Бытие и правосознание - сущностные категории фактических общественных отношений

Устоявшейся концепцией является правоотношение, выра­жающее диалектическое противоречие в становлении и развитии права^[6] Вместе с тем такие правовые категории и дефиниции, как законность, правопорядок, юридическая ответственность, правооб­разование и др., по мнению А.П.

Познание сущности явлений и категорий дает возможность со­отнести право, правоотношение и фактический состав обществен­ных отношений. Последние, отражаясь в общественном сознании, беспредельны в познании их сути.

Общественные отношения в форме жизненных обстоятельств всегда объективны, что касается государственных и правовых ин­ститутов, то они - лишь выразители фактических отношений. Зада­ча последних заключается в адекватном отражении их в законода­тельной и правоприменительной практике, что представляет собой сложный политико-правовой процесс^[12]

Несомненно то, что правовая политика в форме ее правовой системы выражает или, во всяком случае, должна отражать реаль­но существующие фактические отношения (жизненные обстоя­

тельства)^[13] Последние никогда не были формальны, как полагают отдельные ученые^[14]. Их диалектика состоит в том, что каждая пра­вовая норма предопределена соответствующими жизненными об­стоятельствами (юридическими фактами). Будучи следствием про­тиворечивого развития этих обстоятельств, отобрав наиболее про­грессивные, приемлемые качественные характеристики, законода­тель фиксирует их в гипотезах правовых норм в виде соответст­вующих правил, запретов, дозволений, предписаний.

По доктрине Г.В. Плеханова, «всякая положительная норма защищает известный интерес, предопределяемый экономическими отношениями»^[16] Отсюда следует вывод о том, что право, как соци­ально ценная категория, будучи продуктом жизненных обстоя­тельств - объективно. С другой стороны, с формальной точки зре­ния, оно, базируясь на общественном сознании (общественной пси­хологии), субъективно.

Объектно-субъектные начала права дуалистичны, что, естест­венно, предопределяет их диалектическое противоречие и отрица­ние. Но из этого не следует вывод о том, что «правосознание явля­ется источником права»^[17] Аналогичную позицию занимает Л.С. Явич, утверждая, что по критерию сознания и воли в праве послед­нее остается волевым, духовным, идеологическим, в нем нет мате­

риального субстрата^[18]. Полемизируя с учеными по этой проблеме, Д.А. Киримов сделал ряд существенных замечаний, аргументиро­вав единство, зависимость и взаимопроникновение правовых норм^[19]. Соединив в них материальное и духовное начала, он пришел к выводу, что они суть «духовно-практического освоения объек­тивной действительности»^[20]

Исходя из права как осознанного интереса, есть основания проследить динамику его возникновения и развития вплоть до пра­вообразования. По замечанию Г.В. Плеханова, всякий интерес диа­лектичен, в силу чего всякая причина есть следствие чего-то, по­следнее в своем развитии становится причиной новых отношений, явлений и т.п.^[21] Общее представление в правоотношении предпола­гает причину динамики следствия, форму и содержание динамики фактических отношений, правообразования и правового регулиро­вания^[22] Так, противоречия жизненных обстоятельств, являясь при­чиной, предопределяют появление новых правовых норм как их следствие.

правоотношение - суть качественная определенность самих общественных отношений (жизненных обстоятельств);

правоотношение - форма разрешения и воспроизведения противоречия между сущностью и явлением в праве: нормами пра­ва, регулирующими фактические отношения (правовым сознани­ем), и фактическими общественными отношениями, порождающи­ми содержание этих норм (правовым бытием)^[24];

правоотношение есть противоречие между старыми и но­выми качественными характеристиками реальных жизненных об­стоятельств и обстоятельств (юридических фактов), закрепленных гипотезами правовых норм;

правоотношение, наконец, средство отрицания старых, от­живших фактических отношений и юридических фактов и возник­новения новых, более прогрессивных этих категорий^[25]

Безотносительно сроков и видов правоотношений все они вме­сте взятые, с одной стороны, выражают причинно-следственные связи между правом и жизненными обстоятельствами, с другой, - обеспечивают причинно-следственные связи правовых норм и юридических фактов. Отсюда следует вывод о том, что правовое регулирование и нормотворчество диалектически обусловлены. Противоречия реальных фактических отношений снимаются как нормативно, так и в процессе правоприменения в форме правоот­ношений.

Отечественная доктрина правоотношений и юридических фак­тов, представленная плеядой научной элиты, имеет ряд преиму­ществ и достижений. Тем не менее, в последние годы в силу из­вестных причин экономического прядка стало заметным отстава­ние науки. Теория правоотношений и юридических фактов доволь­ствуется и оперирует, в основном, двумя диалектически обуслов­ленными категориями: нормами права и фактическими обществен­ными отношениями. Дискуссионным является резкое расхождение в подходе к соотношению норм права, правоотношений и юриди­ческих фактов. Так, если под нормой права имеют в виду возве­денную в закон волю господствующего класса ( а в советский пе­риод волю всего советского народа), то «сущность фактических общественных отношений, по выражению А.П. Дудина, - никому не известна»^[26] Причина тому состоит в подмене понятий. Скажем, общественные отношения (существующие факты реальной дейст­вительности) выводятся не из самого их понятия и динамики раз­вития, а из внешних факторов, какими обычно считают закон. По­следний, воздействуя на них, «делает» их правовыми отношения­ми. Отсюда, видимо, проистекают разночтения:

корреспондирующие права и обязанности контрагентов в результате воздействия норм права образуют нечто сходное с идеологическим отношением^[27];

правоотношение - форма, урегулированная нормами права общественных отношений^[28];

правоотношение - урегулированное общественное отноше­ние, участники которого выступают носителями субъективных прав и обязанностей^[29];

правоотношение - мысленная модель поведения^[30];

правоотношение - юридически очерченная связь между субъектами^[31]

В целях упорядочения подходов к феномену правоотношений А.П.

По В.И. Ленину, познание процессов мира «есть познание как единства противоположностей»^[33] Эта методология предполагает возможность познать внутреннюю структуру предмета, его связей и элементов по закону отрицания. Если рассматривать право как свободу и необходимость, сущность и явление, причину и следст­вие развития жизненных обстоятельств, то, естественно, возникает вопрос адекватности и противоречивости этих категорий. Так, жизненные обстоятельства и правовые нормы по своей социальной значимости дуалистичны. К примеру, жизненное обстоятельство, предусмотренное различными интересами, с одной стороны, пре­допределяет право, с другой, - является юридическим фактом - ос­нованием правоотношения. Исходя из посылки соотношения права и фактических обстоятельств, можно предположить, что предель­ные правоустановления не могут произвольно определяться госу­дарством, как полагают отдельные авторы^[34] Источником и носите­лем их являются общественные отношения (жизненные обстоя­тельства), составляющие предмет правового регулирования. Что же касается норм права, то они выполняют регулятивную (охрани­тельную) функцию сложившихся отношений^[35]. В теории права есть крайняя позиция соотношения права и фактических обстоятельств. Последние категории существуют сами по себе вне функциональ­

ной зависимости, что представляется дискуссионным^[36] Аргумента­ция занятой позиции сводится к тому, что право и общественные отношения находятся в некоторой координации, обладая некой внешней зависимостью и не более того. Право в этом варианте лишь воздействует на эти отношения, в результате чего они стано­вятся правовыми, тогда как по содержанию и сути они не право­вые, а экономические, политические и др. категории.

Контраргументом этого умозаключения могут служить обще­ственные отношения (жизненные обстоятельства), зафиксирован­ные в гипотезах правовых норм. В этом и состоит суть, что норма­тивно закрепленные юридические факты неадекватны их реально существующим аналогам и дают лишь общее представление о на­рушении. В контексте соотношения идентичности и противоречи­вости этих категорий в различных ситуациях вряд ли есть основа­ния всегда считать их полярно противоположными. Скорее здесь усматривается их диалектическое единство, «а не абстракция лабо­раторного типа»^[37]

Синтезируя отраслевые правоотношения и соответствующие юридические факты, можно предположить их систему одного по­рядка, базирующуюся на правовом бытии и правосознании. В пер­вом приближении это пока что подсистема более общей системы более высокого синтеза бытия и правосознания. Это уже не еди­ничный юридический факт, предмет, событие и т.п., а их совокуп­ность органически целого феномена противоречивого целого. Здесь усматривается внешне кажущаяся абстрактность правовой нормы с конкретным жизненным обстоятельством (юридическим фактом).

Правоотношение по своей социальной значимости синтезирует норму права, сочетает ее с конкретным фактическим обстоятельст­вом, предопределяя его юридически значимым. В силу этой кон­цепции разграничение правоотношений на нормы права и факти­ческие жизненные обстоятельства есть условное деление. Право и

юридические факты неотделимы, они составляют единое целое понятие и лишь в учебных целях их приходится разграничивать^[38]

Диалектика права и юридических фактов, рассмотренных в от­рыве друг от друга, приводит к выводу о том, что «право - это есть право», а «юридические факты - это есть юридические факты». Пренебрежение диалектической закономерностью в нашем приме­ре приводит к абсурдным результатам объяснения понятий и кате­горий через те же понятия, в связи с чем есть необходимость рас­сматривать эти категории как единое целое с раздвоением его час­тей в целях познания сути их диалектики.

Резюмируя изложенное, можно констатировать, что фактиче­ские жизненные обстоятельства всегда предопределяют не только нормы права, но и правовые системы. Их трансформация в основ­ном в форму негативов влечет за собой изменение, отмену и при­нятие новых правовых норм. Второе обстоятельство заключается в том, что сами правоотношения в своей системе неоднозначны. До­минанта конституционных правоотношений, естественно, влечет за собой приоритетность соответствующих юридических фактов. По­следние, сообразно иерархии институтов конституционного права, в свою очередь образуют простые и сложные составы. Конститу­ционные правоотношения типа гражданства, свободы, демократии и др. сами по себе в определенных ситуациях, выступая в качестве юридических фактов, порождают отраслевые правоотношения. Со­ставы конституционных юридических фактов, в свою очередь, как бы стимулируют отраслевые юридические факты, что вполне зако­номерно и объяснимо теорией систем.

Если исходить из нормы права как осознанной свободы и не­обходимости, а фактическое отношение - это необходимость дея­тельности общественного человека, как тождество противополож­ностей, то в итоге мы получаем правовые отношения субъектного состава с полным набором всех компонентов этого феномена^[39].

Юридические факты в гипотезах правовых норм и факты ре­альной действительности, обладая противоречивостью в контексте

их координации, субординации, имеют генетические причинно­следственные противоречивые связи. Социальное назначение пра­воотношения состоит в том, чтобы в процессе разрешения индиви­дуально-конкретного юридического дела снять эти противоречия. По мнению А.П. Дудина, эти две категории в процессе правопри­менения «переходят друг в друга, взаимопроникают» по причине классовой сущности фактических правовых общественных отно­шений, а «изменившиеся развивающиеся в рамках данных право­вых норм общественные отношения создают необходимость изме­нения самих правовых норм»^[40]

Данная позиция А.П. Дудина вызывает сомнение по ряду при­чин. Во-первых, опустив классовую сущность общественных от­ношений, следует отметить, что факты юридические и фактически существующие как обстоятельства, в отличие от химических реак­ций, не переходят друг в друга. Они здесь скорее приобретают иные юридические качественные характеристики. Во-вторых, со­мнительным представляется тезис о том, что в рамках конкретных правовых норм изменившиеся и развившиеся общественные отно­шения «создают необходимость изменения самих правовых норм»^[41] Нам этот процесс правообразования представляется иначе. Он очень сложен и осуществляется далеко за пределами правовых норм. Фактические общественные отношения видоизменяются в процессе общения социума и затем постадийно, поэтапно доходят до законодателя, и лишь последний в порядке законотворческого процесса изменяет, отменяет, корректирует общественные отно­шения, придавая им статус юридических фактов. Таким образом, процесс правообразования берет свое начало не в рамках правовых норм, а в жизненных обстоятельствах, которые перестают соответ­ствовать юридическим фактам и становятся тормозом развития общественных отношений.

Резюмируя изложенное, можно предположить, что в процессе правового регулирования существует закономерность, базирую­щаяся на законодательной технике качественно иной трансформа­

ции жизненных обстоятельств в гипотезы правовых норм. Только таким путем, а не в порядке «перехода» фактических жизненных обстоятельств в разряд юридических фактов видоизменяется про­цесс правового регулирования.