Источники корпоративного права Европейского Союза

25.1.1. Учредительные договоры Европейского Союза

Свобода учреждения и экономической деятельности. Основ­ным источником права Европейского Союза в целом и корпо­ративного права ЕС в частности являются учредительные дого­воры Европейских сообществ и Европейского Союза.

Однако институты ЕС обладают специальной правоспособ­ностью и ограничены в своих действиях предметом и целями учредительных договоров. В этой связи корпоративное право ЕС является производной или вторичной дисциплиной, цель которой гарантировать как компаниям, так и физическим ли­цам свободу передвижения и учреждения на территории Союза в целом. Таким образом, корпоративное право ЕС представляет собой совокупность правовых норм, содержащихся в учреди­тельных договорах ЕС, актах вторичного права ЕС, принятых и разработанных институтами ЕС в целях реализации основных свобод ЕС и регулирующих отдельные аспекты финансово­правовых, административно-правовых, трудовых, гражданско- правовых и информационных отношений в организации, осно-

' См Решение Суда ЕС по делу Van Bmsbergen (№ 33/74) CJCE. 1974 С. 1299.

ванной на объединении лиц и капиталов. Основной массив нормативно-правовых актов, которым подчинены внутриорга- низационные отношения в Европе, составляет национальное право государств-членов, поскольку их регулирование в праве ЕС носит в настоящее время лишь фрагментарный характер.

Корпоративное право в широком смысле — это прежде всего система правил поведения, разработанных в организа­ции, представляющей собой автономное образование, объеди­нение лиц и капиталов, выражающих волю ее коллектива и регулирующих различные стороны ее деятельности. Учитывая своеобразие и различия в классификации организационно­правовых форм в государствах-членах ЕС, в учредительных актах используется собирательное понятие «компания или фирма».

В соответствии со ст. 48 «компании или фирмы, которые уч­реждены в соответствии с законодательством какого-либо госу­дарства-члена, и зарегистрированное местонахождение, цен­тральное управление и основная предпринимательская деятель­ность которых находятся внутри Сообщества, приравниваются, с точки зрения целей данной главы, к физическим лицам, яв­ляющимся гражданами государств-членов».

Исходя из данного определения, можно сделать вывод, что у авторов учредительного договора не было желания делать вы­бор между различными критериями привязки юридического лица к какому-либо национальному праву. Так, в большинстве первых государств-членов Европейских сообществ применяется принцип реального местонахождения компании. Тогда как в Нидерландах, например, после принятия закона от 25 июля 1959 г. используется принцип «инкорпорации», т. е. закона страны учреждения или местонахождения юридического адре­са. Таким образом, выбор остается между тремя приведенными в статье критериями привязки: по месту нахождения юридиче­ского адреса, центрального управления или места ведения биз­неса. Все три критерия являются альтернативными.

Принимая во внимание препятствия к выработке единого регулирования данного вопроса, в Римском договоре преду­сматривается в ст. 293, что «государства-члены в случае необхо­димости вступят между собой в переговоры с целью обеспечить своим гражданам... взаимное признание компаний и фирм, в пределах второго абзаца статьи 48, сохранение статуса юриди­ческого лица в случае перенесения их местопребывания и? од­

ной страны в другую и возможность слияния компаний и фирм, которые руководствуются законами разных стран».

В результате переговоров государств-членов, предусмотрен­ных ст. 293, была разработана Брюссельская конвенция от 29 февраля 1968 г. В соответствии со ст. 1 Конвенции подлежат признанию компании, «учрежденные в соответствии с законо­дательством одного из государств-участников Конвенции, заре­гистрированное местонахождение которых находится на терри­тории, на которой применяется настоящая Конвенция». Таким образом, становится очевидным, что было отдано предпочтение принципу «инкорпорации», в большей мере известному Нидер­ландам, Великобритании и Ирландии. Согласно данному прин­ципу применению подлежит право, в соответствии с которым компания была создана. Как правило, это право места учрежде­ния или регистрации компании^[121]. Однако настоящий принцип имеет ряд недостатков. Так, например, он предоставляет воз­можности для «манипуляций» посредством создания «компа­ний почтового ящика», назначение которых лишь регистрация деловой переписки. Поэтому в ряде стран, например в Герма­нии, суды определяют национальность компании по реальному (эффективному) местонахождению административного центра, которое может отличаться от места ее учреждения или регист­рации устава, т. е. применяется теория местонахождения адми­нистративного центра компании (правления).

В соответствии со ст. 4 Конвенции государство-участник может предусмотреть императивное применение своего внут­реннего законодательства к компаниям, у которых местонахож­дение административного центра находится на его территории, а зарегистрированное местонахождение — на территории дру­гого государства-участника. Это положение, ограничивающее критерий места учреждения компании, явилось одной из при­чин, по которым Конвенция до сих пор не вступила в силу^[122].

Помимо этого, следует подчеркнуть, что ст. 48 Римского договора исключает возможность введения принципа контроля

за учредителями компании по национальному признаку, что объясняется гарантией гражданам ЕС свободы передвижения лиц. В связи с этим в Общих программах ЕС об устранении препятствий действию свободы учреждения и об устранении препятствий действию свободы предоставления услуг (от 18 де­кабря 1961 г.) специально подтверждается принцип отказа от контроля, запрещающий любое ограничение свободы по на­циональной принадлежности учредителей.

Понятие «компания или фирма» е смысле права ЕС. В соот­ветствии со ст. 48 Договора о Сообществе «под компаниями или фирмами подразумеваются компании или фирмы, учреж­денные на основе гражданского или торгового права, в том числе торговые товарищества, а также другие юридические ли­ца, регулируемые публичным или частным правом, за исклю­чением обществ, которые не преследуют целей получения при­были».

Статья не требует, чтобы компании или фирмы в обязатель­ном порядке были наделены статусом юридического лица. Речь идет лишь о том, что они должны быть учреждены «на основе гражданского или торгового права». Таким образом, делается отсылка к национальному законодательству одного из госу­дарств-членов. Следовательно, ничто не мешает тому, чтобы таким формам предпринимательства, как Offene Handelsgesell- schaft, известным немецкому праву, societa simplice, известным итальянскому праву, или Venootschap, известным голландскому праву, была предоставлена свобода учреждения, если они явля­ются носителями прав и обязанностей, не будучи при этом юридическими лицами. Согласно Брюссельской конвенции

1968 г. данный вопрос решался в соответствии со ст. 8, в кото­рой было записано, что «дееспособность, правоспособность... компании, признанной в соответствии с положениями настоя­щей Конвенции, не могут быть...

Более того, ст. 48 Договора о Сообществе не исключает воз­можности создания компании одним единственным участни­ком. В Брюссельской конвенции 1968 г. говорится о том, что компания, учрежденная одним единственным участником в со­ответствии с законодательством одного из государств-участни­ков Конвенции, не может быть признана как противоречащая публичному порядку (абз. 2 ст. 9). Позднее этот вопрос был ре­шен в Директиве № 89/667/СЕ, которая регулирует процесс создания обществ с ограниченной ответственностью одним участником. До принятия данной Директивы эта форма была известна лишь Германии и Нидерландам.

Тем не менее из сферы действия свободы учреждения ис­ключены компании, не преследующие целей получения прибы­ли. Однако весьма трудно определить, что подпадает под дан­ную цель. Так, например, французская модель Объединения по экономическим интересам (ОЭИ) не преследует в качестве ос­новной цели получение прибыли, однако ее деятельность носит явно экономический характер и должна подпадать под сферу действия ст. 48 Договора. Аналогично обстоит дело и с заимст­вованным из французской системы Европейским объединени­ем по экономическим интересам (ЕОЭИ), созданным в соот­ветствии с Регламентом № 2137/85/СЕ Совета ЕС, которое так­же подпадает под сферу ст. 48 Договора. Таким образом по общему правилу общества со смешанной экономикой, фран­цузское ОЭИ и государственные учреждения представляют со­бой «компании или фирмы» в смысле ст. 48 Договора о Сооб­ществе.

Формы учреждения компаний. Учреждение юридического ли­ца в ином государстве-члене возможно в формах первичного (основного) и вторичного учреждения. В ст. 43 Договора о Со­обществе говорится, что «ограничения на свободу учреждения

и экономической деятельности граждан какого-либо государст­ва-члена на территории другого государства-члена должны быть устранены.

В случае первичного учреждения компания выражает стрем­ление подчинить свою деятельность правопорядку иного госу­дарства-члена, нежели того, где она была создана. При этом возникают проблемы, аналогичные тем, которые имеют место при взаимном признании статуса юридического лица. Так, по законодательству ряда государств, как, например, Франции, не только юридический, но и фактический адрес, включая и цен­тральное управление, должен находиться на территории имен­но Франции. Перенос местонахождения центрального управле­ния за пределы данного государства предполагает ликвидацию компании со всеми вытекающими последствиями в области на­логообложения и учреждение нового юридического лица по за­конодательству принимающего государства. В других же госу­дарствах, например в Великобритании и Нидерландах, допуска­ется возможность переноса местонахождения центральной администрации компанией, учрежденной в соответствии с их законодательством, в другое государство-член без потери стату­са компании английского или голландского права при условии нахождения их юридического адреса на территории Великобри­тании или Голландии.

В связи с этим в Суде ЕС было рассмотрено дело относи­тельно возможности сохранения за первичным учреждением статуса компании страны учреждения в случае переноса место­нахождения центральной администрации в другое государство- член^[123]. Суд ЕС постановил, что не следует толковать ст. 43 и ст. 45 учредительного договора, как предоставляющие право национальным компаниям переносить местонахождение цен­тральной администрации и правления в другое государство- член, сохраняя при этом статус компании государства, по зако­нодательству которого она была создана.

К сожалению, на сегодняшний день, несмотря на предложе­ние ст. 293 Договора, не было принято ни одной конвенции о сохранении статуса юридического лица в случае переноса из одной страны в другую местонахождения компании.

В настоящее время разработано и рассматривается предло­жение Проекта Четырнадцатой директивы № 3250/96 о перено­се местонахождения компании из одного государства-члена в другое. Проект Директивы затрагивает все компании, создан­ные в соответствии с национальным законодательством какого- либо государства — члена ЕС и имеющие на территории ЕС свой юридический адрес и центральное место управления. Та­ким образом, основной критерий — это реальная связь с госу­дарством — членом ЕС. Предусматривается, что перенесение местонахождения компании не влечет за собой ни ее ликвида­ции, ни необходимости учреждения новой компании.

В рамках вторичного учреждения в учредительном договоре в ч. 1 ст. 43 предусматривается возможность открытия агентств, филиалов или дочерних компаний. Однако речь идет лишь об открытии вторичного учреждения компаниями, учрежденными на территории ЕС, как это следует по смыслу самой ст. 43. Та­ким образом, учитывая критерий инкорпорации, в соответствии со ст. 48 с момента учреждения компании в одном из госу­дарств —- членов ЕС, даже если реальное местонахождение рас­положено за пределами ЕС, компания обладает правом откры­тия вторичного учреждения при условии эффективной и про­должительной связи с экономикой какого-либо государства — члена ЕС, как того требуют Общие программы 1961 г. Это поло­жение не означает, что компания, учрежденная в третьем госу­дарстве, не может открыть свое вторичное учреждение на терри­тории одного из государств — членов ЕС.

Любые ограничения на открытие вторичного учреждения в принимающем государстве-члене запрещены. Так, в деле Centres Ltd с. Erhvervs-og Selskabsstyrelsen № С-212/97 компа­нии Centres, зарегистрированной в Англии и Уэльсе, было от­казано в регистрации ее филиала на территории Дании. Осно­ванием явился тот факт, что компания Centres, которая не вела предпринимательской деятельности в Соединенном Королевст­ве, зарегистрировалась на его территории с целью обхода более жестких, по сравнению с английскими, норм законодательства Дании. По сути, компания Centres имела намерение учредить в Дании не вторичное, а первичное предприятие. Centres же ссы-

далась на ст. 43 и 48 Договора о Сообществе, в которых гаран­тировано право компании, учрежденной в пределах территории ЕС в соответствии с законодательством одного из государств- членов ЕС, на свободное учреждение вторичных предприятий на территории любого другого государства — члена ЕС. Суд ЕС постановил, что, во-первых, отказ в регистрации филиала ком­пании, учрежденной в соответствии с законодательством одно­го из государств-членов, противоречит смыслу ст. 43 и 48, не­смотря на то, что целью первичной регистрации компании бы­ло намерение открыть свой филиал в другом государстве, где в дальнейшем должна вестись основная предпринимательская деятельность компании, и для этого было выбрано наиболее подходящее законодательство. Во-вторых, Суд ЕС признал за государствами право принимать при определенных обстоятель­ствах меры против использования гражданами ЕС гарантиро­ванных им учредительными актами прав и свобод с целью обхода национального законодательства или совершения про­тивоправных действий. Таким образом, Суд ЕС расширил по­нятие свободы учреждения, указав на то, что учреждение пер­вичного или вторичного предприятия с целью получения при­были в одном из государств-членов не может являться основанием для лишения гражданина ЕС возможности вос­пользоваться правом свободы учреждения и открытия основно­го места ведения бизнеса в другом государстве.

Аналогично не допускаются ограничения в отношении фор­мы вторичного учреждения. Так, положение итальянского за­конодательства, устанавливающее обязанность осуществления брокерской деятельности на рынке ценных бумаг в форме ком­пании, зарегистрированной в Италии, признано Судом ЕС в деле Комиссия против Италии № С-101/94 несовместимым со свободой учреждения, поскольку оно лишает брокеров других государств возможности использовать иные формы учрежде­ния, например агентства.

В отношении наименования вторичного учреждения свобо­да учреждения предусматривает за компанией право использо­вать свое фирменное наименование для расширения рекламы, а также развития истории компании. Однако данное право мо­жет быть ограничено в связи с риском введения в заблуждение потребителей^[124].

Отмена любых ограничений государствами-членами на сво­ей территории, предусмотренная ст. 42 Договора о Сообществе, рассматривается Судом ЕС^[125] как гарантия соблюдения принци­па равенства в отношении национальных компаний и компа­ний других государств-членов. Данный принцип включает не только отмену ограничений по национальному признаку, но и любые другие формы дискриминации, при которых применя­ются критерии различия, приводящие к аналогичному резуль­тату. Следовательно, речь идет как о прямой, так и о косвенной дискриминации.

Свобода учреждения и свобода предоставления услуг юридиче­скими лицами. Проблема разграничения действия свободы учре­ждения и свободы предоставления услуг возникает в случае, когда лицо, предоставляющее услуги, должно обосноваться на территории другого государства для выполнения соответствую­щего заказа. Однако следует заметить, что свобода предоставле­ния услуг предполагает, что компания может осуществлять дея­тельность в ином государстве-члене, нежели государство ее ре­гистрации, не будучи при этом представленной на постоянной основе на территории принимающего государства. Воспользо­ваться данной свободой можно как с момента учреждения пер­вичного, так и с момента открытия вторичного учреждения. Данные положения послужили основой для принятия Судом ЕС ряда новаторских решений. Суд в достаточно короткие сро­ки постановил, что любые нормы, касающиеся ведения про­фессиональной деятельности, действующие на территории принимающего государства, не всегда в обязательном порядке применимы к предприятиям, осуществляющим бизнес на осно­вании свободы предоставления услуг^[126]. По мнению Суда, свобо­да предоставления услуг как одна из фундаментальных свобод, гарантированных Договором об учреждении ЕС, может быть ограничена в законодательном порядке лишь по мотивам обще­ственного интереса и затрагивать любое лицо или компанию, осуществляющие свою деятельность на территории принимаю­щего государства, в случае, если данный интерес не охраняется нормами, которым подчинено лицо, предоставляющее услуги в стране регистрации^[127]. В дальнейшем Суд ЕС в деле Комиссия

против Германии № 205/84 уточнил, что данные нормы прини­мающего государства «должны быть объективно необходимыми в плане представления гарантии соблюдения профессиональ­ных условий и обеспечения защиты профессиональных интере­сов». Таким образом, Суд принял во внимание, помимо проче­го, соблюдение принципов «необходимости» и «пропорцио­нальности».

В решении Суда ЕС по делу ARO Lease № С-190/95 были уточнены критерии отличия свободы учреждения от свободы предоставления услуг. Компания ARO Lease, учрежденная в Нидерландах, сдавала в аренду транспортные средства как ча­стным, так и юридическим лицам. Клиенты ARO Lease, нахо­дящиеся в Бельгии, связывались с компанией через бельгий­ских дилеров, при этом транспортное средство было зарегист­рировано также в Бельгии. По мнению налоговых органов Бельгии, наличие на территории данной страны парка автомо­билей, являющихся собственностью ARO Lease, означает, что компания имеет постоянное учреждение в Бельгии, посредст­вом которого она сдает в аренду автомобили по договорам ли­зинга. Таким образом, по бельгийскому законодательству ком­пания должна будет уплатить НДС в Бельгии. Налоговые ор­ганы Голландии, ссылаясь на параграф 1 ст. 9 Шестой директивы о НДС, в соответствии с которой «местом предос­тавления услуг считается место регистрации экономической деятельности лица, предоставляющего услуги, или местонахо­ждение постоянного учреждения, посредством которого пре­доставляются услуги», настаивали на уплате НДС в Голлан­дии.

В связи с этим Суд ЕС напомнил, что в Шестой директиве в отношении аренды транспортных средств сделана привязка не к месту пользования арендуемым имуществом, а к месту реги­страции экономический деятельности лица, предоставляющего услуги^[128]. Следовательно, Суд ЕС постановил, что, если лизинго­вая компания не имеет в государстве-члене ни собственного персонала, ни действующей на постоянной основе структуры, которая могла бы заключать договоры или принимать админи­стративные решения относительно управления компанией, то данная компания не может рассматриваться как имеющая по­стоянное учреждение в данном государстве.

Тем не менее в некоторых случаях допускается возмож­ность открытия офиса в государстве, где компания намерена предоставлять услуги. В решении по делу Reinhard Gebhard № С-55/94 Суд ЕС признал, что «временный характер предос­тавления услуг не исключает возможности лицу, осуществляю­щему данные услуги... иметь в принимающем государстве ка­кую-либо инфраструктуру (в том числе бюро, кабинет или контору), в случае, если она необходима для предоставления соответствующих услуг».

Большинство законодательных актов, регулирующих вопро­сы ведения профессиональной деятельности, были разработаны с учетом постоянного присутствия экономического оператора на территории данного государства. Так, в ряде стран условия допуска к профессиональной деятельности компаний или пред­приятий, учрежденных в одном из государств — членов ЕС, подчинены требованию получения разрешения на ведение по­добной деятельности. Суд ЕС постановил, что эта норма не ог­раничивает свободы, гарантированные учредительными актами ЕС, однако, их применение допускается лишь в том случае, ес­ли аналогичные требования распространяются и на националь­ные субъекты и имеют целью защиту общественной безопасно­сти. На практике получение подобного разрешения сводится к соблюдению формальностей.

25.1.2. Программа гармонизации корпоративного права Европейского Союза

Свобода учреждения на территории ЕС, гарантированная учредительными актами ЕС компаниям, может быть реализо­вана в полном объеме лишь при отсутствии значительных рас­хождений в законодательствах государств — членов ЕС. Право­вые различия в регулировании представляют собой непреодо­лимое препятствие прежде всего для компаний открыть вторичное учреждение за пределами государства-регистрации. Кроме того, становится невозможным предоставить достаточ­ные гарантии защиты интересов акционеров и третьих лиц, ко­торые являются императивным условием Римского договора, а также осложняется процесс управления группами компаний. Смена местонахождения компании в случае ее трансгранично- сти не представляется интересной для предпринимателей при существующем правовом обеспечении, что отрицательно влия­

ет на формирование единого рынка ЕС. В связи с этим в пер­вые годы деятельности Сообществ институты ЕС начали осу­ществление программы по ликвидации правовых препятствий свободы осуществления предпринимательской деятельности в соответствии со ст. 44 (бывшая ст. 54) Римского договора, «ко­ординируя в той степени, которая необходима, и обеспечивая эквивалентность гарантий, требуемых от компаний государств- членов... имея в виду обеспечение интересов их участников и третьих лиц». Функции по реализации поставленных задач бы­ли возложены на Совет ЕС и Европейскую комиссию, которые разработали и приняли целый ряд директив, регулирующих деятельность компаний.

Директивы являются актами прямого действия, адресован­ными государствам-членам. Однако они обязательны только в отношении поставленных в них целей, и при этом государства- члены обладают свободой выбора методов (способов) их дости­жения. Следовательно, по-настоящему единого регулирования на национальном уровне посредством гармонизации достигну­то быть не может.

За период с 1976 по 1984 г. было издано шесть важных ди­ректив, которые послужили основой для формирования корпо­ративного права ЕС. Первая директива Совета ЕС была приня­та еще в 1968 г. и касалась создания, ликвидации компаний, являющихся объединениями капиталов, и признания их недей­ствительными. Лишь через восемь лет была принята Вторая ди­ректива, предметом гармонизации которой являлись лишь ак­ционерные общества. В частности, в ней раскрываются такие вопросы, как создание АО, поддержание и изменение размера уставного капитала. Далее были урегулированы процедуры слияния и разделения акционерных обществ внутри одного го­сударства — члена ЕС (Третья и Шестая директивы). Четвер­тая, Седьмая и Восьмая директивы гармонизировали требова­ния относительно финансовой отчетности компаний, подлежа­щих обязательной аудиторской проверке.

Гармонизация национальных законодательств была достиг­нута лишь в тех сферах, где различия в законодательствах госу­дарств-членов были наименьшими и имелась возможность уст­ранить разногласия посредством межгосударственных соглаше­ний. Программа Сообществ по сближению законодательства зашла в тупик после вынесения Европейской комиссией пред­ложения проекта Пятой директивы, касающейся структуры ор-

ви

ганизации акционерных обществ, а также участия рабочих в управлении компанией, и Девятой директивы об отношениях внутри групп компаний и об ответственности материнской компании по долгам дочерней компании, находящейся на тер­ритории другого государства — члена ЕС. В действительности идея Европейской комиссии в этих директивах выражалась уже не просто в гармонизации режима защиты прав акционеров и третьих лиц, а в «навязывании» системы организации компа­нии и осуществления управления.

Принятие Третьей директивы о слиянии компаний на на­циональном уровне послужило основой для разработки проекта Десятой директивы о трансграничных слияниях. В силу того, что в проект было включено спорное положение о соблюдении условий представительства и участия лиц, занятых по найму, Директива до сих пор не принята.

В то же время в 1989 г. было принято две директивы — Одиннадцатая Директива о гармонизации требований по обяза­тельному опубликованию информации в отношении филиалов определенных типов компаний и Двенадцатая директива, яв­ляющаяся преимущественно рамочным документом и касаю­щаяся создания компаний с ограниченной ответственностью с одним участником.

В настоящее время в Совете ЕС на рассмотрении находится проект Тринадцатой директивы о поглощении и других основ­ных сделках по приобретению акционерного капитала компа­нии. Работа над данным проектом велась в течение 10 лет. Лишь в 2001 г. был найден компромисс и получено одобрение Европейского парламента. Во многом это обусловлено общим прогрессом, достигнутым Сообществами и Союзом на пути формирования единого европейского корпоративного права. С принятием Устава Европейской компании 8 октября 2001 г. государствам-членам удалось согласовать свои позиции по многим ключевым вопросам, препятствующим дальнейшему развитию корпоративного права ЕС. Необходимо также отме­тить предложение проекта Четырнадцатой директивы о перено­се юридического адреса из одного государства-члена в другое, выдвинутое Европейской комиссией.

В целом за период работы институтов ЕС по гармонизации корпоративного законодательства удалось преодолеть разногла­сия по многим важным вопросам. Тем не менее в основном они касались представления аналогичных или равных гарантий

в области защиты прав участников (учредителей) компании и третьих лиц, что было недостаточно для достижения основной цели — эффективности и конкурентоспособности компаний на всей территории ЕС.

Следует отметить, что далеко не всеми специалистами в области права ЕС путь гармонизации признается удобным и перспективным для создания единой системы регулирования деятельности компаний^[129]. Так, сближение законодательной ба­зы не освобождает компании, действующие в соответствии с нормами различных правовых систем государств — членов ЕС, от необходимости выбирать определенную организационную форму, действующую исключительно в рамках национального права.

25.1.3. Унификация корпоративного права Европейского Союза

Унификация законодательства в ЕС осуществляется по­средством принятия регламентов, которые рассматриваются как «наиболее сильное и эффективное средство интеграцион­ного строительства»^[130]. Данный нормативно-правовой акт харак­теризуется тремя основными свойствами: общее применение во всех государствах-членах, следовательно, он распространя­ется на все категории граждан или организаций и регулирует, таким образом, неограниченное количество правоотношений; обязательность в полном объеме в каждом государстве-чле­не; прямое действие, т. е. он не требует имплементации в на­циональное право, действуя автоматически на всей террито­рии ЕС.

Таким образом, единым правовым актом — регламентом — одновременно устанавливаются результат, форма и методы, что способствует единообразному применению норм во всех госу­дарствах-членах.

Первоначально данная форма правового сближения^[131] была использована институтами Сообществ для реализации идеи

создания наднациональных компаний, формирующихся и дей­ствующих в соответствии с едиными нормами интеграционного права, которые функционировали бы наравне с национальны­ми формами.

Для облегчения кооперации между малыми и средними предприятиями в рамках создания общего рынка Совет ЕС при­нял Регламент № 2137/85, учреждающий Европейское объеди­нение по экономическим интересам. Это новая форма эконо­мического сотрудничества, позволяющая компаниям из разных стран-членов вести совместную хозяйственную деятельность без осуществления операций по слиянию или учреждению нового предприятия. Следует отметить, что до вступления в силу Регла­мента данная форма была известна лишь французскому законо­дательству, где за объединениями по экономическим интересам (ОЭИ) признается статус юридического лица.

Помимо этого, в настоящее время Европейской комиссией разработаны и переданы в Совет ЕС проекты регламентов, со­держащих уставы Европейской ассоциации^[132] и Европейского общества взаимопомощи^[133].

В 2001 г. был принят Устав Европейской компании, работа над которым велась на протяжении почти 30 лет. Устав вводится в действие посредством регламента, который вступил в силу в октябре 2004 г. Благодаря новому Регламенту юридические ли­ца, осуществляющие предпринимательскую деятельность в не­скольких государствах-членах, смогут проводить слияние и функционировать на всей территории ЕС в соответствии с еди­нообразным сводом правовых норм и унифицированной систе­мой управления и отчетности. Таким образом, они избавятся от необходимости создавать сложную сеть дочерних предприятий и филиалов, регулируемых законодательными актами различных государств, снижая значительные финансовые затраты и избегая дополнительных административных процедур. По подсчету Консультативной группы промышленников по конкуренции, созданной в 1995 г. главами государств и правительств и возглав­ляемой Карлом Чиампи, экономия средств только на админист­ративных расходах составит приблизительно 30 млрд евро в год^[134].

22 июля 2003 г. был принят Регламент, содержащий Устав Европейского кооперативного общества № 1435/2003, который на протяжении нескольких лет разрабатывался и дорабатывался институтами ЕС. После принятия Устава Европейской компа­нии стало очевидным, что изложенные в нем общие принципы, применимые к акционерным обществам, не могут регулировать деятельность кооперативов. В свою очередь, Устав ЕОЭИ, хотя и предоставляет предприятиям возможность вести определен­ную общую деятельность, сохраняя при этом за участниками их автономию, также не учитывает специфику регулирования коо­перативов. Регламент, содержащий Устав ЕКО, вступит в силу 18 августа 2006 г.

Помимо учреждения новых форм организации деятельности компаний, институты ЕС применили метод унификации и в решении такого сложного вопроса, как процедура несостоя­тельности (банкротства) предприятий. 29 мая 2000 г. был при­нят Регламент № 1346/2000, регулирующий процедуру несо­стоятельности (банкротства). Регламент воспринял положения Брюссельской конвенции 1995 г., которая так и не вступила в силу из-за недостаточного количества ратификаций. Данный документ вступил в силу 31 мая 2002 г. и подлежит прямому применению без осуществления каких-либо мер по его импле­ментации в национальное законодательство. Следовательно, институты ЕС предприняли успешную попытку по регулирова­нию частного вопроса функционирования компании посредст­вом создания единых норм, отойдя от метода гармонизации, применявшегося ранее. Аналогичным образом в 2002 г. были введены и международные нормы ведения бухгалтерского учета (Регламент Европейского парламента и Совета ЕС № 1606/2000 о применении международных норм бухгалтерского учета). Данные факты дают основание полагать, что институты и орга­ны ЕС идут по пути формирования скорее единого, а не обще­го корпоративного законодательства ЕС. Следует отметить, од­нако, что этот способ, так же как и директива, не является иде­альным, промежуток между началом работ над проектом и его вступлением в силу слишком большой.

В Конституции ЕС подтверждается стремление институтов ЕС устранять любые ограничения, препятствующие реализации свободы учреждения гражданами одного государства-члена на территории другого государства-члена (ст. III-137).

В целях осуществления свободы учреждения применительно к определенной сфере экономической деятельности предусмот­рено принятие после консультации с Экономическим и соци­альным комитетом рамочных законов ЕС (ст. 111-138). В дейст­вующих учредительных договорах этот аспект регулируется по­средством директив. Осуществление функций в силу положений ст. III-138 возлагается как на Совет и Комиссию (ст. 44 Римского договора), так и на Европейский парламент (ст. Ш-138 Конституции ЕС).

К определенным видам деятельности положения относи­тельно свободы учреждения могут не применяться. Конститу­ция предусматривает принятие для этого специальных законов или рамочных законов ЕС (в ст. 45 Римского договора этот во­прос решается Советом посредством принятия решения квали­фицированным большинством голосов по предложению Ко­миссии).

Новеллой части, содержащей положения относительно сво­боды учреждения, является введение ст. III-143, в соответствии с которой государства-члены должны предоставлять нацио­нальный режим гражданам других государств-членов в отноше­нии их участия в капитале компаний. Ранее аналогичные поло­жения содержались в Общих и заключительных положениях (часть шестая) Римского договора в ст. 294 (бывшая ст. 221).

25.2.