<<
>>

Сословный правовой статус свободных сельских обывателей по «Положению об устройстве крестьян в имениях государевых, дворцовых и удельных» от 26 июня 1863 г.

Содержание представленного императору 27 октября 1861 г. проекта о применении Положений 19 февраля 1861 г. к крестьянам, водворенным на землях государевых, дворцовых и удельных, при всем их компромиссном характере, вызвало критическую реакцию со стороны великого князя и той «партии» в высшем государственном аппарате, идейным лидером которой Константина Николаевича признавали не только в Зимнем дворце.

Однако оба «пакета» законопроектов (и от 17 октября, и от 27 октября) не проходили обсуждение в Главном комитете по крестьянскому делу. После неудачной попытки развернуть обсуждение реформы для коронных крестьян в Политико-экономическом комитете ИРГО «удельный» законопроект в начале 1862 г. поступил в Государственную канцелярию, которая подготовила замечания по его тексту. Замечания и вопросы по проекту были «частным образом» переданы государственным секретарем министру двора8'2. Наибольшую реакцию вызвали положения законопроекта, связанные с сохранением влияния удельной администрации на регулирование поземельных отношений в период составления уставных грамот, сужением функций и статуса мировых посредников по сравнению с Положениями 19 февраля, недооценкой роли институтов сельского и волостного самоуправления, принципиально иным механизмом выкупа полевого надела.

Государственная канцелярия настаивала на приведении численности волостей (приказов) удельных, дворцовых и государевых крестьян в соответствие с нормативом Положений 19 февраля (от 300 до 2000 ревизских душ), что должно было привести к разукрупнению многих удельных приказов, численность крестьян в которых могла колебаться от 1 до 5 тыс. ре- визских душ. Необходимость такого преобразования объяснялась особой ролью волостного и сельского крестьянского самоуправления, которая была задана Положениями 19 февраля, на деле затрудняя переход к бессословной территориальной организации местного самоуправления в России. «Образование [крестьянских] волостей, полагали критики проекта департамента уделов, имеет цель чисто административную, в отношении которой положение всех крестьян будет совершенно одинаково. Хозяйственные условия крестьян различных ведомств,

(выделено нами — Н. Д.), не будут этим нисколько нарушены»8-3.

Государственная канцелярия нашла недостаточной представленную проектом степень свободы крестьянского самоуправления: неразграни- ченность предметов сельского и волостного сходов, сужение их компетенции по сравнению с Положениями 19 февраля, слишком высокая норма представительства крестьян на волостных сходах (по одному лицу от каждых 100 дворов), возложение на волостные сходы обязанностей, которые

Положения 19 февраля отдавали «на произвол общества» (например, Ло)сРа_ нение денежного содержания волостным головам, заседателям правде,,пя волостным и сельским писарям, их помощникам и писцам, фельдц(ерам' ветеринарам, сельским мерщикам и учителям в прежних размерах, Сохранение должностей лесных сторожей и смотрителей запасных ма|'азцНов) Не нашли поддержки и такие нормы проекта, как обязанность крелтьян охранять удельные леса, которая «не составляет внутренней потреб 1Юсти общества»; назначение на волостных сходах «из сирот и семейств, trc со_ стоящих на рекрутской очереди, мальчиков для приготовления в ФелЬдше_ ра», оспопрививателей, мерщиков, межевых и ветеринарных У1енИков воспитанников земледельческого училища, «а лиц женского пола _ т^1Я обучения повивальному искусству», и другие крестьянские обязат,остп установленные ранее в системе административного управления УДе1Ты[ыА ми имуществами834.

Авторы проекта оспорили роль «мировых учреждений» как заме( тите_ лей коронных чиновников в удельной и дворцовой, а позднее, как предполагалось, и в государственной деревне. Государственная канцелярПя считала, что только в мировых учреждениях крестьяне смогут реализ! іВать свое право обжаловать действия землевладельца, с другой сторону со_ гласно Положению 19 февраля, мировой посредник сможет обест-чить уплату податей и выкупных платежей835. Таким образом, мировой пс,срСд_ ник, не являясь государственным служащим, но заменяя коронно !0 ,Ги_ новинка в деревне, распространял свой вневедомственный статус ад;.гп;гп_ стратора и судьи на все крестьянство.

Несколько менее острой критике подвергся проект положения о по_ земельном устройстве удельных крестьян, составленный на основч„„„ «главных начал», утвержденных 30 июля 1861 г., и Положения о поземельном устройстве крестьян, вышедших из крепостной зависимг)стп Но и в этом случае вопросы вызвали те положения проекта, кот<,рЬ[е по мнению канцелярии, отклонялись от общей концепции Полож.„„л 19 февраля830. В то же время, Государственная канцелярия отметила что в этот проект департамент уделов перенес из Положения 19 феьраля 1861 г. «подробности, которые были необходимы для ограждение Вы_ год помещиков, но, может быть, могли бы быть опущены в правилу og удельных крестьянах». Так, предлагалось пренебречь такими норр,амп как использование землевладельцем по своему усмотрению неудол,„ьгх' участков, расположенных между крестьянскими наделами; приближение крестьянских наделов к селению; размежевание общих выгонов; перенесение крестьянских усадеб в отдаление от удельных строений или с удельной земли; требование согласия департамента уделов на замену общинного землепользования на подворное, а также на уменьшение постоянного мирского надела до половины высшего или указного размера надела837. Здесь госканцелярия не считала необходимым подчеркивать тождественность положения удельного ведомства и помещика.

Не мог не вызвать замечаний и проект положения о приобретении удельными крестьянами в собственность земель, отведенных в их пользование, поскольку методика проведения выкупной операции, заложенная в проект, существенно отличалась от Положений 19 февраля. Так по вопросу о выкупе усадьбы отмечалось, что в этой части проект соответствует нормам Положений 19 февраля 1861 г. о выкупе усадеб временнообязанными крестьянами, а потому нет оснований выделять особую роль удельного ведомства в процессе подготовки и организации выкупных сделок. Критики сочли, что прием заявлений от крестьян, проведение землемерной съемки усадьбы, составление кадастрового плана, расчет выкупной суммы и утверждение выкупа сможет осуществить и мировой посредник, а если выкупная цена за усадьбу (или доля приходящейся на усадьбу повинности, капитализацией которой из 6% определяется выкупная сумма) будет фиксироваться в уставных грамотах, «то не окажется надобности ни в последующем исчислении удельной конторой выкупной суммы, ни

S3S

в утверждении выкупа министром императорского двора»

Возражения вызвали нормы проекта о заключении составленных удельной конторой договоров на приватизацию удельными крестьянами полевой земли вместе с усадьбой, о расчете выкупной суммы «по действительной стоимости приобретаемых земель» в процессе проведения оценочных процедур, об обязательном внесении 20% стоимости земельного участка при подписании договора о выкупе и рассрочке остальной части стоимости на 20 лет (ст. 13—1 б)839. Государственная канцелярия отметила, что «для выкупа земель удельными крестьянами предположена та же система, какая проектирована бывшим министром государственных имуществ для крестьян государственных и потому будет сопряжена с теми же неудобствами».

Основными «неудобствами» были названы замедление темпов выкупной кампании из-за необходимости проведения оценочных и кадастровых работ, неясность условий выкупа до окончания оценки, повышение регулярных выплат. По расчету канцелярии, рассроченные на 20 лет «платежи будут превышать платимые крестьянами оброки, и притом даже в большей мере, нежели у государственных крестьян, потому что у сих последних размер оброка определяется посредством оценки, а выкупная сумма посредством капитализации оброка, по удельному же ведомству предположено нынешние оброки не изменять в течение 20 лет, а оценку земли производить независимо от этих оброков. Таким образом, ежегодные взносы, какие причтутся с удельных крестьян в уплату за приобретаемые ими земли, могут быть гораздо выше нынешних оброков, признанных неизменными на 20 лет. Понятно, что на таких условиях на выкуп земель могут решиться только немногие зажиточные хозяева, которые пожелают выделиться из общинного владения»840. По сути критики проекта Муравьева признали, что Положения 19 февраля не столько создавали условия для участия в выкупе всей сельской общины, сколько удерживали в ее составе зажиточных крестьян, создавая препятствия развитию их индивидуальной хозяйственной деятельности. Госканцелярия подчеркивала принудительный характер выкупа для помещиков, а не для крестьян, уверяя, что «временно-обязанные крестьяне поставлены в отношении к выкупу в положение гораздо более благоприятное. Хотя по закону помещики не обязаны продавать крестьянам земель, но . Во многих

случаях для помещиков выгодно уступить крестьянам их наделы не только по капитализации оброка из 6% , но даже за выкупную ссуду, выдаваемую Правительством, причем крестьяне, получив землю в собственность, обязаны вносить ежегодно (в продолжение 49 лет) выкупные платежи, которые не только не выше, но на 1 /5 или 1 /4 часть ниже прежних их оброков. В некоторых местностях помещики находят выгодным для себя предоставить крестьянам в дар 1/4 надела безвозмездно»841. Но уникальность Положения о выкупе 19 февраля заключается в том, что выкупная процедура, предусмотренная этим законом, имела принудительный характер не только в отношении помещика, но и крестьян, хотя ни Государственная канцелярия, ни сам великий князь, ни его сторонники никогда не признавали обязательность выкупа для крестьян важнейшей особенностью Положений 19 февраля384. В то же время, проектируемая департаментом уделов «схема» крестьянской приватизации земли, как уже отмечалось, была основана на выборе крестьянами (в первую очередь, зажиточными) приемлемого для них режима землевладения или землепользования.

В данном исследовании мы не затрагиваем вопроса о причинах, которые привели к утверждению принудительного характера выкупной операции, но можем предположить, что стремление создателей Положений 19 февраля 1861 г. во что бы то ни стало ускорить переход крестьян и землевладельцев на «обязательный выкуп», завуалированный институтом «добровольных соглашений», было связано не только с поиском путей выхода из тяжелого финансового кризиса, в котором оказалось государство в конце 1850-х годов84-1, или борьбой за политическое влияние на императора. В битве за модель реформы пришли в столкновение две парадигмы правосознания государственных чиновников, основанные на убежденности в особой миссии государства в период социальных преобразований. Обе эти парадигмы являлись этатистскими, но одна связывала административную практику государства и изменение российского законодательства с развитием либеральных ценностей в их классическом варианте (индивидуальная частная собственность, формальное юридическое равенство, преодоление сословных различий, территориальный поселенческий тип местного самоуправления, эволюционный характер преобразований и др.), а другая — с архаичным сословно-уравнительным пониманием свободы и социальной справедливости, соответствующим вотчинному типу самодержавной власти.

Департамент уделов после изучения замечаний государственной канцелярии 25 мая 1862 г. представил министру двора свои ответы. Большинство замечаний было принято, однако, от некоторых своих

и 844 Ґ~\ f~

первоначальных предложении департамент не мог отказаться . Обсуждение исправленного проекта министерства двора и департамента уделов в Главном комитете до сих пор не исследовалось в научной литературе. В связи с этим остановимся более подробно на обосновании министерством двора необходимости некоторых отступлений от Положений 19 февраля, вошедших в исправленный проект «Положения об устройстве быта крестьян государевых, дворцовых и удельных», представленный императору 27 ноября 1862 г. министром двора В. Ф. Адлербергом385. В докладе министра вновь обращалось внимание на специфику наделения удельных крестьян землей и исчисления повинностей, заключавшуюся в поземельном сборе, введенном в удельных имениях в 1830-е гг. Рассчитанный удельным ведомством доход с надельной крестьянской земли делился на 5 частей, из которых три пятых рассматривались как плата за их труд, а две пятых — собственно сам сбор «или оклад крестьян за землю, которой они пользуются». Аналогичный метод расчета нормы надела и повинности предлагал князь П. П. Гагарин при обсуждении в Государственном совете проектов Положений о крестьянах, освобождаемых от крепостной зависимости («Мнение действительного тайного советника князя Гагарина о проекте "Местного Положения о поземельном устройстве крестьян, водворенных на помещичьих землях в губерниях Великороссийских, Новороссийских и Белорусских"» от 30 ноября 1860 г.840).

П. П. Гагарин предлагал при наделении землей крестьян учитывать соотношение между размером земли, которую крестьян должен (и может) обработать на помещика (помещичья земля) и тем размером, который он может обработать для себя («надел»), т. е. при нормировании надела исходить из крестьянских «трудозатрат». Он предлагал за основу принять меру труда, которую вывели при разработке Инвентарей в Западных губерниях, и которой пользовались еще в древних обществах (сколько земли может обработать тягло в день, неделю, год)386. На основании Инвентарных положений Гагарин составил «Примерный расчет величины участка, какой одно крестьянское тягло при двухдневной в неделю работе без затруднения может в течение года обработать». Этот расчет практически совпадал с соотношением долей удела и крестьян в доходе с тягла (2:3) при расчете поземельного сбора. По его сведениям, одно тягло обрабатывает в год на помещика (при работе 2 дня в неделю): 4 десятины полевой земли (по 1,3 десятины в поле), 1,3 десятины лугов, т. е. 5,3 десятины. При присоединении 2/3 десятины конопляников, огорода, пастбища, всего — 6 десятин. Для себя: 6 десятин полевой земли (по 2 десятины в поле), 2 десятины лугов, т. е. 8 десятин. При присоединении I десятины конопляников, усадьбы и пастбища, всего — 9 десятин. Гагарин доказывал оптимальное, по его мнению, соотношение помещичьей и надельной земли в имении при расчете по тяглам, а не по душам (6 десятин к 9 десятинам = 2:3). Аналогичный расчет трудовых возможностей тягла, соотнесенных с доходностью выделяемого удельным крестьянам тяглового участка, был обоснован в удельном ведомстве в конце 1820 гг. и стал основой расчетов поземельного сбора, введенного в 1830 г. Инвентарная реформа заимствовала этот опыт, но разработчики крестьянской реформы в Редакционных комиссиях его отвергли848.

К середине XIX в. удельное ведомство достигло больших успехов в налоговом администрировании. Оно централизованно уплачивало казне подушную подать (по 95 копеек с души) и земские повинности (14 копеек с души), сполна получило поземельную подать. Размер тяглового надела крестьян определялся . Справедливость (уравнение)

распределения «тягол» достигалась установлением «нормальной доходности» надела, одинаковой для всех оброчных крестьян. Эта величина была определена в 21,5 рубля, из которых 8,6 рублей являлись «тягловой нормой» поземельного сбора. Крестьянам на тягло выделялось либо больше низкодоходной земли, либо, наоборот, меньше высокодоходной.

Совокупность тягловых участков составляла земли постоянного надела удельных и дворцовых крестьян, а земли, остававшиеся в селении «за наделом», считались запасными; крестьяне также пользовались ими, но за отдельную плату, однако, если эти земли включались в табели поземельного сбора, то плата за них включалась и в поземельный сбор, что позволяло удельному ведомству избегать заключения многочисленных дополнительных контрактов с крестьянами, которые все равно не могли без этой земли обойтись. Удельные крестьяне, большинство которых было переведено на указанную систему расчета наделов и повинностей, за 30 лет привыкли к ней и находили ее справедливой, поскольку она была основана на древнейшей практике земледельческих обществ отводить в постоянное пользование крестьянам земельный надел в таком размере, который может обработать одна семейная («тягловая») пара в единицу времени, (например, за сельскохозяйственный год). Этот старинный обычно-правовой принцип нормирования земли был основан на возможностях

крестьянина.

Нормирование земельной ренты в зависимости от доходности земли и составляло главное отличие условий организации землепользования удельных крестьян по сравнению с повинностным обложением помещичьих и значительной части государственных крестьян. Потому министр двора подчеркивал, что «крестьяне удельного ведомства ... успели уже убедиться на самом деле, что всякое уменьшение их поземельного надела должно необходимо сопровождаться соответственным понижением платимого ими поземельного оброка», и размеры существующих земельных участков подтверждают, что «они пользуются ею ныне в таком лишь количестве, какое им действительно потребно в хозяйственном отношении; поэтому сокращение размера настоящих их наделов отрезкой части запасных земель, несомненно, должно сопровождаться некоторым потрясением существующего крестьянского хозяйства». Министр также отмечал, что действующие табели поземельного сбора составлены по итогам девятой ревизии, их изменение по итогам десятой ревизии (1858 г.) потребовало бы переоценки земли и изменения тягловых участков. Все это существенно замедлило бы

S49

темпы решения вопроса о поземельном устройстве удельных крестьян

В этой связи департамент уделов счел возможным воспользоваться правом, предоставленным землевладельцу Положениями 19 февраля, и сохранить в пользовании крестьян

. Удельные чиновники полагали, что крестьяне соседних помещичьих имений не станут протестовать, узнав о лучшем обеспечении землей удельных крестьян, поскольку крестьян, принадлежащих одному помещику, более заботит сохранение в пользовании своей надельной земли, а не сравнение размеров наделов в соседних селениях. Крестьян может больше беспокоить несоответствие («неуравни- тельность») размеров оброков величине наделов, а тот факт, что оброки удельных крестьян за пользование и тягловой, и запасной землей всегда были существенно ниже оброков помещичьих крестьян, последним хоро-

S50

шо известен

В докладе В. Ф. Адлерберга пояснялось, что отрезка запасных земель по истечении пяти лет, как требовал высочайше утвержденный 30 июля 1862 г. журнал Главного комитета, повлечет, скорее всего, снижение удельного дохода, поскольку придется отрезать земли «с краю дач, т. е. самые малоценные», которые на первых порах сложно будет сдать в аренду по оценочной стоимости, а когда цена земли возрастет, рассчитать невозможно»831.

ШРНБ. Главный Комитет ... Конволют ... Т. 14. А1. 2. С. 4, 5.

8'°Та м же. С. 6.

.2. С. 11-12. 851 Там же. С. 7. Министр также подчеркнул специфику наделения крестьян северных губерний, где тягловой земли недостаточно, а размеры запасных земель ничтожны. Так средний размер душевого надела в ряде уездов Архангельской и Вологодской губерний (Вельский, Тотемский, Сольвы- чегодский, Велико-Устюгский, Шенкурский) — 1,8 десятины (включая и тягловой, и запасной). Вместе с тем по Положению 19 февраля в таких лесных местностях размер надела установлен в 7—8 десятин. В проекте предполагалось наделить крестьян Тотемского и Вельского уездов, где существовало переложное хозяйство, по 8 десятин земли на ревизскую душу из «дровяного леса», а наделы крестьян последних пяти местностей нечерноземной полосы «дополнять по возможности» до нормы высшего надела, установленного Положением 19 февраля, за счет «дровяного леса» и кустарников без увеличения денежной повинности. В связи с ликвидацией «обязательных отношений крестьян по охранению лесов удельного и дворцового ведомства», в проект министерства двора были включены подробные правила снабжения крестьян дровами, строительными материалами, поддержки смолокуренного промысла и охоты, не предполагавшие исполнения крестьянами обязательных повинностей по охране лесов удельного и дворцового ведомства852.

Наиболее существенной корректировке подверглась та часть первоначального («муравьевского») проекта, которая определяла порядок приобретения крестьянами земли в собственность, несмотря на то, что первоначальный выкупной проект был разработан в соответствии с нормами указа от 5 марта 1861 г. Теперь предстояло пересмотреть сам принцип «выкупа по оценке земли», который, как предполагалось ранее, должен был способствовать не только более объективному определению цены приобретаемых крестьянами земельных участков, но и увеличению удельного дохода, как капитального (в силу роста стоимости земли), так и текущего («переоброчка» через каждые 20 лет). Но осенью 1862 г. департамент уделов был вынужден принять аргументацию составителей Положений 19 февраля и их концепцию тотальной приватизации общинной («мирской») земли. Потому министр отмечал, что «на самом деле ... выгоды (выкупа "по оценке" - . .) осуществимы только в незначительной

степени, ибо, чем выше будут назначенные платежи за землю в сравнении с настоящими поземельными оброками, тем случаи заявления со стороны крестьян желания выкупить землю будут реже и исключительнее; что же касается возможного возвышения оброка с невыкупленных земель, то едва ли такое возвышение окажется удобным по прошествии двадцатилетнего срока, когда, судя по ходу выкупных сделок в помещичьих имениях, значительнейшая часть крестьян, водворенных в сих имениях, по всей вероятности, сделаются собственниками земли»853.

Теперь министр признавал такие «неудобства» выкупа по предварительной оценке, как затягивание выкупной операции из-за необходимости проведения оценки земли, неизвестностью крестьянам выкупной суммы до окончания оценки, невозможность перехода на выкуп основной части крестьянства и заключение выкупных сделок исключительно зажиточными крестьянами, т. е. положения, высказанные в замечаниях Государственной канцелярии. Он согласился, что поскольку выкупная сумма будет выше существующих оброков удельных крестьян, а выдача им «пособия от правительства» не предусматривалась, удельные крестьяне окажутся в худшем положении по сравнению с бывшими крепостными, которым помещики «уступают ... наделы не только по капитализации оброков из 6%, но даже за выкупную ссуду, выдаваемую правительством с отсечением 20% из капитала, причем крестьяне, делаясь собственниками земли, обязываются вносить в течение 49 лет ежегодные выкупные платежи, которые не превышают прежних оброков». Наконец, сложность проведения «выкупа по оценке земли» потребует особого администрирования, но осуществить его будет невозможно, поскольку «с предстоящим слитием удельных и дворцовых крестьян с крестьянами других ведомств и наименований прекратится административная связь удельного начальства с подчиненными ему ныне волостными и сельскими управлениями; в податных и земских сборах крестьянские общества обязаны будут непосредственно рассчитываться с местными казначействами, тогда как взимание оброков должно остаться на обязанности удельного начальства, которое, будучи лишено распорядительной власти в отношении волостных и сельских управлений, не в состоянии будет предупредить несвоевременность в поступлении причитающихся с крестьян оброчных платежей, составляющих главную отрасль доходов по бюджету удельного ведомства»854. Если до сих пор поступление всех сборов с крестьян контролировали удельные приказы, то кто теперь, задавал вопрос министр между строк, будет следить за финансовой и налоговой дисциплиной, когда и удельные приказы, и удельные конторы утратят свои административные функции?

*

Однако согласие министра двора с критикой «выкупа по оценке земли» объяснялось не столько желанием коронного ведомства признать прежние «заблуждения», сколько стремлением взять под финансовый контроль департамента уделов проведение выкупной операции по модели Положений 19 февраля и осуществить ее наиболее радикальным способом — через , необходимость которого была обоснована в докладе с безупречной логикой (М. Н. Муравьев все еще исполнял в это время обязанности председателя департамента уделов и не мог не участвовать в подготовке доклада В. Ф. Адлерберга и нового законопроекта): «если из двух указанных в Положении 19 февраля способов выкупа крестьянами их земельных наделов, способ по добровольным соглашениям помещиков с крестьянами,

, представляет

такие важные неудобства, то неудобства эти вполне могут быть устранены с принятием (курсив наш — Я. .)». При

рассрочке обязательной выкупной суммы на 49 лет выкупные платежи не превысят существующих оброков, и это, по мнению департамента уделов, «есть легчайший для крестьян» способ, которым быстро достигается конечная цель и наиболее желательное последствие предпринятой реформы: «переход крестьян, обязанных платежом оброка за землю, в сословие поселян-собственников земли».

Департамент уделов, настаивая на обязательности выкупа при применении Положений 19 февраля кудельным крестьянам, считал возможным обойтись без посредничества Государственного Банка. Его логика заключалась в следующем. По Положению 19 февраля землевладелец изъявлял желание продать крестьянам надел на известных условиях. Выкупная операция рассчитывалась на 49 лет, и крестьяне должны ежегодно вносить в казну суммы, соответствующие их оброкам. Крестьяне становятся собственниками отведенной им земли немедленно после утверждения выкупных сделок, но в течение 49-летнего срока состоят должниками казны. Большая часть их платежей употребляется Государственным Банком на погашение выкупного капитала (выкуп облигаций и банковых билетов), а остальная часть — на проценты на неуплаченный капитал. Следовательно, делали вывод удельные чиновники, помещик ежегодно «теряет известную часть дохода, удерживаемую на составление выкупной суммы за землю»855.

Составление выкупного капитала и проведение расчетов с землевладельцами поручено Государственному Банку. Выкупной капитал составляется путем умножения суммы годового оброка на коэффициент 16%, что соответствует капитализации оброка из 6% годовых; он выплачивается землевладельцу свидетельствами Государственного Банка, приносящими 5%, и 5% банковскими билетами, которые в течение 49 лет по тиражу заменяются наличными деньгами. 1 % из оброчного дохода землевладельца удерживает Банк, который тратит из них половину на погашение банковских билетов, половину — на покрытие собственных издержек и рисков по обслуживанию выкупной операции, «ибо всякая кредитная операция требует обеспечения»850.

Удельное ведомство считало, что посредничество Государственного Банка связано с дополнительными финансовыми рисками для удела и крестьян, «ибо при этом потребовался бы единовременный выпуск на значительную сумму 5% банковых билетов и свидетельств, который неизбежно бы сопровождался упадком ценности этих бумаг» (в 1870-е гг. падение стоимости ценных бумаг доходило до 25%). Министр аккуратно замечал, что при обмене банковых билетов на наличные деньги «по тиражу, т. е. в неопределенном размере и в неопределенные сроки», или по биржевому курсу «удельное ведомство встретило бы затруднение к выгодному устройству поступающих в уплату выкупного капитала сумм посредством приобретения новых недвижимых имуществ или процентных фондов». Поэтому департамент уделов предлагал всю операцию по составлению выкупного капитала взять на себя, дабы сохранить контроль над поступлениями денежных средств от крестьян, а министерству финансов передать только функцию оборота денежных средств (прием крестьянских платежей и передачу «сумм, соответствующих сим платежам, рубль за рубль», т. е. без уплаты процентов). Департамент уделов стремился также снизить размер переплаты крестьянами за землю (за 49 лет при 6% капитализации первоначальная цена земли, рассчитанная по ежегодной повинности, возрастала на 72%) и не хотел, чтобы Государственный Банк получал прибыль на обороте денежных средств, вносимых крестьянами.

В той части доклада министра двора, где поднималась проблема возможных недоимок, звучала плохо скрытая обида за разрушение отлично отлаженной удельной административной системы. Он подчеркивал, что опасение роста задолженности крестьян по уплате выкупных платежей «трудно допустить, если принять в соображение, что в настоящее время, пока удельное управление облечено административной властью в отношении крестьян, не встречается никакого затруднения к бездоимочному взиманию как удельных оброков, так и казенных податей и земских повинностей; притом ежегодные выкупные платежи, равные платимым оброкам, крайне умеренны по отношению к обильным земельным наделам, и, наконец, самое изменение характера крестьянских платежей, обращаемых из оброчных в выкупные, из бессрочных в срочные, должно не только предупредить возможность образования недоимки, но и возбудить желание со стороны крестьян к скорейшему окончанию всех расчетов с казною по выкупу земель»857. По расчетам департамента уделов при чистом годовом доходе с земель, находившихся в пользовании удельных и дворцовых крестьян, в размере 2916 тыс. рублей, потребуется оставлять как минимум 0,1% на составление капитала, соответствующего стоимости выкупаемой земли, компенсируя эту часть дохода сокращением расходов на удельное управление, если будет принят способ обязательного выкупа858.

Новый выкупной проект департамента уделов предполагал капитализацию крестьянских оброков не из 6, а из 5%, в чем не усматривалось нарушений Положений 19 февраля, устанавливавших, что выкупные платежи не должны превышать оброчных. Департамент уделов, основываясь на данных МВД, отмечал, что «стоимость каждой десятины земли, выкупаемой крестьянами в помещичьих имениях по среднему выводу цен в 34 губерниях определилась в 31 рубль; тогда как средняя стоимость десятины в удельных и дворцовых имениях при капитализации существующих оброков из 5% определится около 17 рублей»859.

Механизм финансовых взаимоотношений ведомств в рамках выкупной операции, предложенный департаментом уделов, заключался в следующем. Выкупные платежи удельные крестьяне должны были упла- *» чивать в течение 49 лет непосредственно в государственное казначейство. Министерство финансов в течение всего этого срока должно было перечислять в пользу удельного ведомства такую сумму, которая соответствовала бы ежегодному размеру выкупных платежей крестьян, капитализированному из расчета пятипроцентного роста (т. е. умножив нынешний оброк на 20 и разделив на 49 лет). С недоимками разбиралась бы казна, а удел гарантированно получал бы денежный эквивалент зафиксированной на 20 лет поземельной ренты (оброка). Из этой суммы департамент уделов предполагал ежегодно откладывать 10% для образования капитала, проценты с которого по истечении 49 лет заменили бы доходы от выкупных платежей. Министр подчеркивал, что в связи с принятием «помещичьей» модели реформы существенно сократятся административные расходы, поскольку ведомство будет освобождено от необходимости финансировать содержание штата чиновников для сбора оброка, наблюдения за крестьянским хозяйством и проводить весьма дорогостоящие мероприятия по предварительной оценке земли, предназначенной для выкупа крестьянами80".

Что касается сельского устройства и управления крестьянами, новый проект полностью учитывал перспективу слияния «в общее сельское сословие крестьян разных ведомств наименований», воспроизводил систему органов управления крестьянами, установленную Положениями 19 февраля, в том числе «особых мировых посредников» для поземельного устройства удельных крестьян. Удельные конторы превращались в учреждения «исключительно хозяйственных по заведыванию недвижимыми удельными и дворцовыми имуществами»801.

Измененный проект министерства двора и департамента уделов содержал положения, вытекавшие из необходимости соотнести специфику удельного управления с институтом принудительного «выкупа» и формированием на этой основе нового типа собственности, который возникал в результате такой операции. Поскольку сельские общества становились самостоятельными хозяйственными единицами «по праву пользования определенным количеством земли, подлежащей выкупу в общественную собственность», департамент уделов настаивал на сохранении сложившейся структуры сельских обществ до окончания выплат крестьянами выкупных сумм, а также неизменности границ волостей (приказов) в течение двух лет со дня утверждения Положения (период составления уставных грамот)802. Полное обособление сельских обществ от системы удельного управления требовало разрешения таких важных социальных вопросов, как дальнейшее содержание больниц для крестьян (они финансировались на средства «хозяйственного капитала»), сельских специалистов — фельдшеров, акушерок, ветеринаров, сельских мерщиков, межевых учеников (их содержание обеспечивалось за счет обязательных общественных сборов), дальнейшее ведение дел по «общественным крестьянским капиталам» социального целевого назначения, которыми занимались удельные приказы (фонды для выдачи пособий бедным крестьянам, вклады в сельские банки, страхование от пожаров и т. п.). Общее положение о крестьянах 19 февраля не содержало правил по этим предметам, и департамент уделов предлагал в течение двух лет оставить эти вопросы в компетенции удельных приказов. Министр двора выражал надежду, что впоследствии МВД, возможно, примет меры для развития подобных мероприятий в более широких масштабах для всего крестьянского населения.

Проект предполагал передачу крестьянских лечебниц в ведение МВД и сохранение специалистов с содержанием их либо за счет общественных сборов всех крестьян, либо за счет губернских земских сборов. Отдельно оговаривалась в проекте судьба сельских мерщиков и межевых учеников, численность которых при Муравьеве возросла в несколько раз. Их предлагалось оставить в распоряжении удельного ведомства на 8 лет, отводимых на размежевание угодий крестьян, сохранив их служебный статус, установленный Положением, высочайше утвержденным 1 апреля 1859 г., и денежное содержание за счет уравнительного сбора с крестьян, поселенных на удельных землях. В порядке компенсации проект предлагал безвоз-

S63

мездно проводить межевание земель удельных крестьян

Общее Положение о крестьянах 19 февраля 1861 г. установило право сельских обществ самостоятельно решать вопрос о сборах средств на содержание учителей и сельских школ. Но в удельных селениях сельские школы и училища всегда существовали за счет обязательных уравнительных сборов с крестьян всего приказа, потому проект предлагал сохранить эту практику в новых волостях до введения во всей империи правил «для обеспечения служебных прав и средств обеспечения сельских учителей»804.

Специфику удельного управления составляла также обширная практика организации страховых продовольственных фондов для крестьян. Процедуры сбора, хранения, обновления и использования общественных хлебных запасов регулировались множеством административных норм.

^ Однако общее Положение о крестьянах 19 февраля также совершенно не учитывало подобной практики. Проект предлагал до издания Положения о земских учреждениях руководствоваться в этом деле правилами, существующими в МГИ и передать это важное направление социальной политики в удельной и дворцовой деревне под контроль мировых посредников805.

В связи с упразднением административной власти департамента уделов в отношении сельского населения удельных и дворцовых ведомств предлагалось передать в ведение МГИ крестьян и имущества, находившиеся во временном управлении департамента уделов: государственных крестьян Симбирской губернии (лашман, однодворцев и др.), бывших пахотных солдат и колонистов Новгородской губернии, крестьян, поселенных в Грузинском приказе (бывшее Грузинское имение графа А. А. Аракчеева). В ведение Новгородской Палаты госимуществ

предлагалось передать управление Старорусскими минеральными водами и солеваренным заводом, составляющими государственную собственность, а после этого упразднить Старорусскую удельную контору и изменив статус Новгородской и трех Симбирских (Алатырской, Симбирской, Сызранской) удельных контор в связи с сокращением объекта

S66

управления

По докладу министра двора Александр II повелел внести последний вариант проекта «реформы быта удельных крестьян» в Главный комитет по устройству сельского состояния, а 8 ноября 1862 г. указом Сенату была учреждена особая комиссия «для принятия приготовительных мер к слиянию сельских состояний в одно общее управление и для составления «Положения о применении к государственным крестьянам главных оснований Положения 19 февраля 1861 г. о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости»807. 29 ноября 1862 г. генерал-от-инфантерии М. Н. Муравьев был освобожден от должности председателя департамента уделов (его место указом от 4 января 1863 г. занял его помощник гофмейстер граф Ю. И. Стенбок, замещавший эту должность 12 лет).

Обсуждение в Главном комитете исправленного проекта министерства двора и департамента уделов проходило зимой 1863 г. в обстановке начинавшихся волнений в Северо-Западных губерниях808. Одновременно в Государственном совете началось обсуждение «главных начал» применения Положений 19 февраля 1861 г. к реформированию государственной деревни, разработанных Главным комитетом. Стремление великого князя молниеносно провести в коронной деревне реформу на базе Положений 19 февраля встретило серьезное сопротивление членов Государственного совета, по многим вопросам поддержанных императором. Например, при рассмотрении Общим собранием Государственного совета на заседании 7 января 1863 г. вопроса о том, кто должен рассматривать дела о собственности на землю в государственной деревне и наделении крестьян землей — мировые посредники или суды общей юрисдикции, император поддержал мнение меньшинства, которое сочло неуместным передавать эти дела мировым посредникам. Главный аргумент меньшинства вновь подчеркивал различия поземельных отношений в помещичьей и коронной деревне и в статусах помещика и министерства:

«Мировые учреждения — суть посредники между помещиками и бывшими их крестьянами... Министерство есть орган Правительства и потому он может действовать только в видах и намерениях Правительства. Заведуя казенными имуществами, оно не может иметь никакого интереса, противоположного правам государственных крестьян, предоставленным им законом»809. После этого стало ясно, что без упразднения административной власти МГИ по примеру административной реформы в удельной деревне мировые учреждения не удастся распространить на всю территорию империи.

Исправленный законопроект министерства двора и департамента уделов о применении Положений 19 февраля 1861 г. кудельным и дворцовым крестьянам рассматривался на заседании Главного комитета 28 января 1863 г. Возражения, как и ожидалось, вызвали два принципиальных положения, в которых удельное ведомство по-прежнему допускало «вольность»: о земельном наделе крестьян и о порядке его выкупа. Главный комитет согласился зачислить в постоянный надел крестьян не только тягловые, но и запасные земли, состоявшие в пользовании крестьян по табелям поземельного сбора, отменив свое прежнее требование об отрезках запасных земель. Однако те земли, которыми крестьяне пользовались за поземельный оброк сверх табелей поземельного сбора, постановил отрезать870. При вынужденном переходе на обязательный выкуп удельное ведомство уже не было заинтересовано в минимизации наделов крестьян. Что касается второго вопроса, то Главный комитет не согласился с предложением производить расчет выкупной суммы из расчета 5% капитализации, настояв на 6% в соответствии с Положениями 19 февраля. При этом подчеркивалось, что такой способ стать собственниками земли столь же выгоден для удельных крестьян, как и для крестьян «имений тех помещиков, которые при существовании крепостного права, довольствуясь, подобно уделу, небольшими оброками, приступили ныне к выкупу на основании статьи 67 Высочайше утвержденного 19 февраля 1861 г. Положения о выкупе»871.

Механизм финансовых взаимоотношений коронных ведомств в рамках выкупной операции удельных и дворцовых крестьян, предложенный министром двора, не получил поддержки в Главном комитете, который настаивал на использовании модели выкупной операции, закрепленной статьями 67, 113 и 114 Положения о выкупе от 19 февраля 1861 г.

и дополнительных правил о выкупе от 27 июня 1862 г. Согласно действующему в помещичьих имениях порядку выкупная сумма определялась умножением величины оброка на коэффициент 16,75, а полученный результат умножался на 0,06 рублей (6%). В итоге получался размер ежегодного платежа, который крестьянин вносил в казначейство387. Департамент уделов, предлагая не только понизить процент капитализации до 5%, но и ограничить срок ипотеки 20 годами, справедливо считал, что это будет более выгодно крестьянам, поскольку им не придется почти вдвойне переплачивать первоначальную «цену» земли за счет процентов.

Однако Главный комитет настоял на использовании действующего для бывших помещичьих крестьян порядка расчета выкупных платежей и решил обязать крестьян вносить в государственное казначейство уплату капитала и процентов по выкупной сумме за приобретаемые ими надельные и усадебные земли ежегодно с рассрочкой на 49 лет выкупные платежи по 6 коп. на рубль выкупной суммы, а покрытие недоимок обеспечивать свободными остатками «мирских капиталов» (размер этих сумм к 1863 г. приблизился к 1,5 млн рублей: до 756 тыс. рублей хозяйственного крестьянского капитала, до 145 тыс. рублей капитала для пособия крестьянам идо 577 тыс. капиталов сельских банков).

Вместо уплаты удельному ведомству непрерывных доходов по 5,5% выкупного капитала и его погашения (как это делалось в отношении помещиков на основании дополнительных правил о выкупе от 27 июня 1862 г.), министерству финансов поручалось ежегодно уплачивать департаменту уделов на протяжении 49 лет сумму, равняющуюся следующим с крестьян выкупным платежам, т. е. по 6% выкупного капитала. Из поступающих средств департамент уделов должен был самостоятельно формировать необходимые фонды, компенсирующие в будущем потерю регулярной ренты от удельных и дворцовых земель (впоследствии было решено, что на эти цели департамент будет оставлять 10% поступающих сумм)388. В Журнале комитета от 28 января 1863 г. отмечалось, что «таким образом не будет сделано отступления от правил, установленных для частных владельцев, а государственное казначейство будет избавлено от мелочных расчетов и переписки, с коими сопряжены выдачи непрерывного дохода по имениям частных владельцев, приступивших к выкупу, и от обязанности уплатить самый выкупной капитал»389. Император утвердил резолюцию Главного комитета и повелел исправить законопроект, подготовленный департаментом уделов, и после этого представить в Общее собрание Государственного совета390. Проект Положения о «реформе быта крестьян удельных, дворцовых и государевых имений» дорабатывался и обсуждался в первой половине 1863 г., и в июне его окончательный вариант был представлен императору с проектом указа870.

26 июня 1863 г. «Положение обустройстве крестьян в имениях государевых, дворцовых и удельных», в основу которого были положены нормативные правовые акты о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости, было утверждено Александром II391. Удельные крестьяне, не считавшиеся по российскому законодательству крепостными (несвободными), находившиеся под управлением государственных органов, действовавших на основании нормативных правовых актов, исходивших от высшей власти, были поставлены в те же правовые условия, что и вчерашние крепостные, только двумя годами ранее сделавшие первый шаг к статусу «свободных сельских обывателей».

Анализ материалов, отражающих ход работы над законопроектом реформы в удельной деревне, показывает, что департамент уделов пытался найти легальными средствами разумный компромисс между утвержденной Положениями 19 февраля 1861г. моделью сословной свободы крестьянства, спецификой правосубъектности удельного крестьянства, целенаправленно формировавшейся на протяжении десятилетий, и возможностью развивать новые альтернативные общинным институтам формы хозяйственной и гражданской активности удельных крестьян. Однако под нажимом Главного комитета для удельных крестьян была принята та же юридическая модель сословной крестьянской свободы, которую разработали для бывших частновладельческих крестьян Редакционные комиссии на идейной основе раннего народничества. Принципиальным отличием утвержденной для удельной деревни модели реформы стал радикальный способ разграничения имущественных прав департамента уделов как законного представителя императорской семьи и нового коллективного собственника «общественной земли» — сельских обществ удельных крестьян,

стать собственниками «мирской» земли. Механизм «обязательного выкупа» был в завуалированной форме вписан и в содержание Положений

1861 г., но в законодательстве для удельной деревни он после долгой дискуссии был сознательно «выведен наружу» составителями законопроекта. Удельное ведомство в конце концов согласилось принять модель выкупа, разработанную Редакционными комиссиями (точнее, секретной финансовой комиссией под руководством Н. А. Милютина), по-видимому, только с условием полного финансового расчета казны с уделом не ценными бумагами, а в денежной форме, о чем помещики не могли и мечтать.

«Положение о крестьянах, водворенных на землях имений государевых, дворцовых и удельных», было утверждено именным указом императора, данным Правительствующему Сенату 26 июня 1863 г. Составными частями Положения являлись введение (ст. 1—8), 2 части и приложения. Первая часть называлась «О введении в действие сельского и волостного управления» и объединяла 14 статей, сгруппированных в три раздела: «Об устройстве сельских обществ и волостей и общественного управления крестьян» (ст. 9-12), «О казенных, земских и мирских повинностях» (ст. 13-16), «Об особых общественных учреждениях, существующих по удельному ведомству» (ст. 17-22). Вторая часть - «О наделе крестьян землей и выкупе надела» — содержала 104 статьи, входившие в два раздела. Первый раздел части 2 «О наделе крестьян землей и другими угодьями, подлежащими выкупу» (ст. 23—75) включал две главы, в которых фиксировались правила о составе надела, порядке определения его размера, отвода, перенесения усадеб и обмене земель и угодий. Второй раздел части 2 «О выкупе крестьянами отведенных им поземельных наделов» (ст. 76-26) состоял из четырех глав, содержавших нормы о размере денежных оброков, служивших основанием для расчета размеров выкупной суммы, о правах на выкуп, о порядке составления, поверке, утверждении и введении в действие уставных грамот, об оформлении правоустанавливающих документов («данных») на приобретенные крестьянами в собственность земли, об отмежевании этих земель, о правах и обязанностях крестьян по выкупу земель. Таким образом, основной акцент в Положении был сделан не на сословном правовом статусе удельных крестьян, в чем не было необходимости, поскольку они и до реформы обладали всеми правами и обязанностями, установленными законом для «свободных сельских обывателей», а на вопросах регулирования крестьянского землепользования и обязательной выкупной операции.

В указе, вводившем Положение 1863 г., торжественно объявлялось, что удельные крестьяне получают «все личные и по общественному устройству права», аналогичные тем, что были предоставлены крестьянам, вышедшим из крепостной зависимости, но которыми удельные крестьяне «не вполне пользовались». На них распространялись нормы об «общественном управлении», содержавшиеся в главах со 2 по 4 «Общего положения о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости», а также «Положения о губернских и уездных по крестьянским делам учреждениях» от 19 февраля 1861 r.S7S Распределение селений на мировые участки поручалось провести удельным конторам и губернским присутствиям по крестьянским делам, а разногласия по этим вопросам разрешать министрам императорского двора и внутренних дел в Главном комитете об устройстве сельского состояния. В тех регионах, где не было создано «мировых учреждений», мировые посредники должны подбираться губернаторами по согласованию с удельными конторами (не из числа удельных чиновников), назначаться министром внутренних дел и утверждаться Сенатом. В Архангельской губернии, где не было учреждено губернское присутствие, решение вопросов об удельных крестьянах поручалось особому присутствию под председательством губернатора, представителя МГИ, губернского прокурора и удельного чиновника.

Через два года после принятия Положения 1863 г. должна была начаться модификация «обязанных» поземельных отношений бывших удельных крестьян в институт «общественной» (общинной) собственности на землю путем их централизованного массового перехода на обязательный выкуп с одновременным приобретением статуса «крестьян-собственников», ограниченных в праве распоряжения собственностью до полного расчета по ипотечным платежам (ст. 8).

Порядок расчета надела предполагал возможность земли,

находившейся в пользовании крестьян. Согласно ст. 2 за основу надела были приняты табели поземельного сбора, а не условное понятие «тягловый надел». Крестьянам предоставлялась в надел вся тягловая и запасная земля, числившаяся за ними по табелям поземельного сбора. Отрезке в пользу удела подлежала только излишняя земля, т. е. не включенная в табели тягловая и запасная земля. Если надел оказывался меньше высшего указного надела, установленного Положением 19 февраля 1861г. для данной местности, то недостаток дополнялся из свободных удельных земель (если такие излишки находились в пользовании крестьян). Наделы удельных крестьян, не переведенных на поземельный сбор, определялись по правилам, установленным Положениями 19 февраля. Если в пользовании крестьян оказывалось земли больше, чем устанавливалось местным Положением для высшего размера надела, то эти излишки также отрезались. В надел не включались удельные оброчные статьи и удельные леса (исключение составляли северные районы, где разрешалось дополнять надел до высшей нормы из удельных лесов). Таким образом, механизм нормирования наделов, установленный Положениями 19 февраля и рассчитанный на выкуп крестьянами его площади, неминуемо сопровождался отрезками, в то время как первоначальный проект министерства двора был рассчитан на сохранение в постоянном пользовании крестьян всей земли за неизменные в течение 20 лет повинности.

Нормирование податных и повинностных обязанностей удельных крестьян в целом не изменялось. Предусматривалось, что в первые два года реформы (в 1864—1865 гг.) уплата повинностей будет производиться в прежнем порядке (в удельную казну), а с 1866 г. — выкупные платежи удельных крестьян начнут поступать в государственное казначейство (ст. 4, 7). Общим правилом являлось запрещение устанавливать размер повинностей выше определенных Положениями 19 февраля. Положение распространяло на удельных крестьян общие нормы Положения о выкупе повинностей (ст. 85, 121 —125)S79.

Первые два года отводились на составление уставных грамот, в которых фиксировались размеры «мирской» земли, поземельного сбора или подушного оброка, выплачиваемых крестьянами за пользование этой землей (ст. 6)sso. После утверждения грамоты отведенная крестьянам усадебная и надельная земля приобретала титул собственности сельского общества на условиях ее срочного выкупа, а крестьяне — статус собственников. Выкуп земли для сельского общества являлся обязательным. Отвод земли в натуре (размежевание) должен был завершиться в течение шести лет. Расчет выкупной суммы и ежегодных платежей производился по капитализации из 6% платимого крестьянами поземельного сбора или подушного оброка с рассрочкой погашения полной выкупной суммы на 49 лет. Проведение выкупной операции осуществляло министерство финансов (казна), которое ежегодно в течение 49 лет должно было выплачивать департаменту уделов из этих сумм (до 1914 г.) «компенсацию» по 6 копеек на 1 рубль определенной уставными грамотами cyMMbissl.

После введения в действие уставных грамот окончательно изменялась административная правосубъектность (подведомственность) и подсудность удельных крестьян, которыепереходили подуправление общих крестьянских учреждений. Предполагалось закрыть 225 удельных приказов и образовать

87'ПСЗ 2. Т. 36. отд. 1. № 36659.

^Подробнее об уставных грамотах удельных крестьян см.-. . . Русская

деревня на переломе , 1861-1880 гг. ... С. 45-58, 84-102.

551 . . Русская деревня на переломе, 1861 —1880 гг.... С. 59—102. на их основе волостные правления, а также учредить волостные суды согласно Общего Положения 1861г. Организацией местного самоуправления у бывших удельных крестьян должны были заниматься мировые посредники и другие «мировые учреждения», которым вместе с крестьянами передавался контроль ведения крестьянских «капиталов» (хозяйственного, пенсионного, страхового) и деятельности социальных учреждений для крестьян (продовольственных складов или «запасных магазинов», сельских банков, сельских школ и училищ, фельдшерских и ветеринарных пунктов).

Отношение удельных крестьян к ожидающейся «реформе быта» было довольно спокойным. Вопросы получения личной свободы, развития самоуправления не стояли для них на первом месте, и они не возлагали больших надежд на существенное улучшение их жизни и условий хозяйствования после принятия Положения о «реформе быта». По свидетельству многих удельных чиновников, «большинство населения совершенно равнодушно к реформе» или ждут ее «с напряженным любопытством» или «с некоторым раздумьем насчет того, лучше ли будет при новых порядках». По рапортам начальников удельных контор, которых за время своего руководства департаментом уделов М. Н. Муравьев приучил представлять в столицу объективную информацию, «крестьяне не только не тяготятся опекой удельного начальства по делам спорным и тяжебным. Так как она их ограждает от стеснения земской полиции, произвола следователей и медленности судов, но, без сомнения, будут сожалеть, когда лишатся посредничества удельного управле-

SS2

ния по этим делам»

Наиболее острый интерес крестьяне проявляли к новым правилам землепользования, включая отвод земли и расчет повинностей за надельную землю. Ожидания удельных крестьян накануне утверждения Положения о поземельном устройстве удельных крестьян отразили рапорты управляющих удельными конторами, собранные в секретном порядке департаментом уделов в мае 1863 г. Все удельные чиновники заявили о более выгодном положении удельных крестьян в области землепользования по сравнению с «временно-обязанными». Общим мнением было то, что сохранение поземельного надела удельных крестьян в высших размерах, определяемых местными Положениями для крестьян помещичьих, при оброке (ренте) в три раза меньшей — «обстоятельство, по-видимому, благоприятс! "вующее хорошему исходу дела, (но - Н. В.) может в руках так называемых передовых людей, играющих чужой собственностью, быть опасным орудием»392.

Однако Положения могли вызвать недовольство как тех крестьян, кто пользовался землями лучшего качества, так и тех землепользователей, кто вынужден был довольствоваться худшими. Причины, по которым крестьяне, пользующиеся землями хорошего качества, не будут удовлетворены новым Положением, называл, например, управляющий Владимирской удельной конторой: участки земли, отведенной под «общественную запашку» чересполосно с крестьянскими полями и близко к усадьбам, не войдут в надел, на что надеются крестьяне; в большей части селений неизбежны отрезки земли без снижения оброчной платы, чего до сих пор не случалось; наконец, Положение не разрешит лесного вопроса, чрезвычайно важного во Владимирской губернии, где большая часть крестьян не имеет возможности приобретать у посторонних владельцев лес, который для них также необходим, как и земля, или, по выражению крестьян, «как хлеб». В ряде удельных селений, где обеспеченность землей была довольно низкой, крестьянам предстояло в обязательном порядке выкупать наделы не только меньших размеров по сравнению с Положением 19 февраля 1861 г., но и плохого качества. Так в двух заволжских приказах нижегородской удельной конторы по табелям поземельного сбора на ревизскую душу причиталось 1,25—2,75 десятин земли (в основном, песчаников), но, несмотря на то, что в пользовании у крестьян находилось больше земли, воспроизводство крестьянского хозяйства здесь, уплата податей, а, тем более, выкуп наделов должны были поставить их в весьма трудное положение393.

В первую очередь, крестьяне опасались отрезки их надельных земель при проведении измерений на местности на основании табелей поземельного сбора и «нормальных наделов» по Положению 19 февраля 1861 г. Проект «реформы быта» предусматривал отрезку надельной земли в шестилетний срок, но требовалось оговорить ее необходимость уже в уставных грамотах. Например, в одном из приказов Тверского удельного имения численностью до 5 тыс. ревизских душ удельные крестьяне пользовались землей по табелям поземельного сбора, составленным не по результатам землемерных работ, а по приблизительной оценке. На деле в их пользовании находилось намного больше земли (а платеж за ее использование, соответственно, был ниже) и крестьяне опасались, что при составлении уставных грамот в «излишки», подлежащие отрезке в соответствии с требованиями Положения 19 февраля, отойдет более 6 тыс. десятин. Удельные чиновники прогнозировали в таких случаях волнения среди крестьян по поводу пресечения практики «безвозмездного» пользования землей394.

Департамент уделов предпринял все возможное, чтобы минимизировать изменения в крестьянском землепользовании при применении механизма, заложенного в Положения 19 февраля, кудельным крестьянам. Например, в Оренбургском удельном имении из 163 селений «отрезки» планировались в 62, а количество отрезаемой земли должно было составить 27,75 тыс. десятин, но после проведения землемерных работ и «полюбовного межевания» площадь «отрезки» была сокращена до 3 тыс. десятин880. В планировавшейся отрезке надельной земли была заложена несправедливость, которую видели и крестьяне, и чиновники. Так, управляющий Ала- тырской удельной конторы отмечал, что «крестьяне подвергаются отрезке земли не вследствие отказа их от пользования ею за установленные платежи, а помимо вины их, от неверных измерений земли и составления табеля поземельного сбора по ошибочным сведениям». Он полагал, что более правильным будет, для снижения риска крестьянских волнений, оставить в пользовании крестьян всю землю, но за «излишки» против нормальных величин взимать оброк в прежнем размере за десятину, как и за основной надел по табелям поземельного сбора. В отдельных местах отмечалось особое недовольство предстоящей реформой со стороны зажиточных крестьян. Управляющий Орловской конторой сообщал о надеждах богатых крестьян, тяготящихся «общинным владением землей», в результате реформы «приобрести земельные участки в собственность и поставить себя вне необходимости переделять ее по произволу обществ»887. Управляющие удельными конторами прогнозировали тяжбы, межевые споры и сопровождающие их «возмущения».

В оценке юридического механизма реформы в удельной и дворцовой деревне мнения чиновников и радикальных оппозиционеров во многом совпадали. Так весьма показательны замечания о реформе в удельной деревне уже цитировавшегося выше юриста В. В. Берви (Н. Флеровского). Он определенно не считал удельных крестьян крепостными, и называл введение обязательного выкупа в удельной деревне «мошеннической проделкой, изобретенной с целью обогатить царскую фамилию»888. Берви одним из первых обратил внимание на тот факт, что в 1863 г. освобождению подверглись те крестьяне, которые уже являлись юридически свободными. Он писал: «Александр II, вступаясь за освобождение крестьян, явился освободителем только тех крестьян, которые принадлежали не

"'История уделов за столетие их существования ... Т. 2. — С. 541.

'"Там же. С. 540, 541.

™ ( . ). Три политические системы: Николай I, Александр II

и Александр 111: Воспоминания ... С. 181 —182.

имеющему влияния на государственные дела дворянству, и притом освободителем корыстным. Что же касается до крестьян удельных, то они никогда крепостными не были, а считались такими же свободными людьми, как государственные, казаки и проч.». В отношении удельных крестьян Александр II «совершил уже не спекуляцию, как при освобождении помещичьих крестьян, а подтасовку и грабеж. Он объявил их крепостными, чем они никогда не бывали, и в качестве крепостных заставил выкупаться и выкупать свои наделы. Землю он официально признал собственностью удела, между тем как она такой собственностью никогда не бывала; удел ее никогда не покупал, а просто переименовывались в удел крестьяне и их селения —так прямо и говорилось. Из 21 млн

акров этой принадлежащей обществам удельных крестьян земли, он обратил в собственность удела 12 млн акров, а 9 млн акров оставил крестья-

SS9 -г

нам в качестве надела и заставил их покупать эту землю у удела» . Ьерви недоумевал, почему заграничная печать не обратила на это внимания, но о том как реагировала бесцензурная печать на все действия, которые не укладывались в модель «общинного» освобождения крестьян в России, уже шла речь ранее.

После 1865 г., когда закончились формальности с подписанием уставных грамот в удельной и дворцовой деревне, обеспеченность землей удельных крестьян по сравнению с бывшими помещичьими оказалась выше, хотя по губерниям размеры наделов значительно колебались. Так в 49 губерниях Европейской части России (без Донской области) средний размер душевого надела бывших государственных, удельных и помещичьих крестьян к началу 1880-х гг. составлял: 9,0; 4,8 и 3,3 десятины соответственно. Но наиболее важным для дальнейшего хода российского модерниза- ционного процесса последствием распространения на бывший коронный сектор землевладения модели обязательного выкупа общественной земельной собственности являлся вовсе не размер душевого надела, как это обычно акцентируется в историографии, а структура крестьянского землевладения в пореформенный период. Общее соотношение численности трех основных юридических групп сельского населения в пореформенной России до введения обязательного выкупа оброчной подати государственными крестьянами составляло (в процентах) 51,1:4:44,9. Из 140 тыс. сельских обществ, действовавших в России, на бывших государственных крестьян приходилось 30,5%, на бывших удельных — 4%, на бывших помещичьих — 65,5%. У бывших помещичьих крестьян населенность общин

( . ). Три политические системы: Николай I, Александр II

и Александр III: Воспоминания ... С. 179—180.

была значительно меньшей, чем у бывших коронных крестьян, однако при этом доли общинного и подворного землевладения у этих групп крестьян соотносились иначе: у бывших государственных как 82,5 к 15,8%; у бывших удельных как 97,6 к 2,4%; у бывших помещичьих как 72,3 к 27,7%S90. Следовательно, консервация формы общинного землевладения произошла в России не столько за счет вовлечения в эту сферу в ходе выкупной операции бывших частновладельческих крестьян, сколько по причине ее фактической безальтернативности в коронном секторе землевладения.

Законодательное закрепление в масштабах всей империи института крестьянской общинной собственности, который по своим масштабам не имел аналогов в других европейских странах, но закрепление без детальной проработки и создания юридических механизмов защиты индивидуальных имущественных прав крестьян, стало главным социально-правовым результатом крестьянской реформы. К началу 1880-х гг. доля общинной собственности в структуре землевладения 49 губерний Европейской части России превышала 33%. Благодаря наличию этого института, Россия вышла на первое место в Европе по «демократичности» землевладения — доле в общем составе населения страны лиц, владеющих землей. Этот показатель для Европейской России в целом составлял 36%, в Италии — 19%, в Испании— 16%, во Франции— 10%.

Однако это был единственный показатель, по которому в аграрной сфере Россия имела приоритет в Европе. Обязанность уплаты выкупных платежей в казну и осложненная процедура выхода из общины существенно ограничивали хозяйственную свободу крестьян, возможность развития у них индивидуальной частной собственности на землю. В 1910 г. главноуправляющий землеустройством и земледелием империи А. В. Кривошеин признавал, что главной причиной отставания развития сельского хозяйства в России от большинства европейских государств, включая в прошлом наиболее отсталые, являются «общеизвестные недостатки крестьянского землевладения, которые в корне подрывали личную предприимчивость крестьян и мешали воспринимать сельскохозяйственные усовершенствования», в то время как «почти во всех государствах ... первые успехи сельского хозяйства обязаны, главным образом, частной предприимчивости и местной общественной самодеятельности»"". К началу 1880-х гг. в России доля индивидуальной крестьянской собственности в сословной структуре частного землевладения составляла только 5,5%, при этом около 80% принадлежало дворянам и около 13% - горожанам (в основном, купцам и почетнымгражданам)395.

В структуре землевладения России сохранялась высокая доля земельной собственности короны (государства) - более 40% в Европейской России) по сравнению с западноевропейскими странами (во Франции — 1,8%, в Венгрии - 5,9%, в Пруссии - 10,6%, Баварии - 11,9% и т. д.), но эти земли, в основном, были заняты лесами и неудобьями (удобные земли составляли только 2,6%). Таким образом, возможности приватизации крестьянами земель короны для сельскохозяйственного производства практически отсутствовали. Основными ресурсами развития частной крестьянской собственности являлись земли, выделенные крестьянским обществам и дворянское землевладение, но российское пореформенное законодательство прочно охраняло эти институты от каких бы то ни было потрясений.

Роспуск Елавного комитета об устройстве сельского состояния обнажил острейшую проблему, до того времени скрытую в недрах делопроизводства этого временного органа с огромными полномочиями в крестьянской стране — работу с жалобами и обращениями крестьян. Огромный поток прошений крестьян по различным вопросам их нового статуса, был теперь целиком перенаправлен в Сенат, где в 1884 г. на месте упраздненного второго апелляционного департамента был создан одноименный департамент, но с совершенно иными функциями. Вскоре его стали называть «крестьянский», поскольку он принимал и рассматривал жалобы крестьян и третьих лиц на губернские по крестьянским делам присутствия и губернские присутствия по хозяйственному и земельному устройству крестьян, а также по личным, имущественным и общинным спорам крестьян891. За четверть века его работы сложилось новое «крестьянское право», в котором были определенным образом систематизированы местные крестьянские обычаи.

На основе судебной практики второго департамента Сената был составлен спецкурс, который читал в Политехническом институте

А. А. Леонтьев396. По воспоминаниям одного из слушателей этого курса, «это "крестьянское право" открывало, какой видимостью было, в своем существе, так называемое "освобождение" крестьян», установившее «порядок крестьянской жизни, абсолютно исключавший всякое начало личной свободы», «режим стагнации, упразднявший всякую возможность личного успеха, обусловленного личной инициативой и энергией, и создавшей удушливую атмосферу безысходного обеднения, единственным выходом из которого должен был видеться "черный передел". В этом режиме могли консервироваться благие явления уходящего связанного быта, но только народническое мечтательство способно было здесь видеть что-то созидательное, обещающее благие результаты в будущем. Первая революция показала, какой взрывчатый материал создавался "крестьянским правом" в деревне»397. К. И. Зайцев сравнивал отмену крепостного права с увольнением из армии всех офицеров за злоупотребления некоторых их представителей и считал, что «сенатская практика должна была на пустом месте созидать "крестьянское право", опираясь на бытовые явления и пронизывая их известными идейными установлениями», поскольку «в "освобождение" крестьян не было вложено положительного

S96

содержания»

О том, с какими правовыми актами приходилось разбираться Сенату, свидетельствует пример обязательства, которое давали крестьяне своему сельскому обществу при переходе на выкуп: «1874 года. Ноября 13. Я, нижеподписавшийся, Московской губернии, Волоколамского уезда, деревни Курвиной, дал сию расписку своему обществу крестьян деревни Курвиной в том, что я, Григорьев, отдаю в общественное пользование землей надел на три души, за что я, Григорьев, обязываюсь уплачивать в год 21 рублей и означенные деньги должен высылать ежегодно к первому апреля, кроме паспортов, на которые я должен высылать особо, также на посылку оных, в чем и подписуюсь»398. Синтез крестьянского законодательства, обычного права и сенатской правоприменительной практики не только создал в России «некий , специфически крестьян

ский, уклад жизни, сохранивший былую связанность, но уже лишенный

S9S

прежнего духа...» , но резко изменил «настройки» эволюционного механизма взаимодействия «государственно-организованного» и «общественного» («аутопойетического») компонентов российского права, что осложнило его трансформацию в новое качество, соответствующее вызовам эпохи модерна.

Удельные чиновники, стремившиеся сохранить землепользование удельных крестьян без отрезков, предвидели, что выкупные платежи удельных крестьян в целом будут ниже величин, рассчитанных для бывших помещичьих крестьян по Положениям 19 февраля 1861 г. Оброки удельных крестьян, в основном, были приведены в соответствие с доходностью их наделов еще накануне реформы в ходе предварительных кадастровых работ, потому планы М. Н. Муравьева по переводу сделок купли-продажи удельной и казенной земли по «оценочным» методикам имели в коронном секторе российского землевладения реальную перспективу. Во всех губерниях, где располагались удельные земли, средний размер выкупных платежей удельных крестьян за десятину земли оказался в два раза ниже, чем у бывших помещичьих крестьян. Бывшие удельный крестьяне выкупали землю, хотя и в обязательном порядке, но по более реалистичной, хотя часто и завышенной цене s".

Откликаясь на полувековой юбилей освобождения крестьян, первый российский экономист-марксист Г. В. Плеханов приводил поразительные официальные данные по 37 губерниям Европейской России о размерах выплат государственных и удельных крестьян, которые платили государству почти 93% чистого дохода от земли, получая от своей собственности «отрицательную ренту». При такой фискальной нагрузке на основную массу населения в государстве нельзя было рассчитывать на быстрые темпы модернизации и формирования «среднего класса». По отдельным губерниям складывалась еще более тяжелая картина. Например, в Новгородской губернии выкупные платежи за десятину земли по отношению к чистому доходу с этих земель составляли у государственных крестьян — 160%, у бывших удельных крестьян - 161%, у бывших помещичьих - 180%,

у временно-обязанных - 210%. Но и это был не предел, поскольку при небольших наделах и высоких общих повинностях соотношение могло достигать 275% у выкупивших землю крестьян и 565% у временно-обязанных.

Соответствие цены арендной платы за десятину и выкупной суммы за нее, по замечанию Г. В. Плеханова, представляли скорее исключение, чем правило, и крестьяне не только отдавали весь свой доход с земли, но должны были доплачивать еще столько же из иных, как правило, неземледельческих заработков. По Г. В. Плеханову, «нигде выкуп, заплаченный крестьянами за свои земли, не был так несоразмерно высок, как в России. Русские крестьяне заплатили за свою землю значительно больше, чем она стоила... Наше пресловутое освобождение крестьян с землей породило в экономической жизни крестьянства такое явление, перед которым в недоумении развели бы руками решительно все экономисты лукавого Запада»9(М. Не случайно, что ни одно из европейских государств, решавших задачи модернизации аграрного общества после начала российских реформ 1860-х гг., не воспринято их законодательную базу, а востребованными оказались, наоборот, альтернативные проекты «консерваторов». Например, в Румынии господство крупной собственности и «земельный голод» крестьян заставил государство в конце 1880-х гг. принять законы о наделении крестьян участками казенных земель размером 10 или 5 га для приобретения их в частную собственность. Выкуп был рассчитан на 32 года, его условия заключались в том, что владельцы больших участков должны были сразу выплатить 25% его стоимости и впоследствии ежегодно вносить в казну по 7% (5% «роста» и 2% «погашения»); владельцы меньших участков освобождались от предварительного взноса, их ежегодные платежи в казну определялись в размере 6% стоимости (5% «роста» и 1% «погашения»), кроме того, они получали от государства ссуду на обзаведение в размере 450 франков901.

За 40 пореформенных лет численность сельского населения в России увеличилась на 40 млн человек, а средняя величина фактического душевого надела — сократилась более чем вдвое, составив 2,6 десятин. Избыток рабочей силы в деревне составил 23 млн человек. Правительственные меры по организации переселений крестьян в Сибирь, на Дальний Восток носили паллиативный характер. В 1886—1905 гг. численность переселенцев в эти районы составила 1,5 млн человек, и столько же — в США. В среде шестидесятимиллионного российского крестьянства, большей частью прикованного к сельской общине, вопреки уравнительным принципам крестьянского законодательства развивалось имущественное расслоение. К концу XIX в. зажиточные «хозяйственные мужики» составляли не менее 20% (12 млн человек), не менее 4 млн зарегистрированных

. «Освобождение» крестьян ... С. 247.

. Землевладение в Западной Европе и России ... Т. 12. — С. 401.

крестьян работали по найму как сельскохозяйственные рабочие, 5 млн по-прежнему занимались «отходничеством» (на строительных работах, лесозаготовках, сплаве леса и др.). Согласно данным переписи 1897 г. примерно треть самодеятельного населения, занятого в сельском хозяй-

-902

стве получала основные доходы от несельскохозяйственных занятии Но по меткому замечанию помощника Я. И. Ростовцева, законы 19 февраля 1861 г. «гранитными столбами твердо стали на земле русской. Можно было искажать и портить детали, но главная часть воздвигнутого здания была несокрушима»399.

Один из основоположников советской историографии крестьянской реформы П. А. Зайончковский признавал, что в удельной деревне «общие условия реформы были более благоприятны для крестьян, нежели «Положения 19 февраля 1861 г.» и определял обязательный выкуп удельными крестьянами своих наделов как «наиболее крупную уступку», на которую

904 тт

правительство заставили поити крестьянские выступления . На самом деле, как показывает борьба за проект реформы для удельной и дворцовой деревни, правовое положение удельных и иных смежных групп крестьян в начале 1860-х годов настолько отличалось от положения бывших частновладельческих крестьян, что не требовалось скрывать прямое введение в удельной деревне института обязательного выкупа, искусно вплетенного в содержание Положений 19 февраля 1861 г. Максимально полное распространение на крестьян российского коронного сектора модели реформы, утвержденной для помещичьей деревни, на чем настаивал Главный комитет под руководством великого князя Константина Николаевича, наоборот, превращало данный институт в единственно возможное правовое средство «крестьянской приватизации» не только для удельных, дворцовых или государевых крестьян, но после 1861 г. — и для всех дореформенных свободных сельских обывателей.

Поскольку крестьянское законодательство 19 февраля 1861 г. не было рассчитано на рост численности сельского населения и обострение проблемы «земельного голода», в хозяйственных отношениях крестьян постоянно возрастала роль крестьянской земельной аренды. На удельных землях ее регулированием занималось удельное ведомство. В начале 1870-х гг. в формуляр арендного договора с крестьянами были включены положения, обеспечивающие развитие долгосрочных видов аренды земли, хуторского и фольваркового хозяйства, применение передовых агротехнологий, сохранение и повышение качества почвы. Доход удельного ведомства от новых форм использования удельной собственности (обязательный выкуп надельных земель и долгосрочная аренда) превзошел дореформенные размеры. С середины 1880-х гг. здесь получает развитие идея формирования на землях удела крестьянского хозяйства фермерского типа, которая впервые стала воплощаться М. Н. Муравьевым в конце 1850-х гг. Удельное ведомство стало отводить на своих землях участки размером от 100 до 1 ООО десятин для передачи зажиточным крестьянам, наиболее подготовленным к ведению рентабельного сельского хозяйства, в аренду на срок не менее 12 лет. Только в Юго-Западном крае до конца XIX в. было создано не менее 150 таких ферм, подобная практика распространялась на удельных землях и в других регионах России. Удельное ведомство выделяло не только земли производственного назначения, но и места для организации новых поселений.

С развитием долгосрочной аренды тесно связана деятельность ведомства по привлечению на свободные земли выходцев из западных губерний Российской империи (как правило, латышей и эстонцев), которая активизируется с 1890-х гг. Переселенцы получали из удельной казны беспроцентную ссуду на переезд, постройку дома, приобретение скота. Ссуда (средний размер на семью — до 114 рублей) выдавалась на 20 лет. Каждой семье переселенцев отводился земельный участок размером 20—40 десятин. Срок аренды участка — 36 лет с правом последующего продления на 24 года. Первые три года арендная плата не взималась, а засчитывалась долгом с беспроцентной рассрочкой на первые 10 лет действия арендного договора (например, в Подольской губернии арендная плата для переселенцев составляла 4,4 рублей за 1 десятину). К 1895 г. в Уфимскую, Оренбургскую, Вятскую губернии было переселено 415 семей русских, немцев, латышей и эстонцев (только в Уфимскую губернию было переселено 382 семьи). Поселки для переселенцев создавались и в других губерниях на землях, принадлежащих императорской семье9"5.

Как и предупреждал М. Н. Муравьев, общинная форма крестьянского землевладения представляла значительное препятствие для развития семейной аренды и сельского хозяйства, и отношение руководителей бывших органов коронного управления крестьянами и имуществами императорской семьи к общинной форме землевладения и хозяйства оставалось

. Переселенческая политика удельного ведомства России на рубе- же XIX—XX вв. // Daugavpils Universitates Humanitara's fakultates XII Zinatnisko lasljumu materiali. Vesture. VI sejums, II dala. — Daugavpilsx Universitates izdevnieclba Saule, 2003. — Lpp. 14-18.

неизменным. В начале 1890-х гг. в Государственном совете обсуждался вопрос о регулировании земельных переделов общинных земель в целях предотвращения минимизации наделов и обезземеливания крестьянства. Министр императорского двора и уделов граф И. И. Воронцов-Дашков выступил за стимулирование переходов крестьян в городское сословие и активизацию переселенческой политики государства. Он предлагал на новых землях развивать индивидуальное (хуторское) землевладение, а в местах традиционного проживания постепенно сокращать общинное

906 гч

землевладение и круговую поруку . Эти предложения, в которых явно прослеживается связь с проектами М. Н. Муравьева тридцатилетней давности, получили юридическое закрепление только спустя почти 20 лет, став центральными положениями «столыпинской» аграрной реформы.

Альтернативная законодательству 19 февраля 1861 г. концепция проведения крестьянской реформы в России не могла найти публичное выражение в общественной и государственной жизни. Открытое обсуждение вопросов подготовки крестьянской реформы в печати и на дворянских собраниях было запрещено еще в 1859 г., об обнародовании содержания разногласий относительно выбора стратегии реформы и модели крестьянской свободы, существовавших в рядах высшего имперского истеблишмента, вообще невозможно было помыслить. Оппозиция официальной власти в самодержавном государстве и сословном обществе могла выражаться только со стороны дворянства (легально) или крестьянства (бунт). Американский историк С. Беккер объясняет почти полное отсутствие в российском обществе открытого несогласия с ходом реформ 1860—1870-х гг. особенностями монархического правосознания (точнее — прочно усвоенными привычками «беспрекословного повиновения государству в политических вопросах, особенно когда государство выступало в качестве инициативной силы, и всецелого упования на царскую милость в вопросах о наградах и привилегиях»), а также общей консервативной направленностью реформ императора Александра II, целью которых «было сохранение структур и ценностей прошлого, но среди последних на первом месте стояла полная покорность воле государства»)400. Но эти справедливые замечания вовсе не означают, что в высшем эшелоне власти российского государства не нашлось ни одного компетентного профессионала, который бы не только увидел необходимость, но и обосновал реальную возможность начала модернизации общественных отношений в крестьянской державе с учетом особенностей эволюции национального права, но без отказа от западноевропейского опыта либеральных реформ.

Мы далеки от идеализации содержания реформаторской программы М. Н. Муравьева, тем более что в законченном виде она так и не появилась. План реформирования крестьянской страны этот уникальный представитель высшего чиновного истэблишмента самодержавной России вынашивал с начала своей карьеры, в декабристских кругах и на протяжении долгих лет государственной службы. По многим вопросам он вынужден был менять позицию, лавировать, отступать от некоторых принципиальных положений. Этот государственный деятель был дворянином и землевладельцем, но в первую очередь, — компетентным практиком государственного управления, верным слугой государя императора и патриотом России. Он яснее других видел реальную перспективу постепенного выхода государства из тупиков крепостнического хозяйства, делал ставку на экономически активное крестьянство, отстаивал принципы многоуклад- ности российской аграрной экономики, учета ее региональных особенностей, рационального эффективного государственного управления огромной империей.

Оценивая нереализованные планы М. Н. Муравьева, не следует забывать и о том, кем являлись в Российской империи его оппоненты, и главный из них — великий князь Константин Николаевич, пользовавшийся в государственном аппарате колоссальном влиянием. Именно его авторитет, несмотря на объективные выводы ряда правительственных комиссий о подлинном положении в сфере финансов, сельском хозяйстве, не позволял изменить идеологию реформирования жизни и быта свободного сельского сословия России, своевременно устранить многие очевидные ошибки в той юридической модели сословной свободы российского крестьянства, которую смогла разрушить только революция 1917 г. Г. В. Плеханов в 1911 г. весьма тонко подметил, что «крепостное право было отменено людьми, имевшими весьма мало общего с либеральными интеллигентами.... Эти люди ' действовали

довольно умно», а «либеральная интеллигенция только хлопотала вокруг освобождения»908.

Нереализованные в свое время реформаторские идеи М. Н. Муравьева и его сторонников сохраняли актуальность на протяжении десятилетий. Они нашли развитие в «аграрных указах» 1906—1911 гг., программах правых политических партий. Например, в программе «Союза 17 октября» содержались требования уравнения правового статуса крестьян с другими сословиями, ликвидации общины и административной опеки над крестьянами, распространения в деревне агрономических знаний, новых земледельческих и аграрных технологий, раздачи крестьянам через особые земельные комитеты пустующих земель российской короны (казенных, удельных, кабинетских) в долгосрочную аренду, стимулирования приобретения крестьянами земли в собственность, развития сельскохозяйственного и земельного кредита для крестьян, мелких кустарных промыслов, и даже (в качестве крайней меры) принудительное возмездное отчуждение частновладельческих земель в целях смягчения остроты земельного вопроса. «Прогрессисты» придерживались тех же взглядов, но делали акцент на развитие государством сельскохозяйственной промышленности, технологическое обновление сельского труда, более широкое развитие сети сельских банков и новых форм кредитования крестьян, создание производственных, кредитных, потребительских и др. кооперативов, ассоциаций, общественных союзов, снижение пошлин на ввоз сельскохозяйственных орудий, организации социальной помощи беднейшим слоям крестьянства в ходе осуществления столыпинской аграрной реформы и т. д.401 Эти вопросы левые политические и общественные деятели начала XX в. считали «второстепенными», но именно от их своевременного решения зависели ход и содержание следующих этапов модернизационного процесса в России.

Главноуправляющий землеустройством и земледелием империи

А. В. Кривошеин, являясь одним из преемников Муравьева на посту руководителя ведомства, управлявшего государственными имуществами, представляя в 1910г. ряд законопроектов в Государственную думу, развивал идеи, сформулированные М. Н. Муравьевым пятью десятилетиями ранее в набросках альтернативного проекта крестьянской реформы. Так, в частности, предлагалось принять государственную программу поддержки мелкого крестьянского землевладения, развивать продажу крестьянам на условиях льготного кредитования казенных и «банковых» (приобретенных Крестьянским банком) земель, стимулировать приобретение крестьянами земель непосредственно у частных владельцев через Крестьянский банк, совершенствовать организацию межевого дела и землеустройства, подготовку кадров «межевых техников» и т. д.402. Вполне очевидной также становится идейная связь планов Муравьева и реформаторской программы П. А. Столыпина.

Подводя итоги рассмотрения корректировки сословной правосубъектности свободных сельских обывателей Российской империи на основе «Положения об устройстве крестьян в имениях государевых, дворцовых и удельных» от 26 июня 1863 г., можно заключить, что данный нормативный правовой акт закрепил в коронной деревне юридическую модель сословной свободы, разработанную на основе Положений 19 февраля 1861 г., и существенно ограничил возможности индивидуального выбора крестьянами их дальнейшего хозяйственно-правового развития. Положение вводило принудительные правовые средства унификации сословной Правосубъектности бывших коронных и временно-обязанных крестьян: уравнительный принцип крестьянского землепользования, основанный на применении в коронном секторе «отрезков» по нормам Положений 19 февраля 1861г., обязательную коллективную приватизацию земли («обязательный выкуп») и «свободную» сельскую поземельную общину, освобожденную от административной опеки государства. Значительная часть экономически активного крестьянства фактически лишилась возможности стать индивидуальными частными собственниками земли и включиться в управление делами местного территориального сообщества на бессословной основе.

Правовая база начального этапа модернизации, утвержденная зако- нами 19 февраля 1861 г. и 26 июня 1863 г., была сформирована по беспрецедентной общинно-государственной модели «освобождения» крестьян. В этих условиях планомерный переход российского общества при подавляющей численности крестьянского населения от сословной к общегражданской свободе был крайне затруднен, и «вторая волна» земельной реформы, получившая название «столыпинская», стала абсолютно неизбежной.

<< | >>
Источник: Н. В. Дунаева. Между сословной и гражданской свободой: эволюция правосубъектности свободных сельских обывателей Российской империи в XIX в.: монография — СПб.: Изд-во СЗАГС. — 472 с.. 2010

Еще по теме Сословный правовой статус свободных сельских обывателей по «Положению об устройстве крестьян в имениях государевых, дворцовых и удельных» от 26 июня 1863 г.:

  1. Унификация правового статуса свободных сельских обывателей в российском законодательстве 1858—1859 гг.
  2. Унификация упранления свободными сельскими обывателями Российской империи в 1858—1860 гг.
  3. 5.1. Вопрос о правовом статусе удельных и дворцовых крестьян в Главном комитете об устройстве сельского состояния
  4. Сословный правовой статус свободных сельских обывателей по «Положению об устройстве крестьян в имениях государевых, дворцовых и удельных» от 26 июня 1863 г.
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -