<<
>>

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Эволюция правосубъектности 80% населения Российской империи в XIX в. задавала основной вектор развития национального права. При этом сохранение его сословной парадигмы в условиях трансформации традиционного аграрного общества в новую аграрно-индустриальную стадию развития при правильном выборе государственной властью правовых средств модернизации не препятствовало формированию в крестьянской среде новых общегражданских институтов, формально индифферентных к сословным различиям, главным из которых является институт частной собственности на землю.

Разделение дореформенного российского крестьянства на две основные группы по признаку сословной правосубъектности — юридически свободных и несвободных сельских обывателей — стало результатом объективного процесса социальной и правовой эволюции традиционного общества и монархического государства (короны). Юридическая «пестрота» многочисленных разрядов «свободных сельских обывателей» обусловлена особенностями развития государства в традиционном обществе, члены которого привлекаются к выполнению формирующихся и расширяющихся государственных функций. Организация «обязанного» («служебного») труда половины крестьянского населения, проживавшего на землях российской короны, являлась ведущим направлением деятельности российского государства с XVIII в. и до начала 1860-х гг.

Общие свойства социально-имущественной и политико-правовой организации аграрного сословного общества на стадии перехода к модерну позволяют использовать общий термин «крестьяне коронного сектора российского землевладения» не только применительно к истории западноевропейского права, но и в качестве аналога российской юридической категории «свободные сельские обыватели». Данный термин применяется для обозначения в праве доиндуетриального общества юридической связи определенных групп сельского земледельческого населения с земельным имущественным комплексом, собственником которого является монарх. В российском дореформенном праве он акцентирует обусловленность правового положения, жизни и быта половины сельского населения России особенностями национальной структуры землевладения и организации публичной власти абсолютной монархии. Использование понятий «коронные земли», «коронные крестьяне», «коронный сектор российского землевладения» позволяет более результативно применять формально- юридический подход к изучению историко-правовых явлений, более четко устанавливать различия в правовом положении двух основных юридических групп российского крестьянства и разграничить властную правосубъектность государственных органов и «душевладельцев» до отмены личной крепостной зависимости частновладельческих крестьян.

Для правильного понимания исторических закономерностей развития государства в период перехода от традиционного общества к «модерну» важно юридически точно определять правовую природу, функции, форму, юрисдикцию власти государственного органа и частного лица в отношении различных групп крестьян. Разнообразные основания юридической дифференциации крестьянства российской короны в первой половине XIX в. (по форме собственности земли, по подведомственности, по виду «обязанного» труда и др.) требовали корректировки сословной правосубъектности свободных сельских обывателей, ограничивающей их сословные и личные права, расширяющей юридические обязанности и сферу юридической (в основном, административной) ответственности.

Источником этих ограничений выступал публично-правовой статус управляющего государственного органа, а потому корректировка правосубъектности различных групп свободных сельских обывателей сохраняла нормативноправовую форму и в этом отношении была несопоставима с произволом помещичьей власти над крестьянами.

В коронном секторе российской аграрной экономики формировались наиболее благоприятные условия для начала модернизации традиционного общества. Здесь государство отрабатывало правовые средства эффективного управления социальными отношениями, новые приемы, методы и способы управления. Здесь формировались основы новых социально-правовых институтов, ориентированных на очередной этап социальной эволюции (например, юридический разряд «крестьян, водворенных на собственных землях», т. е. крестьян-собственников). В руководстве коронным сектором землевладения были сосредоточены наиболее квалифицированные и опытные кадры государственных служащих, способные разрабатывать законопроекты и принимать управленческие решения, адекватные как потребностям, так и возможностям данного этапа развития государства и общества. Именно в «коронной» половине российской деревни начались первые эксперименты по развитию массового индивидуального крестьянского землевладения и долгосрочного землепользования.

В дореформенный период правовой статус свободных сельских обывателей в значительной степени зависел от административных возможностей управляющего ими государственного органа, используемых им правовых средств управления. Резкое ослабление административных связей крестьянина и сельской общины с государством в результате общей крестьянской реформы 1860-х гг. не сопровождалось формированием новых эффективных механизмов взаимодействия государства и традиционного аграрного общества, сохранившего свою архаичную патриархальную структуру.

Вектор эволюции правосубъектности свободных сельских обывателей в середине XIX в. определяла острая идейная борьба на высшем уровне государственной власти, отзвуки которой были слабо различимы обществом, а ее суть до сих пор представлялась в односторонней трактовке. Выбор модели крестьянской реформы определялся, в первую очередь, правосознанием российских императоров, их ближайшего окружения и руководителей ведущих органов государственного управления империи. Идейная борьба в «верхах» накануне отмены крепостного права определялась не столкновением сторонников и противников его отмены в России, а приверженностью ее участников одной из двух юридических моделей социальной модернизации страны — «общинно-государственной» или «либерально-этатистской».

Общинно-государственная модель, активно формировавшаяся с 1840-х гг. в правосознании части просвещенного дворянства и высшей имперской бюрократии, ориентированной на модернизацию российского общества, явилась следствием «герменевтического» конфликта их естественно-правовых представлений с действующим позитивным правом. Данная модель характеризуется избыточным естественно-правовым подходом к нормотворчеству, недооценкой регулирующей роли государства и закона в процессе социальных преобразований, переоценкой значимости правовой традиции как источника права, завышенными темпами и упрощенностью приемов реформирования правового положения крестьянского сословия, игнорированием в социальном проектировании

имущественной и правовой дифференциации российского крестьянства, идеологизированным отношением к институту частной собственности на землю, правовым средствам обеспечения крестьян землей. Общинногосударственная модель крестьянской свободы была ориентирована на сохранение сословного статуса российского крестьянства на основе дореформенной юридической конструкции «свободных сельских обывателей», что в условиях модернизации традиционного аграрного общества означало консервацию наиболее архаичных его структур, охватывающих не локальные сегменты, а большую часть социального пространства.

Либерально-этатистская модель гражданской свободы российского крестьянства, отвергнутая на рубеже 1850—1860-х гг.

благодаря поддержке ее противников братом императора Александра II великим князем Константином Николаевичем, была направлена на преодоление сословных различий в российском обществе в целом, а не только на изменение положения российского крестьянства. Она была ориентирована на оптимальное использование в России «средне-восточно-европейского» пути модернизации при рационализации и укреплении государственного управления.

Для нее характерны опора на европейскую и отечественную законодательные традиции, научно обоснованное государственное регулирование процессами модернизации традиционного аграрного общества, комплексная постановка задач переходного периода, учет степени социального расслоения российской деревни и юридических особенностей V двух секторов дореформенного российского землевладения, отказ от форсированных темпов унификации правосубъектности российских крестьян при предоставлении им возможности поэтапного перехода к бессословным формам индивидуальной хозяйственной деятельности с сохранением гарантий коллективного общинного землепользования, цивилизованное отношение к институтам частной собственности на землю и бессословного местного самоуправления как социально-правовым основам данного этапа модернизации. Данная модель была ориентирована на преодоление сословной изоляции российского крестьянства и его вовлечение в общегражданскую правовую реальность.

Либерально-этатистская модель модернизации России до сих пор известна в ее теоретико-правовом образе, представленном в трудах выдающегося отечественного юриста Б. Н. Чичерина, оказавшегося лишь косвенно вовлеченным в идейные споры о выборе стратегии реформирования крестьянской державы. Практическая отработка правовых средств модернизации по указанному типу проводилась в рамках законопроектной деятельности МГИ, министерство императорского двора, малоизвестного

временного государственного органа — Комитета об устройстве крестьян государственных, удельных, государевых, дворцовых и заводских (1858- : 1861 гг.), наиболее активным членом которого являлся главный оппонент

великого князя Константина Николаевича, министр государственных имуществ, председатель департамента уделов и директор межевого корпуса і министерства юстиции М. Н. Муравьев. Работа Комитета по унификации

правового статуса различных групп свободных сельских обывателей, нацеленная на их переход к индивидуальным формам землевладения, была фактически прекращена в разгар деятельности Редакционных комиссий, а его законопроектная программа оказалась незавершенной.

Однако даже после принятия законов 19 февраля 1861 г., утвердивших для частновладельческой деревни общинно-государственную модель модернизации, руководители государственных органов управления сектором коронного землевладения империи пытались минимизировать негативные последствия ее внедрения для российского модернизацион- ного процесса. Наиболее ярким проявлением компромиссного решения проблемы в условиях раскола в рядах высшей бюрократии стали два представленных М.Н.Муравьевым императору17 и 27 октября 1861 г. комплексных альтернативных законопроекта реформирования правового положения крестьян государевых, дворцовых, удельных и государственных с учетом региональных, культурных, углублявшихся имущественных различий в крестьянской среде, а также потребностей государства и общества в развитии на бессословной основе регулируемого законом землевладения и землепользования в России.

Проведенное исследование правовой позиции М.Н.Муравьева по стратегическим и тактическим вопросам реформирования правосубъектности крестьянства коронного сектора российского землевладения — свободных сельских обывателей — ив целом сельского сословия на рубеже 1850—1860-х гг. позволяет избежать в ее оценке таких определений как «крепостническая», «реакционная», «антилиберальная». М. Н. Муравьев отстаивал либерально-этатистский подход к проведению общей крестьянской реформы в русле заложенной ранее легистской традиции модернизации России, созвучный основным положениям западноевропейской умеренно либеральной правовой доктрины XVIII — первой половины XIX вв. ?| Его концепция крестьянской реформы в России, отвергнутая в 1861 г., ба-

| зировалась на общих для европейской цивилизации и ключевых для дан-

] ной стадии модернизационного процесса институтах — индивидуальном

1.1 крестьянском землевладении и бессословном местном самоуправлении

с имущественным цензом. Приватизация крестьянами земель российской короны, включая надельные земли, и долгосрочная регулируемая аренда земли выступают в период перехода аграрного общества на новую стадию эволюции основными правовыми средствами реорганизации традиционных социальных структур и институтов, выполняя роль социальных регуляторов процессов перераспределения общественных ресурсов. В России основным правовым средством изменения правосубъектности крестьянства стал институт обязательного выкупа капитализированной стоимости поземельных повинностей сельской общины (ренты), заложенный в содержание Положений 19 февраля 1861 г. и распространенный на все группы российского крестьянства. Это привело к закреплению сословной правосубъектности сельского населения на новой (вневедомственной) основе, консервации юридической «пестроты» его внутрисословных групп, сужению возможностей формирования в российской деревне новых социальных институтов и ограничению свободы реформаторских поисков самого государства в период проведения «выкупной операции».

Законодательное и административно-правовое регулирование правосубъектности свободных сельских обывателей как их «родовой связи с правопорядком» Российской империи в дореформенный период носило комплексный характер, опиралось на национальную законодательную традицию, было направлено на юридическую консолидацию их многочисленных групп на основе общего сословного правового статуса «свободных сельских обывателей», а также переход наиболее экономически активной части сельского населения вместе с другими сословными группами российского общества к новой общегражданской правосубъектности на базе институтов индивидуального частного землевладения и землепользования, что отвечало общеевропейским тенденциям общественного развития. Однако выбор в 1858— 1861 гг. правовых средств осуществления основной для России — земельной (крестьянской) реформы — существенно затруднил дальнейшую модернизацию традиционных общественных отношений по эволюционному типу.

<< | >>
Источник: Н. В. Дунаева. Между сословной и гражданской свободой: эволюция правосубъектности свободных сельских обывателей Российской империи в XIX в.: монография — СПб.: Изд-во СЗАГС. — 472 с.. 2010

Еще по теме ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

  1. 1.1. Заключение под стражу и продление срока содержания под стражей (ст. ст. 108, 109 УПК)
  2. §3. Преддоговорная ответственность и преддоговорные соглашеиия цри заключении договора в соответствии с ВК
  3. 3. Заключения экспертов
  4. 2.1. Экспертное заключение
  5. 16.2. Заключение и расторжение корпоративного договора
  6. 13.4.0бвинительноезаключение: понятие, значение, структура и содержание
  7. 20. ОБЩИЕ ТРЕБОВАНИЯ И ПРАВИЛА ОФОРМЛЕНИЯ ЗАКЛЮЧЕНИЯ СУДЕБНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ
  8. § 3. Действия и решения прокурора по уголовному делу, поступившему с обвинительным заключением
  9. 18.5. Заключение эксперта
  10. Заключение эксперта
  11. 8. Заключение эксперта
  12. 13.2. Окончание предварительного следствия с направлением дела с обвинительным заключением в суд
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -