<<
>>

2.4. Регулирование административной ответственности удельных крестьян

Особенностью административных правоотношений в докапиталистическом аграрном обществе являлась их внутриведомственная локализация («камеральность»). Та или иная группа коронных крестьян оказывалась вовлеченной в административное взаимодействие с уполномоченным органом государственного управления, полномочия которого носили властный характер, а потому «подведомственные» участники административного отношения обязаны были исполнить адресованное им законное требование.

Легальность требования обусловливалась содержанием прав и обязанностей административного органа, определенных нормативным предписанием, исходящим от верховной власти. Подведомственность удельных крестьян коронному органу государственного управления, властные полномочия которого определялись законом, порождала юридическую ответственность крестьян за неисполнение их юридических обязанностей и управленческих (исполнительно-распорядительных) предписаний властного субъекта.

Законодатель разрешал управляющему административному органу (уполномоченному должностному лицу) в случае совершения «подведомственным» лицом административного правонарушения устанавливать и применять к нему, как виновному в совершении административного правонарушения, меры принудительного воздействия. Эти меры ограничивали имущественные и неимущественные права нарушителя либо устанавливали его дополнительные обязанности. Таким образом, административная ответственность обеспечивалась принудительными внесудебными властными действиями органа, управлявшего крестьянами, в том числе с применением морального или физического принуждения к нарушителю либо к лицу, подозреваемому в совершении проступка.

Следует учитывать, что в рассматриваемый нами период нормативноправовая разработка института административной ответственности в российском праве только начиналась. Как и вся правовая система, этот институт подчинялся сословному принципу и не мог в равной степени распространяться на представителей разных сословных групп. Теория административного (полицейского) права находилась в зачаточном состоянии, а саме понятие «административного проступка» с трудом вычленялось из общей массы уголовно-наказуемых деяний. В Свод законов не включались многие ведомственные нормы об административных правонарушениях. Юридическими основаниями административной ответственности удельных крестьян являлись законодательство, административные нормативные правовые акты, а также в значительной степени, правовая традиция и административное усмотрение (правосознание) удельного чиновника или «крестьянского начальника».

Регулирование административной ответственности удельных крестьян начинается с первых шагов существования удельного ведомства. Задача, поставленная перед ним Учреждением 1797 г., - «устроить местный надзор и попечение на правилах, владельческим имениям свойственных» — предполагала установление полицейских полномочий удельной администрации в отношении крестьян, в частности, права наказывать крестьян за «маловажные проступки», связанные с нарушением порядка «сельского внутреннего правления»: отлучку из селения без разрешения (квалифицировалось как «бродяжничество»), самовольные семейные разделы, ранние браки, «притворное» нищенство и прошение милостыни.

Учреждение содержало перечень административных наказаний за эти проступки: штраф, назначение на общественные работы, помещение в смирительный дом или представление крестьянина суду233. Субъектами полицейских полномочий в удельных селениях являлись голова приказа, сельский староста и крестьянский сход. Голова приводил в исполнение мирские приговоры сельского схода о наказании крестьянина. Сходы селения решали дела, связанные с вынесением и более суровых наказаний провинившимся крестьянам (удаление крестьянина из селения с отдачей в рекруты или на поселение234) поначалу— безучастия удельных чиновников.

Обособление удельной администрации в системе государственного управления в 1808 г. сопровождалось расширением ее права административного наказания подведомственных крестьян за административные проступки и мелкие уголовные преступления, не связанные с причинением вреда или ущерба лицам других ведомств. Правоприменительный процесс и исполнение наказаний по этим делам удельных крестьян целиком передавались в ведение удельной администрации235. Положение 1808 г. и инструкция управляющим удельными конторами от 31 августа 1808 г. впервые определили порядок применения наказания к крестьянам за «дурное поведение», квалифицирующие признаки которого были весьма многочисленны. Этот термин отражал не состав конкретного правонарушения, а скорее являлся видовым понятием комплекса наказуемых деяний.

Устанавливалась последовательность применения к нарушителю мер юридической ответственности: сначала голова приказа лично «вразумлял советом и приличным наставлением», потом это повторялось на сельском сходе. Далее допускалось направить нарушителя на общественные работы, взыскать с него штраф «в пользу вдов и сирот» и затем, уже в качестве крайней меры общественного воздействия, «наказать телесно» розгами. Применение этих мер требовало обязательного согласия крестьянского общества, зафиксированного в мирском приговоре. Об исполненных наказаниях делалась запись в специальной книге, и сообщалось в удельную контору. Обжалование в суде правомерности применения наказания не допускалось, гарантией его «справедливости» служил утвержденный управляющим конторой мирской

приговор. Отменить обвинительно-карательный приговор общества

420

могли только управляющий конторой или департамент уделов

С 1808 г. привлечение к административной ответственности выборных должностных лиц крестьянского самоуправления «в пример другим» за их должностные проступки осуществляла только удельная администрация. Решением, утвержденным министром уделов, крестьянских «начальников» могли отстранить от должности, направить в рабочий дом «на назначенное от себя время» или отдать под суд за получение взятки или «удру- чение своих подчиненных»236.

Перечень деяний крестьян, за которые они подлежали административному наказанию, налагаемому обществом или удельной администрацией, расширялся на протяжении всей первой половины XIX в. и регламентировался, в основном, ведомственными нормативными актами. «Руководство к познанию прав и обязанностей» (1811 г.), предназначавшееся для изучения крестьянами, проводило мысль о возможности применения к ним мер административной, дисциплинарной и уголовной юридической ответственности, в первую очередь, за несоблюдение установленных обязанностей в области «дел хозяйственных». Этим понятием обозначалась деятельность крестьян, связанная с возмездным пользованием удельной собственностью и исполнением податных и повинностных обязанностей, о которых шла речь выше. Серьезными правонарушениями считались «буйство, пьянство, ябедничество и мотовство, неповиновение * старшинам и старшим». Карательная власть коронного органа распространялась на многие важнейшие аспекты общественной, хозяйственной и личной жизни удельных крестьян. «Руководство» уточняло вид телесного наказания крестьян — розги, а также определяло последствия применения наказания: каждый крестьянин, записанный в журнал наказаний, считался подозрительным и «при первой подобной вине» подлежал отдаче без очереди в рекруты, а при негодности в службе — ссылке»237.

В конце 1820-х гг. расширяются квалифицирующие признаки' понятия «дурное поведение», под которые подпадают: нарушение удельнымй крестьянами порядка уплаты податей, продажи алкоголя («питий»), отказ от коллективного труда на полях «общественной запашки», неисполнение правил переселения, семейных разделов, пользования удельными лесами и прочие правонарушения в границах удельной земельной собственности. Расследование подобных дел и вынесение решений о наказании за эти правонарушения находилось в юрисдикции удельного ведомства238. Удельная администрация могла передавать дела по правонарушениям удельных крестьян земской полиции и в судебные органы только в специально оговоренных случаях (например, дела о зачинщиках беспорядков на мирском сходе, о краже лошадей в удельных селениях, о должностных правонарушениях головы или заседателей удельных приказов, повлекших причинение вреда интересам удельного ведомства239). По мнению министра императорского двора и уделов князя П. М. Волконского, необходимость расширения пределов собственной карательной власти удельного ведомства по отношению к крестьянам была обусловлена неэффективностью существовавшей в России судебной системы. «Суд, сопровождаемый своими формами, — писал он Николаю I, — отдалит на долгое время заслуженное ими [крестьянами] наказание, тогда как в пример прочим необходимо строгое и безотлагательное возмездие»240.

Во второй четверти XIX в. ведомство расширило полицейские функции нижнего звена управления (приказных голов, сельских старост, удельных сотских и десятских), ввело в него новые должности полицейского характера (смотрителя «общественной запашки», лесных, ночных и дневных сторожей, специальных «разъездных» для поимки конокрадов). Совершенствовался учет правонарушений удельных крестьян. С 1840 г. ведомство стало включать статистику правонарушений среди них в ежегодные отчеты министра уделов императору, но сведения о нетяжких преступлениях и административных проступках крестьян в эти отчеты не попадали. Так, в удельных селениях в 1840 г. было зарегистрировано 20 убийств, 12 самоубийств, 1271 случай краяот и грабежа, 20 волнений крестьян («буйства»), в 1842 г. соответственно: 24, 14, 1303 и 50. С учетом численности населения, подведомственного департаменту уделов, эти показатели свидетельствуют о довольно низком уровне криминогенности в удельной деревне420.

Наиболее детально была разработана процедура реализации ведомством административно-карательных полномочий в области податных отношений. «Руководство» 1811 г. разъясняло, что крестьянин, не заплативший положенные подати «от лености, нерадения, пьянства и мотовства,

наказывается как бесполезный обществу человек»241. За просрочку налогового платежа с сельского общества взимался штраф, в размере 1% в месяц от суммы задолженности. После расчета общества по недоимке сельские старшины вместе с «лучшими людьми» селения имели право составить мирской приговор о наказании виновного должника. Приговор представлялся в удельную контору, и после его утверждения управляющим, наказание приводилось в исполнение головой приказа. Если и после этого крестьянин упорствовал в погашении долга, управляющий приказывал «сделать о сем крестьянине общественный приговор об отдаче оного в рекруты или об отсылке на поселение». Исполнение мирского приговора подобного содержания могло последовать только после разрешения департамента уделов. Вменение происходило только за «нерадение» или «дурное поведение», а «впавшие в нищету не по своей вине или нерадению, но по какому-либо несчастному случаю, также малолетние, сироты, и увечные без имущества и сил к работе» не считались субъектами

42S

правонарушения

С 1827 г. расширились основания привлечения сельского общества к коллективной ответственности за долги по податям. Селения со значительным числом недоимщиков разрешалось переводить на «на пашню по образцу помещичьих имений», где крестьянское общество должно было отработать свои долги принудительным трудом (как отмечалось в предыдущем параграфе, эту норму позднее стали применять и в государственной деревне). Разработанная удельным ведомством система наказаний крестьян за неплатежи не нашла отражения в Своде законов и была закреплена только в ведомственном в Своде удельных постановлений. Если в сельском обществе большинство крестьян имели податную задолженность, право сельско- гочобщества составлять мирские приговоры о назначении наказаний за недоимки переходило к «добропорядочным» крестьянами соседнего селения, которые при минимальном кворуме (но не менее шести человек) могли составлять мирские приговоры о направлении наиболее злостных неплательщиков из соседних селений досрочно в рекруты242. Подобное ограничение публичных прав сельского общества представляет собой яркий пример использования коронным органом особенностей сословно-корпоративной организации крестьянской жизни в реализации собственной административной власти.

Ведомственные правила предписывали сельскому обществу, «очистившему» себя от задолженности, как применять меры административной ответственности в отношении отдельных должников. Приказные старшины, сельский староста и «лучшие люди» селения, составляя сельский «сход», должны были составить приговор о средствах взыскания с недоимщиков личного долга (уплаченные обществом штрафные суммы возмещению не подлежали). Если на сходе возникали разногласия, последнее слово оставалось за «лучшими людьми», а все несогласные с их решением фиксировались в мирском приговоре. Решение по общему порядку представлялось из приказа в удельную контору, и после утверждения управляющим приводилось в исполнение. Взыскание долгов с неплательщиков осуществлялось путем продажи части их движимого имущества с торгов в селении или за его пределами. Все имущество продавать за долги запрещалось, взыскание накладывалось только на ту его часть, которая оставалась после обязательного отделения «из оного сколько нужно для поддержания хозяйства», конкретный размер имущества, не подлежавшего секвестру, не оговаривался. Если этих мер было недостаточно или выставить на продажу было нечего, должник приговаривался обществом к принудительным работам в селениях или городах, «где признано будет выгоднее», а, если и этого невозможно было осуществить, то отдавался на работу в своем селении. Строгие меры должны были приниматься обществом к тому должнику, который, имея наличные деньги и «истрачивая их для своих прихотей», отказывался платить по долгам. Крестьянам предоставлялось право подвергнуть его обыску и административному аресту. Голова приказа и «лучшие люди» имели право наказать должника розгами (количество ударов ведомственные правила не устанавливали), направить в смирительный дом на срок до одного месяца или применить другие меры наказания. Для сравнения отметим, что применение телесного наказания к крестьянину, не имевшему задолженности по уплате податей, регулировалось иначе: мирской приговор об этом, составленный в письменной форме головой приказа на общем сходе селения, направлялся управляющему удельной конторой на утверждение, и только после принятия последним положительного решения о наказании оно приводилось в исполнение в удельном приказе. Управляющий коронный орган гарантировал соблюдение законности при рассмотрении проступков крестьян только добросовестным налогоплательщикам43".

К мерам административной ответственности закон относил также иные ограничения личных прав должника. Неисправные плательщики, как «лишенные доверия общества», не допускались на мирские сходы, не могли избираться в общественные должности, привлекаться к исполнению каких- либо поручений, «на доверенности основанным», не могли поступать на военную службу по найму за другие семьи, просить о получении паспорта или билета на «отход» без поручительства двух благонадежных крестьян (крестьяне, которые когда-либо находились под следствием, вообще не могли иметь поручителей до тех пор, пока не погашали задолженность)243.

«Лестница» административных наказаний, разработанных удельным ведомством и применявшихся к крестьянам в целях исправления их поведения, предупреждения совершения правонарушений, предусматривала: предупреждение, «публичное порицание», штраф, принудительное направление на определенный срок на общественные работы или в смирительный дом, применение телесных наказаний, принудительную отправку в рекруты или ссылку на поселение. Данный перечень близок к списку мер наказания, которые закон от 5 июля 1811г. разрешал применять помещику к своим крестьянам в качестве «домашних средств» воздействия «с обязательным объявлением причин»244.

К наиболее суровым административным наказаниям относились принудительное направление в рекруты и ссылка на поселение, тяжесть которых далеко не всегда соответствовала причиненному вреду и общественной опасности. Положение 1808 г. предоставило удельному начальству исключительное право отдавать крестьян в рекруты

без очереди, а не годных к военной службе отправлять в ссылку. К основаниям применения этих наказаний без судебных приговоров помимо неуплаты податей и «дурного поведения» были отнесены бегство от очередного рекрутского набора и укрывательство беглецов245. Право назначать эти наказания имели и сельские общества удельных крестьян, но они после 1808 г. пользовались этим правом крайне редко. В первой половине XIX в. обвинительные мирские приговоры обществ об отправке в рекруты приобретали все более формальный характер, поскольку лишь фиксировали указания удельного начальства.

Рекрутство и ссылка, назначаемые административным порядком, не сопровождались лишением крестьянина прав состояния, но влекли существенное изменение его правового статуса. Становясь рекрутом, крестьянин поступал в военное сословие, а, отправляясь на поселение, зачислялся в особое состояние административно-ссыльных, из которого он мог по истечении срока ссылки перейти в сословие государственных крестьян. Правовое положение крестьян, сосланных на поселение по судебным приговорам и в административном порядке по решениям сельских обществ, помещиков или коронного ведомства, фактически мало различалось. В уголовном законодательстве, частично регулирующем тогда и область административных правонарушений, имелся серьезный пробел как в определении соответствия наказания преступлению, так и в разграничении условий, порядка и правовых последствий назначения тяжелых наказаний судом и внесудебным порядком. Карательные полномочия мещанских и крестьянских обществ, а также помещиков, по своему желанию ссылавших крепостных на поселение в Сибирь (а до 1809 г. — и на каторгу), стали уточняться и пересматриваться только под влиянием либеральных идей начала царствования Александра I434.

Первая в XIX в. попытка классифицировать правонарушения по степени общественной значимости содеянного и соотнести с ними виды наказаний была предпринята в законе от 5 июля 1811 г.435, по смыслу которого к административно-карательной юрисдикции помещиков и коронных ведомств, управлявших крестьянами, могли быть отнесены только те правонарушения, за совершение которых закон не предусматривал наказание ссылкой. Применение закона от 5 июля 1811 г. должно было серьезно ограничить и объем карательной власти сельских обществ коронных крестьян и удельной администрации. Однако законодатель не затронул право указанных субъектов административной власти принудительно направлять крестьян на военную службу в наказание за совершенные правонарушения430. Пользуясь особым привилегированным статусом в системе органов коронного управления, департамент уделов добился уточнения о нераспространении закона от 5 июля 1811 г. на удельных крестьян. В сенатском указе от 30 сентября 1812г. отмечалось, что закон от 5 июля 1811г. касался только прав помещиков ссылать без суда своих крепостных, а потому не отменял права административной ссылки крестьян, которым по Положению 1808 г. был наделен департамент уделов как ведомство, созданное для

434 ПСЗ 1. Т. 27. № 20119. п. 3; Т. 30. № 22982. 23530. 23872; Т. 31. № 22982; Т. 32. № 25170.

433 Этот закон примечателен по своей форме, поскольку представляет собой ответ Александра I на вопросы генерал-губернатора Новгородского, Тверского и Ярославского, принца Георга Голштейн-Ольденбургского, супруга сестры императора, великой княгини Екатерины Павловны, единственной за всю историю Уделов владелицы выделенного в натуре участка удельной собственности, располагавшейся в губерниях, входящих в генерал-губернаторство.

436 ПСЗ 1.Т. 31. №24707; Т. 32. № 25170.

195

«хозяйственного управления и исключительного в надзоре за удельными крестьянами распоряжения». Впоследствии сохранение департаментом уделов этого права сыграло негативную роль на новом этапе развития института административной ссылки. В 1822—1824 гг. основанием восстановлении права помещиков без судебных решений ссылать крепостных и дворовых явилось аналогичное дискреционное полномочие, сохранившееся у удельного ведомства246.

Во второй четверти XIX в. удельная администрация расширила основания применения этого карательного права, столкнувшись к середине 1820-х гг. с проблемой роста недоимок и массовым уклонением крестьян от уплаты налогов. В высочайше утвержденном 13 января 1829 г. докладе министр императорского двора и уделов высказался за сохранение права принудительно направлять в рекруты или ссылку правонарушителей без судебных приговоров, убежденный в том, что «обыкновенных исправительных мер к улучшению нравственности поселян недостаточно». Министр полагал, что такая практика крестьянских обществ, «изъемля из среды их людей, вредных примером распутной жизни, сохранила бы целость семей добропорядочных, исправных плательщиков податей, на [рекрутской] очереди состоящих»247. Так закон от 13 января 1829 г. связал личный интерес крестьянина уклониться от натуральной формы исполнения рекрутской повинности, воспользовавшись правом общества наказывать своих членов, со стремлением удельного ведомства законным путем осво- бодиться от неплатежеспособных крестьян-правонарушителей, сохранив для хозяйственных целей исправного налогоплательщика. Удельная администрация получала возможность по своему усмотрению избавляться от неугодных крестьян и одновременно обеспечивать состоятельных крестьян большим числом рекрутских квитанций, избавляя их от натуральной формы отбывания этой тяжелейшей повинности. Рекрутский Устав 1831 г. подтвердил право удельной администрации сельских обществ удельных крестьян отдавать принудительно в рекруты лиц «дурного поведения». Помимо должников по податям из-за собственного «нерадения и беспутной жизни, а не по какому-либо несчастью», закон разрешил применять это наказание к крестьянам, проходившим по судебным делам о «буйстве», но оставленных судами «в подозрении» за недоказанностью их вины; к лицам, «непокорным власти»; к пойманным за бродяжничество и возвращенным на место жительства полицией; к совершившим мелкие кражи и другие проступки, «уголовному наказанию не подлежащие». По мирскому приговору разрешалось также отдавать в рекруты годных к военной службе крестьян, отбывших наказание, назначенное по приговору суда в виде тюремного заключения, но, по причине «испорченной нравственности», не принятых крестьянским обществом248.

В декабре 1831 г. на удельные селения распространились нормы Рекрутского Устава о принудительной отправке в рекруты «в зачет будущих наборов» крестьян, уклонявшихся от исполнения воинской повинности, «вредных для других примером развратной жизни», осужденных судом за незаконную торговлю спиртными напитками (корчемство) и уже подвергшихся полицейскому наказанию, а также должностных лиц приказной администрации за растрату денежных средств, смотрителей «общественной запашки» за самовольную раздачу хлеба или его растрату и др. В силу неопределенности большинства составов этих правонарушений, процессуальной неурегулированности производства дел по ним, применение тяжелого административного наказания целиком зависело от

440

усмотрения удельной администрации

Во второй четверти XIX в. удельное ведомство разработало процедуру принятия обвинительных мирских приговоров, закрепленную в циркулярных предписаниях департамента уделов от 22 февраля 1828 г. и 19 августа 1837 г. Главным правиломвнесудебного назначения обществом этой крайней меры исправительного наказания стало запрещение прибегать к нему прежде, чем будут испробованы более легкие меры, а именно: уговоры, общественные работы, розги (каждый случай их назначения и применения фиксировался в специальной книге приказа). Приговоры о наказании составлялись в приказе в присутствии головы и старост ближайших селений при обязательном кворуме не менее 24 «лучших крестьян», которые перед началом схода приносили присягу приходскому священнику. Приказные старшины не являлись участниками схода, а обязаны были только наблюдать за выполнением процедуры, «отнюдь не стесняя своей властью действий крестьян по долгу присяги». В приговоре обязательно перечислялись все проступки обвиняемого и меры общественного воздействия, принятые в отношении него обществом. Кроме того, указывались данные о его возрасте, составе семьи и состоянии хозяйства, отмечалось, кто сможет поддерживать хозяйство в его отсутствие, платить подати и помогать семье. Приговор записывался в особую книгу, а подлинник вместе с текстами присяги, заверенными священником, направлялись в контору, оттуда при донесении управляющего — в департамент уделов.

Процедура внутриведомственного согласования решений о назначении наказания в виде рекрутства или ссылки была достаточно проста и регулировалась нормативными правовыми актами департамента уделов. Представление управляющего удельной конторой направлялось в департамент уделов и затем представлялось на утверждение министру. В 1833 г. была установлена «строжайшая» персональная ответственность управляющего конторой за справедливое применение данного права, исключая «всякое пристрастие или неосмотрительность». Она состояла в возмещении вреда, причиненного семье несправедливо наказанного: с управляющего взыскивалась в пользу семьи невинно осужденного зачетная рекрутская квитанция стоимостью около 600 рублей серебром. Каких-либо иных дополнительных мер служебной или судебной ответственности ведомственное законодательство не устанавливало249.

Указ от 28 июля 1831 г. закреплял право удельного ведомства определять правовые последствия наказания для сосланных по административным решениям и мирским приговорам крестьян, запрещал женам удельных крестьян выезжать вместе с мужьями на поселение. Семейные права удельных крестьян, наказанных в административном порядке, подверглись гораздо большим ограничениям, чем лиц, приговоренных к ссылке на поселение по приговору суда, супруги которых (за исключением, крепостных и дворовых людей) имели право выбирать свою дальнейшую судьбу самостоятельно. Общие правила ссылки в Сибирь на поселение «за дурное поведение» от 20 июля 1837 г. запретили разлучать семьи ссыльных с их малолетними детьми, а детей более старшего возраста отпускать без согласия сельских обществ. Особо оговаривались законом права неотделенных детей, достигших 16 лет: даже при согласии общества главным являлось их собственное желание следовать с семьей250.

За 8 лет (1827—1834 гг.) всего было удалено из удельных селений в административном порядке 868 крестьян, из них в рекруты «с зачетом» — 670 человек, в рекруты «без зачета» — только 19 человек; на поселение в Сибирь отправлены 179 человек. Очевиден интерес удельного ведомства к принудительному рекрутству: почти каждый крестьянин, направленный на военную службу в наказание за правонарушения, приносил удельному ведомству «зачетную рекрутскую квитанцию», которая затем продавалась крестьянам, желавшим «выкупить» свою очередь в рекрутском списке. «Пик» удалений пришелся на 1829 г. (234 человека), а самым распространенным правонарушением удаленных крестьян в это время являлось «корчемство» (нелегальное производство и продажа спиртных напитков), за которое было наказано 142 человека (16% от общего числа удаленных за 8 лет). Приведенные данные показывают, насколько активно удельное ведомство пользовалось правом административного удаления крестьян. Например, за тот же период по воле помещика «за дурное поведение» было сослано в Сибирь административным порядком 1 633 человека, т. е. в девять раз больше, но, учитывая, что общая численность помещичьих крестьян в России превосходила численность удельных крестьян почти в двадцать пять раз, очевидно, что удельные крестьяне чаще, чем помещичьи крестьяне, становились административно-ссыльными251.

Кодификация уголовного законодательства не привнесла существенных изменений в регулирование юридической ответственности удельных крестьян. Удельное ведомство по-прежнему руководствовалось в этой деятельности Сводом удельных постановлений 1843 г., где нормы, регулирующие карательные права удельной администрации, не были систематизированы и размещались в разных частях и главах. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. не установило единых квалифицирующих признаков состава правонарушения, определявшегося законодателем как «дурное» или «развратное» поведение. Важным ограничителем карательного усмотрения коронной и приказной администрации стала фиксация максимально допустимого числа ударов розгами (до 40) при применении этого телесного наказания в административном порядке к лицам, не освобожденным от телесных наказаний252.

В изменениях и дополнениях к Уложению о наказаниях, опубликованных в 1846 г., устанавливалось, что помещик самостоятельно мог назначать своим крепостным крестьянам и дворовым людям только те наказания, «которые не подвергают их лишению прав состояния», что потребовало соотнести с законом внесудебную ссылку по решению удельного ведомства и сельского общества, а также ее правовые последствия для удельных крестьян. Из всех видов ссылки, предусмотренных Уложением, только ссылка «на житье» не сопровождалась лишением ссыльного всех

прав состояния, носила срочный характер и допускала его возвращение после отбытия наказания на место прежнего жительства с восстановлением в правах. Потому 21 августа 1853 г. по докладу JI. А. Перовского административная внесудебная ссылка удельных крестьян, «опороченных обществом», была определена как ссылка «на житье», а не на поселение. Таким ' образом, срочная ссылка «на житье» (до пяти лет) существовала в правовой системе России и как судебное, и как административное'.раказание. Судами она, в основном, применялась к дворянам и полупривилегированные сословиям, внесудебным порядком — к податным группам населения (крестьянам и мещанам). Сенатский указ от 6 октября 1853 г. сделал эту норму всеобщей, что повлияло на определение правовых последствий удаления для сосланных в административном порядке крестьян443.

Из этого следует, что административная ответственность удельных крестьян получила сравнительно широкую разработку в ведомственных нормативных правовых актах, но способы обеспечения законности в карательной правоприменительной практике удельного ведомства были весьма несовершенными и, в основном, сводились к административном усмотрению удельных чиновников. Исключительная административно- хозяйственная обособленность удельного ведомства предопределила сосредоточение в компетенции высшей удельной администрации и надзорных функций, оставляя за ней также и право назначения крестьянам административных наказаний, и право передачи их дел на рассмотре- л. ние судебных органов.

В завершение рассмотрения правовой природы ограничения сословной правосубъектности удельного крестьянства в первой половине XIX в. следует подчеркнуть, что данный процесс являлся составной частью общего генезиса «государственно-организованного» права в традиционном аграрном обществе. Эволюция правового статуса удельных крестьян Российской империи на протяжении нескольких десятилетий, начиная с 1797 г., стала одним из наиболее ярких примеров целенаправленной корректировки государством сословной правосубъектности «свободных сельских обывателей».

В первой половине XIX в. удельное ведомство, несмотря на всю его обособленность, являлось составной частью механизма самодержавного монархического государства, выступая по отношению к удельным крестьянам как административная власть. Административно-правовой статус ведомства имел публично-правовую природу, определявшую его место в системе государственных органов Российской империи.

Процесс утверждения административной власти удельного ведомства, совпадавший с укреплением механизма самодержавного государства, явился отражением трансформации традиционного феодального дворянского сословного права управления и суда («права помещичьего») в административную правосубъектность государственного властного органа, административно-правовой статус которого, как это ясно видно на примере системы удельного управления, выступал главным ограничителем сословной свободы крестьян, но в то же время — и важнейшим правовым средством формирования качественно новых, выходящих за рамки традиционных, обычно-правовых связей лица с правопорядком.

В России первой половины XIX в. ограничение «сословной свободы» крестьян было неизбежным следствием «приспособления» системы государственного управления к существующим общественным отношениям. Развитие «государственно-организованного» права и рационализация социального управления в наличных обстоятельствах первой половины XIX в. создавали более прочные предпосылки для эволюционной трансформации крестьянской сословной правосубъектности (даже в ее «ограниченно-свободной» разновидности) к новым бессословным социальным институтам и, несомненно, более способствовали прогрессу, чем сохранение крестьянских «сословных свобод».

Этот вывод позволяет под новым углом зрения рассмотреть драматичную историю законопроектных работ над содержанием и методами крестьянской реформы 1860-х гг. в российской «коронной» деревне, чему посвящены следующие главы нашей книги.

<< | >>
Источник: Н. В. Дунаева. Между сословной и гражданской свободой: эволюция правосубъектности свободных сельских обывателей Российской империи в XIX в.: монография — СПб.: Изд-во СЗАГС. — 472 с.. 2010

Еще по теме 2.4. Регулирование административной ответственности удельных крестьян:

  1. § 1. Понятие и признаки административной ответственности
  2. § 2. Характеристика норм об административной ответственности за нарушения политических прав граждан России.
  3. § 3» Регулирование административной деятельности
  4. 11.4. Административная ответственность за правонарушения в области информационной безопасности
  5. Административная ответственность за нарушение избирательных прав
  6. Административная ответственность.
  7. Г. А. Кузьмичева* СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ АДМИНИСТРАТИВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
  8. В. Н. Савин* О НЕКОТОРЫХ ПРОБЛЕМАХ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ АДМИНИСТРАТИВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ В СУБЪЕКТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  9. Л. Л. Попов*, Ю. Ю. Колесниченко** АДМИНИСТРАТИВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЮРИДИЧЕСКИХ ЛИЦ
  10. 103. В. Д. Мельгунов* ОБ АДМИНИСТРАТИВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ В СФЕРЕ НЕДРОПОЛЬЗОВАНИЯ
  11. Административно-правовой статус органов управления удельными крестьянами
  12. Регулирование сословных и личных прав удельных крестьян
  13. 2.3. Регулирование юридических обязанностей удельных крестьян
  14. 2.4. Регулирование административной ответственности удельных крестьян
  15. § 1. Правовое регулирование административной ответственности
  16. Административное правонарушение и административная ответственность
  17. § 2. Административная ответственность за нарушения избирательного законодательства
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -