§ 28. ПОСЛЕДНИЕ УЗНИКИ-СОЛДАТЫ B ТРУБЕЦКОМ БАСТИОНЕ

Этот параграф отводится нами последним узникам-солдатам Трубецкого бастиона. Они завершили длинный ряд борцов про­тив царизма, имена которых записаны на скрижалях истории Петропавловской крепости за двести лет ее существования.

Это были борцы за победу рабочего класса, сами вышедшие из его рядов. Их кратковременное пребывание за тюремными дверями крепости исчисляется всего одними сутками с несколь­кими часами. Ha языке царского уголовного закона их преступ­ление было самым страшным, влекущим за собой неминуемую смертную казнь. B ожидании ее эти узники и провели все часы своего заточения в стенах государственной тюрьмы.

B последние дни февраля 1917 года на улицах Петрограда, в его центре и на подступах к Зимнему дворцу развертывались бои между восставшим народом, с одной стороны, и защитниками царского строя — с другой.

Защитники царского строя, уже испытывавшие страх перед угрожавшей им смертельной опасностью в февральские дни 1917 года, направляли на улицы, на площади и на рабочие окраины свои полицейские и жандармские силы и свои войска. Ha Невском проспекте был выдвинут против народа лейб-гвардии Павловский полк. Шла стрельба.

Группа рабочих, приблизившаяся к казармам полка, сооб­щила остававшимся в казармах нижним чинам Павловского полка о стрельбе по народу. По словам автора воспоминаний, это известие было молнией, за которой разом ударил громовой раскат 7 Солдаты 4-й роты Павловского полка бросились к вы­ходу на улицу. Их встретили офицеры с обнаженными шашками. Тогда павловцы, разбив ворота цейхгауза, захватили находив­шиеся там винтовки (их оказалось всего тридцать) и патроны и двинулись через Екатерининский канал на Невский. За цер­ковью «Воскресенье на крови» произошла перестрелка с конными полицейскими, которые, понеся урон, ускакали. Тогда против павловцев были выдвинуты солдаты лейб-гвардии Преображен­ского полка, но они отказались стрелять и ушли без выстрелов.

Об этом моменте революционного выступления павловцев давал свои показания чрезвычайной следственной комиссии Вре­менного правительства генерал Хабалов. Ему было поручено усмирение восстания в Петрограде. По его словам, около четы­рех часов 26 февраля ему было сообщено, что 4-я рота лейб- гвардии Павловского полка, численностью около 1500 человек, состоявшая преимущественно из эвакуированных, выбежала из своих казарм, расположенных в помещении придворно-конюшен­ного ведомства. Солдаты стреляли в воздух и требовали, чтобы увели в казармы остальных солдат, чтобы не смели стрелять в народ. Выяснилась и стрельба этой роты по конно-полицейской страже.

Хабалов отдал распоряжение командиру батальона и священ­нику увещевать роту оставаться верной присяге и вернуться в казармы. Об этом увещании в ранее цитированном мною мате­риале нет никаких указаний [138]. По показанию же Хабалова, вер­нувшаяся рота начала «помаленьку» сдавать ружья. Однако

21 ружье не было возвращено, и, по предположению Хабалова, их взяли с собою солдаты, не вернувшиеся в казармы.

Военный министр, требовавший от Хабалова телефонных со­общений о событии в городе, узнав вечером о выступлении 4-й роты Павловского полка, приказал «сию же минуту» предать роту полевому суду и расстрелять. Была назначена следствен­ная комиссия в составе пяти человек с генералом во главе. Предполагалось направить всю роту для заключения в

Петропавловскую крепость. Из разговора с комендантом крепо­сти выяснилось отсутствие в ней помещения, в котором можно было бы разместить такое количество солдат. Тогда Хабалов приказал выявить хотя бы главных участников выступления пав- ловцев, арестовать их и направить в крепость.

Арестованных павловцев доставили во двор Трубецкого ба­стиона. Отсюда их по пять человек препровождали в приемную комнату крепости, где их переписывали и обыскивали, отбирая у них ножи и ремни. После этого их направили во второй этаж тюрьмы и разместили в двух камерах по девять человек в каж­дой, а одного поместили в одиночку.

Лукаш, автор воспоминаний о пребывании солдат в крепости, записал с их слов о сыром, холодном и спертом воздухе в каме­рах. Их доставили сюда 27 февраля в 5 час. 30 мин. утра. Девять узников с трудом разместились в камере, рассчитанной на одного человека. Одни из них, усталые, растянулись на полу, другие спали на корточках, прижавшись к холодной, влажной стене, третьи ходили по камере. Когда с наступлением дня им принесли хлеб и сахар, они напрасно задавали вопрос жандармам: «Что на воле?» Охранники Трубецкого бастиона отвечали им молча­нием.

Мысль о предстоящем расстреле не оставляла павловцев. B десятом часу вечера, когда заскрипела и раскрылась дверь тюремной камеры, окрепла уверенность, что пришли выводить их на казнь. Было приказано выходить по-трое. Выходившие пер­выми целовались с оставшимися. Оказалось, что выводили не на казнь, а размещали по три человека в каждую камеру. Принесли тюфяки на пол. B четвертом часу утра снова заскрипели двери,— и снова явилась мысль о расстреле. Ha этот раз тюремный над­зиратель заговорил сам: «He робейте, товарищи... Мы идем

к лучшему». Bcex арестованных свели в канцелярию. Они радо­вались, что все еще живы. Их вывели во двор. Слышна пальба. Конвойные сообщили павловцам, что приходили их освобождать. Арестованных перевели из Трубецкого бастиона в какой-то не­большой белый дом с окнами за решеткой (повидимому, это была крепостная кордегардия).

B 10 час. утра 28 февраля 1917 г. народ освободил узников.

Твердыня царизма — Петропавловская крепость — заканчи­вала свое существование. Ee последними узниками оказались сол­даты, люди того рабочего класса, который через восемь месяцев сам встал у власти и приступил к созданию нового, еще невидан­ного в мире общественного и государственного строя — социали­стического строя.

Глава седьмая

ЦАРСКИЕ ГЕНЕРАЛЫ-ПРЕДАТЕЛИ И ИЗМЕННИКИ РОДИНЕ B ПЕТРОПАВЛОВСКОЙ КРЕПОСТИ