Должностные преступления и отношение к ним правительства

В последней четверти XVIII в. самым крупным делом о зло­употреблениях центральных учреждений было дело Главной со­ляной конторы, которое началось в 1775 г. и тянулось семь лет,

137 Трефолев Л.Н.

138 Снежневский В.И. Опись журналам... за 1790—1799гг. // Там же. Т. III. Пап 1.С. 200-201.

139 Снежневский В. И. Приказные люди в Нижегородском наместни­честве // Там же. Т. V. Паг. 1. С. 49.

472

вплоть до 1782 г. Оно рассматривалось специальной сенатской комиссией, куда вошли по одному сенатору от каждого департа­мента. Следствие «раскрыло картину поразительную». Соляной конторе удалось не менее 34 раз нарушить закон, запрещавший производить сделки для казны на сумму свыше 10 тыс. руб. без доклада Сената утвержденного императрицей. В результате во многих местах бесследно исчезло огромное количество соли. От 1769—1771 гг. оставалось до 13 млн пудов соли, которые контора не включила в ведомости, подаваемые Сенату. За семь лет было потеряно для казны почти 3,5 млн руб., что составляло тогда 10% годового бюджета. Виновными оказалось множество лиц, не исключая президента конторы. Всем им был сделан начет в 1 млн руб.140

В 1777—1789гг. раскрылись крупные злоупотребления ад­министрации в губерниях: Рязанской (1777—1780), Олонецкой (1782), Костромской, Саратовской, Иркутской, Астраханской, Тамбовской (1786—1789). Виновные иногда предавались суду (губернаторы — суду Сената, прочие — уголовных палат), но большинство чиновников были просто уволены. В том числе гу­бернаторы Астраханской, Костромской, Саратовской губерний и вице-губернатор Рязанской141.

Большинство злоупотреблений на губернском уровне были связаны с деятельность казенных палат и совершались при не­посредственном участии новых администраторов, назначенных на должности по выбору самой императрицы или тех лиц, ко­торым она доверяла. В 1787г. сенаторы провели расследование в Саратовской губернии, откуда поступило несколько доносов на губернатора генерал-поручика И.И.

Губернатор Тамбовской губернии Г. Р. Державин пишет в сво­их записках об открытых им беспорядках в деятельности Тамбов-

140 р[СТОрИЯ Правительствующего Сената. Т. 2. С. 592—593.

141 Там же. С. 587, 598.

142 РБС. Т. «Жабокритский — Зяловский». С. 121; Т. «Плавильщиков — Примо». С. 338.

473

ской казенной палаты. Нарушение закона при проведении тор­гов на винный откуп (в конце 1786г. такие торги прошли по всем губерниям) нанесло казне ущерб в 120 тыс. руб. Если бы не вмешательство Державина, вернувшего эти деньги казне, их раз­делили бы между собой администраторы губернии. Характери­зуя участников этого несостоявшегося преступления, Державин отводит особую роль генерал-губернатору И.В. Гудовичу, как не­компетентному и слабому правителю, неспособному обеспечить законность в своих губерниях. «...Гудович, человек весьма сла­бый, или, попросту сказать, дурак, набитый барской пышнос­тью, что зять графа Разумовского, а дел, особливо же статских, ни мало не разумеющий. Он был водим его секретарем г. Ла­бою, который после был генерал-провиантмейстером: человек проворный, умеющий вкрадываться и подольщаться к разного характера людям. Ушаков вице-губернатор, с ним сдружился, а может быть и разделил с ним и с сенатскими обер-секретаря-ми, или и повыше с кем, те 120000 рублей, которые... из казны украли»143. Это дело принесло поэту много неприятностей и сто­ило губернаторской должности.

Злоупотребления, охватившие во второй половине 1780-х гг. целый ряд губерний, Екатерина II считала болезнью роста но­вых учреждений, которая со временем должна прекратиться.

Но вопреки оптимистическому прогнозу императрицы, зло­употребления не прекращались. Судя по запискам другого поэта, кн. И.М. Долгорукова, служившего вице-губернатором Пензен­ской губернии, в 1790-е гг. воровали не меньше, чем в 1780-е гг. Так, экономии директор казенной палаты, считая, что вице-гу­бернатор «приехал в Пензу набить карман», описал ему «откро-

143 Державин Г.Р. Записки. 109—110.

144 Храповицкий А.В. Указ. соч. С. 135.

474

венным образом все те заводские прибытки, которые он делить с ним может». Но кн. Долгоруков «отринул таковые предложе­ния, посоветовав ему и самому от них воздерживаться»145.

Сложнее было «отринуть» предложения известного вель­можи кн. А.Б. Куракина, хозяина Надеждино, содержавшего откупа и очень заинтересованного в администрации губернии, прежде всего в вице-губернаторе. Кн. Куракин устраивал в своей деревне роскошные праздники, давал обеды, на которые при­глашал чиновников, угождал им и делал подарки. Эти поездки в Надеждино кн. Долгоруков описал в 1793г. в стихотворении «К швейцару», где есть такие строчки:

11 s Случалось мне видать — и право я не лгу —

•!••< Как знатный господин, согнувшись весь в дугу,

ft Зывал к себе в село судей уездных кушать,

j| По нужде, хоть не рад, готов их вздору слушать...

Про дело им свое с доводами толкует,

11 И каждому в карман подарки разны сует!

м Вся челядь вдруг ему в один вещает глас:

примерно в 20 раз превышало их численность в 1760-е гг., когда их было 50—60 чел.

Увеличение числа служащих органов надзора за соблюдением законов и деятельностью администрации не внес существенных изменений в служебное положение работников прокуратуры. Их должностной и социальный статус по-прежнему был ниже, чем у тех, за кем они должны были надзирать, что ставило проку­роров в подчиненное положение по отношению к правителям губернии.

Все прокуроры, включая обер-прокуроров Сената и даже Си­нода, были подчинены генерал-прокурору, должность которого почти 30 лет исполнял кн. А.А. Вяземский. Наделенный широ­кими полномочиями, он не только надзирал за исполнением за­конов, но фактически управлял всеми внутренними делами стра­ны152. В свою очередь, деятельность самого генерал-прокурора направляла и контролировала непосредственно императрица.

«Учреждение о губерниях» создало должность наместника, ко­торой до этого не знало российское законодательство, наделив его функцией общего надзора за исполнением закона на территории наместничества, функцией «сберегателя императорского вели­чества изданного узаконения» (ст. 81, 82). В этой должности на­деленной огромной властью, пересекались все нити управления наместничеством, и от него шли к верховной власти и в Сенат. Наместники были ответственны только перед императрицей.

Таким образом, была создана модель управления, когда вер­ховная власть взяла на себя функции управления и надзора, обеспечивая их выполнение посредством не учреждений, а узко-

Звягинцев А.Г., Орлов Ю.Г. Указ. соч. С. 91—93, 102.

477

го круга лиц, наделенных особым ее доверием. В таких условиях утвердить повсюду законность и правду, как обещала Екатерина своим подданным в начале правления, было невозможно. Эту черту ее управления отметил Г.Р. Державин, который записал: «Она управляла государством и самым правосудием более по политике или своим видам, нежели по святой правде». Занимая должность статс-секретаря императрицы, он не однажды наблю­дал, как эта черта проявлялась в конкретных случаях. Из «дока­зательств», которые он приводит в записках, укажу лишь одно.

В записке «О России в начале нынешнего века», представлен­ной в 1801 г. императору Александру I rp. A.P. Воронцов писал о судьбе губернской реформы 1775г. и об обстановке, сложив­шейся в стране к концу правления Екатерины II: «Учреждение о губерниях, хотя и не без пользы было, стало уже весьма ос­лабевать в последние годы самой учредительницы оного. Непо­мерная роскошь, послабление всем злоупотреблениям, жадность к обогащению и награждению участвующих во всех сих злоупот­реблениях, довели до того, что и самое Учреждение о губерни­ях считалось почти в тягость; да и люди едва ли уже не желали в 1796 г. скорой перемены, которая, по естественной кончине сей Государыни, и последовала»154.