Развітіе ГОРОДОВіЪ въ Италіи

Такіе города, какъ Генуя, Венеція, лежащіе у береговъ моря, представлявшаго собою въ началѣ Среднихъ вѣковъ единственный естественный торговый путь для сношеній съ неевропейскими народами, очень рано достигли высокой степени благосостоянія; они долгое время были главными, если не единственными рынкамн, на которые привозились всѣ восточные товары, и откуда эти товары расходились по всей западной Европѣ.

IIo распаденіи Карловой монархіи, Ломбардія представляетъ собою арену кровопролитныхъ войнъ между ея владѣтельными князьями, которые изъ вассаловъ императора обращаются въ независимыхъ владѣльцевъ. Эти владѣтельные князья ведутъ своп безпощадныя войны за императорскую корону; города, уже достигшіе извѣстной степени силы, играютъ не послѣднюю роль въ этихъ войнахъ; ихъ иомощью дорожатъ князья. Занятые враждой, ослѣпленные блескомъ императорской коропы, князья забываютъ о городахъ; они предоставляютъ ихъ самимъ себѣ: верховная власть въ городахъ постепенно переходитъ къ епископамъ почти повсюду въ Италіи [62] [63]J: шш оказываются въ полной зависимости отъ этихъ духовныхъ феодаловъ. Однако, власть еппскопа не исключала совер- шенио ' участія населенія въ управленіи: gcabini, избираемые населеніемъ города, встрѣчаются и въ этотъ періодъ и при томъ съ измѣнившимся значеніемъ: получивъ имя judices, ошіполу- чаютъ вмѣстѣ съ тѣмъ, кажется, и административный характеръ2). Населеніе городовъ, между тѣмъ, не смотря на безпрерывныя вой-

иы, или даже благодаря имъ, увеличивается; только въ нихъ, обнесенныхъ стѣнами и укрѣпленіями, можно было найти убѣжиіце и большую или меньшую безопасность.

Въ такомъ состояніи застало Ломбардскіе города но второй ноло- вннѣ X вѣка завоеваніе Оттона I.

Завоеваніе зто, но крайней мѣрѣ въ первое время, едва ли ке было полезно для городовъ Ломбардіи: безпрерывныя войны владѣтельныхъ князей за императорскую корояу прекратились—настало время большей или меиьшеЙ безопасности; торговыя сношенія могли производиться съ меньшимъ рискомъ. Сторонники ученія о значеніи верховной власти какъ нрпчшіы развитія городовъ ирндаюгь факту завоеванія Италіи Оттономъ гораздо болынеезпаченіе;поихъ мнѣнію Оттонъ I не только помогъ дальнѣйшему развнтію городовъ косвенно, возстановивъ въ извѣстной мѣрѣ миръ и общестренную безопасность, но и содѣйствовалъ ему п рям о, непосредственно, евоішп

постановленіями, касающимися городовъ. Оттонъ I, по мнѣнію Ca- виньи, обратилъ городъ въ одно цѣлое, причемъ онъ имѣлъ въ виду чисто политическія цѣли—сломить могущество сильныхъ владѣтельныхъ киязей 1J1 Кремѣ тѣхъ соображеній, которыя я уже привелъ противъ такого взгляда па дѣло вообще, въ даішомъ случаѣ въ частности можно замѣтить, что Оттону I навязывается очень недальновидная политика — заботы объослабленіи того, чтоуже само собою, въ силу естественнаго порядна вещей, ослабѣло и поддержки того, что было уже сильно само по себѣ, что грозило если не завоевателю, то его преемникамъ; гораздо понятнѣе и цѣлесообразнѣе политика императора Конрада II, который, относясь враждебно къ городамъ [66] [67]), поддерживалъ противъ нихъ епископовъ.

Несмотря на мнимыя политическія права и привилегіи, дарованныя Оттонами, города, едва успѣло пройти пятьдесятъ лѣтъ, возстаютъ противъ благодѣтельствовавшихъ имъ императоровъ. Павія подаетъ примѣръ: этотъ городъ запираетъ свои ворота передъ императоромъ Конрадомъ, и не выпускаетъ его за стѣны. Прошло десять лѣтъ—возсталъ Миланъ съ едяскопомъ во главѣ: привилегіи. императоровъ не удерживаютъ, стало быть, города на ихъ сторонѣ. Возгорѣвшаяся борьба между панской и императорской властями, въ лицѣ Григорія VII и Генриха IV служитъ въ выс шей степени благопріятнымъ политическимъ условіемъ для городовъ: не становясь рѣшительно ни sia ту, ни на другую сторону, города поддерживаютъ въ данное время обыкновенно ту изъ нихъ, которая сильнѣе, имѣетъ больше шансовъ на выигрышъ н отъ которой, слѣдовательно, союзникъ можетъ ждать большихъ выгодъ для себя. Вотъ почему въ началѣ борьбы Генриха IV съ Григоріемъ VII города—на сторонѣ могущественнаго Гильдебранда, а не болѣе какъ черезъ нѣсколько лѣтъ, когда счастіе видимо стало на сторону Генриха IV, многіе изъ городовъ Ломбардіи перешли на сторону послѣдняго, за что и получили отъ него цѣлый рядъ льготныхъ грамотъ г). Епископы въ періодъ этой борьбы дѣйствуютъ согласно съ горожанами: интересы тѣхъ и другихъ совпадаютъ; епископы, не желая терять своего значенія и политической независимости, стоятъ не только противъ императоровъ, но и противъ панъ: они надѣялись удержать свою власть надъ городами, и жестоко ошиблись. Горожане совершенно ясно сознавали въ періодъ этой борьбы свое значеніе, свою силу: они шли во главѣ движенія, епископы слѣдовали за ними.

Въ борьбѣ съ Гогенштауфенами, принявшей всеобщій безпощадный характеръ, города Италіи выступаютъ уже несравненно болѣе сильными., чѣмъ они были доселѣ; торговля и промышленность, благодаря крестовымъ походамъ, сіыыю поднялись въ ломбардскихъ городахъ; ихъ экономическое значеніе иозрасло въ сильной степени.

Параллельно с ъ в н Ѣ ш н е й борьбой городовъ съ нѣмецкими императорами идетъ развитіе внутренней жизни ихъ; измѣняются сословныя отношенія населенія, измѣняются отношенія послѣдняго къ феодальной власти епископовъ; то и другое измѣненіе является ■результатомъ внутренней борьбы. Эта борьба ведется съ одной ■стороны совокупностью городскаго населенія съ владѣльцами города, съ другой отдѣльными слоями самаго населенія между собой.

Еще въ концѣ X вѣка—въ 9S0 году—при Оттонѣ II, жители города Милана, его благородные граждане (cives вь тѣсномъ смыслѣ слова) возстали противъ епископа; они заключили между собою союзъ—conjuratio; епископъ долженъ былъ бѣжать изъ города; однако, на этотъ разъ, дѣло все-таки кончилось миромъ: партія «благородныхъ», задобренная щедростью епископа, уступила.

рія Vll въ средѣ духовенства, его законъ о безбрачіи произвели расколъ не только въ самомъ духовенствѣ, во и отозвались на городскомъ населеніи, всегда и вездѣ принимавшемъ самое дѣятельное участіе въ религіозныхъ распряхъ; горожане дѣлятся на партіи: одни стоятъ на сторонѣ ішсшаго духовенства, и ратуютъ противъ реформъ великаго папы, другіе—на сторонѣ послѣдняго, защищая его реформаціониые планы: на время ата религіозная вражда какъ бы заслоняетъ собою, отодвигаетъ на задній планъ, политическую; но скоро оба характера смѣшались съ нреобладашемъпри- томъ политическаго. Въ это время въ средѣ городскаго населенія происходитъ замѣчательный переворотъ: религіозныя партіи не совпадаютъ съ сословными: религіозные интересы перевѣсивъ сословные, смѣшиваютъ между собою разкые классы сословій, получаются такъ сказать амальгамированныя въ этомъ отношеніи партіи и движеніе получаетъ болѣе демократическій характеръ; сословія сливаются: часто мы видимъ во главѣ массы населенія, нис- шпхъ классовъ его, populus’a, представителя аристократіи 1J.

Результатомъ этой внутренней борьбы городскаго населенія съ епископомъ її отдѣльныхъ слоевъ его между собою было вопср- выхъ, полное освобожденіе городовъ изъ подъ власти епископовъ, нереходъ верховныхъ правъ отъ послѣднихъ въ руки первыхъ: вовторыхъ, сліяніе, объединеніе сословій, сословныхъ общииъ въ одну городскую общнну Городъ сталъ единымъ цѣлымъ не потому только, что поДдежалъвлаети одного лица, феодальнаго владѣльца, а потому, что, кань совокупность всего населенія, онъ представляетъ собою съ этихъпоръодно цѣлое, юридическое лицо, единство и цѣлость котораго олицетворяется въ представителяхъ города, его выборныхъ чиновникахъ, въ рукахъ которыхъ находится управленіе. Этими представителями города, его выборными чиновниками, были консулы.

Впервые о консулахъ упоминаетъ одна изъ современныхъ итальянскихъ хроникъ лишь въ 1117 году 2). ВъкоіщѣХІІстол. они встрѣчаются уже повсюду въ итальянскихъ городахъ, какъ представители верховной власти, совершенно независимые отъ епн- [70]

скопа 1), всѣ верховныя права котораго переходятъ именно къ нимъ: опи представители верховной юрисдикціи, предводители на войнѣ, они ведутъ дипломатическія сношеніи [71] [72] [73]).

Несмотря на вліяніе религіозныхъ распрей на городское населеніе въ смыслѣ сліянія сословій, городское устройство, выработавшееся въ періодъ борьбы вовсе не носило на себѣ характера чисто демократическаго, хотя не было исключительно аристократическимъ; зто было управленіе, основанное на томъ и другомъ началѣ, притомъ съ преобладаніемъ аристократическаго оттѣнка до конца XlV ст., когда на политическую сцену выступаетъ новая сила—цеховые ремесленники и мелкіе торговцы :і).

Кажется, фактъ неоспоримый, что но избранію консулы являлись властью, опирающеюся на демократическій фундаментъ: оии повсюду избирались всѣмъ населеніемъ, по одному отъ опредѣленной части, участка города, а не отъ сословія [74]). Юрисдикція ихъ распространялась точно также на всѣ слои населенія [75] [76]). Ho по отношенію къ пассивному избирательному праву, по отношенію къ тому слою населенія, который одинъ пользовался этимъ нравомъ, консулы являлись учрежденіемъ чисто аристократическимъ почти во всѣхъ городахъ Ломбардіи в). Сисмопди категорически утверждаетъ, что высшіе классы городскаго населенія, nobles, сдѣлались исключительными обладателями не только должности консуловъ, но и всѣхъ важныхъ должностей [77]).

Этотъ аристократическій характеръ въ томъ же смыслѣ господствуетъ и въ городскомъ Совѣтѣ; здѣсь онъ выражается не только въ томъ, что самый составъ Совѣта былъ чисто аристократическій, такъ какъ члены его избирались изъсамыхъ значительныхъ гражданъ, но и въ томъ, что какъ созваніе Совѣта, такъ и назначеніе въ члены его, зависѣло исключительно отъ консула, который созывалъ Совѣтъ лишь въ чрезвычайно важныхъ случаяхъ, притомъ—ио собственному усмотрѣнію и изъ гражданъ пользовавшихся его, консула, личнымъ довѣріемъ (отсюда названіе Совѣта—■ credentia). ЭтогьСовѣтъ является всеобщимъ учрежденіемъвъ итальянскихъ городахъ '),

Народное собраніе, существовавшее въ этотъ періодъ въ городахъ Ломбардіщнемоглонридатьуправленію демократическій характеръ, Вопервыхъ, въ немъучаствовалилишь нолноправныеграж- даве, cives въ тѣсномъ значеніи слова, а вовторыхъ, это собраніе созывалось лишь въ чрезвычайныхъ, т. e. очень рѣдкихъ, случаяхъ и что гораздо важнѣе, оно созывалось самимъ консуломъ, который, такимъ образомъ, опредѣлялъ самую важность случаевъ, признавая такими лишь тѣ, въ которыхъ онъ не хотѣлъ рисковать отвѣтственностью передъ общественнымъ мнѣніемъ, для опредѣленія настроенія котораго и созывалъ народное собраніе (Раг- laiiient). Такимъ образомъ, главный центръ тяготѣнія городскаго управленія, въ концѣ концевъ—въ консулахъ, избираемыхъ хотя и всѣмъ населеніемъ города, но исключительно изъ среды высшаго сословія, въ рукахъ котораго, слѣдовательно— все управленіе; въ рукахъ этого сословія, ноблей—вся, какъ внутренняя, такъивиѣш- няя администрація: око вліяетъ на внѣшнія, дипломатическія сношенія, подъ его непосредственнымъ наблюденіемъ и вліяніемъ издаются всѣ статуты, опредѣлявшіе общественныя отношенія городскаго населенія, установлявшія правила полиціи безопасности, занятія ремеслами и т. п, 2)

Бъ этомъ видѣ организація обшествешіыхъ властей въ итальян- [78]

скихъ городахъ оставалась до второй половины XIi ст. — до времени ршшальскихъ постановленій въ1154 году, когда побѣжденные города были поставлены подъ падзоръ императорскихъ чиновниковъ, Podesta; надзоръ, обратившійся въ непосредственное управленіе этихъ чиновниковъ. Podesta сдѣлались страшнымъ гнетомъ для го- родскаго населенія: власть консуловъ потеряла всякое значеніе; населеніе находилось яъ течеяіи нѣскольскихъ лѣтъ, можно сказать, въ осадномъ положеніи, уплачивая постоянную контрибуцію, подвергаясь страшнымъ поборамъ. !)

Такое состояніе города не могли выносить долго: Мпланъ возстаетъ годъ спустя послѣ Ронкальскаго сейма, хотя и неудачно; идетъ цѣлый рядъ возстаній, кончившійся Ленышсной битвой, изъ которой города вышли побѣдителями; по Констанскоиу миру они возвратили всѣ свои права и привилегіи: верховная власть снова въ ихъ рукахъ; но въ ея организаціи произошло важное измѣненіе.

Коллегіальное учрежденіе консуловъ, въ которое организовалась верховная власть итальянскихъ городовъ до этого времени, замѣняется во второй половинѣ XII в. въ цѣломъ рядѣ ломбардскихъ и тосканскихъ городовъ единоличнымъ учрежденіемъ—должностью подесты [79] [80] [81]) Подеста не вытѣсняетъ однако окончательно консуловъ; онъ замѣняетъ лишь такъ называемыхъ общинныхъ консуловъ, т. e, консуловъ, въ рукахъ которыхъ была администрація а); консулы же судебные остаются [82]), не замѣняя, однако, подесты по отношенію къ высшей юридикціи, которая все-таки въ рукахъ послѣдняго. Такая замѣна коллегіальной власти единоличной вызвана отчасти злоупотребленіями консуловъ а), отчасти настоятельной потребностью въ періодъ борьбы именно въ единоличной власти, дѣйствующей быстро и энергично; въ первый періодъ до начала XlII вѣка, эта должность носила, именно благодаря такимъ времеинымъ условіямъ, характеръ чрезвычайной должности, характеръ диктатуры. ІІотіятно, что благодаря такому характеру власть подесты легко могла обратиться въ абсолютную власть деспота; для избѣжанія такого превращенія подеста вопервыхъ, избирается на очень короткій срокъ (часто всего па f> мѣсяцевъ), а вовторыхъ, всегда изъ чужестранцевъ, не жителей города 1Ji причемъ съ нихъ требовали строгой отчетности. 2)

Кромѣ ассееоровъ, находившихся при подестѣ въ качествѣ юрисконсультовъ, и стало быть, едвали имѣвшихъ какое либо ограничивающее вліяніе па его власть; при немъ состоялъ особый административный Совѣтъ—consilium. Этотъ Совѣтъ избиралъ всѣхъ чиновниковъ городскихъ, которые подчинялись, однако подестѣ. Совѣтъ этотъ ничто иное, какъ консульскій credentia и едвали имѣлъ большее вліяніе на управленіе, чѣмъ послѣдній.

Народное собраніе теперь теряетъ уже окончательно всякое значеніе: его собираютъ въ высшей степени рѣдко н притомъ иеболѣе какъ для торжественнаго только обнародываніп новаго закона 3); оно въ сущности замѣняется такъ называемымъ народнымъ Совѣтомъ, Волынимъ Совѣтомъ, который носилъ уже характеръ исключительно аристократическій, составляясь изъ опредѣленнаго количества «избранныхъ» гражданъ; но и онь созывался лишь въ очень важныхъ случаяхъ, какъ напр, для избранія подесты, для обсужденія новыхъ налоговъ, вопроса о войнѣ и мирѣ и т. п.

Такимъ образомъ, новая организація городскаго управленія представляетъ нѣчто дѣйствительно повое лишь но формѣ; по сущности же, подобно консульской, она построена на прежнемъ началѣ, чисто аристократическомъ; мало того, это начало въ новомъ устройствѣ ироявляетсн гораздо сильнѣе, чѣмъ въ прежнемъ, консульскомъ; а между тѣмъ, торгово-промышленное развитіе городовъ сильно двинутое впередъ крестовыми походами, вызываетъ новую силу на политическую сцену — ремесленное населеніе, populus. Этотъ populus начинаетъ поднимать голову, сознавъ свою силу и

л

значеніе p.7, борьбѣ съ императорами, въ борьбѣ, блестящій исходъ которой купленъ въ сущности его кровыо;. правительственная же организація съ консулами или подестой во главѣ слишкомъ чужда массѣ; послѣдняя начинаетъ требовать участія въ управленіи.

Городская аристократія, предчувствуя паденіе, напрягаетъ всѣ свои силы, пускаетъ въ ходъ всевозможныя пружины, чтобы оградить городское управленіе отъ вторженія populus’a, чтобы всецѣло сохранить его въ своихъ рукахъ; отсюда ся стремленіе лишить всякаго значенія народное собранія,. арпстократизировать, если можио такъ выразиться, возможно больше Совѣтъ и вообще все управленіе города; отсюда, nanp., стремленія, осуществившіяся въ Венеціи, сдѣлать должность представителя верховяой власти, если не наслѣдственной, то по крайней мѣрѣ пожизненной ') ilo всѣ эти усилія не были въ состояніи удержать потока, съ страшной силой стремившагося проложить себѣ русло.

Въ формѣ цеховаго движенія потокъ этотъ охватываетъ въ копнѣ XII ст. всю сѣверную Италію 2).

Цехи выступаютъ здѣсь на политическую сцену при въ высшей степени благопріятныхъ для нихъ условіяхъ. Родовая поземельная аристократія, несмотря па всѣ юридическія мѣры, ею принимаемыя къ самосохраненію, фактически отживала свой вѣкъ; она сама себн лишала въ сущности того значенія, которымъ могла бы пользоваться, какъ обладательница власти, заразившись духомъ феодальнаго рыцарства; она такъ сказать забыла политическую злобу дня средн праздной жизни феодаловъ 3). Великая борьба Гвельфовъ и Гпбеллнновъ ускорила ея разложеніе: она раздѣлила ее на партіи, вступившія въ самыхч> стѣнахъ города въ кровавую борьбу между

') He0Cl. II. 252 въ Ііеаполѣ верховная власть сдѣлалась даже наслѣдственною.

2) Очеркъ исторіи цеховъ, какъ экопомичоскихъ союзовъ, будетъ сдѣланъ дальше, прл обзорѣ закоподательства Петра Великаго о цехахъ; здѣсь же я буду говорить прямо и исключительно о политическомъ значеніи цеховъ.

а) Hwellmann разсказываетъ, что городская аристократія ХШ, XIV вѣка проводила все время на охотѣ, окруяїала себя толпами вооруженныхъ тѣлохранителей; словомъ,вела сопершенно феодальный образъжизни. Въ ХШ ст. въ Миланѣ насчитывалось охотничьихъ собакъ' до C900 штукъ, Staetite II. 231—232.

*

собою; улицы города обратились въ арену борьбы. Мирное торгово- промышленное населеніе не могло переносить такого состоянія; оно должно было вмѣшаться, чтобы возстановить миръ и тишину въ стѣнахъ города; единственное средство для этого — добиться участія въ городскомъ управленіи. Мы видѣли, что еще въ XI ст. наиболѣе богатые изъ промышленниковъ, образовали такъ называемую Mota, которая слилась съ nobles городскаго населенія и участвовала въ управленіи. Теперь къ этому участію стремятся цехи, до сихъпоръ представлявшіе отдѣльныя,ничѣмъ общимънесвязанныя, корпораціи; цехи вступаютъ въ видахъ общихъ политическихъ цѣлей въ союзы между собою ]), н повсюду возстаютъ противъ городскихъ властей. Начинается безпощадная борьба между «государствомъ общинъ» [83] [84]) и государствомъ delpopolo>, какъ выражается Гегель [85]). II въ этой борьбѣ слоевъ населенія мы виднмъ тѣ же явленія, что и въ борьбѣ всего городскаго населенія съ феодальными владѣльцами: и теперь на первый планъ между цехами, въ качествѣ политическихъ піонеровъ, выступаютъ лучшіе, богатѣйшіе изъ нихъ; уже за ними идутъ остальные. Движеніе начинается въ средѣ ранѣе другихъ развившихся, въ экономическомъ и политическомъ отношеніяхъ, цеховъ ткачей, крупныхъ торговцевъ, булочниковъ, мясниковъ. Понятно, что и власть, право участія въ управленіи города сдѣлалось достояніемъ только втихъ богатыхъ цеховъ. Такъ что торжество цеховъ въ сущности не было торжествомъ чистаго демократизма, какьдумаегъОг. Тьерри: въэтомъ случаѣ сословія порожденію замѣнены сословіями по занятію и капиталу, ничего больше. Духъ феодализма отразился и здѣсь. Въ началѣ XIII ст. цехи получаютъ право участвовать въ городскомъ управленіи [86]); къ концу XlII и началу XIV ст. власть переходитъ окончательно въ ихъ руки: древняя городская аристократія должна была войти въ составъ цеховъ, если не хотѣла терять политическаго значенія и быть изгнанной изъ города.

Прошло немного вррлмени и новое сословное устройство и управленіе городовъ Италіи успѣло обратиться не только въ аристократическое, но даже олигархическое: флорентшіекое городское управленіе обращается въ XIV в. въ самую суровую, самую крайнюю олигархію; въ то же положеніе попадаетъ Генуа, — не избѣжалъ этой участи и Миланъ: въ XV в. они—въ рукахъ диктаторовъ. Отдѣльныя попытки Colo cli Rienze въ Римѣ, Саванароллы во Флоренціи не спасли этихъ городовъ отъ тираніи и паденія; это были попытки рефоріішровать Средневѣковой строй по классическимъ образцамъ; это были реформы теоретиковъ, людей мысли, слом лениыхъ людьми жизни и меча.

Сдѣлавшись въ концѣ XV и началѣ XVI в. жертвой сосѣднихъ государствъ, будучи нокорены ими въ качествѣ самостоятельныхъ, независимыхъ государствъ же, города итальянскіе, падая въ качествѣ послѣднихъ, пали и какъ органы земской автономіи: въ нихъ слишкомъ тѣсно сливались двѣ различныя стороны: государственно- политическая и земская, причемъ первая совершенію поглотила вторую. Эта тѣсная связь поставила земскую автономію въ полную зависимость отъ политической самостоятельности города — государства. Палъ городъ государство, долженъ былъ пасть и городъ, какъ земское автономическая единица. A города Италіи, какъ государства, необходимо должны были пасть, сдѣлавшись жертвой танихъ могущественныхъ сосѣдей, какъ Германія, Франція и Испанія; города не могли составить федеральнаго союза: они были въ постоянной враждѣ, благодаря стремленіямъ наиболѣе сильныхъ изъ нихъ подчинить себѣ осталпые на чисто феодальныхъ началахъ 1J. Вражда городовъ началась еще съ конца XI ст. н вмѣстѣ съ пхъ эконо- мичекимъ ростомъ увеличивалась, благодаря чему они не могли соединиться въ одно цѣлое, даже въ виду общей опасности, какъ это случилось въ Нидерландахъ. Этой розни и гибели городовъ

Италіи не мало помогло ихъ олигархическое и диктаторское управленіе. Интересы олигарховъ и диктаторовъ стояли на первомъ планѣ.