ, любопытной черты таможенной по- литиви смоленсваго договора: облагая пошлиною покупку благородныхъ металловъ иноземными гостями, онъ не облагаетъ нивавимъ сборомъ продажу ими таковыхъ, въ чемъ можно видѣть стремленіе противодѣйствовать вывозу за границу благородныхъ металловъ и, наоборотъ, покровительствовать ввозу ихъ изъ за границы.

П о с т а в о в л e н i я о в ѣ с ѣ имѣютъ своею вадачею гарантировать иноземныхъ госгей отъ вовможности злоупот-

ребленій со стороны русскихъ торговцевъ. Договоръ 1229-го года свидѣтельствуетъ, что въ Смоленскѣ хранились въ двухъ экземплярахъ образцовыя единицы вѣса: первые экземпляры ихъ находились нри православной церкви во имя Пресв. Богородицы, вторые—при смоленской католической („латинской") церкви. Въ случаѣ порчи или неточности торговыхъ гирь—договоръ предписываетъ провѣрять ихъ по этимъ нормальнымъ образцамъ. Здѣсь умѣстнымъ будетъ припомнить, что мѣры и вѣса ввѣрялись особому попеченію церкви и древними русскими церковными уставами. Договоръ 1270-го года опредѣляетъ, въ частности, норму вѣсовой единицы, но- оившей названіе „капи“: она соотвѣтствовала 8-ми ливонскимъ фунтамъ; при этомъ здѣсь же выражается общее требованіе, что бы вѣсы и гири содержались вѣрно и правильно.

Одною изъ серьезныхъ опасностей для торговли нѣмецкихъ купцовъ въ Россіи могли представляться B о й H ы p у c- c к п X ъ и л и с ъ с о с ѣ д н и м и с т p а н а м и, и л и в н у т p e н в i я у с о б и ц ы; и вотъ договоръ 1270-го года опредѣляетъ что, въ случаѣ войны, иноземные гости могутъ безпрепятственно совершать передвиженія, какъ водными, такъ и сухими путями, на протяженіи всей территоріи, подвластной Новгороду. Договоръ 1229-го года установляетъ с в о б o- д у о т ъ в о и н с к о й п о в и н н о с т и какъ нѣмцевъ въ Руси, такъ и русскихъ въ РигЬ и на готскомъ берегу, предоставляя, тѣмъ не менѣе, желающимъ предлагать свои услуги мѣстнымъ правительствамъ въ качествѣ добровольцевъ.

Договоръ 1270-го года заключаетъ въсебѣ опредѣленія, регулирующія п о л о ж e н i e н о в г о p о д с к а г о н ѣ м e ц- к а г о д в о p а и л и ф а в т о p i и, въ смыслѣ полной его неприкосновенности: порча ограды двора, кража хранящихся тамъ товаровъ, нанесеніе кому либо пораненія въ предѣлахъ нѣмецкаго двора—влекутъ sa собою преданіе виновнаго суду „по пошлинѣ", т. e. на основаніи существующихъ обычаевъ. Выговаривается и неприкосновенность находящихся во владѣніи нѣмцевъ или готовъ луговъ—откуда мы можемъ заключить, что иностранцы могли пріобрѣтать въ Новгородѣ и поземельную собственность.

Наконецъ договоръ 1195 ro года выговариваетъ личнук} неприкосновенность подданныхъ обѣихъ договаривающихся сторонъ въ случаѣ с м e p т и м ѣ с т н ы x ъ в л а с т и т e л e й.

Если,—опредѣляется въ этомъ договорѣ,—будетъ _ясудъ® (т, e. наступитъ смерть) новгородскому князю въ Новгородѣ, пли нѣмецкому кпязю _явъ нѣмцахъ®—то это обстоятельство не должно служить для гостей препятствіемъ къ свободному возвращенію ва родину, а самый договоръ долженъ бытъ подтвержденъ преемникомъ умершаго властителя.

Договорами русскихъ князей и городовъ съ вѣмцами и Готландомъ мы п ваканчиваемъ обзоръ источниковъ права земско-вѣчевого періода русской исторической жизни.

¹I Въособенностяжвчешскагоисторика-юрнстаГ.Ирѣчка (*81ovanske pr&vo у Cecach a na Ногаѵё» (Прага 1863 я др. труды его) я В. Б о г я ш я ч а («Zbornik Badasnjih pravnih obicaja u jnenieh 81orena> (Аграмъ 1874 я др.

*) «Славяне,—свидѣтельствуетъ Гельмгольдъ (авторъ ХІІ-го в.),—не заботятся о постройкѣ свояхъ домовъ... Едва раздастся клякъ военной тревоги, оня вабяраютъ все цѣнное имущество и прячутъ его въ яхн, а сами уводятъ ясенъ я дѣтей въ надежння убѣжища, въ укрѣпленія... я не остается па расхищеніе непріятеля ничего, кромѣлачугъ, окоторнхъ они янежалѣ- ютъ*.

¹) Это загадочное выраженіе разіично объяснялось комментаторами. Одни отожествляли «КЛІОЧІ.» — СЪ поиятіемъ лодьн, другіе видѣли здѣсь «уключины», въ которыя вставляются весла; третьи ирАдиолагалп здѣсь указаніе ua отдѣльныхъ воиновъ (обычай носить ключь иривязанымъ къ поясу).

Интересно, что въ иольскомъ языкѣ «ключемъ» называли и ѣ с к о л ь к о п о с e л e н i й, с о с т а в л я ю щ u X ъ о д н о в л а д ѣ н i e: «Еіпе llemchaft, eine Reihe yon Ijandgiiterno—какъпояснястся вълексиконѣ Лннда (см. Карамзина * *Исторія госуд. росс.», т. I, прим. 310).

Пельзяли приложить этозначеніе «ключа» (късмыслѣ, ішірн- мѣръ, земско-общиннаго расчлененія плсмеииыхъ волостей) и къинтересую- щему пасъ лѣтописному свидѣтельству?12 гривенъ на каждаго воина-со- ставилобы колоссальную, околоиилліона гривенъ наодну только морскую рать, сумму потребованной руссами дани. Если мы будемъ имѣть въ виду, что древняя русская серебряная гривна представляла собого цѣнность въ іюлфуита этого металла, то должны будемъ приравнять только эту часть греческой дани полмилліону фунтовъ серебра! Выводъ прямо абсурдиый.

*) Въиольскомъ правѣ слова «ukladn-имѣстьзиаченіе «возмездія», ♦ удовлетворенія». Въ чешскомъ правѣ трактуется о томъ—«какъ danie a k I a- dati». (Гедеоновъ: «Варяги иГусь», I, стр. 310). Мы неможемъсогласиться съ Гедеоновымъ въ томъ, что «слово укладъ—изчезаетъ въ русской исторіи вмѣстѣ съ Олегомъ»; мы видимъ прямое иережявапіе его въ современномъ финансовомъ термииѣ—окладъ.

*) Б о p м ч а я к н и г а: «Губители, чаротворцы, на вредъ человѣчь прианвающе бѣсы, мечемъ да усѣченн будутъ» (Царей Леона н Константина главизны, гл. 49, ст. 20).

*) K о p м ч а л к н ■ r а: «Входяй во алтарь въ день илн въ нощь ж что отъ священныхъ взимая—да ослѣпленъ будетъ, внѣ же алтаря ввимай что—біенъ да будетъ, яко нечестявъ, н острнгаеиъ, i заточенъ» (ЦареЙ Леова н Константина главнзны, гл. 49, 28; сравннЗаконаградскаго гл. 48. гр. 39, ст. 28).

') Б о p м ч а я к н и г а: «Иже мертвыя во гробѣхъ совлачатъ—да от- сѣкутся рукм имъ» (Закона градскаго гл. 48, rp. 39, ст. 27). Грабителн этого рода нзвѣстны Кормчей книгѣ также подъ вавваніемъ «гробннхъ татей» (см. Царей Леона я Бонстантнна главнзпы гл. 49, 30).

⁴) K о p м ч а я к н я г а: Общее установленіе неразрывности брачнаго союза—«Не разлучно есть брачное сожнтіе сотворяти... да сошедшеся дв» ліца во едину плоть сочетаніемъ взаконнтъ съ верстаніемъ неразлучнымъ» (Законъ судный людемъ, гл. 46, 22). Казуистяка причинъ раввода—см. За- конаградскаго гр. II, гл. 48, ет. 11;*Новніъ законовъ царя Іустнніана

*) Ф. e. заставанье «прелюбодѣя сосвоеюженоюсплешася»—поясняетъ Никоновская кормчая (см. уГолубинскаго: «Нсторіярус.церкви», I, стр. 531, сноска 16).

K о p м ч а я к н и г а въ числѣ поводовъ къ разводу указнваетъ: «Аще о прелюбодѣяніи возглаголетъ на ню (жену) нѣкто н явится истина» (Ho* вня ваповѣдн царя Іустяніана, гл. 44, ІХ

^ь) Проф. Голубанскій толкуетъ: «устроеніе посредствомъ волшебства дѣйствій въ мечтѣ—обморочнваніе». Позднѣйшимъ памятникамъ (воеводскіе

*) Кормчая кннга: «Аще біетася человѣка два вкупѣ, мухъ съ братомъ своимъ н, првшедгае хена единаго отпяти муха своего отъ руки біющаго и, простерши руку, свою иметь его sa тайные удн—да отсѣчеши руку ей, да не пощадитъ ее око твое» (Законъ Богомъ данный Моисею, гл. 45, Второзак., 24).

”)Кормчая книга: l)*Hxe аще дастъ лохе своечетверонох- ному—смертію да умретъ, четверонохное хе да побіется» (Закопъ Богомъ данный Моисею, гл. 45, Лев., 20); 2) «Иже съ безсловесными студное дѣло сотвбрятъ, рекше съ четвероногими скоты—да урѣхотся ямъ срамннй удъ» (Законъ градскіі, гр. 39, гл. 48, ст. 75>

Характерно что, предусматривая преступленіе скотоложства, церковный уставъ св. Владнміра совершенно игнорируетъ м у x e л о x с т в о, по Кормчей кпягѣ (см. тамхе, ст. 74) караемое усѣкновеніемъ мечемъ.

⁴> Б о p м ч а и к n и г а: 1) «Ихе зеліе исоіетъ ■ прялучнтся ему отъ того умретн—сотворивый се мечемъ да усѣчется* (Законъ градскій гр. 39,

*) Въ самое послѣднее врехя появилась совершенно новая попытка объясненія внрахенія «вубояха» со сторонв В. M. Грибовскаго, отожествляющаго его съ термнномъ «звѣроядяна»—въ смыслѣ употребленія въ піщу мяса хивотнвхъ, растерзанныхъ дивнхн звѣрями иля дсамн (Грибовскаго: «Что такоеиубояяса?», Спб. 1905, рѣчьчятанная въ 1905 г. наактѣ Ямперат, Археолог, ннстнтута).

*) Нѣкоторые хомхентаторн недоумѣвали по поводу сопоставленія «гостянницъ» я «страянопрікхняцъ», считая втх понятія одноэначущямя. Бдвалн это, однакохе, такъ. Значеніе «страннолріихныхъ»дохевъ,—доховъ для оріюта странниковь,—ясно caxo по себѣ. Значеніе «гостннннцъ» вы- ясняется изъ древняго русскаго выраженія: «гостинецъ», «гостянецъ велхкій», встрѣчающагося въ Русской Правдѣ я означающаго собою понятіе большой дороги, большого (по хотороху ходятъ «гостя», торговця) трахта. Съ этой точкя зрѣнія терминъ «гостинница»—хожетъ быть прянятъ въ схяслѣ пріютовъ, устроенныхъ по большяхъ торговыхъ путяхъ—нѣчто напоминающее ПОІДНѢЙШІе НОСТОЯЛЯе дворы ХЛХ ПОЧТОВЫЯ CTintiH.

17

*) Бормчаа книга: «Иыѣлй двѣженн, даи8жепятъ(Н8гоянтъ) меньшую н съ дѣтьми ея, я біенъ да будетъ, и песту на 7 лѣтъ да подлежитъ» .(Законъ судннй людямъ, гл. 46, 14).

*) Кормчая кнжга: «Нже двѣ женѣ нмѣп покусится не вахономъ, нрава нзволѳніемъ—добрѣ додиметъ прелюбодѣянія казнь (смертную), послѣди же сочетавшаяся ему жена, аще не вѣдаше, яко ннать законную жену, домидована будетъ» (Законъ градскій, гр. 39, гл. 48, ст. 70).

*) Кааунстнка, ванмствованная нвъ Кормчей книги, гдѣ видн кровосмѣшенія, вмѣстѣ съ налагаемнмн ва нихъ наказаніями, ивлохенн въ слѣдующей послѣдовательности:

«Бровомѣшцн, аще родвтели съ чады, аще же чада съ родители:

снрѣпь отецъ еъ дщерію или сынъ съ матерію смѣснтся, млн братія съ сестрами—мечежъ да усѣчени будутъ.

Uo жному же сродству другъ другу смѣшаюшеся, eze есть: аще отецъ съ женою снна своего, нлн сынъ съ женою отца своего, режше съ мачмхою, нлн отчнхъ съ падчернцею, нлн братъ съ женою брата своего, НЛН CTpHft съ сестрнчною (дядя съ племянницею), нлн сестрнчъ (племянникъ) съ теткою, нлн со двіма сестреннцамн (сестрамн), нлн съ матеріею чужою н содщеріюея — таковне біемн нпоса урѣваніе дапрін- мутъ» (Законъ градскій, гр. 39, гл. 4S, ст. 69).

') Кормчая кннга: «Аже събевсдовесннхн студное дѣло сотворятъ, рекше съ четвероногими скотн, да урѣжется нмъ cpaMHHft удъ» (Законъ градскій, гр. 39, гл. 48, ст. 75).

18

*) См. выше (стр. 256), въ церковномъ уставі нменя в. к. Владиміра, упоминаніе о «иубоѣжѣ". Въ паралель этой статьѣ можетъ бнть поставлено находящееся въ томъ же уставѣ нменн Владиміра опредѣленіе о не' благонрнстойной защитѣ, во времл дракм, женою муѵа своего (см. вяше стр. 255).

~)K о p M ча я K H ■ г a: 1) «Иже нѣкія радж враждн нлк разграбленія дѣля, разженіа творяще во градѣ—огню да преданж будутъ, аще ли внѣ

¹J Такъ, въ однонъ изъ посланій митрополита Геронтія (XV вѣкъ) читаемъ по поводу ереси жидовствующихъ: «...a ue покаются, ■ ты ихъ пошли къ намѣстникамъ великаго кня8я, и они ихъ велятъ кавннтн г p а д- сіов (т. e. гражданскою) казнью, какъ писано въ царскихъ правилахъ;... ■ которые дойдутъ духовиня казнн—и ты ихъ духовнѣ казнп, а которые дойдутъ г p а д с к i я к а з п и—яно тѣхъ намѣстники кав- нятъ». Дахе одна ивъ позднѣйшихъ новоукавннхъ статей (вторая полов. ХѴИ вѣка) вполнѣ опредѣлепнвмъ обравомъ предписываетъ «приводнымъ людемъ... указъ чинити воеводамъ, и сыщикомъ, ■ губнымъ старостамъ по Улохеиію и по градскимъ закопамъ». Извѣстно и распоряженіе царя Іоанна IV о тоиъ, что бы священники обучали при своихъ церков- иыхъ школахъ дѣтей ue только Бохію закону, но и з а к o u у r p а д с к о м у.

*) Подробяоссж см. внше, в*введекіа, гл. III, стр. 32—35.