§ 3. Сущностное отношение государственной власти к коррупции

Большинство современных отечественных исследователей, предлагая различные меры по ограничению коррупции, связывают реализацию большинства из них с волей государственной власти. Отсюда и рассмотренные выше предложения по укреплению существующих институтов государственной власти и управления, предоставлению им еще больших полномочий либо по созданию новых органов контроля и надзора, усилению ответственности и т.п.

Например, в последнее время в юридической литературе возникло представление о том, что «первое упоминание о коррупции в системе государственной службы нашло отражение в архивах Древнего Вавилона XXIV в. до н.э. В этот период царь Лагаша реформировал государственное управление с целью пресечения злоупотреблений своих чиновников и судей, а также уменьшения вымогательства незаконных вознаграждений у храмового персонала со стороны царской администрации, уменьшения

платежей за обряды»^[483]. Такое утверждение ничего, кроме удивления, вызвать не может, поскольку, во-первых, город Лагаш, существовавший на территории Месопотамии в XXIII - XXI вв. до н.э., к Древнему Вавилону никакого отношения не имел^[484]. Во-вторых, так называемые реформы в 2318- 2312 гг. до н.э. были вызваны сменой правления в Лагаше в результате переворота. В этот период происходит разложение общины. Правитель города и знать (крупные рабовладельцы) пытались захватить власть над городом, храмовым хозяйством и общинами. C этой целью часть общинного имущества объявляется принадлежащей правителю.

прихода к власти он провозгласил себя монархом^[487]. Только с этого времени город Лагаш становится протогосударством, до этого его жизненный уклад был общинным^[488].

В-третьих, даже в более позднюю эпоху объединения Месопотамии под властью Вавилона (1792 - 1750 гг. до н.э.) механизм образованного государства был примитивен. Основу управления составляли общинные сходы и советы старейшин. Вышестоящие: начальники округов, областей, наместники Севера и Юга, управляющий «царского дома», верховные жрецы и постоянное войско, в том числе и сам царь, - содержались не за счет перераспределения продукта труда через механизм государства, а кормились напрямую, получая земельные наделы, которые царь мог и отобрать^[489]. Жречество кормилось за счет подношений храмам. То есть государственный механизм перераспределения благ вовсе отсутствовал, как, впрочем, отсутствовали и судьи.

злоупотребление полномочиями или превышение полномочий с целью завладения чужим имуществом. Но запрет данного явления был направлен не на защиту частных лиц от произвола чиновников, а на охрану царской собственности, поскольку объектом посягательства выступало царское имущество, переданное служащим в пользование за их службу. Никаких иных норм, ограничивающих какие-либо полномочия чиновников, в том числе направленных на запрет мздоимства, в дошедшем до наших дней отрывке не упоминается.

Указанное позволяет сделать вывод о том, что вавилонское государство никаких мер по ограничению чиновничьего произвола не предпринимало, а, следовательно, и с коррупцией никоим образом не боролось. При столь примитивных механизме государства и механизме перераспределения благ у государственной власти не могло возникнуть объективной необходимости в ограничении произвола чиновников, в том числе в ограничении тех деяний, которые сегодня относят к коррупционным. По этой причине произвол чиновничества в Вавилоне процветал. Скорее всего, существовал и предкоррупционный обычай.

По мнению многих исследователей, развитие государственного аппарата в первых государствах привело к созданию мощной администрации^[493].

всей экономики на государственный сектор. Фактически государство доминировало во всех экономических отношениях: оно было самым крупным заказчиком работ и товаров, оно оплачивало их, оно контролировало процесс перераспределения продукта труда, выполняло социальные программы. Даже рабы, находясь по большей части в государственной собственности, были наделены определенными правами и имели определенный социальный статус^[495]. В этой связи возрастала роль чиновничества в перераспределении благ, отсюда и расцвет взяточничества, с которым государство начинает активно бороться, как полагает ряд авторов^[496]. Однако при всей сложности государственного аппарата в нем отсутствовали механизмы, позволяющие осуществлять такую борьбу эффективно. C одной стороны, этому препятствовал институт «верховных сановников» (джати), которые одновременно выступали и законодателями, и лицами, осуществляющими оперативное руководство, и председателями судебных палат. Именно на них замыкались пирамидальные структуры остальных сановников, именно они разрешали все судебные дела, в том числе в отношении подведомственных им чиновников^[497]. Такая структура государственного аппарата не только не препятствовала взяткам, но, наоборот, способствовала их развитию. C другой стороны, государственная монополия на перераспределение благ создавала благоприятную почву не только для взяточников, но и для расхитителей государственного имущества, чему в немалой степени способствовали представления о загробной жизни, требующие достаточно дорогостоящего погребения^[498], с закладкой в могилы имущества, в том числе и нажитого неправедным путем.

Следует заметить, что и механизм перераспределения продукта труда был достаточно примитивным. Чиновники на местах обладали всеми

полномочиями верховной власти, в том числе собирали «налоги», часть которых присваивали в качестве кормления, другую часть передавая вышестоящим, и так до самого верха управленческой пирамиды. Представляется, что в подобных условиях никакой борьбы со взяточничеством существовать не могло. Тенденции развития государственного аппарата того времени были направлены на ограничение вышестоящими чиновниками власти нижестоящих с целью увеличения массы потока материальных благ снизу вверх. Об этом, собственно, и свидетельствуют документы, дошедшие до наших дней^[499].

В социальном плане древнеегипетское государство представляло собой разросшуюся общину с неразвитыми отношениями частной собственности.

Зависимость существования государства от орошения сельхозугодий, реализация колоссальных строительных проектов требовали не только привлечения огромных ресурсов, но и планирования в их распределении^[500]. Поэтому земля и ее ресурсы находились в собственности государства. Скорее всего, по крайней мере в период Раннего, Древнего и Среднего царства, в государственной собственности находилось и иное недвижимое имущество. Основная часть материальных благ перераспределялась через государственные структуры. Движимое имущество, по всей видимости, признавалось личной собственностью и как личная собственность следовало за владельцем, в том числе и в загробный мир. Указанное требовало учета материальных благ, планирования доходов и расходов. В этих условиях государственному учету и контролю подлежало все первобытное производство, что требовало постоянного роста чиновничьего аппарата и расширения его функций. Поскольку планирование было связано в первую очередь с предвидением (предсказанием) погодных условий, жречество, обладающее необходимыми знаниями, включалось в государственный

аппарат. Следует отметить и то обстоятельство, что семья фараона представляла собой существенно разросшийся род.

Следует отметить, что именно Древний Египет дает пример государственного аппарата, построенного на кормлении, благодаря достаточно четкой пирамидальной структуре, совпадающей с механизмом государственного перераспределения общественных благ. Именно такое государственное устройство ослабило монолитность Древнего Египта, поскольку вызвало к жизни интриги на всех уровнях государственного аппарата, вызванные стремлением чиновников продвинуться выше по ступеням государственной иерархии. При этом они не гнушались ни подкупом, ни убийством^[502]. Даже развитие негосударственного сектора перераспределения благ через постоянно увеличивающийся торговый оборот и связанный с этим рост благосостояния в негосударственном секторе лишь увеличили приток материальных благ в государственный сектор, чем усилили и борьбу за власть в государственном аппарате^[503]. По этой причине и дальнейшее развитие Древнего Египта периода Среднего и последующих царств представляет собой череду падений и взлетов. В результате переворота либо завоевания власть в государстве захватывает сильная

личность, которая основывает династию. Постепенно с количественным увеличением правящего рода борьба за власть внутри него ослабляет государство, что приводит к новому захвату власти сильной личностью.

Таким образом, централизация государственной власти, сочетающаяся с централизованным государственным перераспределением общественных благ, обуславливает формирование класса чиновников с усилением внутри него борьбы за власть.

В середине VI в. до н.э. после многочисленных войн на территории государств Междуречья лидирующее место занимает Персия, подчинившая себе все государства региона^[504]. Государственно-административное устройство предполагало разделение на административно-податные округа (сатрапии), внутри которых образовывались автономные, самоуправляющиеся племена и города. Возглавляли сатрапии чиновники (сатрапы), назначаемые монархом. Сатрапы были исключительно гражданскими наместниками и возглавляли администрацию, осуществляли судебную власть, собирали налоги, надзирали за нижестоящими чиновниками. C целью реализации указанных полномочий в сатрапиях учреждались государственные канцелярии. Общее руководство административным аппаратом возлагалось на центральную царскую канцелярию. Армия, расквартированная в сатрапиях, подчинялась непосредственно монарху^[505].

Заметно определенное сходство организации государственного аппарата Персии и Древнего Египта. Однако имеется существенное отличие, обусловленное тем, что основная масса населения Древнего Египта имела единый жизненный уклад, единую культуру и проживала достаточно изолированно от иных народов. Выживание государства зависело от орошения сельскохозяйственных угодий, в первую очередь естественным и во вторую - искусственным путем. На территории Персии обитали

многочисленные, зачастую неродственные племена, имевшие собственный жизненный уклад и собственную культуру^[506]. В этих условиях выживание населения и выживание государства не имели ничего общего. Выживание последнего, созданного путем завоеваний, зависело от удержания подвластных территорий от мятежа. Это можно было сделать лишь одним путем, предоставив населению завоеванных территорий возможность жить привычным для них жизненным укладом. Отсюда и разделение государства на сатрапии, и предоставление сатрапиям самоуправления, фактическое невмешательство верховной власти в дела сатрапий и т.п. Верховная власть как бы принимала на себя обязательства обеспечения свободы подданных, свободы торговли и сношений на своей территории и т.п., что должно было способствовать процветанию народов, ее населяющих. Это создавало у населения иллюзию необходимости, мудрости, человечности верховной власти. В то же время местное управление в сатрапиях, формируемое в основном из местного населения, непосредственно занималось управлением, включая сбор налогов^[507]. Уже этого вполне достаточно, чтобы в глазах населения на фоне верховной власти оно выглядело не лучшим образом. Положение же усугублялось государственным механизмом перераспределения благ, что, с одной стороны, заставляло чиновников обеспечивать бесперебойные поставки материальных ценностей во все более увеличивающемся количестве в казну центральной власти, с другой - растущими аппетитами самих чиновников. Таким образом, был создан централизованный административный аппарат. Следует отметить, что он явился прообразом всех последующих административных аппаратов государств автаркического типа. Поэтому его с полным основанием можно назвать «классическим автаркическим». Он предусматривал строгую ступенчатую иерархическую подчиненность чиновников по вертикали; полновластие чиновников каждого уровня в отношении подвластных им лиц;

передачу материальных ценностей от нижестоящих чиновников вышестоящим; создание бюрократических канцелярий с неопределенными функциями. Такой аппарат способствовал не просто произволу и коррупции, но построению коррупционных взаимосвязей внутри него. Еще одним важным элементом данного аппарата является идеализация в глазах населения верховной власти в государстве, которая не знает, что творит чиновничество на местах. Отчасти это верно, поскольку центральную власть в данном механизме не интересуют проблемы населения, ее интересует поток материальных ценностей в казну государства. В результате центр постепенно утрачивает способность контролировать подвластные территории. Сатрапы устанавливают на подвластных территориях собственные порядки, увеличивая собственное имущество путем получения взяток, злоупотребления своим положением и просто разграблением как населения, так и государственного имущества. При помощи подкупа налаживают коррупционные связи с расквартированными на их территориях подразделениями армии, а также с центральной администрацией. Это приводит к фактическому распаду государства на отдельные сатрапии. Ни о какой борьбе с произволом чиновничества и коррупцией в данном государстве не может быть и речи.

В 395 г. путем разделения Римской империи была образована Византия, которая просуществовала до 1453 г. Механизм государства базировался на сильной власти императора и представлял собой огромный централизованный аппарат. Сказалось влияние более ранних культур, на территории которых было образовано государство, и в первую очередь Египетской, с наслоением более поздних - римской и в последующем раннеславянской^[508]. Складывающиеся под влиянием указанных культур феодальные отношения приводят к пирамидальной структуре социально­государственного устройства, в котором сословия выстраиваются в 18 разрядов с соответствующим социально-материальным статусом и замещают

строго определенные должности в государственном аппарате. Территория государства делится на провинции, во главе которых назначаются стратиги, обладающие всей полнотой власти. При императоре высшими органами государственной власти считаются сенат и государственный совет. Высшими ведомствами являются министерства. Для контроля за ними вводится должность сакеллария с необычайно широкими полномочиями^[509]. Церковь признает первенство светской власти^[510]. Содержание такого государственного аппарата требует больших денежных расходов, что приводит к установлению многочисленных налогов, включая принудительные постои (кормление) чиновников и солдат за счет местного населения^[511]. Государство унаследовало римскую правовую систему, которая на протяжении всего существования Византии дорабатывалась и совершенствовалась, в частности в нее были включены не только светские нормы, но и религиозные.

Большие потоки денежных средств, собираемые местными чиновниками в виде налогов, огромные полномочия, предоставленные им при разрешении местных дел, зачастую их кормление на местах приводят к существенному расцвету коррупции с построением коррупционных схем передачи взяток (подарков) вышестоящим чиновникам. Этому способствует и римская традиция, не возбраняющая взятки и подарки^[512].

Механизм византийского государства очень похож на механизмы древнеегипетского и персидского. Можно заметить не просто параллели, но и эволюционное развитие классической автаркической модели административного аппарата. Механизм государства постепенно распространяется на все население, выстраивая его в иерархическую лестницу, включая служителей культа. Каждому сословию нормативно

предписаны определенные сферы деятельности, права и обязанности. Государственный механизм перераспределения благ поглощает негосударственный. В результате государство, вторгаясь во все сферы жизнедеятельности общества, становится тоталитарным. Произвол чиновничества увеличивается.

Похожим образом выстраивалась государственность в Арабском халифате. Расцвет данного государства приходится на первую половину VIII в. Верховная власть (светская и духовная) принадлежала халифу. Высшим должностным лицом в государстве после него являлся визир. Центральными органами государственной власти были диваны (министерства, ведомства). Все высшие чины назначались халифом. Территория халифата делилась на провинции по границам покоренных народов, которыми управляли военные наместники - эмиры, ответственные перед халифом. Эмиры были полноправными правителями на подвластных им территориях, формировали местный аппарат чиновников^[513].

Все земли принадлежали государству. Халиф передавал земельные участки землевладельцам в пользование за уплату подати. Те, в свою очередь, передавали ее крестьянам за плату. Хотя номинально они и не являлись государственными чиновниками, но фактически осуществляли административное управление на подвластных им землях^[514].

Таким образом, была создана пирамидальная система власти, в которой денежные потоки проходили через множество рук снизу вверх, при этом каждое лицо в этой схеме присваивало себе часть проходящих через него средств. Вместе с тем каждое вышестоящее лицо имело возможности по предоставлению тех или иных благ нижестоящим чинам, что и привело к огромной коррупции в государственном аппарате халифата. Центральной коррупционной фигурой выступал визир, поскольку именно на нем

заканчивались все коррупционные цепочки. Он фактически правил государством от имени монарха.

Правовая система - шариат, - представляющая собой систему мононорм, не отделяющих религию, обычай и мораль от права, базирующуюся на пространно-казуистическом и описательном выражении в источниках, вызвала к жизни две процессуальные тенденции. Первая заключается в жестком правовом формализме по последующим аналогичным случаям, четко описанным в правовых источниках. Вторая допускает широчайшее усмотрение по случаям, пространно описанным, неописанным либо описанным с разным вытекающим смыслом в источниках^[515].

Судопроизводство первоначально осуществляли все чиновники государства, а впоследствии выделилась группа профессиональных судей - знатоков шариата - кадиев, коррумпированных не менее (а скорее, более) всех иных чиновников халифата.

Государственное устройство Арабского халифата очень схоже с государственным устройством Византии. В подобных моделях не существует отношений вне государства. Все общество де-факто включается в государственный аппарат. Каждое сословие должно выполнять определенную, предписанную ему функцию. Негосударственный механизм перераспределения благ исчезает. В то же время в государственном механизме перераспределения благ существенно расширяется теневой сектор. Государство претендует на полный контроль общества, однако в реальности не может контролировать даже высших сановников в окружении монарха. Неучтенный (теневой) сектор перераспределения благ увеличивается за счет произвола чиновничества.

В конце V - начале VI в. н.э. Галлию, бывшую римскую провинцию, захватывают салические франки, находящиеся еще на родоплеменной стадии развития. Своего расцвета Государство франков достигло к началу IX в. Его

история делится на два периода: с конца V до VII в. - раннефеодальный период, с VIII до середины IX в. - окончательное становление феодализма.

К периоду захвата Галлии франками Римская империя переживала глубокий кризис. Управление провинциями было сильно ослаблено. Содержание армии выплачивалось с задержками или не выплачивалось вовсе. Многочисленные племена готов, франков, бургундов, аламаннов, англосаксов, рассеянные по территории Римской империи, постоянно враждовали между собой. Вожди племен стали присваивать себе всю полноту власти на завоеванных территориях, что в основном выражалось в сборе и присвоении налогов, поскольку жизненный уклад населения захваченных территорий носил еще общинный характер. Салические франки во главе с вождем Хлодвигом завоевывают эти территории. В данный период Государство франков находится на стадии вождизма. Вокруг вождя (монарха) начинает формироваться служилая знать, которая в ходе завоевательных походов получает во владение земельные наделы. Поскольку римские войска, расквартированные на этой территории, состояли из наемников, их часть переходит на сторону франков, получая в награду право владения землей. На завоеванных территориях частично сохраняются и римские латифундии, поскольку Хлодвиг, боясь открытого противостояния C Римом, пытался убедить его власти в том, что он наводит порядок в провинции в качестве преданного вассала римской власти. В результате он получает статус представителя римского императора на завоеванных территориях с правами устанавливать законы, взимать налоги и пр.^[516]. Однако в силу того, что никакого административного аппарата Хлодвиг не имел, управление территориями как таковое отсутствовало. Вся территория Государства франков представляла собой разрозненные земли, на которых одновременно сосуществовали: сельские самоуправляемые общины, земли, находящиеся в собственности римлян, земли, находящиеся в собственности аристократии франков, земли, находящиеся в административном подчинении

служилой аристократии, назначаемой монархом (графов) и т.п.^[517]. На этих землях обосновались банды, состоявшие из бывших наемников, которые жили грабежами и «крышеванием» сельских общин от конкурирующих банд. Франкская аристократия также не гнушалась грабежами местного населения. Землевладельцы совершали набеги на соседние общины, пытаясь присоединить их земли к своим. В этот период формируется сеньориальное государственное устройство. Сеньор обладает всей полнотой власти - финансовой, административной, судебной - над подвластной ему территорией, фактически творя произвол. Верховное управление государством осуществляет палатный мэр (майордом). Выделяются дворцовый граф (осуществляет в основном судебные функции), референдарий (ведает документами) и камерарий (следит за казной). В государстве царит произвол, с которым верховная власть никак не борется. Указанное подтверждается Салической правдой (Lex Salica) (V-VI вв. н.э.), предусматривающей лишь одно деяние, которое можно отнести к коррупционным - рассмотрение дела в суде не по закону^[518]. Вместе с тем наибольшее число ее статей посвящено преступлениям против личности и имущества. Как справедливо отмечает М.Н. Прудников, «создается впечатление, что среди франков имелось немало убийц, грабителей, воров, похитителей скота и других домашних животных»^[519].

Постепенно развитие указанных отношений привело к формированию феодального государственного аппарата, в котором приоритет отдавался служилой аристократии, замещавшей должности в нем по наследству. К середине IX в. окончательно утверждаются отношения сюзеренитета - вассалитета. Крупные феодалы становятся суверенами, обладающими всей полнотой власти в своих феодах. Формируется королевский совет, состоящий из представителей служилой знати и высшего духовенства. Он

решает все дела в государстве. Сила монарха теперь зависит от поддержки его вассалами. Сам монарх управляет своими землями через посланцев^[520]. Такое государственное устройство никоим образом не способствовало укреплению порядка в государстве. Феодалы продолжали враждовать между собой, население, недовольное царящим произволом, постоянно бунтовало.

Механизм перераспределения общественных благ в Государстве франков находится лишь в стадии становления. Легальный негосударственный сектор весьма мал, поскольку первоначально в общинах, а затем в феодах в основном ведется натуральное хозяйство. Торговля развита слабо. Легальный государственный сектор перераспределения еще не сложился в силу того, что все феодалы, включая монарха, кормились с собственных феодов. В то же время феодалы пополняли свое имущество чужим с помощью грабежей и захватов. Формально право запрещало подобные действия, фактически же никаких юридических последствий они не влекли. Назвать данный сектор перераспределения «теневым» в силу указанных причин весьма затруднительно, хотя по отношению к праву он именно таковым и является.

Таким образом, государственный аппарат франков представляет собой децентрализованный механизм феодального государства, в основе управления которым лежал произвол. Следует отметить и наличие коррупционного обычая. Впрочем, последний при полновластии сеньоров особого значения не имел.

Для древних восточных государств характерно отсутствие реальных действий центральной власти, направленных на ограничение произвола чиновничества. При этом для ряда государств характерна схожесть государственных аппаратов. В частности, в Египте, Персии, Византии, Арабском халифате формируется пирамидальная структура государственного управления, в которой чиновники соподчинены друг другу при отсутствии

разграничения между ними полномочий. Каждый из них полновластен на определенной территории, выполняет судейские и административные функции, ведает сбором налогов. Механизм оплаты их труда предельно упрощен и представляет собой развитую систему кормления, занимающуюся сбором с населения налогов в пользу государства с присвоением их части и передачей остальных материальных ценностей вышестоящим в аппарате чиновникам. Оседание значительной части материальных средств в государственном аппарате не устраивает верховную власть, стремящуюся получить больше ценностей для государственной казны (фактически монархом для себя). Отсюда стремление государств установить контроль за чиновниками, ограничить их возможности распоряжаться благами.

От этих государств несколько отличается система государственного управления Вавилона и Государства франков. В обоих государствах механизм перераспределения общественных благ находится в зачаточном состоянии, что делает невозможным пирамидальное построение государственного аппарата. Кормление высших должностных лиц государства осуществляется прямым путем через принадлежащие им земельные наделы. Это не отменяет системы налогообложения, но существенно затрудняет ее, вплоть до невозможности сбора налогов на отдельных территориях. Такое положение не может устраивать верховную власть, которая стремится получить больше материальных ценностей в казну. Монархи делают попытки ограничить власть своих вассалов.

Однако для обоих типов рассмотренных государств характерно то, что воля верховной власти направлена не на ограничение произвола чиновничества над подвластным населением, а на пополнение государственной казны. По этой причине никакого ограничения произвола чиновничества в данных государствах не наблюдается и тем более не велось никакой борьбы с коррупцией, которой, собственно и не существовало- ее заменял коррупционный обычай.

От древних континентальных государств существенно отличаются доколониальные протогосударственные образования Центральной и Южной Америки. Некоторые современные исследователи государства склонны преувеличивать социальную организацию данных образований. В частности, Ю.В. Кнорозов и В.И. Гуляев полагают, что имеется определенное сходство между доколониальными «государствами» Центральной и Южной Америки и государствами Древнего Востока^[521]. Такие выводы делаются на основании трех источников: классического искусства майя, характера поселений в классический период и погребального обряда. На наш взгляд следует отличать цивилизационные достижения в области искусства, строительства, культуры в целом, от государственности. Традиционно в истории Центральной и Южной Америки рассматривают не государства, а цивилизации.

К началу исторического периода население Америки состояло из 160 языковых групп, распадавшихся на 1200 диалектов^[522]. Несмотря на столь большое разнообразие племен и огромную территорию, ими занимаемую, все великие цивилизации Америки возникали лишь в небольшой области: Мезоамерике и Центрально-Андской области. Следует отметить, что все племена, создавшие великие цивилизации на этих землях, были пришлыми, то есть до создания цивилизаций они вели кочевой образ жизни и нигде более, ни в одном из районов Америки не оставили о себе никакой памяти^[523]. Кроме того, исследователи выделяют три цивилизационных этапа исторического развития данных областей: 1) формативный, или доклассический период (III - I тыс. до н.э.); 2) ранний, или классический период (рубеж нашей эры - X в. н.э.); 3) поздний, или постклассический период (X - XVI вв. н.э.). Характерно, что все одновременно сосуществующие на указанных территориях в тот или иной временной

период цивилизации имеют схожую культуру, различающуюся лишь в мелочах. Наиболее известными являются: цивилизация Ольмеков (II - I тыс. до н.э.), город-империя Теотиуакан (начало I тыс. до н.э. - 600 - 650 гг. н.э.), государство Тольтеков (VIII - начало IX в. - 1200 г.), государства Сапотеков и Миштеков (500 - 200 гг. до н.э. - 1521 г.), империя Ацтеков (1375 - 1525г г.), города государства Майя (1500 г. до н.э. - XVI в.), республика Тлашкала (1350 г. н.э. - XVI в.). О цивилизации Ольмеков почти ничего не известно, о социальном устройстве иных цивилизаций тоже мало информации. Исходя же из дошедших до наших дней памятников культуры, отдельных текстов сапотеков, майя и других народов Мезоамерики, писем, воспоминаний, отчетов участников и очевидцев Конкисты и т.п., делаются выводы о высокой государственной организации данных обществ^[524]. Однако при таком изучении на что обращает внимание большинство авторов: необходимо учитывать разницу в мировосприятии изучаемых народов и исследователей, а также трудности перевода терминов, отсутствующих в соответствующих языках^[525]. Следует согласиться с теми исследователями, которые относят указанные культуры к протогосударствам^[526]. Скорее всего, это были племенные образования. Многие исследователи отмечают, что племена, образовавшие перечисленные цивилизации, за исключением Ольмеков, проникали на данные территории по одному и тому же маршруту и, по всей видимости, были родственными^[527]. То, что пришедшие племена не создали более нигде подобной культуры, говорит о том, что они не были вытеснены C других территорий более сильными племенами, а вели кочевой образ жизни. Это означает, что сам переход их на эти земли сопровождался многочисленными вооруженными столкновениями с племенами, по территории которых они перемещались. Приход же их на чужие земли сопровождался захватом. Это были племена-захватчики, имеющие военную

структуру родоплеменного общества. Оседая на чужих землях, они сохраняли военную структуру, на что указывают постоянные войны с соседями, которые вели данные образования. Поскольку воином считался каждый мужчина племени, образованные разными племенами протогосударства имели примерно одинаковое социальное устройство. Возглавлял государство верховный правитель (вождь, монарх). В некоторых, особенно поздних культурах он отождествлял собой бога. Считается, что он обладал неограниченной властью. На самом деле такой властью он обладать не мог, поскольку все верховные должности занимали его родственники (члены рода). Кроме них выделялись вожди родственных родов. Существенную роль играли жрецы, обладавшие знаниями. Чиновничество как таковое отсутствовало, поскольку жизнь в протогосударстве строилась по общинному принципу. Вся подвластная территория делилась на общины, управлявшиеся вождями и иными органами самоуправления. В некоторых протогосударствах позднего периода верховная власть направляла на завоеванные территории своих «чиновников», которые селились в общинах и содержались за их счет, фактически выполняя функции вождей. C одними племенами устанавливались родственные отношения путем заключения браков между членами родов их вождей, с другими заключались союзные договоры и т.п.^[528].

Механизм перераспределения благ делился на две части: 1) негосударственная, 2) государственная. Приоритет сохранялся за негосударственным механизмом перераспределения благ, что было обусловлено неразвитостью централизованных институтов управления. Государственный механизм перераспределения включал в себя только упрощенную систему налогообложения, предусматривающую разделение всего произведенного на три части, одна из которых поступала жрецам, вторая - в государственный резерв, третья оставалась производителю^[529].

Выплата налогов в натуре полностью исключала явления, именуемые в современном мире «коррупцией». Коррупционный обычай отсутствовал. Следует отметить, что и налоги собирались не со всех завоеванных территорий, поскольку удаленность последних создавала сложности с их доставкой без существенных потерь. Вместе с тем следует отметить, что в наиболее обширных по территории протогосударствах ацтеков и инков налоги собирались также и человеческими ресурсами, которые шли на жертвоприношения. Впрочем, нередки были случаи принесения в жертву соплеменников, в том числе женщин и детей, принадлежащих к знатным родам, включая правящий род^[530]. Правовая система, по всей видимости, отсутствовала, ее заменяли обычаи, произвол вождей и произвол доминирующих на данной территории племен в отношении покоренных.

Исходя из указанного следует полагать, что протогосударства на территории Мезоамерики и области Анд представляли собой родоплеменную организацию, которая почти не эволюционировала. Источники достоверно свидетельствуют, что уже в III в. у майя существовали властные структуры, которые практически не изменились до Конкисты, то есть до XVI в.^[531]. Аналогичную ситуацию можно увидеть в Древнем Египте, только на боле поздней стадии общественно-государственного развития. Несмотря на большие достижения в сфере строительства, культуры, науки, искусства и коммуникаций, социальная организация рассматриваемых цивилизаций не менялась веками, впрочем, как и вышеуказанные достижения. По всей видимости, это было вызвано замкнутостью данных обществ на сравнительно небольшой территории, на которой отсутствовали мощные конкурирующие цивилизации.

Псевдогосударственность рассматриваемых народов была полностью уничтожена Испанией и Португалией. Захваченные территории были поделены на латифундии, жалованные испанским и португальским монархами дворянам. Последние, приезжая в Америку, заставляли работать

на пожалованных землях местное население и рабов, доставляемых из Африки. Управление колониями было централизованным и осуществлялось Советом по делам колоний, созданным при монархе. Совет назначал местную администрацию и выступал в роли высшего апелляционного суда для всех колониальных судов. В каждую колонию назначался вице-король или генерал-капитан, пользовавшиеся всей полнотой власти на подвластных территориях. Они формировали местную администрацию. Колониальное законодательство существенно отличалось от законодательства метрополий, поскольку, хотя и основывалось на последнем, но существенно дополнялось специальными законами, принимаемыми для колоний Советом по делам колоний. В этот период большая часть населения колоний, особенно коренных жителей захваченных территорий, становится фактически бесправной, полностью зависимой от произвола захватчиков^[532]. Приезжие дворяне, обустроив латифундии, попадают в подчинение к местной администрации, носившей военный характер. Несмотря на наличие правовой системы, фактическое применение права ставится в зависимость от местной администрации. Пожаловаться на местную администрацию в метрополию было достаточно сложно и не под силу большинству дворян. В управлении колониями возникает произвол местной администрации, в том числе коррупция. Справедливости ради следует отметить, что глобального и всеобъемлющего характера они не носили, правовая и управленческая системы в целом работали удовлетворительно. Надзор и контроль за местной администрацией из метрополии осуществлялся.

В начале XIX в. в результате освободительного движения получили независимость ряд территорий, на которых были созданы независимые государства: Аргентина, Боливия, Бразилия, Мексика, Парагвай, Перу, Чили, Уругвай. Власть в этих государствах перешла в руки богатых феодальных кланов и представляла собой военную диктатуру^[533]. Это было обусловлено

изначально завышенным положением армии в колониях, поскольку при особом социальном строе колоний происходило четкое разделение по национально-социальному принципу: привилегированная верхушка

(испанцы, португальцы) и бесправное население (индейцы, рабы), - и удержать власть можно было, только опираясь на мощную армию. Отделение от метрополии требовало юридического обоснования. Для успокоения основной части населения под влиянием опыта США во всех вновь образованных государствах, за исключением Бразилии, провозглашаются республики, принимаются конституции. Однако сам национально­социальный жизненный уклад не меняется, что по-прежнему требует наличия развитого института подавления. Кроме того, обостряется борьба за власть между богатыми кланами, стремящимися переманить армию на свою сторону. Очень быстро армейская верхушка осознает свое превосходство, заключающееся в возможности применения силы, что приводит к захвату власти в «республиках» военными. Военная диктатура сохраняется, несмотря на формально установленный конституциями демократический режим^[534]. Коррупция полностью поражает весь административный аппарат перечисленных государств снизу доверху. Власть становится средством извлечения сверхприбылей. Поскольку государственная власть в силу особенности территории основную часть которой составляют труднодоступные населенные пункты и латифундии, не может полностью контролировать всю территорию государства, местные владельцы земель устанавливают собственные порядки и обзаводятся собственными маленькими армиями^[535]. Это приводит уже к коррумпированности общества. Коррупционное перераспределение продукта труда вызывает недовольство во всех слоях, в том числе и среди самих коррупционеров, ряд которых считает себя незаслуженно обделенными собственными коллегами. В

результате частыми становятся военные перевороты, сутью которых является перераспределение теневых доходов.

Таким образом, в доколониальный период на территории Южной Америки складывалось общественное устройство в виде протогосударств, в которых административный аппарат и механизм перераспределения материальных благ еще носили черты родоплеменного строя. Администрация как таковая отсутствовала, поскольку ее заменяли общинные органы. Уже сложился произвол вождей. В то же время коррупция отсутствовала, по всей видимости, отсутствовал и предкоррупционный обычай, поскольку товарно-денежные отношения находились лишь в стадии становления.

C приходом европейцев данное общественное устройство прекратило существование. Навязанная последними государственность была построена на произволе и неминуемо эволюционировала до глубочайшей коррупционности всего жизненного уклада государственно-организованных обществ на территории Южной и Центральной Америки.

Первые государства на территории Африки начали образовываться в IV в.: Аксум (IV- X вв.), Гана (X в.), Мали (XI - XV вв.), Сонгаи (XV-XVI вв.), Бенин, Конго, Ангола (XIII в.) и т.п. Однако большая часть населения жила вне государств, сохраняя общинный жизненный уклад, а на ряде территорий - и родоплеменной строй, что было вызвано труднодоступностью территорий, природно-климатическими факторами, скудостью жизненно необходимых потребностей, существенной изоляцией этнических общностей^[536].

Указанные выше государства представляли собой абсолютную монархию, что в сочетании с проникшими на данные территории из более развитых мусульманских стран взглядами на государственный аппарат

создало условия для фактического разграбления общинного населения чиновниками и высокой коррумпированности государственных аппаратов^[537].

В XIX в. почти вся территория Африки подпадает под влияние европейских держав. Однако это влияние на различные территории было неодинаковым. Оно зависело от политики соответствующих государств и от особенностей территориальных и природно-климатических факторов, а также от сложившейся на данной территории государственно-культурной традиции (или ее отсутствия)^[538]. В результате к началу XX в. в государствах Африки существовали разнообразные политические режимы со специфическими административными аппаратами^[539]. Однако следует констатировать, что большинство из них носили характер военной диктатуры, хотя и прикрывались зачастую демократической конституцией^[540], и были насквозь коррумпированы.

В XI в. до н.э. сформировалось Древнекитайское государство. Его механизм был похож на древнеиндийский. При отсутствии вари (сословий) чиновничий аппарат формировался на конкурсной основе из наиболее образованных лиц, что также служило созданию класса чиновников. Поскольку хорошее образование могли позволить своим детям лишь богатые члены общества, то именно из их состава и формировался этот класс^[541]. Схожесть механизмов обусловлена и одинаковым перераспределением благ в обществе, которое осуществлялось через государственную казну, проходя через руки чиновников дважды: первоначально в виде налогов, а затем в виде

оплаты их труда^[542]. Вместе с тем коррупция в Древнем Китае была все же меньше, чем в Древней Индии, что обусловлено в первую очередь: 1) высоким уважением к науке, что позволяло монарху назначать на высшие государственные должности людей, не имеющих никаких связей с чиновничьим аппаратом, обладающих высокоморальными принципами, радеющих за государство; 2) крайне высокой оплатой труда высших чиновников государства, социальный статус которых был самым высоким после самого монарха; 3) беспощадным отношением к мздоимцам любого уровня; 4) возможностью беднейшей части населения обращаться с жалобами на местных чиновников непосредственно к высшим государственным чинам. Однако справедливости ради следует отметить, что и в данном случае зачастую коррупция затрагивала высшие бюрократические чины, с чем некоторые монархи пытались бороться вплоть до тайного хождения в народ^[543].

Единое централизованное государство средних веков в Китае образуется в VI в., а его расцвет приходится на первую половину VIII в. Механизм данного государства является эволюционным продолжением государственного механизма древнего Китая^[544]. Во главе государства стоял император, обладавший всей полнотой государственной власти. Он назначал двух канцлеров - старшего и младшего, которые возглавляли назначаемый им же из членов императорского дома и наиболее влиятельных сановников Государственный совет. Административный аппарат состоял из трех палат, одна из которых осуществляла исполнительную власть, две других готовили и обнародовали указы императора. Канцлеры осуществляли руководство ведомствами. Особое место занимала палата инспекторов, в функции которой входил надзор за всем государственным аппаратом.

Империя делилась на провинции, округа, уезды. В каждое образование назначались чиновники из центра. В деревнях существовало и местное самоуправление в виде выборных старост.

Судебную власть осуществляли как специальные судебные органы, так и чиновники, выполняющие административные функции.

Назначение на чиновничьи должности и перемещение по служебной лестнице осуществлялось на конкурсной основе при условии сдачи экзаменов. Все представители знати и чиновники делились на многочисленные классы, которые были полностью обособлены: каждая социальная группа вела свой образ жизни, использовала определенный тип одежды и т.п.^[545].

Указанное свидетельствует о том, что средневековый Китай вместе с механизмом государства унаследовал от более древнего государства и коррупцию, с которой новое государство боролось с переменным успехом. Несмотря на достаточно многочисленные контрольные органы, которые часто привлекали к ответственности чиновников, коррупция процветала. Этому способствовали идеи конфуцианства, утверждающие превосходство наследственной аристократии и администрации, которые должны стоять над законом.

В 1839 г. Великобритания, стремясь получить новые рынки сбыта, начала войну против Китая. «Государственный аппарат китайской империи был сильно ослаблен вследствие коррупции и взяточничества...»^[546]. Это привело к его поражению, что послужило превращению Китая в полуколониальную страну. В 1850 г. началась крестьянская война, закончившаяся провозглашением в 1853 г. Тайпинского государства, просуществовавшего до 1864 г. вплоть до его захвата цинскими войсками и восстановлением Цинской империи. В 1894-1895 гг. Китай потерпел поражение в войне с Японией, фактически став ее сателлитом. В конечном

итоге страна утеряла свою самостоятельность и пришла в упадок. Прогнивший коррупционный административный аппарат сохранился. Японцы были мало заинтересованы в его смене и осуществляли управление через него^[547].

Таким образом, государственная власть не во всех государствах и не во все времена стремилась к ограничению произвола и коррупции. Во-первых, само появление произвола и коррупции в первую очередь связано с возникновением государственной власти и ее эволюцией. В частности, произвол «администрации» возникает еще на стадии протогосударства у цивилизаций Мезоамерики и Центральноандской области. Вместе с тем его возникновение и развитие непосредственно связано с правом сильного, что наглядно демонстрируют цивилизации Инков и Ацтеков, в которых доминирование одних племен над другими основывалось не просто на военной силе, а на постоянном запугивании завоеванных племен. В то же время произвол отсутствует в сходной культуре Республики Тлашкала, что связано с отсутствием деления ее населения на привилегированные и иные группы. Следует отметить и то обстоятельство, что первоначально произвол не был связан с деяниями коррупционного характера, по крайней мере, не во всех культурах. Например, в доколониальных цивилизациях Южной и Центральной Америки при наличии произвола коррупционный обычай отсутствовал, что связано с неразвитостью товарно-денежных отношений и особым порядком перераспределения общественных благ.

Сосуществование произвола и предкоррупционного обычая демонстрирует Вавилон, где уже достаточно развиты товарно-денежные отношения и негосударственный сектор механизма перераспределения общественных благ. В то же время государственный сектор данного механизма находился в стадии становления и предусматривал пожалование монархом своим чиновникам земельных наделов, с которых они и кормились. Административный аппарат государства носил пирамидальный

характер с полновластием вышестоящих чинов над нижестоящими. Каждый чиновник совмещал управленческие, военные и судебные функции. Никаких мер по ограничению произвола чиновничества на местах государством не предпринималось, поскольку верховую власть существующее положение вполне устраивало. Следует отметить, что данный государственный аппарат одновременно несет в себе признаки как централизованного, так и децентрализованного аппаратов и является базовым для всех последующих.

Пример централизованного государственного аппарата, полностью построенного на кормлении, демонстрирует Древний Египет. Здесь пирамидальная структура административного аппарата, формируемого в наследственном порядке, полностью совпадает с государственным сектором механизма перераспределения благ, при почти полном отсутствии его негосударственного сектора. Следствием является формирование класса чиновничества с усилением внутри него борьбы за власть, что способствует созданию союзов и блоков, базирующихся в том числе на подношениях материального характера. Последние по своей сути являются коррупцией, однако правом не запрещены и ненаказуемы.

Дальнейшее развитие рассматриваемая форма механизма функционирования государства получила в Персии. Административный аппарат выстраивался в строгую иерархическую соподчиненность с полновластием чиновников каждого уровня в отношении подвластных им лиц. В то же время он разделяется на две части: центральный аппарат, в котором формируются канцелярии с неопределенными функциями и аппарат сатрапий, формируемый по большей части на местах. Отдельно формируется военный аппарат с централизованным подчинением, но расквартированный по сатрапиям. Механизм перераспределения благ делится на два сектора. Негосударственный сектор получает существенное развитие. Государственный сектор предусматривает сбор материальных благ в пользу государства на местах местной администрацией и передачу части их в государственную казну. В результате произвол местной власти усиливается,

начинают создаваться «коррупционные сети», включающие в себя центральный аппарат государства. Центральная власть никаких мер по ограничению произвола и «коррупции» не принимает, поскольку заинтересована лишь в поступлении материальных средств в казну.

Своего совершенства данная форма достигла в Византии и Арабском халифате, где государство вторглось во все сферы жизнедеятельности общества. Все население государства было встроено в иерархическую лестницу сословий, каждое из которых имело четко определенные сферы деятельности, права и обязанности. Негосударственный сектор механизма перераспределения благ поглощается государственным, в котором возникает и начинает расширяться теневой сектор. Увеличивается борьба за власть в высших сословиях, создаются альянсы и союзы, выстраиваются коррупционные схемы, включающие в себя чиновников самого разного ранга. Верховная власть теряет контроль за администрацией, которая становится самодостаточной и сама уже претендует на контроль за верховной властью.

Децентрализованный государственный аппарат, основанный на кормлении, был построен в Государстве франков. В его основе лежали отношения сюзеренитета - вассалитета. Каждый феодал обладал всей полнотой власти в отношении своих вассалов и в отношении всех лиц находящихся на подведомственной ему территории. Негосударственный сектор перераспределения благ существенно сокращается за счет натурального хозяйства сеньоров. В то же время государственный сектор перераспределения благ включает в себя лишь отношения по передаче земельных наделов за службу и частично некоторых материальных благ. В данном механизме реализуется произвол и существует коррупционный обычай, который при полновластии сеньоров, выражающемся в открытых грабежах и захватах, особого значения не имеет.

В начале XX в. децентрализованные государственные аппараты в силу объективных и субъективных причин были реализованы на пост­

колониальном пространстве Южной, Центральной Америки и Африки, что привело к включению в коррупционные схемы всего общества в данных государствах, разделившегося на кланы, борющиеся за перераспределение теневых доходов. Провозглашение тем или иным кланом борьбы с коррумпированным правительством заканчивается приходом к власти данного клана и еще большей коррумпированностью государственного аппарата.

Следовательно, верховная власть в государстве не всегда стремится к ограничению произвола и коррупции. Более того, в ряде случаев она сама заинтересована в сохранении и увеличении объема данных явлений. К таким случаям следует отнести наличие в государстве централизованного или децентрализованного административного аппарата при зауженном негосударственном секторе механизма перераспределения благ и излишне развитом государственном секторе. В этой связи неверно полагать, что верховная власть будет принимать меры по ограничению собственного произвола и коррупции. Такие меры, по большей части носящие половинчатый, отвлекающий характер, она может принять только в случае осознания угрозы своему существованию.