§ 31. НЕБОГАТОВ И СТЕССЕЛЬ B ЕКАТЕРИНИНСКОЙ КУРТИНЕ ПЕТРОПАВЛОВСКОЙ КРЕПОСТИ

Выше было уже указано, что смертный приговор четырем ге­нералам во главе со Стесселем был заменен заключением в кре­пость на десять лет и что это наказание было вскоре еще раз сокращено и срок заключения в крепости был сведен к мини­муму.

Наибольшие льготы выпали на долю Стесселя. B печати была опубликована брошюра, специально посвященная заключению Стесселя в Петропавловскую крепость. Из нее мы узнали, что доставка осужденного генерал-лейтенанта в крепость произошла в исключительных условиях: за ним заехал на квартиру плац- адъютант и привез его в экипаже в крепость. Здесь ему освобо­дили камеру, переведя из нее капитанов Лишина и Григорьева в другую камеру. Комнаты Стесселя и Небогатова оказались смежными. Так как обстановка камеры была обветшалой, то по просьбе жены Стесселя в нее были поставлены «новые кровать, стол и проч.». Здесь же было размещено платье и белье. Под окном камеры, выходившим на Зимний дворец, был разбит садик 7

Совершенно исключительной была льгота, предоставленная царем Стесселю по просьбе жены последнего «поместить в его камеру человека для ухода за ним». Так осужденный генерал продолжал пользоваться и здесь услугами своего денщика. За тюремной решеткой в камере Екатерининской куртины оказался ни в чем не повинный его денщик, именуемый в документе «че­ловек» [142]. Знаменательно совпадение терминологии начала XX века и конца XVIII столетия, когда вместе со своим госпо­дином попадал в заточение и его крепостной человек [143].

По правилам Екатерининской куртины здесь разрешались свидания два раза в неделю. Военно-морской министр ходатай­ствовал перед комендантом Петропавловской крепости разрешить Небогатову свидание с его женой три раза в неделю. Еще дальше пошла в этом отношении жена Стесселя. Царь разрешил ей и сыну ежедневные свидания с заключенным.

Ha питание заключенных отпускались из государственной казны большие по тому времени суммы. Этих сумм вполне было достаточно, но предоставлялась возможность тратить еще и соб­ственные средства. Они обедали все вместе, за общим столом. B повседневной печати появилось сообщение о том, как питались в заточении Стессель и Небогатов: в первые дни Рождества им подавались бульон, курица, небольшая порция водки и красного вина. Вместе с тем корреспонденция отмечала посещение заклю­ченных в Екатерининской куртине за первые два дня праздника большим числом гостей, прием которых происходил внутри ка­мер. Подчеркивались льготные условия содержания Небогатова и Стесселя, пользовавшихся свободой прогулок в садике в тече­ние всего дня L

Завершением царской милости к этим заключенным Екате­рининской куртины явилось их быстрое освобождение из кре­пости. Царь выразил по этому поводу свою волю дважды: во- первых, на очередном списке заключенных в Екатерининскую куртину он отметил против фамилий Стесселя и Небогатова: «освободить обоих от заточения», и, во-вторых, он наложил эту же резолюцию 1 мая 1909 г. на рапорте военного ми­нистра.

B заседании верховного военно-уголовного суда прокурор, приводивший доказательства лживых донесений Стесселя царю, огласил текст его телеграммы о сдаче крепости. Стессель теле­графировал: «Прости нас, великий государь, мы сделали все, что в силах человеческих. Суди нас, но суди милостиво! 11 месяцев непрерывной борьбы истощили все силы сопротивления!» Стес­сель не ошибся в своих надеждах на милость царя за позорную сдачу крепости. Милость царя простерлась и на жен всех пяте­рых осужденных: Стесселя, Небогатова, Смирнова, Григорьева и Лишина. Bce они по секретному распоряжению царя стали получать генеральские пенсии за мужей, как будто овдо­вевшие [144].

Заключение в Екатерининскую куртину Стесселя, Небога­това и трех командиров броненосцев было совершено под напо­ром общественного мнения после поражения в русско-японской войне. Надо признать, что раздавшееся в стенах Петропавлов­ской крепости эхо позорной сдачи крепости и кораблей было лишь очень слабым отзвуком грозных событий на Дальнем Востоке. Эта война, лишившая многие тысячи семей их единственных кормильцев, долго оставалась в памяти народа, на плечи которого легли новые тяготы. He то приходится сказать о генералах — бывших «узниках» грозной Петропавловской крепости. Их кратковременное пребывание здесь напоминало жизнь в гости­нице. Их семьи не потеряли своих кормильцев. Наоборот, пра­вительство щедро обеспечило их пенсиями.