Русскій городъ до Петра Великаго.

Обращаясь къ исторіи русскаго города, прежде всего невольно останавливаешься на вопросѣ: игралъ ли городъ такую же громадную роль въ нашемъ отечествѣ, какую, по свидѣтельству Гпрке и другихъ извѣстныхъ уже намъ писателей, онъ игралъ на западѣ Европы? He прибѣгая даже къ спеціальному изслѣдованію, даже при поверхностномъ знакомствѣ съ русской исторіей, едвали можно долго колебаться прирѣшеиіиэтоговопроса.

леннаго населенія, съ его автономическими общпнаші, обладающими опредѣленными политическими правами, пе могло не отозваться ни этомъ развитіи. Благодаря такому факту и быть можетъ только ему, нашъ государственный строй пршшлъ тотъ, а не иной видь, тѣ, а не другія формы.

Я уже замѣтилъ, что до XIII ст. нашъ городъ игралъ очень важную, активную, политическую роль; это время исторіи Россіи и составляетъ первый періодъ въ исторіи русскаго города.

Раздѣляя исторію нашего города на означенные періоды, я беру за основаніе такого дѣленія степень юридической о G о с о б л e н н о с т и города Ьтъ водостпаго населенія и степень его автономіи, вмѣстѣ ев ея качествомъ (политическая или административная автономія). Другаго основанія для такого дѣленія,по моему мнѣнію,взять никакого нельзя. Въ очеркѣ развитія западно-европеЙскаго общиннаго управленія городовъ я взялъ за основаніефактъ участіявъ борь- б ѣ за самостоятельность общинную с а м а г о н а с е л е u і я r о p о д а или, лучше, характеръ борьбы — кто и съ кѣмъ ведетъ борьбу. Въ исторіи русскаго городаисгонаселеніяниокакойборь- бѣ не можетъ идти рѣчи: борьба здѣсь не имѣла мѣста, за исключеніемъ Новгорода и Пскова. Уже въ концѣ XIY ст. кончилась опа, не приведя къ тѣмъ результатамъ, къ достиженію которыхъ была направлена. Въ двухъ толыю-что названныхъ городахъ, она

закончилась въ концѣ XV и началѣ XVI ст. O борьбѣ городскаго населенія съ представителями власти въ московскій періодъ нашей исторіи, о борьбѣ отдѣльпыхъ слоевъ этого населенія между собою— лучшихъ съ худшішп — посядскпхъ, черныхъ сотенъ съ гостиными и суконными — можно говорить лишь въ совершенно OCO' бомъ, очень своеобразномъ смыслѣ, отличномъ отъ борьбы западноевропейскихъ городовъ.

Въсущпостп исторіи нашего города есть ничто иное, какъ исторія регламентаціи, преобразованій торгово-промышленнаго городскаго населенія со стороны верховной власти. Ходъ этихъ преобразованій опредѣляется воззрѣніями, какіяверховпая власть имѣла на государственные интересы. До тѣхъ поръ, пока государственные интересы усматриваются только въ бездоимочномъ сборѣ «его государевыхъ прибылей и доходовъ», ради лучшаго обезпеченія государства, какъ высшей международной силы, до тѣхъ поръ п городское населеніе, подобно сельскому и служилому, организуется вътакую «храмину», всѣ связи и скрѣпы которой служили бы одной цѣли—внѣшнему усиленію государства. До тѣхъ поръ всякое устройство и переустройство города не могло состоять ИИ въ чемъ иномъ, какъ въ такомъ сочетаніи составныхъ его частей при которомъ они могли бы пспрашю нестіг всѣ нодатн н налогн u «тянутъ во всѣ государевы службы». До тѣхъ поръгосударству нс было дѣла до того, въ какомъ состояніи находятся какъ отдѣльныя части «храмины», такъ и вся она. Государство заботилось лшпь о томъ, чтобы все необходимое для пего попадало въ его кассу. Если оно интересовалось городскимъ населеніемъ, то только развѣчисленностыо ero,^ero полнотой, ке обращая никакого вки^. манія ua его качество. {Уже въ первой половинѣ XVIII вѣка верховная власть постепенно приходитъ къ сознанію, что такого отношенія съ ея стороны къ городскому населенію — недостаточно, что всѣ средства, употребляемыя ею доселѣ къ бездоимочному сбору

«государевыхъ доходовъ», и исправному отбыванію его службъ, не досгигаютъ своихъ цѣлей, что необходимо озаботиться о состояніи какъ физическомъ, такъ и нравственномъ податнаго, тяглаго субъекта.

Три момента въ исторіи развитія города, выставляемые, какъ мы видѣли, Карломъ Гегелемъ въ качествѣ главныхъ факторовъ этого развитія въ Западной Европѣ, играли ту же роль и въ исторіи нашего города. И у насъ, какъ въ Западной Европѣ, первымъ но времени изъ этихъ факторовъ является тотъ моментъ, когда ѵ< опредѣленные пункты населенія обносятся укрѣпленіями того плн шіаго рода. Фактъ укрѣпленія дашіаго мѣста, какъ я уже говорилъ объ этомъ во введеніи, привлекая на это мѣсто населеніе, вліялъ необходимо на характеръ населенія, его составъ. Здѣсь развивались, благодаря разнообразію населенія, и особыя условія совмѣстиой.^- обществеянон жизни, условія, имѣвшія громадное вліяніе на исторію развитія города. Благодаря только имъ, городъ получаетъ своеоб- vw разный ходъ развитія въ исторіи обществеино-гооударствеииой жиз- ИИ. Понятно, послѣ этого, что болѣе или монѣе твердое констатированіе этихъ двухъ 1J фактовъ въ исторіи нашего города является самой существенной стороной въ историческомъ очеркѣ.

Вопросъ о времени появленія городовъ на Руси въ смыслѣ укрѣпленныхъ мѣстъ населенія далеко ие одинаково рѣшенъ всѣми изслѣдователями иашей древней исторіи *). Само собою понятно, что опредѣлить точно не только годы, но даіке вѣкъ появленія городовъ, какъ укрѣпленныхъ мѣстъ, нѣтъ никакой возможности; но мы обладаемъ въ достаточной степени солиднымъ матеріаломъ для того, чтобы рѣшить данный вопросъ, такъ сказать, въ болѣе общемъ, ншрокомъсмыслѣ:именно,существовали ли, nanp., города до IX вѣка, со второй половины котораго, времени появленіи, но преданію, варяжскихъ князей на Руси, у насъ обыкновенно принято начинать исторію Руси какъ государства, или же они появляются лишь съ этого премени?

Цѣлый рядъ писателей и лѣтописцевъ востока, Византіи и Западной Европы отъ періода времени YI—X вѣка свидѣтельствуетъ о существованіи городовъ на Гуси задолго до IX вѣка, т. e. времени появленія варяжскихъ князей 2). Всѣ эти писатели или прямо говорятъ о городахъ до девятаго вѣка, или же, какъ это дѣлаютъ Титмаръ Мерзебургскій и Адамъ Бременскій, описываютъ города Руси въ томъ состояніи, въ какомъ они существовали, наир., въ XI вѣкѣ. Hn они описываютъ ихъ уже въ такомъ состоти, въ какомъ они, но мнѣнію названныхъ писателей, могли, какъ нанр., Кіевъ, сонсрішчать съ тогдашнимъ Константинополемъ3); понятно, что въ теченіи какихъ-нибудь полутора столѣтій городъ не могъ изъ просто укрѣпленнаго только пункта подняться до ете- деиія — самое главное условіе развитія западно-европейскаго города—у пасъ ue играетъ такой важной роли въ неріодъ до-московскій, благодаря тому, что, за отсутствіемъ феодальной системы, у насъ и сельское п городское населеніе—одинаково свободны; а начиная съ московскаго неріода наше городское населеніе закрѣпощено тяглу одинаково со всѣмъ остальнымъ населеніемъ Россіи.

‘) Отдѣльныя мнѣнія нпсателей по этому вопросу см.

2) Макушевъ: Сказаніе иностранцевъ о бытѣ п нравахъ славянъ. 113—116.

3) Jbiil. 113, прим. 29 п 30.

пени такого города, который могли сравнивать со столицей Восточной Римской имперіей; на это нужно нѣсколько столѣтій, по крайней мѣрѣ. Нашъ лѣтописецъ на первыхъ страницахъ своей лѣтописи называетъ уже нѣсколько городовъ—Новгородъ, Кіевъ, Смоленскъ— которые существовали задолго до князей варяговъ. Мнѣ кажется, что уже приведенныхъ только фактовъ совершенно достаточно для того, чтобы признать существованіе на Гуси городовъ до II в. не только въ смыслѣ укрѣпленныхъ центровъ, HO и въ смыслѣ особыхъ пунктовъ поселенія, отличающихся уже нѣсколько какъ по количеству населевія, такъ и по его качеству х). ІІозже, въ X, XI, XII и д. вѣкахъ основаніе многихъ городовъ приписывается лѣтописцемъ уже прямо князьямъ; многіе основывались на сѣверѣ и сѣверо-востокѣ Руси непосредственно нашими колонистами, выходцами съ юго-запада. Масса первоначальныхъ городовъ — крѣпостей, если можно такъ выразиться, должна была исчезнуть лишь, только исчезла необходимость въ укрѣпленіи въ данномъ мѣстѣ;

* оставались и развивались тѣ изъ нихъ, въ которыхъ вмѣетѣ съ военно-стратегическими условіями существовало много другихъ, вызывающихъ постепенное развитіе города-укрѣпленія въ городъ, какъ поселеніе, отличающееся отъ остальныхъ и но количеству жителей и по ихъ общественному характеру. Такіе города-укрѣн- ленія развпвалиеь и росли приблизительно слѣдующимъ путемъ: око ло укрѣпленія, того, чтонѣмцы называли бургомъ, у егостѣнь и рвовъ постепенно осѣдали такъ называемые посады и слободы, жители которыхъ въ случаѣ опасности находили защиту и убѣжище въ городѣ (укрѣпленіи), который въиервое время едвали былъ населенъ кѣмъ-либо, кромѣ тѣхъ, спеціальная цѣль которыхъ—защита и охраненіе города. Можно даже думать, вмѣстѣ съ нѣкоторыми изслѣдователями -), что до появленія дружины самый городъ не былъ никѣмъ населенъ и елуяшлъ въ мирное, безопасное время мѣстомъ отправленія религіозныхъ обрядовъ, а въ [120] [121]

военное въ него бѣжали жители посадовъ и ближнихъ селъ и запирались отъ врага. Съ появленіемъ на Руси дружиннаго элемента, городъ-укрѣпленіе обратился въ постоянное мѣстопребываніе князя или посадника съ дружиной. Только впослѣдствіи города-укрѣплс- нія слились съ посадами и были обнесены новыми укрѣпленіями, у которыхъ, если городъ продолжалъ рости, образовывались новые посады и слободы.

Такимъ образомъ города, съ которыми мы встрѣчаемся въ Poc- ciii, Hanp., въ XVTI в., составлялись по отношенію къ населенію, главнымъ образомъ, если не исключительно, пзъ посадовъ, окружавшихъ укрѣпленіе.

Первоначальное населеніе города—посада, за исключеніемъ дру- жиинаго элемента, не могло представлять собою на столько рѣзкаго отличія отъ остальныхъ поселеній, чтобы образовать собою нѣчто особое, своеобразное; оно было за это время такимъ же ио преимуществу, если неисключительно, земледѣльческимъ населеніемъ, какъ н все остальное населеніе тогдашней Руси. Такъ что городъ' за это время былъ ничѣмъ инымъ, какъ тѣмъ же селомъ пли деревней, отличающейся отъ остальныхъ лишь окружающими ее укрѣпленіями *). Съ появленіемъ дружиннаго элемента въ составъ города—посада привходитъ новое начало, которое постепенно производитъ сильное измѣненіе Bb^самой общественно-городской жизни. Этотъ новый общественный классъ, посвятившій себя исключительно дѣлу войны, значительно вліяетъ на развитіе торговли и промышленности; болѣе СЛОЖІІЫЯ н тонкія потребности князя и его бояръ друяіинниковъ вызываютъ образованіе новаго елоя населенія: ^ въ среду посадскихъ земледѣльцевъ nocTon,eiiiio просачивается торгово-промышленный элементъ. [122] [123]) iI говорилъ уже, что княжеская класть положила основаніе не малому числу городовъ; въ этихъ случаяхъ, князья-основатели, руководясь по преимуществу военно- административными соображеніями, закладываютъ па совершенно

новыхъ, ненаселенныхъ мѣстахъ городки, укрѣпленія, въ кото- рыхъ сажаютъ своихъ представителей—посадниковъ, съ частью дружины. [124] [125]J Понятно, что города этого послѣдняго рода образуются инымъ, обратнымъ путемъ, чѣмъ города перваго рода: тамъ дружинный элементъ привходитъ впослѣдствіи; здѣсь онъ появляется сначала; тамъ городъ, укрѣпленіе, появляется если не послѣ, то одновременно съ самымъ населеніемъ; онъ строится илн послѣ или наралле.шю съ самой деревней, такъ что, началомъ, такъ сказать, зародышемъгорода—посадаслужитъ деревенское населеніе, деревня. Города втораго рода, наоборотъ, имѣли своимъ зародышемъ сначала закладывавшееся укрѣпленіе съ его населеніемъ — «воями» дружинниками; уже потомъ около города — укрѣпленія появлялись посады н слободы земледѣльческаго и торгово-промышленнаго люда 2). Однороднымъ способомъ основанія съ этимъ вторымъ, такъ сказать княжескимъ, является, въ большинствѣ случаевъ, болѣе поздній или одновременный съ нимъ способъ образованія городовъ высе- ленцамн, русскими колонистами изъ ioro и сѣверо западной Руси въ сѣверо-восточную. Выселенцы Великаго Новгорода, его «повольники», положили основаніе многимъ городамъ путемъ заложенія укрѣпленій, городковъ, обратившихся впослѣдствіи въ города а).

Развитіе города въ тѣсной, непосредственной связи съ развитіемъ въ данной странѣ торговли н промышленности. Удѣльная рознь и усобица, почти непосредственно послѣдовавшія за появленіемъ варяжскихъ князей па Руси, понятно, не могли благопріятствовать развитію торгово-промышленнаго населенія, по они не могли, однако, u окончательно убить его въ зародышѣ: враждовавшіе кшізья-дружшшыки болѣе или менѣе щадили большіе города, опустошая но преимуществу села ii деревнп 4). Приэтомъ,

сами князья удѣльш> - вѣчеваго періода, особенно второй'иоловнны его — по переходѣ исторической сцены на сѣверо-востокъ Руси — заботятся, на сколько зто возможно при тогдашней безуридицѣ, объ умноженіи юродскаго населенія, развитіи ремесла п торговли: отъ втоіо зависѣли ихъ богатство и сила. Часто князья заселяютъ во вновь основанныхъ нми городахъ цѣлый слободы всякаго рода промышленниками и ренеслеішннкаии, пе брезгая при этомъ и иноземцами '). Ho все это вело лишь къ тому, что, какъ я только замѣтилъ, городское торгово-промышленное нс было искоренено—и самое большее—едва замѣтнодвпголось внередъ;говорить о «процвѣтаніи» городовъ за этотъ періодъ, какъ это дѣлаетъ Бѣляевъ,! значитъ но мепыисй мѣрѣ увлекаться. Если враждовавшіе князья її относились дѣйствительно болѣе нлн менѣе мягко къ городамъ и ихъ населенію, то отъ разношерстныхъ кочевниковъ ' южной Россіи, опустошавшихъ своими набѣгами пограничныя со степями княжества, едвали можно было ждать пощады; да наконецъ, сами князья не іцаднлп сельскаго земледѣльческаго населенія а при такомъ положеніи вещей развиваться сколько нибудь быстро городъ не могь: онъ былъ слишкомъ тѣсно связанъ съ «землей» вообще, чтобы раззореніе этой послѣдней не отозвалось на немъ; голодъ, моръ, вызывавшіеся этими «политическими бѣдствіями», какъ выражается Соловьевъ, а вмѣстѣ съ этимъ и полное отсутствіе за этотъ періодъ всякаго порядка и правосудія 2) не могли содѣйствовать «процвѣтанію» городовъ, развитію въ нихъ торговли и промышленности; то, что удавалось князьямъ и горожанамъ насадить сегодня, съ корнемъ вырывалось завтра.

Едва стали затихать набѣги кочевниковъ юго-восточпыхъ окраинъ Руси, едва начали слагаться вотчины—государства на сѣверо-востокѣ н юго-западѣ ея, какъ изъ степей Азіи появляется новый врагъ, ныв городъ ие подвергался разграбленію11. Соловьевъ (Псгорія Рос. III. 21 н 41) опровергаетъ это мнѣніе Бѣллеяа; при этомъ говоритъ, однако, что въ періодъ времени до 1028 года изъ 100 съ небольшимъ случаевъ нападенія на города, только въ 29 случаяхъ, небольшс, доходило дѣло до „взятія города на щитъ“, т. о. разграбленія и избіенія его населенія.

*) Соловьевъ: Ист. Гос. ИГ. 39. Бѣляевъ. J. 328: даселеніе Даніиломъ Романовичемъ города Холма.

ь) Аристовъ: промышленность древней Руси. 251—254.

8*

страшнѣе всякаго кочевника, тревожившаго Русь доселѣ; врагъ, прошедшіЙ вдоль и поперегъ почти всю тогдашнюю Россію, испе- пелившій и раззорившій все на своемъ пути. Раззоривъ Русь физически, въ экономическомъ отношеніи, татары сильно повліяли и на ея политическій строй: съ момента окончателыіато утвержденія ихъ господства городъ теряетъ всякое политическое значеніе.

Каково же было это политическое значеніе города до завоеванія Руси татарами? Въ какомъ отношеніи стоялъ городъ къ массѣ сельскаго населенія? Въ чемъ и какъ выражалось его отношеніе къ княжеской власти? Какъ и кѣмъ оиъ управлялся? До появленія княжеско-дружиннаго элемента городъ, ие выдѣляясь но составу нхарактеру своего населенія, едвали выдѣлялсяивъполи- тическомъ отношеніи; оиъ не представлялъ собою, за этотъ періодъ, отдѣльной, самостоятельной единицы, неимѣющей ничего общаго съ окружавшей его «землею*, а являлся центромъ, «середоіЬ этойземли: здѣсь совершались религіозные обряды, здѣсь производились судъ Il расправа главою рода; здѣсь въвоениое время сохранялось имущество всего окрестнаго населенія, сюда стекалосыюслѣднее въминутыобщен опасности 1). Понятно, чтонрнтакомъ положеніи, значеніигородадля окружающаго его сельскаго населенія, послѣднее не могло иетяготѣть къ нему, не стать въ извѣстныя, зависимыя отношенія [126] [127]). Такимъ образомъ, городъ до княжескаго періода являлся политическимъ

і ** .

центромъ опредѣленной «земли», населеніе которой стояло къ нему въ зависимыхъ отношеніяхъ. Понятно, что эти отношенія не могли отличаться точностью л опредѣленностью, которыхъ не доставало и въпозднѣйшій, княжескій періодъ: все опредѣлялось самойжиэнью, фактически. Власть городскаго вѣча, до княжескаго періода распространялась на сельское исселеніе и населеніе пригородовъ; этимъ, однако, не уничтожалась совершенно самостоятельность пригорода и села: въ томъ и другомъ имѣло мѣсто свое вѣче, свой сходъ [128]). Въ періодъ княжескій, удѣльно-вѣчевой, устанавливается нѣсколько большая опредѣленность въ отношеніяхъ города къ нри- городамъ и «землѣ» вообще;выясішются отношенія его къ князю, появленіе котораго съ дружиной значительно измѣняетъ политическое состояніе города. Онъ, какъ и прежде, остается «средоточіемъ» земли; онъ и теперь стоитъ во главѣ, такъ сказать, волости, княженія, на населеніе котораго переносится имя города: — кіяне нолочане, смоляне и т. n.; но во-внутреннемъ строѣ самаго города происходитъ важное измѣненіе: въ него вносится новое начало въ лицѣ князя и его дружины, начало власти, чуждое вѣчу, часто ему враждебное. Ho и этотъ, новый, представитель верховной власти, является представителемъ не города только, какъ отдѣльнаго цѣлаго, а волости, княженія, ему противополагается не вѣче отдѣльнаго даннаго города, а цѣлой земли, волости, во главѣ которой, какъ я только - что замѣтилъ, онъ стоитъ; вѣче главнаго города, являясь властыо государственно-земскою, сталкивается съ властью князя; борьбамежду этими двумя властями, двумя началами: земсі;іімъ,вѣчевымъи княжескимъ, друшиннымъ, была неизбѣжна. Удѣлыіо-вѣчсвой строй Руси — результатъ этой борьбы, въ которой элементъ княжеско-дружинный одержалъ побѣду, ипышноразцвѣлъ съ паденіемъ перваго элемента, земскаго. Вмѣстѣ съ паденіемъ вѣча, какъ олицетворенія народнаго земскаго начала, долженъ былъ пасть н городъ — государство: лишившись возможности выражать свою волю, онъ теряетъ всякое политическое значеніе, а вмѣстѣ съ нимъ—и земское, такъ какъ онъ не успѣлъ къ XIV в., времени усиленію московскихъ князей, выработаться на столько, чтобы быть въ состояніи выдѣлить интересы чисто мѣстные— изъ интересовъ политическихъ—государственныхъ и тѣ и другіе тѣсно сливались; власти мѣстныя и государственныя олицетворялись въ^ однихъ и тѣхъ же учрежденіяхъ н лицахъ, и потому, паденіе государства—города должно было новлечьза собоюи паденіе города, какъ мѣстной автономической единицы.

Характеръ города въ удѣлыю-вѣчевой періодъ, направленіе, въ которомъ онъ развивался за этотъ періодъ, цаибодѣе полно выразились въ исторіи Новгорода и Пскова, развивавшихся при болѣе благопріятныхъ условіяхъ, чѣмъ остальные города современной сѣверо-восточной и юго-западной Руси, ускользнувшихъ изъ подъ вліянія такихъ тяжелыхъ «политическихъ бѣдствій», какъ татарское завоеваніе. Благодаря эдимъ обстоятельствамъ, названные го-

рода имѣли возможность послѣдовательно, если и не до конца, то по крайней мѣрѣ до предѣловъ возможнаго, провести и развить начало государственио-вѣчеваго строя удѣльнаго періода. Эти два города служатъ яркимъ типомъ удѣльно-вѣчевагогорода—государства; вотъ почему, я и останавливаюсь на нихъ нѣсколько времени, чтобы въ немногихъ словахъ опредѣлить значеніе города въ удѣль- ио-вѣчевой, до мпсковскій періодъ нашей исторіи, а вмѣстѣ указать и тотъ вѣроятный результатъ, котораго достигли иы всѣ города Гуси того времени, еслнбм развитіе ея политическаго строя, благодаря многимъ, сложнымъ причинамъ, не повернуло слишкомъ круто на новый путь.

Однимъ изъ первыхъ благопріятныхъ для развитія Новгорода и Пскова обстоятельствъ было, мнѣ кажется, то обстоятельство, что первые представители княжеской власти и дружиннаго элемента съ сѣвера воднаго пути «изъ варягъ въ Греки» перекочевали на югъ его; названные города, такимъ образомъ, оставались болѣе или менѣе внѣ сцены безпрерывныхъ войнъ удѣлыю-вѣчеваго періода, вообще, сравнительно мало на нихъ отразившихся. Далѣе, избѣжавъ, какъ уже замѣтилъ, татарскаго погромя, Новгородъ могъ почти безпрепятственно идти по разъ проложенному пути быстраго развитія торговли; онъ, а за нимъ и Псковъ—дѣйствительно «процвѣтали».

До XII вѣка отношеніе Новгорода, его вѣча, къ князю едвали сколько нибудь отличались отъ подобныхъ же отношеній къ нему остальныхъ городовъ Руси; но съ первой половины XII cr. отношенія эти сплыю измѣняются II притомъ—не въ пользу князя1). Съ этого времени перевѣсъ переходитъ на сторону вѣча, и политическій строй, опредѣлявшійся, какъ я уже замѣтилъ, во всѣхъво- лостяхъ Гуси взаимнымъ отношеніемъ началъ княжескаго и вѣче- ваго, притомъ съ преобладаніемъ перваго, опредѣляется теперь въ Новгородѣ силой и властью вѣча, въ рукахъкотораго—верховная власть. Городъ дѣлается городомъ—государствомъ, господиномъ Великимъ Новгородомъ; а если князь исоставляетъ еще необходимое звено въ его политической организаціи, то опъ является не больше, какъ представителемъ господина Великаго Новгорода, властью производною, властью, источникъ и ограниченія которой лежатъ въ волѣ [129]

зтого «тосПодіша», въ волѣ, выражающейся чрезъ посредство вѣча 1J. Князь, занимая столъ новгородскій, цѣлуетъ передъ вѣчемъ крестъ въ томъ, что будетъ княжить «по старинѣ н пошлинѣ». [130] [131]) Вѣче является единственною первичною, такъ сказать, непроизводною, никѣмъ и ничѣмъ неограниченною властью, прямымъ выраженіемъ волн самаго господина Великаго Новгорода; властью, отъ которой зависятъ, которая избираетъ и назначаетъ всѣхъ остальныхъ представителей власти, не исключая и князя [132] [133]). Взглянемъ, какъ организована эта верховная власть Новгорода; есть ли она - власть только политическая, государственная или вмѣстѣ иземскан; если она—власть того и другаго характера, то въ какомъ отноше- Q ній другъ другу проявляются въ ней oOa эти начала—земское и государственное, какъ выражаются они вообще въ организаціи всѣхъ общественныхъ властей Новгорода?

Обладая огромной территоріей, «землей», господинъ Великій Новгородъ являлся политическимъ центромъ этой территоріи, пунктомъ, къ которому тяготѣла вся эта «земля»; въ его рукахъ вся политическая, государственная власть этой «земли». а) Вѣче, какъор- ганъ этой власти, есть, поэтому, прежде всего учрежденіе государственное: оно избираетъ князя для всей новгородской земли, оно избираетъ посадника, власть котораго, какъ и князя, не ограничивается лишь предѣлами Новгорода, какъ города, какъ мѣстной земской единицы; вѣче же избираетъ владыку, какъпастыря всей земли новгородской; [134] [135]) од[іішъсловомъ,вѣчеВеліікагоНов- города не было властью только мѣстною, но и чисто государственною нъ силучего вънемъмоглиучаствоватьне одни только жители Новгорода, ио и его пригородовъ0). Ho въ тожееамое время эта государственная,

верховная власть всей земли новгородской, — была и земскою, м ѣ с т н о ю общественною властью. Если во всѣхъ, дошедшихъ до насъ, извѣстіяхъ о новгородскомъ общественномъ строѣ очень мало и рѣдко говорится о земскомъ, мѣстномъ бытѣего,то потому, чтоэтасторо- на быта, его мѣстные общественные нужды и интересы находились еще въ зародышевомъ, если можно такъ выразиться, состоянію. Bo вторыхъ—новгородцы н ихъ вѣче были слишкомъ заняты своею ролью властелина, своей государственной властью; интересы политическіе затирали здѣсь интересы мѣстно - общинные, которые имѣли ВОЗМОЯіНОСТЬ вполнѣ проявиться только въ дѣятельности пригородныхъ вѣчъ, обязанныхъ въ дѣлахъ государственныхъ подчиняться вѣчу новгородскому. ^Политическій, государственный духъ проникалъ п всѣ общественный должности господина Великаго Нов- ^ города; даже коичанскіе, уличаиекіе и купецкіе общинные старосты—должностныя лица, казалось бы, уже по самому имени, чисто мѣстныя, общинныя — являются однако властями и съ характеромъ нолитически-государствешіым ь 2). Даже биричп и нодвойскіе, прямое назначеніе которыхъ—исішненіе рѣшеній и приговоровъ вѣча и должностныхъ лицъ, имъ избранныхъ, нерѣдко являются въ роли общественно-государственныхъ дѣятелей :|). Этотъ духъ государственности, если можно такъ выразиться, до того глубоко проникалъ въ общественный бытъ Новгорода, что даже отдѣльныя, территоріальныя общішы его, также какъ н Пскова, облекались государственною властью; ii ихъ власть простиралась за предѣлы мѣстныхъ общинныхъ интересовъ: къконцамъЛовгородаиЛско- ва приписывались части «земли> этихъ городовъ [136]).

Политическій строй Пскова, бывшаго сначала пригородомъ Великаго Новгорода, а потомъ поднявшагося достеііеии «молодшаго брата» его, господина Пскова, совершенно однороденъ со строемъ- своего старшаго брата н онъ точно также является ничѣмъ инымъ [137] [138] [139] [140]

какъ городомъ-государствомъ, въ которомъ государственные интересы преобладаютъ надъ всѣми остальными.

Такимъ образомъ, нашъ городъ до московскаго періода по сущности подобенъ средневѣковому городу Западной Европы: и тотъ д и другой являетсн городомъ-государствомъ, т. e. по преимуществу, если не исключительно организмомъ государственнымъ.

Самая организація верховной власти Новгорода и Пскова, ихъ вѣча, обусловливалась ф а к т и ч с с к и м ъ состояніемъ общества этихъ городовъ, составомъ ихъ населенія, характеръ котораго отражался и на властяхъ производныхъ, выборныхъ, начинал отъ посадника и кончая уличаискимъ старостою. Между исторически сложившимися слоями населенія этихъ двухъ городовъ—лучшими людьми или боярами, купцами и черными людьми—политическое значеніе и влаеть, какъ въ Новгородѣ, такъ и въ Псковѣ, находились въ рукахъ первыхъ двухъ слоевъ—бояръ и купцовъ. Всевластное вѣче, участвовать въ которомъ могли всѣ жители Великаго Нов города, имѣвшіе въ немъ осѣдлость, M въ сущности было въ рукахъ бояръ, составлявшихъ, въ численномъ отношеніи меньшинство его; большинство же вѣча, «мужики» являлись не болѣе какъ сторонниками той или другой партіи бояръ. Партіи вѣчевыя по своей сущности были ничѣмъ инымъ какь боярскими партіями, партіями лучшихъ людей, по отношенію къ которымъ черные люди стояли почти въ отношеніяхъ кліентовъ. 15сѣ общественныя ДОЛЖНОСТИ были въ рукахъ тѣхъже «лучшихъ> людей: посадішкщты- енцкіе, сотскіе, даже кончанскіе и уличанскіе старосты, избирались изъ бояръ г). Административный Совѣтъ, состоявшій при посад- никѣ и тысяцкомъ, Совѣтъ, вь существованіи котораго не сомнѣвается II. П. Костомаровъ3),составлялся такжеисключительноизъ бояръ, Herren, какъназываютъ пхъ нѣмецкіе источннки4).Та- кимъ образомъ, вся общинно-политичесвая власть города - государ- *)

ства находится въ рукахъ высшаго, самаго богатаго сдоя новгородско-псковскаго населеніи—бояръ, ') значеніе которыхъ основывалось на ихъ собственности, притомъ, собственности поземельной [141] [142]). Поземельная собственность за этотъ періодъ составляла главную, если не исключительную основу политическаго значенія во всей тогдашпейРуси[143]). НовгородъиИсковъ, не смотря на значи- чительное развитіе въ нихъ торговли, не представляли собою въ этомъ отношеніи исключенія: поземельная собственность и въ нихъ давала.пренмущественно передъ другими видами собственности, обладающимъ сю политическое значеніе; песликупцы этихъгородовъ получаютъ болѣе или меиѣе важное значеніе въ политическомъ строѣ ихъ, то, я думаю, благодаря скорѣе тому обстоятельству, что пни въ тоже время, въ болынипотвѣ случаевъ, если ие всегда, были и поземельными собственниками, чѣмъ тому, что OHH были представителями капитала. Еслп значеніе купцовъ, представителей торговли, принимавшей иногда солидные размѣры, было, сравнительно съ значеніемъ бояръ, очень не велико въ политическомъ отношеніи, то означеніи промышленниковъ не приходится и говорить; обработывающая промышленность, во всѣхъ видахъ ея находилась сше въ зачаточномъ состояніи и была занятіемъ и средствомъ къ жизни черныхъ людей.

Въ такомъ состояніи засталообщественно-политическійстрой господина Великаго Новгорода и его младшаге брата, ПсковаДѴсто- лѣтіе. Это было состояніе полнаго смѣшенія политической и мѣст- -но-земской сторонъ общественно-государственной жизни, состояніе города-государства, верховная власть котораго еще не успѣ- "ла болѣе или менѣе ярко очертиться и выработаться: въ рукахъ одного и того же учрежденія, одного и тогоже лица сливались всѣ составные элементы верховной власти: вѣче, князь, посадникъ являлись въ одно и тике время—законодателями, судьями администраторами. Въ этомъ, такъ сказать, зачаточномъ состояніи нало новгородское государство, «оенодинъ» Великій-Новгородъ, а вмѣ-

стѣ съ нимъ — и Новгородъ — городъ, какъ мѣстная автономическая единица. Вывшій пригородъ Новгорода, его младшій братъ, ІІсковъ не ушелъдалыпе своегостаршагобрата, бывшаго господина, относительно фактическаго состояиіяобщества и взаимиагоотно шенія политическихъ и мѣстныхъ интересовъ: и въ немъ тѣже слоиобщества, тѣже отношеніи между пими '), тоже зачаточное состояніе промышленнаго слоя, слоя черныхъ людей. Ho въпо л итической организаціи этого города - государства, нельзя, мнѣ кажется, не видѣть нѣкотораго шага впередъ: здѣсь мы видимъ что-то Q въ родѣ попытки раздѣленія властей; '^) это послѣднее обстоятельство въ высшей степени важно, если только можетъ быть приз- паноза неоспоримый фактъ: оно указываетъ, что Новгородъ и ІІсковъ, въ періодъ ихъ паденія, не стояли, если можно такъ выразиться, на точкѣ замерзанія относительно политическаго строя: оно указываетъ, чтозаключеніе объ этихъ городахъ - государствахъ, какъ окончательно неспособныхъ къ развитію и такъ сказать приговоренныхъ ,v самою сущностью своего строя къ ігаденію—едва ли не слишкомъ смѣлы.

Вся разница между Новгородомъ и Псковомъиостальнылигоро- дами удѣльно-вѣчеваго періода, какъ я уже замѣтилъ, лишь въ томъ, что первые могли нѣсколько дольше просуществовать, развить въ себѣ то, что iie успѣло развиться въ послѣднихъ; поэтому, не будетъ слишкомъ смѣлымъ предположеніемъ, что сущность политическаго строя всѣхъ городовъ удѣлыю-вѣчеваго періодаие- торіи Руси— одна и таже и совершенно однородна съ сущностью этого строя въ Новгородѣ II Псковѣ и что нхъ развитіе, будь OIIO возможно, шло бы въ такомъ же духѣ и направленіи, какъ и политическое развитіе двухъ названныхъ городовъ. ІІоразвитіейтой сущности было въ нихъ невозможно: княжеская власть одержала [144]

полную, безусловную побѣду надъ властью вѣча, какъ органомъ народной воли 1J.

Если Новгородъ и ІІсковъ, независимый, государственно-вѣчевой бытъ которыхъ просуществовалъ до XV стол., не выработали адми- страцін настолько, чтобы городъ мотъ выдѣлиться въ качествѣ самостоятельнаго мѣстиагоорташшіа, автономической земской единицы, то, понятно, что должны были представлять собою города остальной Русн въ этомъ отношеніи. Если за этотъ періодъ и говорится иногда въ источникахъ о городѣ, какъ объ административномъ подраздѣленіи, округѣ, опредѣленной волостп пли княжества,, то въ этомъ случаѣ подъ нимъ никакъ пе слѣдуетъ нонпмать административный округъ состоявшій изъ города только съ его посадомъ; подъ городомъ въ этомъ случаѣ разумѣется цѣлый округъ, уѣздъ, состоявшій изъ самаго города и окружавшихъ его селъ и деревень; [145] [146]) посадникъ, представитель князя, жившій въ городѣ, являлся властью не города только, а именно такого уѣзда, центромъ котораго были данный городъ [147]).

Состояніе Новгорода и Пскова наканунѣ ихъ паденія, какъ я не разъ замѣчалъ, было типомъ состоянія всѣхъ городовъ Руси до усиленія княжеской власти; эти два «осподина» были послѣдними могиканами стараго, до московскаго, политическаго строя, py-

шившагося окончательно вмѣстѣ съ ихъ паденіемъ. Чѣмъ же ona- зался городъ въ періодъ московскій, въ періодъ полнаго объединенія Руси? Каждое княжество, и центръ его, городъ, теряютъ политическую самостоятельность; лишившись ея, городъ распался па его составныя части—отдѣльныя, мелкія общины; единственное связующее начало—вѣче, какъ выраженіе волн всего населенія—исчезаетъ; власть политическая, государственная переходитъ въ Москву, туда же переходятъ всѣ общіе, политическіе интересы, а мѣстныхъ нуждъ и интересовъ городское управленіе не успѣло выработать; въ этомъ отношеніи оно не пошло дальше образованія такихъ общинъ, какъ концы Новгорода и ІІскова, подраздѣлявшіеся на улицы; каждая изъ этихъ общинъ организовалась болѣе или менѣе правильно, и имѣла свои вѣча, своп выборныя власти; но н эти общины, какъ мы видѣли, нс быліі исключительно органами мѣстныхъ интересовъ, и они стремились вліять на ходъ государственныхъ дѣлъ; ихъ собственныя нужды и интересы едва еще начинаютъ развиваться. Эти-то отдѣльныя общины, лишившіяся связующаго начала въ государственномъ вѣчѣ, стали, лицомъ къ лицу съ центральной московской властью, которая не замедлила пмн воспользоваться въ видахъ интересовъ государственныхъ; всѣ правительственныя мѣры московскаго періода и петербургскаго—до донца XTIII ст.—ноеятъ одинъ н тотъ же характеръ, имѣютъ въ виду одну и ту же цѣль — обратить эти общішы, каждую въ отдѣльности, въ государственныя административно-тяглыя единицы, возложить на нихъ «службу государеву».

Единая для всей Руси власть московскаго князя, а потомъ царя, нс могла содѣйствовать сліянію отдѣльныхъ общинъ городскаго населенія въ одну городскую общину; наоборотъ, всѣ мѣры власти, предпринимаемыя относительно горпдекаго населенія, должны были неминуемо вести нъ полному разъединенію этихъ общинъ, именно благодаря тѣмъ цѣлямъ, къ которымъ направлялись ея мѣры.

Такое объединеніе возможно было только путемъ самодѣятельнаго, активнаго развитія городскаго торгово-промышленнаго населенія, возможнаго въ свою очередь лишь при развитіи торговли и промысловъ, а вмѣстѣ и благосостоянія въ средѣ городскаго наее-

лепія, какъ на это указываетъ исторія западно европейскихъ городовъ.

A въ какомъ состояніи за московскій періодъ находились торговля и промышленность Россіи, въ какой степени городское-ло- садское населеніе этого времени обладали благосостояніемъ? Припомнимъ, что это было за время въ исторіи Россіи: это время — сложеніе единаго государства, время борьбывпутрснней—московскаго киязн съ удѣльными, съ «господами* Новгородомъ и Псковомъ; время борьбы съ врагами внѣшними — съ татарами, извлекавшими по мало соковъ изъ русской земли съ ея населеніемъ. Эта борьба ради объединенія u за независимость занимаютъ почти дна вѣка. Слѣдующій за ними, XYI вѣкъ, не принесъ съ собой покоя: еще нс успѣло московское княжество кончить объединеніе, едва успѣло оно стряхнуть съ себя тяжелый гнетъ татаръ, какъ должно было начііть новую борьбу съ могущественнымъ сосѣдомъ на западѣ — Литвой-Полыней, борьбу, которая закончилась страшнымъ раззорсніемъ всей Руси, раззореніемъ, отъ котораго Русь сдва въ состояніи была оправиться въ теченіи XYII в.—Могли ли тор-, говля и промышленность, эти могучіе и единственные рычаги-дви- ^гатели общественно-городской жизни, идти впередъ вь это тяжелое время постоянныхъ войнъ?

Мы знаемъ, чѣмъ кончилась борьба за объединеніе: oua повела засобой паденіе такихъ городовъ, какъ Тверь, какъ Новгородъ со Псковомъ. П не имѣю здѣсь въ виду ихъ политическаго паденія; я говорю о падоніп ихъ, какъ торговыхъ центровъ. .Мы знаемъ, что сталось съ Новгородомъ it ІІсковомъ по переселеніи изъ нихъ въ Москву ихъ богатѣйшихъ представителей торговли. Иабѣги татаръ, раззореиіо ими самаго «сердца» Россіи, Москвы, даже послѣ Мамаева побоища, не могли не отразиться на состояніи торговли и промышленности. Смутное время не только задержало развитіе той и другой, но вь большинствѣ городовъ съ корнемъ вырвало самые зачатки ихъ: города обезлюдѣли. A между тѣмъ, слагавшееся государство нуждалось въ громадныхъ средствахъ: налоги и поборы росли съ каждымъ годомъ. Оно нуждалось не только въ деньгахъ, нс только въ платежной силѣ подданныхъ, но и въ самыхъ людяхъ, въ ихъ личномъ трудѣ, и потому, лучшія земскія силы должно было отвлекать отъ мѣстныхъ общиішыхъ интересовъ на

службу себѣ. Въ средѣ городскихъ торгово-промышленныхъ общинъ опо вербуетъ «лучшихъ» людей но службу государству, «ради бе- и режеціп» доходовъ государевыхъ, которыхъ не щадили приказные люди, относившіеся одинаково безцеремонно какъ къ государевой казнѣ, такъ и къ собственности посадскихъ. Ho и эти всякаго рода «излюбленные» государевы слуги, земскіе люди но выбору, ло- ' жились, какъ и «приказные», тѣмъ же гнетомъ на своихъ избирателей: оторванные отъ мѣстныхъ земскихъ нуждъ, интересовъ, несозкавиііе ни того, ни другаго, пни не понимали и не сознавали нуждъ и потребностей государства, и являлись не болѣе, какъ слугами, обремененными тяжелыми обязанностями, шедшими въ разрѣзъ съ ихълнчиыми интересами п благосостояніемъ. Понятно, какъ они относились къ этимъ обязанностямъ. Оші, въ сущности, раз- зоряютъ то, что призваны созидать: къ непосильнымъ для населенія налогамъ и пошлинамъ государственнымъ присоединяются и не менѣе иепосилыіые для него поборы зтихъ «излюбленныхъ». Всѣ эти сборы и пошлины уходили на удовлетвореніе нуждъ исключительно государственныхъ—на ратное дѣло п администрацію, на содержаніе ратныхъ и приказныхъ людей. Земскія, мѣстныя нужды и потребности, не сознававшіеся самимъ обществомъ, не сознавались и правительствомъ. Торговля п промышленность не находили со стороны государства никакого поощренія и поддержки: пути сообщенія оставались въ первобытномъ состояніи. Вь то время, какъ въ Западной Европѣ этого времени мы видимъ торговлю и промысла въ полномъ развитіи, въ то время, какъ каждый западноевропейскій городъ имѣлъ въ своемъ распоряженіи цѣлый рядъ всевозможныхъ средствъ къ облегченію торговыхъ сношеній и сдѣлокъ, рядъ учрежденій, непосредственно служащихъ торгово-промышленнымъ цѣлямъ; въ это время наше городское торгово-промышленное населеніе находилось въ самомъ безпомощномъ состояніи. Будучи само безсильно, со стороны государства оно не находило никакой поддержки, послѣднее заботилось о немъ лишь исключительно со своей узкой финансовой точки зрѣнія. Оно видѣло въ немъ исключительно податную н служебную силы, которыя всегда должны быть количественно въ «полнотѣ»; къ этой-то непосредственно цѣлн — дабы общнны посадскихъ не «исторялпсь» и направлены всѣ мѣры московскаго государства. Вь самой торговлѣ ?

къ промышленности государство видѣло опять-таки не больше, какъ средство къ увеличенію собственныхъ доходовъ и регулировало TO I и другое, именно съ этой финансовой точки зрѣнія и сильно тор- [148] мозяло развитіе торговли и промышленности. Заставы н таможни для сбора пошлинъ ставились чуть не на каждомъ шагу; система откуповъ доходила до такихъ всеобъемлющихъ равмѣронъ, что ужа- Ay сала иногда само правительство, и оно старалось нѣсколько посдержать пылъ свонхъ мѣстныхъ представителей '). Ko всему этому ирисоедшіяются монополіи и привилегіи иностранцевъ, особенно ,англичанъ, въ руки которыхъ переходитъ вся оптовая торговля; сырыми произведеніями тогдашней Россіи ииздѣліямизападно-евро-] пейской промышленности; это обстоятельство вредитъ развитію j внутренней торговли и промышенности едвали не болѣе всѣхъ остальныхъ. Если ко всему этому прибавить почти полное безправіе того времени: «насилія воеводъ и всякихъ сильныхъ людей, дурное состояніе правосудія» подъ сѣныо всеобщаго невѣжества, то будетъ совершенно понятно плачевное состояніе посадскаго населенія .въ московскій періодъ пашей исторіи.

Если въ такомъ печальномъ состояніи находился торговый слой посадскаго населенія, то его промышленный, ремесленный классъ представлялъ собою еще болѣе жалкое явленіе. Потребности раззо- репнаго русскаго общества того времени, даже его высшихъ слоевъ, очень не велики, да и тѣ удовлетворялись почти повсюду, такъ сказать, домашними средствами: у бояръ—руками рабовъ холоней, въ нпешнхъ слояхъ—своими собственными 2).

Благодаря такому состоянію въ государствѣ торговли и промышленности, посадское населеніе городовъ этого, періода вовсе не состояло исключительно изъ торговцевъ н промьіПііеиииковъ. Значительную часть его составляли землйшпцы '); отсюда понятно, и особенно еслп принять во вниманіе, что въ селахъ н даже деревняхъ имѣли мѣсто и промышленность, II торговля [149] [150]), что городское населеніе за этотъ періодъ времени очень и очепъ немногимъ отличалось отъ сельскаго населенія какъ въ экономическомъ отношеніи, такъ її вообще no характеру и образу жизни, а стало быть її по развитію. Понятно, что при такомъ положеніи вещей города даннаго періода — отъ XIV до XVIII в. — не представляли собою, за исключеніемъ Москвы, да развѣ Новгорода и Пскова, чего- либо выдающагося ни по количеству ихъ населенія, іш по благосостоянію этого населенія, а вмѣстѣ съ тѣмъ ii ни по внѣшему виду, благоустройству. Въ концѣ XV и началѣ XVI ст., какъ свидѣтельствуютъ шіецовыя книги, были города, на посадахъ которыхъ число дворовъ, какъ тіапр. ит, Копорьѣ, не шло дальше 12, самое населеніе которыхъ ограничивалось 12 яіе тяглыми душами [151]). Въ огромномъ большинствѣ городовъ число посадскихъ, торгово-промышленныхъ людей ii земледѣльцевънешлодалыне ста, двухсотъ человѣкъ [152]). Конецъ XVI u начало XVII ст., періодъ смутнаго времени, сильно повліяли на количество городскаго населенія, посады многихъ п многихъ городовъ за этотъ періодъ обратились «изъ-жива въ пусто» 3). Болыншіствоэтого немногочис-

леннагогородскаго населенія не пользовалось даже и средней руки благосостояніемъ, рискуя не сегодня—завтра «въ конецъ погибнуть». Большинство городовъ и по внѣіпнему виду отличалось отъ св'лъ п деревень развѣ только количествомъ избъ-хоромъ, да церквей п въ атомъ видѣ оставались до конца даннаго періода '). Понятно, послѣ атого, что такое жалкое посадское населеніе, хотя и отличавшееся нѣсколько но образу жизни и характеру вообще, не могло придать этому, нѣсколько отличному отъ сельскаго, состоянію свосму «пра- воваго выраженія, нпвовнутреннемъ устройствѣ, ни въ своихъ отношеніяхъ къ государству»; оно не было для этого достаточно сильно; не обладало настолько развитіемъ и энергіей, чтобы создать потребности и найти способы къ удовлетворенію этихъ потребностей; всѣ его немногія силы и способіюстп уходилп на удовлетвореніе нуждъ государства.

Правительство и его мѣстные органы дѣлаются въ Россіи этого времени единственною живою силою, силою, обладающею какими- либо средствами, сплою всенаправляющею и регулирующею, мало того, даже силою созидающею. Посмотримъ, что было сдѣлано этою силою относительно городовъ.

Всѣ государственныя должности XVII в. можно раздѣлпть па двѣ категоріи — собственно приказныя н, если можно употребить такое выраженіе, общинно-приказныя, нрпказныя-выборныя, земскія. Посмотримъ, насколько каждая нзъ этихъ категорій могла содѣйствовать и дѣйствительно содѣйствовала выдѣленію города, какъ особой единицы, особаго административнаго цѣлаго, имѣющаго своихъ особыхъ органовъ н представителей.

Начиная съ XIV в. имя посадниковъ, замѣщавшихъ собою князя въ волостяхъ въ удѣльно-вѣчевой періодъ, мы болѣе не встрѣчаемъ 2J; съ этого времени представители шшзя, органы мѣстнаго управленія уже носятъ названіе памѣетпиковъ и волостелей до конца XVI її начала XVII в., когда ымъ на смѣну явились воеводы й). Намѣстники съ волостелями оставались такими же мѣст- [153] [154] [155]

ныміі представителями цеитралыюй класти князя, а потомъ царя московскаго.

Въ города назначались намѣстники, но это ne значило, что они являлись представителями князя только въ городѣ, какъ особомъ цѣломъ; оші были мѣстными органами администраціи въ цѣломъ округѣ, въ которомъ городъ являлся лишь центромъ, гдѣ сосредоточивалась вся администрація округа *). Въ концѣ XYI и началѣ XYII вѣка, какъ я уже замѣтилъ, намѣстниковъ замѣняютъ воеводы; порядокъ веіцей однако остаетсятотъ же, и воевода, подобно своимъ предшественникамъ—посадникамъ и намѣстникамъ—остается администраторомъ лишь живущимъ въ городѣ, нораспространяющимъ свою власть далеко за предѣлы его [156] [157]).

Губные старосты, по характеру выборовъ чисто земскія всесословныя должностныя лица, и приказныя, государственныя—по характеру службы, явившіяся еще при ІІваиѣ Грозномъ ii сдѣлавшіяся повсемѣстнымъ учрежденіемъ при Михаилѣ Ѳеодоровичѣ [158]), будучи сначала органами полицейской, а потомъ и судебной власти, были опять-таки властыо, никакъ не исключительно город- скою, а уѣздною (губа совпадала съ уѣздомъ, говоритъ Чичеринъ), какъ по выбору, такъ и по террііторіи,подіежащеЙихъвласти[159] [160] [161]); а замѣняя впослѣдствіи во многихъ городахъ воеводу, они заступали послѣдняго, разумѣется, во всѣхъ отношеніяхъ, стало быть и въ административномъ, и притомъ, на всемъ пространствѣ, подлежащемъ вѣдомству воеводъ. Слѣдовательно, и учрежденіе земско- государствепной тяглой должности губнаго старосты не повело къ выдѣленію города въ особое административное цѣлое г').

Всѣ выборныя должностныя лица этого времени были лицами,

подчиненными воеводамъ, и вѣдали или часть города, его сословный и территоріальныя общины въ томъ пли иномъ отношеніи, илиже ихъ компетенціи заходила за предѣлы города, простираясь и на уѣздныхъ людей; смотря по тому, какого рода была служба па нихъ возложенная: стояла лн онавътѣсной, исключительной связи съ данной общиной, какъ напр., служба з е м с к и х ъ с т a р о с т ъ и ц Ѣ л о- валыіиковъ, вѣдавшихъ сборъ податей въ общпнѣ, и мѣстныя об- щшшып повинности1); илиже носила характеръ чисто государственный, какъ напр. должность таможенныхъ и вѣрныхъ головъ съ цѣловальниками; въ этомъпослѣдисмъслучаѣ компетенція должностныхъ лицъ, по характеру выборовъ чисто мѣстныхъ, посадскихъ, выходпла за предѣлы города-посада. Выборные изъ московскихъ торговыхъ людей гостиной и суконной сотень посылались головами къ сборамъ въ большіе города [162] [163]): вообще, часто выборные одного города назначались въ другой; притомъ эти выборные городскихъ, посадскихъ людей часто посылались въ уѣздъ [164]); словомъ, эти выборныя должностныя лица не имѣли къ обіцішамъ, ихъ избиравшимъ никакихъ другихъ отношеній, кромѣ отношеній избираемыхъ къ избирателямъ, поставляющимъ ихъ къ извѣстному «государеву Дѣлу з».

Такимъ образомъ, мы видимъ, что ни приказные, ни земско- выбориые представители мѣстной администраціи разсматриваемаго періода не были администраторами города, какъ особой единицы; ни тѣ, ни другіе не вѣдали его, хотя бы въ объемѣ одной какой- либо отрасли тогдашней администраціи, какъ отдѣльное цѣлое: ихъ компетенція плп не обнимала всего города, пли уходила далеко за предѣлы его. Иначе и быть не могло. XYH вѣкъ-вѣкъ окончательнаго закрѣпощенія всѣхъ слоевъ населенія государственному тяглу, образованія изъ нихъ тяглыхъ сословій. Едва сложившемуся, раззореішому смутами самозваищпиы, государству нужны были громадныя средства: ему должны были служитъ всѣ и всемъ; все поглощалось *службой государевой»; служилые люди и крестьяне закрѣпощены этой службѣ, очередь стояла за посадскими людьми;

государство не замедлило закрѣпить и нхъ: понесло и городское населеніе свое тягло, тягло государственныхъ службъ н повинностей, поглотившихъ всѣ его силы въ ущербъ мѣстнымъ нуждамъ u интересамъ. Закрѣпоіцан себѣ все населеніе, государство стремится имѣть дѣло не съ отдѣльными общинамн, съ каждою порознь, а съ цѣлыми слоями населенія; оно стремится каждый слой, обращая его въ сословіе, обложить, такъ сказать, особыми, ему одному свойственными службами и повинностями: каждое сословіе несло свое особое, спеціальное тягло. Мѣстный представитель центральной приказной администраціи имѣлъ своей обязанностью ue больше какъ наблюденіе, надзоръ за тѣмъ, чтобъ въ данной мѣстности, подчиненной его власти, каждое сословіе исправно тянуло свое тягло, исправляя «государевы службы», отбывая повинности. Воевода не только не объединялъ, такимъ образомъ, всего городскаго населенія въ одно цѣлое, но, напротивъ, вся его дѣятельность скорѣе направлялась на разъединеніе зтого населенія. Будучи представителемъ центральной власти, онъ являлся eo ipso проводникомъ и хранителемъ началъ н принциповъ этой власти; слѣдя за етрогимтУ исполненіемъ каждымъ сословіемъ своихъ обязанностей въ уѣздѣ, воевода тоже самое дѣлалъ и въ городѣ: ему поручеио было надзирать, чтобы ни посадскіе не шли въ служилые люди, за помѣщика и т. n., ни служилые люди и духовенство, ue занимались промыслами на посадѣ и въ городѣ, не покупали посадскихъ земель и тѣмъ не обдѣлялп бы ихъ; словомъ, воевода блюлъ цѣлость и полноту посадскихъ, служилыхъ людей, тѣхъ и другихъ отдѣль- по, и не зналъ городскаго населенія въ его совокупности, города, какъ одного цѣлаго, какъ земской общины.

Эта дѣятельность воеводы, какъ я уже замѣтилъ, была только необходимымъ послѣдствіемъ дѣятельности центральной админістра- ціи, которая, по отношенію къ городскому населенію, направлена была, какъ мы видѣли, къ разъединенію его путемъустановленія сословныхъ тяглъ. И въ самомъ дѣлѣ, образованіе городскаго — посадскаго тяглаго сословія, соединяя все торгово-промышленное населеніе Pycn въ одно тяглое сословіе, тѣмъ самымъ образуетъ изъ посадскаго населенія каждаго города совершенно особую отъ осталь- наго населенія группу, уничтожая этимъ всякую возможность объединенія всего городскаго населенія въ одну самостоятельную общшіу,

въ юридическое лицо. «Съ тѣхъ поръ, какъ служба стала тягломъ, лежавшимъ иа цѣломъ сословіи, правительству уже нельзя было- смѣшивать двухъ тяглъ—тягла служебнаго и чернаго. Одно тягло освобождало отъ другаго» 1J; вотъ почему, разъ установивъ сословнотяглое начало, московское правительство должно было,оставаясь послѣдовательнымъ, упорно проводить его до конца и зорко слѣдить, чтобы каждое изъ сословій держалось строго—отдѣльно отъ другнхъ;чтобы сословія эти не смѣшивались и тѣмъ не наносили государственнымъ интересамъ уіцерба пли по крайней мѣрѣ йепронзводилпнуташщы въфи- нансово-тяглой и повинностно-служебной системѣ. Мало того, разъединяя населеніе уѣзда вообще, города въ частности, образованіе тяглыхъ сословій вообще, а система «государевъ службъ» въ особенности, разъединяло, дробило даже посадскія торгово промышленныя общины и разъединяло ихъ двоякимъ путемъ. Во-первыхъ, существовавшее доселѣ только de facto разлпчіеторгово-промыш- леинаго люда — на лучшихъ, сероднихъ и моло'дшихъ обращается теперь изъ фактическаго въ юридическоё: гости, купцы гости" пой п суконной сотенъ, отлпчавшіесядоспхъпоръотъосталь- ныхъ торгово-промышленныхъ людей посада лишь объемомъ производимой ими торговли, богатствомъ, пожалуй родовитостью, теперь являются людьми, рѣзко выдѣляющимися изъ всего посадскаго населенія но своимъ обязанностямъ, чисто государственнаго характера. Изъ иихъ образуется теперь родъ служилыхъ людей -) «царскихъ московскихъ и отъѣзжихъ службъ». Это обстоятельство совершенно почти выдѣляетъ ихъ, въ мѣстномъ отношеніи, изъ всей массы посадскаго населенія. Нося службы государевы, они освобождаются отъ службъ мѣстныхъ, мѣстнаго тягла[165] [166] [167]), и являются, въ этомъ отношеніи, привилегированнымъ сословіемъ, людьми «чинившимися» тѣмъ, что ихъ званіе, достоинство есть званіе и достоинство, дарованный имъ самимъ государствомъ. Ботъ одинъ путь разъедипеиія самаго торгово-промышленнаго населенія. Другой путь этого разъединенія — скорѣе иуть простаго раззоренія иосадскнхъ общинъ,—обращеніе ихъ «изъ жива въ пусто», что являлось pe-

зультатомъ все того же государственно■ тяглаго характера сословія торгово-промышленныхъ людей. Тяглый характеръ торгово-промышленнаго населенія посадовъ поставилъ это населеніе въ такое-же отношеніе къ ихъ общиннымъ обязашіостямъ—тнглу, а правительство — въ такое же отношеніе къ этому населенію, какія мы видѣли въ городской мунпцппалыюй куріи временъ римской имперіи въ отношеніи ея членовъ къ ихъ правамъ и обязанностямъ н въ отношеніи шшераторской администраціи къ этой куріи. Проведеніе аналогія между этими двумя общественно-государствеииыми фактами едва-ли можетъ показаться дѣломъ рискованнымъ. II тамъ и здѣсь — одни її тѣже начала: и тамъ и здѣсь органы исключительно оОществеішо-мѣстной жизни обращаются въ органы чисто государственной администраціи, которая и тамъ и здѣсь пользуется ими исключительно въ видахъ свонхъ, государственныхъ интересовъ. Отсюда и тамъ, п здѣсь—одни и тѣ же послѣдствія— раззореніе городскаго населенія, какъ результатъ несоразмѣрной тяжести государственныхъ службъ н повинностей; уклоненіе, во всевозможныхъ видахъ, отъ исполненія обязанностей—какъ послѣдствіе раззоренія. Какъ члены курій римскихъ муницшіій бѣгутъ куріи, бросая имущество, отказываясь отъ личной свободы, такъ наши посадскіе XVII ст., нрнводя въ исполненіе угрозу, ставшую обычной и неизбѣжной формулой всѣхъ челобитеньтоговремени—«разбрестись розыо»—пе останавливаются ни передъ какими средствами; они не задумываются пожертвовать своей личной свободой и независимостью, лишь бы избавиться того тяжелаго гнета, которымъ ложилось на нихъ государственное тягло. Посадскіе не задумываются уходить съ иосада не только къ землевладѣльцамъ, обращаясь въ крѣпостныхъ крестьянъ послѣднихъ, но шли даже въ закладчики и холоны х); болѣе общеупотребительнымъ п обыкновеннымъ средствомъ спастись отъ посадскаго тнгла являлось поступленіе въ стрѣльцы, казаки, прнказные н всякіе вообще служилые люди. Противъ этихъ однородныхъ явленій оба государства предпринимали и однородныя мѣры, направленныя къ удержанію во что бы то[168] ни стало у насъ посадскаго населенія на одномъ мѣстѣ, а къ римской

имперіи — декуріоновъ въ составѣ куріи. Какъ тамъ запрещаюсь декуріоиамъ вступать въ составъ тѣхъ сословій и въ тѣ должности, которыя eo ipso влекли за собою выходъ изъ состава куріи; какъ тамъ правительство стремилось сбѣжавшихъ водворить, такъ сказать, въ прежнее состояніе, танъ и у насъ посадскимъ людямъ запрещается переходъ во всякое другое состояніе. Какъ тамъ мы видѣли разныя ограничительныя мѣры противъ свободнаго распоряженія декуріоновъ своимъ имуществомъ, такъ и у насъ почти тѣ же мѣры прилагались къ посадскимъ людямъ [169]). Мало того, у насъ не только запрещался посадскимъ переходъ въ другія состоянія, но даже запрещалось переходить изъ одного посада въ другой 2); такой переходъ могъ состояться лишь по распоряженію московскаго правительства, которое нерѣдко и переводило жителей изъ одного посада въ другой, пополняя, иапр., гостиныя н суконныя сотни московскихъ торговыхъ людей 3). Запрещеніе свободнаго перехода изъ одного посада въ другой было необходимымъ послѣдствіемъ тяглаго характера торгово-промышленныхъ общинъ городскаго населенія: оно одинаково было необходимо, какъ для правительства, такъ и для самихъ общинъ; первому было очень важно, чтобы общпна была «въ полнотѣ> и исправно несла возложенное на нее тягло; послѣднимъ было далеко не все равно — постоянно ли въ каждой изъ нихъ одинаковое число жилыхъ дворовъ: подати несла община, чѣмъ больше въ пей тяглыхъ жилыхъ дворовъ, тѣмъ ей легче отбывать эти подати; отсюда понятно, что переселеніе изъ одного посада въ другой вело за собою тѣмъ самымъ облегченіе одного посада и раззореніе другаго.

Московское правительство стояло въ заколдованномъ кругѣ: его цѣль—поднять городское населеніе на степень исправной, бездои- мочной податной силы, на степень исправнаго слуги государя; средство ДЛЯ ЭТОГО OIIO ВИДИТЪ ВЪ обращеніи его 5ъ одно тяглое рословіе, прочно организованное; но это средство, какъ мы видѣли, вело въ концѣ концовъ къ раззоренію торгово-промышленнаго населенія. Вся дѣятельность правительства XTII в. по отношенію къ городскому

населенію исчерпывается съ одной стороны мѣрами, имѣющими въ виду организовать его въ одно всей Гуси сословіе, которое вѣда- лосьбы въ «пристойномъ» приказѣ; съ другой—мѣрами,направлен- ными къ залѣчиванію ранъ этого населенія, прореіъ, наносимыхъ ему предшествующими мѣрами.

XVII столѣтіе не съумѣло рѣшить этой нелегкой задачи, оно не успѣло ни организовать окончательно торгово-промышленнаго населенія Руси въ одно цѣлое, устроивъ для пего «пристойный приказъ»; ни отыскать мѣры противъ раззоренія посадові., противъ обращенія нхъ «изъ жива въ пусто». Ho, не рѣшивъ этой задачи окончательно, оно твердо установило тотъ путь, которымъ приходилось искать ея рѣшенія.

II такъ,. XVII в. завѣщалъ великому преобразователю не «городъ» какъ единый организмъ, а городъ въ чисто территоріальномъ смыслѣ—О какъ еовокунность ничѣмъ несвязанныхъ, даже стремящихся къ разъединенію частей—служнлыхъ людей всякаго рода, духовныхъ, посадскихъ-земледѣльцевъ н торговцевъ-промышленниковъ, тянувшихъ каждая cnoe тягло. Вмѣстѣ съ тѣмъ, этотъ вѣкъ завѣщалъ своему преемнику тяжелую, трудную задачу организаціи государ ствеино—тяглаго сословія торгово-промышленнаго населенія Руси, задачу собрать во едино «разсыпанную храмину» этого люда, храмину, упорно и нослѣдовательни слагаемую въ теченіи цѣлыхъ полутора вѣковъ. Ii велпкій иреобразователь является строгимъ, неумолимымъ исполнителемъ завѣщаннаго ему: всѣ его реформы, ио отношенію къ городскому населенію, являются ничѣмъ инымъ, какъ попыткой разрѣшить поставленную XVII вѣкомъ задачу и притомъ разрѣшить ее путемъ, намѣченнымъ тѣмъ же столѣтіемъ.