Оборона южных границ Пограничные крепости

Как говорилось, 185 год был для Разряда годом подготовки и проведения важной военной операции по обороне Чигирина на южной границе государ­ства. На выполнение этой задачи и была в большой степени нацелена дея­тельность приказа в 1676-1677 гг.

Собственно, деятельность Разрядного приказа по организации обороны южных рубежей государства продолжалась в течение всего года. C разных участков южной укрепленной линии - Белгородской засечной черты - в Раз­ряд поступали донесения о ситуации на границе. В приказе большая часть этих донесений аккумулировались в повытье Белгородского списка Москов­ского стола (в 185 г. оно, возможно, было слито с повытьем боярского спи­ска). После того, как по отпискам воевод разрядное руководство выносило то или иное решение, отписки с пометами дьяков в относительной хроноло­гической последовательности копировали в специальную “Записную книгу Белгородского полку 185 году”1, в которой отмечались наиболее существен­ные обстоятельства, касавшиеся дел на южной границе. В указанной книге сохранились записи за конец августа 184 года и первые два месяца (сентябрь и октябрь) 185 г. Это прежде всего дела о защите крепостей от нападений та­тар, дела Белгородского полка под командованием Г.Г. Ромодановского, во­просы комплектования Белгородского полка и гарнизонов южных городов, наконец, решение проблем службы военной связи.

Очевидно, документы переписывались в книгу и по мере поступления, и по мере необходимости. Сначала в книгу копировался документ, а позже отмечалось решение по нему (если это был входящий документ). Копиро­вался документ младшим подьячим, пометы дьяков на подлинниках перепи-

Дворец в Коломенском.

Гравюра Фридриха Гильфердинга, незадолго до 1767 г.

(Goltz H. Alles von Zarin und Teufel. Europaische RuBlandbilder aus vier Jahrhunderten. Die gesamten Rovinskij-Materialien fur eine Russische Ikonographie. S. l., 2006. Bd. I).

сывались более ответственным сотрудником приказа - подьячим “средней руки” или старым.

Присланные в Разряд отписки воевод южных городов поступали к на­чальнику приказа, он же принимал по ним решения - на отписках значатся пометы только думного дьяка В.Г. Семенова.

Все дела, связанные с нападениями на границы, а также сведения о бо­еготовности южной армии, обязательно докладывались верховной власти - царю и боярам, в случае отлучки царя - боярской комиссии. Например, 13 октября валуйский пушкарь С. Потемкин привез в Разряд отписку валуй- ского воеводы Конона Лодыженского, в которой сообщалось о нападении 30 сентября калмыков и татар на Валуйки около речки Черной Калитвы. В ходе стычки один человек был убит, татары увели 10 лошадей. К. Лоды- женский предупреждает о возможных нападениях татар и на другие города этого района. Численность калмыков и татар он оценивает приблизитель­но в 400 человек. В заключение воевода сообщает, что обо всем вышеука­занном он писал в Белгород к Г.Г. Ромодановскому, а также в другие ближ­ние города2.

В тот же день пушкаря в Разряде допросили. Отписку воеводы и рас- просные речи пушкаря В.Г. Семенов доложил в этот же день или на следу­ющий боярской комиссии во главе с боярином кн. Г.С. Куракиным. Царь в это время уже вторую неделю, с 6 октября находился в селе Покровском3.

Дела об оборонительных действиях на границе решались только вер­ховной властью. Иногда отписки городовых украинных воевод просто при­нимались верховной властью к сведению - царь и бояре составляли пред­ставление о ситуации на южных границах. В таком случае никаких распоряжений на доложенных царю и боярам документах не записано.

В.Г. Семенов просто помечал: “Великим государь слушал и боярої чтена 3 сентября”4, “великим государь слушал и боярої чтена”5, “такова послана государю в село Коломенское”6.

В других случаях принимались конкретные для данной крепости, или, как это было принято в приказном законодательстве (закон по прецеденту), в то же время общие для всей черты решения - приведение крепости в пол­ную боевую готовность, усиление разведки и т.п. Так, на сообщение усман- ского воеводы С.Л. Караулова о тяжелом бое с татарами и калмыками в 7 верстах от усманских крепостей последовали следующие указания госу­даря о конкретных мерах повышения обороноспособности южных укреп­лений, о поощрении ратных людей и возмещении им ущерба: он повелел послать “свою государеву грамоту к нему (Караулову. - О.Н.), чтоб он впредь жил с великиї береженьеї и про приход воинских людем проведы­вал всякими обычаи и за крепость посылал служилых людем потому ж раз­ведывая и разъезжая не так бы, как ныне, столко людем потерял, было не у дела. А раненым казакої дать государева жалованья и за рану из усман­ских доходов ис таможенных и кабацких, а по чему кому дать, и то писано под их имяны. А которые деревяные и земляные крепости худы, и те места починить и заделать тутошними людми самые нужные места, и у тех крепо- стем служилыш людеї велеть быть с ружьеї в день и ночь неотступно, чтоб через те крепости воинские никакие люди в день и в ночь не пришли нико­торыми делы”7. Подобные же распоряжения помечены и на других отпис­ках воевод южных крепостей, например, на отписке валуйского воеводы К. Лодыженского8.

Другие случаи, касающиеся обыденных дел управления чертой - внут­ренних проблем, решались самим Разрядом (см. ниже).

Инициатива в текущих делах исходила от центральных органов управ­ления только в случае важных стратегических решений - распоряжения о сборе армии, ее передвижениях, установлении нового закона. Так, 17 ав­густа 184 г. из Разряда в полк Г.Г. Ромодановского была прислана грамота за приписью В.Г. Семенова с указанием идти из Курска к Днепру на встре­чу с запорожским войском под командованием гетмана И. Самойловича9. 11 сентября царь указал принимать в Разряде от служилых людей челобит­ные о воеводстве в городах за полгода до срока, наказы воеводам давать за месяц до срока10.

В большинстве же случаев распоряжения из Разряда городовым воево­дам Белгородского полка поступали в ответ на различные проблемные си­туации, изложенные ими в отписках в Разряд. Например, так решались Раз­рядом вопросы, связанные с конкретными действиями по укреплению обороны южной границы, в частности, со снабжением пограничных горо­дов-крепостей боевыми припасами. В Разряд поступило сообщение валуй- ского воеводы К. Лодыженского о том, что у него не хватает зелья и свин­ца, так как он вынужден постоянно снабжать ими следующих на Дон через

(Кошелев В.И. По Белгородской черте. Козловский вал. Историческая справка // Известия Воронежского педагогического института. Воронеж, 1958. Т. XXVI).

fTV

C

ПЛАН КОЗЛОВСКОГО ВАЛА

Валуйки толмачей, посыльных и их провожатых. Из Разряда были направ­лены сразу несколько указаний. Первое белгородскому воеводе А. Ржев­скому и дьяку С. Карево с требованием немедленно выслать необходимые боеприпасы в Валуйки, причем в грамоте указано, сколько по имеющимся в Разряде данным есть зелья и свинца в Белгороде и сколько точно из это­го числа надо выслать в Валуйки. Такая же грамота с требованием выслать указанное Разрядом количество боеприпасов была направлена воеводе од­ного из ближайших к Валуйкам городов, Яблонова. Наконец, была послана грамота и валуйскому воеводе с сообщением о принятых мерах и указани­ем принять посылки из Белгорода и Яблонова под расписку, беречь, “без дела” не давать и немедленно отрапортовать о получении в Разряд13.

Условные обозначения

Г aofx&o*

*ѣ*іото6ои

ю

OOO

(Кошелев В.И. По Белгородской черте. Козловский вал. Историческая справка // Известия Воронежского педагогического института. Воронеж, 1958. Т. XXVI).

Скорость решения дела зависела от его характера. Гибкость, быстрота в разрешении дел государственной важности были отличительной особен­ностью приказной системы. Самыми неотложными в Разряде считались, ес­тественно, дела о нападениях на южные рубежи. Ответы на грамоты с гра­ниц, где сообщалось о нападениях на южные рубежи, составлялись в максимально короткие сроки. Так, отписка ольшанского воеводы Л. Бу­нина о стычках с татарами 28 и 29 сентября и с сообщением о том, что к гра­нице подходят татарские силы примерно в 500 человек, пришла в Разряд 23 октября (шла из Ольшанска 22 дня).

В.Г. Семенов пометил на самом документе: “великим государь, слушав сем отписки, указал” послать грамоту к воеводе, чтоб жил “с береженеї” и со­общал обо всем, происходящем на его отрезке границы, другим воеводам и главнокомандующему Г.Г. Ромодановскому. Грамоту необходимо было доставить в Ольшанск как можно быстрее, но в то же время не забыть об экономии. Поэтому был использован, так сказать, комбинированный спо­соб связи - оказия с экстренной курьерской службой: “послана с коротоя-

чениної Яковож Татаринцовьш, велено с Коротояка воеводе по­слать с нарочныш гонцої тот- час”15.

План Воронежа в 1615 г. Рубленый город.

(Кошелев В.И. По Белгородской черте. Козловский вал. Историческая справка // Известия Воронежского педагогического института. Воронеж, 1958. Т. XXVI).

26 августа воронежский вое­вода Г.Х. Волков сообщил в Раз­ряд о бое с татарами 11 августа у р. Полатовой. В.Г. Семенов по­метил на отписке, что великий го­сударь ее слушал и боярам чтена 3 сентября, то есть через 8 дней после получения в Разряде16. Воз­можно, руководитель Разряда не с каждой такой отпиской сразу шел к царю и в Думу, а собирал несколько близких по содержа­нию, чтобы картина была более цельной и широкой, и уже с “па­кетом” документов направлялся на доклад “в верх”. Отписка вое­воды К. Лодыженского об этом же деле прибыла в Москву через 4-5 дней после воронежской (31 августа), и Разряд мог “подверстать” ее к первому доне­сению и оба доложить царю - в помете на отписке К. Лодыжен­ского, внесенной в книгу сразу за отпиской Г.Х. Волкова, В.Г. Семеновым кратко помечено “великим госу­дарь слушал и боярої чтена”, возможно, того же 3 сентября17.

По отписке усманского воеводы С. Караулова, тяжелый бой с татарами и калмыками в семи верстах от усманской крепости состоялся 10 августа, сообщение о нем в Москву было доставлено через 20 дней, 30 августа. От­вет на эту отписку был составлен через довольно большое время - 20 дней, но в подготовку ответа входил доклад государю (возможно, также 3 сентя­бря), подготовка росписи пожалований раненым и семьям убитых, вероят­но, утверждение этой росписи.

Отписка валуйского воеводы К. Лодыженского о нападении татар на Валуйки 30 сентября (см. выше) шла из Валуек 13 дней и была подана в Раз­ряде валуйским пушкарем С. Потемкиным 13 октября. В Разряде приняли отписку и допросили курьера. В тот же день по информации, содержащей­ся в отписке, и по результатам допроса валуйского пушкаря В.Г. Семенов распорядился послать грамоты в Белгород к Г.Г. Ромодановскому, с тем, чтобы он сообщил во все подведомственные ему города о “вестях” и необ­ходимости разведки, “а в нынешнем государеве грамоте написать к нимъ пространнее противъ прежних дьячьих помет и иных таких отписок”. В Новый Оскол и в Верхососенский В.Г. Семенов приказал отправить гра-

Воронеж в 1615 г. Реконструкция.

(Кошелев В.И. По Белгородской черте. Козловский вал. Историческая справка // Известия Воронежского педагогического института. Воронеж, 1958. Т. XXVI).

моты с требованием немедленно известить Разряд о произошедших собы­тиях18.

Указ Г.Г. Ромодановскому по этой помете был написан уже на следую­щий день и отсылка должна была состояться немедленно и срочно, на ям­ских подводах нарочно19, но в связи с дополнительными обстоятельствами была отложена на 4 дня: на другой день после составления указа Г.Г. Ромо­дановскому, 15 октября, в Разряд была доставлена еще одна отписка из Но­вого Оскола от воеводы А. Щепотева о нападении татар на город и повреж­дении ими вала между Новым Осколом и Верхососенским. Воевода докладывал также о невозможности восстановления разрушенных укреп­лений своими силами20. В связи с этим новым сообщением 16 октября, Г.Г. Ромодановскому была составлена еще одна грамота, в которой повто­рялись указания предыдущей, но, кроме того, предписывалось в города по черте и за чертой послать из Белгорода или других мест, “откуда пригоже”, подкрепление21.

В тот же день, 16 октября, были написаны еще две грамоты воеводам: М. Телегину в Верхососенск с требованием, сообщить, наконец, о произо­шедших во вверенной ему крепости событиях и К. Лодыженскому в Валуй­ки с указаниями крепить, по возможности, обороноспособность города сво­ими силами и интенсифицировать деятельность разведки. Наконец, на следующий день, 17 октября, была написана грамота воеводе А.Ф. Ще-

Крепостная стена Коротояка. Раскосная тарасная система.

(Каримов Г.А. Крепости Коротояк и Острогожск в XVII веке // Воронежский край на южных рубежах России (XVII-XVIII вв.) Воронеж, 1981).

Крепостная стена Острогожска. Стоячий острог с обламами.

(Каримов Г.А. Крепости Коротояк и Острогожск в XVII веке // Воронежский край на южных рубежах России (XVII-XVIII вв.) Воронеж, 1981).

Крепость Коротояк. Реконструкция.

(Каримов Г.А. Крепости Коротояк и Острогожск в XVII веке // Воронежский край на южных рубежах России (XVII-XVIII вв.) Воронеж, 1981).

потеву в Новый Оскол, идентич­ная по содержанию предыдущей грамоте. Все грамоты - Г.Г. Ро­модановскому (возможно, и пер­вая, и вторая), М. Телегину, К. Лодыженскому и А. Щепоте- ву - были посланы в один день 17 октября, экстренным образом: Г.Г. Ромодановскому с курчани- ном Полуэктом Абрамовым “на­рочно на ямских подводах”22, а грамоты М. Телегину, К. Лоды­женскому и А. Щепотеву также “нарочно на ямских подводах” с валуйским пушкарем С. Потем­киным23.

Нападение на довольно боль­шой участок Белгородской чер­ты было делом крайне важным, а потому решения в этой ситуа­ции принимались быстро и для сообщения с пограничными ост­рогами в большинстве случаев использовалась экстренная госу­дарственная связь - нарочные гонцы.

Менее срочные, но крайне важные дела обороны южных ру­бежей также решались в Разряде в весьма сжатые сроки. 30 сентя­бря в Разряд поступило новое со­общение воронежского воеводы Г.Х. Волкова о нападении на Во­ронеж “воинских людей” и о том, что татарами разрушены укреп­ления, бывшие и до того гнилы­ми. Г.Х. Волков докладывал, что чинить укрепления без указа из центра он не смеет. На первый взгляд может показаться, что во­евода был или весьма ограничен в правах, или боялся использо­вать свои полномочия. На самом же деле проблема починки горо­довых укреплений в тревожное время, когда на город постоянно нападали татары, не было столь

простым решением. Г.Х. Волков должен был постоянно высылать разъезды, разведку, о чем все время напоминали командирам пограничных крепостей из Разря­да. Людей в гарнизоне было ма­ло, поэтому приходилось делать выбор между отправлением их в ближнюю и дальнюю разведку и определением на починку ук­реплений, следовательно - опас­ные выезды за пределы укрепле­ний в леса для заготовления материалов. На все это нужно было время, люди; город оста­вался на этот период без должной охраны, а те, кто выходил бы за его пределы, подвергались опас­ности быть угнанными в плен.

Деревянные башни крепости Острогожска. Московская дозорная; рядовая глухая.

(Каримов Г.А. Крепости Коротояк и Острогожск в XVII веке // Воронежский край на южных рубежах России (XVII-XVIII вв.) Воронеж, 1981).

Привлечение к этой деятельнос­ти не только служилых, но и лю­дей других категорий, означало возложение на городовых людей дополнительных повинностей; кроме того, для транспортировки строительных материалов требо­вался скот. Такую ответствен­ность воевода взять на себя не мог и вполне справедливо обра­щался за санкцией в Разряд.

Дело было спешное, поэтому ответ из Разряда был послан в Воронеж уже через пять дней.

Деревянные башни крепости Коротояка. Московская проезжая; угловая глухая.

(Каримов Г.А. Крепости Коротояк и Острогожск в XVII веке // Воронежский край на южных рубежах России (XVII-XVIII вв.) Воронеж, 1981).

В нем рекомендовалось “жить в береженье”, стада за крепость не пускать. В отношении укреп­лений рекомендовалось починить то, что можно, самое необходи­мое сейчас, своими силами. Ос­новные работы по восстановле­нию укреплений предлагалось отложить на то время, когда из Белгорода после осеннего роспуска Белгородского полка вернутся воронежцы - слу­жилые люди полковой службы. На них, их крестьян, на всех “грацких лю­дей” Разряд приказывал “развытить” возку леса по первому зимнему пути и по весне “до первые деловые поры”, чтобы не помешать заготовлению хлеба и кормов для жизни в городе. Все строительные работы должны бы­ли быть закончены опять же “до первые деловые поры”, задокументирова-

Разрез стены (составной). Реконструкция.

(Воронежский край на южных рубежах России (XVII-XVIII вв.) Воронеж, 1981).

Большая башня. Реконструкция.

(Воронежский край на южных рубежах России (XVII-XVIII вв.) Воронеж, 1981).

ны, и составленные книги “роз- вытке” и строельные книги вмес­те с очередными “вестями” по­сланы в Разряд. Подготовка этих четких и разумных инструкций в Разряде велась под руководст­вом дьяка П.И. Ковелина24.

Довольно много времени за­няло в Разряде дело о помощи бо­еприпасами валуйскому воеводе К. Лодыженскому (см. выше). Судя по тому, что К. Лодыжен- ский написал прямо в Разряд, его обращения к местным властям, белгородским городовым воево­де А. Ржевскому и дьяку С. Каре- во, не возымели действия. Сооб­щение от К. Лодыженского было получено в Разряде 31 августа 184 г. Выяснение ситуации и при­нятие решения заняло три неде­ли: за это время по имеющимся в Разряде документам о городо­вом наряде проверяли количест­во боеприпасов в городах Белго­родской черты, решали, кто из воевод может поделиться с Ва- луйками - в отправленных затем грамотах с точностью до гривен­ки указано количество свинца и зелья в названных крепостях. Наконец, через три недели после получения отписки от К. Лоды­женского, 21 сентября 185 г. бы­ли отправлены сразу три грамо­ты - белгородскому городовому воеводе А. Ржевскому и дьяку

С. Карево и яблоновскому воево­де Р. Комынину с требованием послать в Валуйки указанное чис­ло свинца и зелья, а также к вое­воде К. Лодыженскому с извеще­нием о принятых мерах и непременным наставлением бе­речь казенные припасы и “без де­ла” не раздавать25. Несмотря на отчаянное положение воеводы

Валуек - крайнего пограничного города Белгородской черты, ко­торый чаще других подвергался нападениям татар, - распоряже­ние о помощи ему было отдано не сразу, видимо, в центре счита­ли ситуацию не столь напряжен­ной, хотя и приказали белгород­скому и яблоновскому воеводам отправить запасы тотчас, “с кемъ пригож и с провожатыми на под- водахъ градцкихъ и уездных лю­дей без мотчанья с роспискою” и отписать о выполнении поруче­ния в Разряд “тотчас”26, что в со­временной терминологии соот­ветствует приказу “срочно”.

Наугольная башня. Реконструкция.

(Воронежский край на южных рубежах России (XVII-XVIII вв.) Воронеж, 1981).

Приказный стол, как отмеча­лось, ведал большой частью го­родов, определяемых в разряд­ных документах как “от черты налево” - Тамбовом и Козловом с их пригородами. Эти города ве­дались в Приказном столе по всем делам, кроме денежных доходов и сборов хлебных запасов, из него на­значались в эти города воеводы и приказные люди. Кроме того, Козлов с пригородами ведались в столе и “землями”.

В числе прочего в Приказный стол поступали отписки воевод “припи­санных” к нему городов, касающиеся состояния укреплений и военных за­пасов в этих городах. В начале весны, перед началом летних набегов татар Разряд отправлял в южные украинные города распоряжения о приведении в порядок городовых укреплений; в 185 году эти распоряжения были осо­бенно актуальны. По всей вероятности, рассылка грамот осуществлялась через столы, ведавшие определенными территориями. Одним из укреплен­ных пунктов на р. Воронеже, ведомых в Приказном столе, был город Со­кольский, пригород Козлова. Как и в другие города Тамбовского разряда, в конце апреля - начале марта в Сокольский из Разряда была прислана гра­мота с указанием заготовить лес, железо и т.п. и починить городовые ук­репления, разложив эту повинность на всех горожан; о результатах, как обычно, велено было доложить в Разряд, представив “в тетратех” роспись занятых в мероприятии горожан и затраченных средств. Через одиннадцать дней в Разряд поступила отписка сокольского воеводы Е. Тяпкина, в кото­рой он докладывал о проделанной работе, не забыв упомянуть, что он сам первым из всех горожан привез лес для “городового дела”. В ответной гра­моте из Разряда отмечалась расторопность сокольского воеводы, но глав­ный упор в послании делался на, если так можно выразиться, пропаганду. В грамоте неоднократно в разных выражениях высказывалась мысль о том,

Козловский вал. XVII в. План городка «Моховой» № 29.

(Кошелев В.И. По Белгородской черте. Козловский вал. Историческая справка // Известия Воронежского педагогического института. Воронеж, 1958. Т. XXVI).

Козловский вал. XVII в. План городка № 46.

(Кошелев В.И. По Белгородской черте. Козловский вал. Историческая справка // Известия Воронежского педагогического института. Воронеж, 1958. Т. XXVI).

что строительство укреп­лений необходимо не только в интересах госу­дарства вообще, но в го­раздо большей мере и прежде всего самим го­рожанам для защиты их жизней и имущества от врага27.

Возможно, подобные внушения делались и преж­де, а, возможно, они яви­лись как бы эхом деятель­ности на местах, потому что еще в сентябре, на этот раз по инициативе мест­ных, сокольских властей и горожан начались рабо­ты по укреплению оборо­ны этого участка границы. В августе 184 г. воевода Сокольска E. Тяпкин по­слал в Разряд предложения по переносу острожка (ви­димо стоячего), построен­ного в 166/1657-58 гг. неда­леко от Сокольска, поскольку он был неудач­но расположен (“не к мес­ту”) - за р. Лесным Воро­нежем, на ногайской стороне. Кроме того, во­круг крепости было проло­жено множество дорог, ко­торые использовали для набегов татары и калмыки. В исторической литерату­ре распространено мнение о том, что даже мелкие ме­стные дела решались в цен­тре. Однако источники не подтверждают такой взгляд. Так, в данном слу­чае решение о переносе крепости на новое место - весьма существенное в де­ле обороны южной грани-

цы - было предоставлено Разрядом целиком местно­му управлению. Воеводе областного центра - горо­да Козлова - стольнику

С. Колтовскому была на­правлена грамота с предло­жением осмотреть кре­пость вместе

с E. Тяпкиным и местной общественностью - со­кольскими “грацкими

людьми” (которые в то же время могли считаться и специалистами в деле обороны, поскольку имен­но они защищали крепости от врага) - и оценить ее со-

ние. Осмотр был произве­ден и предложение E. Тяпкина поддержано:

ст°ЯнИе И Местоположе- Козловский вал. XVII в. План городка № 5.

(Кошелев В.И. По Белгородской черте. Козловский вал. Историческая справка // Известия Воронежского педагогического института. Воронеж, 1958. Т. XXVI).

крепость решено было пе­ренести ближе к Соколь-

ску (не в 10-ти, а в 4-х верстах), чтобы легче было защищать ее из Соколь­ска, и расположить рядом с топью, которая с одной стороны прикрывала бы крепость. В Разряд были направлены все необходимые отчетные документы о проделанной работе: отписка С. Колтовского, чертеж и роспись крепости, а также сказка сокольских горожан - “детеи боярских, грацких и уездных людеи” - о необходимости переноса крепости с подробной аргументацией предложений. Решение местных властей Разрядом было принято28.

В обоих приведенных случаях конкретные технические вопросы по ус­тройству укреплений на подведомственных Разряду южных границах реша­лись самим приказом, без согласования с верховной властью. Как отмеча­лось, отписки воевод и приказных людей, поступающие с южных границ государства, за редким исключением принимал начальник Разряда думный дьяк В.Г. Семенов, он же выносил решение29. Исполнение дела возлагалось на одного из разрядных дьяков (Л.А. Домнина30, Ф.Л. Шакловитого31), при­чем направление деятельности, и даже тон, заданные в помете В.Г. Семено­вым, строго выдерживались в тексте грамоты, составленной по этой поме­те. Нередко в грамоте дословно приводились фразы из пометы думного дьяка32. К сожалению, ни в одном из приведенных документов нет указаний на подьячего, справившего грамоты.

Что касается сроков исполнения дел в Разряде и на местах, то, по всей видимости, они очень зависели от сложности дела. Так, исполнять поруче­ние Разряда об укреплении Сокольска в городе начали через два дня после получения грамоты33. Ответ на эту грамоту из Разряда - отписка соколь­ского воеводы - был в приказе уже через 11 дней после ее получения34. В свою очередь, распоряжения по отписке Е. Тяпкина были подготовлены в Разряде через 4 дня после того, как ее подал в приказе сокольский сын бо­ярский Н. Гончаров35.

Гораздо больше времени заняла переписка, да и сами мероприятия по переносу острожка, что вполне естественно в связи с большим объемом ра­бот и зимним временем. Грамоту козловскому воеводе С. Колтовско- му об осмотре острожка и поиска нового места для него отправили из Раз­ряда через месяц после получения предложений Е. Тяпкина36. Вероятно, в приказе консультировались со знающими дело людьми (но нет никаких указаний на обращение за разрешением к верховной власти). На осмотр ос­трожка, поиски нового места, составление чертежа и росписи, а также ар­гументированных предложений горожан ушло пять месяцев, считая с даты получения грамоты из Разряда в Козлове (20-е числа сентября) и до получе­ния пакета документов с сопроводительной отпиской С. Колтовско- го (21 марта). Однако, думается, что осмотр на местности вряд ли мог про­водиться в зимние месяцы из-за глубоких снегов. Вероятно, осмотр острож ка и поиски нового места для него начались осенью и, с перерывом на зи­му, были завершены в конце февраля - в марте, а документы могли быть частично подготовлены и в течение зимы.

По-видимому, разрядным руководством была установлена жесткая практика исполнения распоряжений верховной власти с максимальной бы­стротой, даже тогда, когда сама власть не выказывала большой растороп­ности. Так, например, промежуток времени между обнародованием царско­го указа за приписью дьяка А. Зыкова (оглашен этим же дьяком в Коломенском 11 сентября) и получением его в Разряде (15 сентября), то есть 4 или 5 дней, указывает на то, что дело не требовало особой спеш­ки. Указ касался сроков подачи челобитных о воеводстве за полгода до на­значения и выдачи наказных памятей за два месяца до назначения. В то же время реакция самого приказа была мгновенной - в день получения думный дьяк В.Г. Семенов распорядился записать этот указ в Разряде в книгу, “и в Новгородском и в Приказной столы (которые ведали городами в адми­нистративном отношении. - О.Н.) писмо с сего указу дать же”. То есть ру­ководитель Разряда в тот же день оповестил всех сотрудников приказа, ко­торых это касалось, о новом принципе оформления служилых людей на воеводства; кроме того по всему приказу В.Г. Семенов объявил необходи­мость “и в воеводские выписки, хто куды станет бить челож, и с сего госу­дарева указу выписывать имянно”37.

В преддверии крупной военной операции Разрядный приказ проверял надежность государственной системы связи, за которую отвечал Ямской приказ. Разряд, естественно, интересовали возможные проблемы при транспортировке военных грузов из центра к южным рубежам, особенно в напряженной военной обстановке. Руководство Разряда хотело узнать, “как бывают с Москвы болшие посылки и в которых городех ямских ло- шадем с указную статью не достанет, и к ямскиж лошадяж в прибавку или в которых городех ямов нет, и в тех городех с каких чинов людем подводы имать велено”. Кроме того, в связи с тем, что Воронежский уезд находился в ведении Разряда, как часть южной оборонительной линии, Разряд требо­вал у Ямского приказа информации, сколько в Воронеже вытей ямщиков и на выть лошадей, сколько на год дается государева жалованья и из каких доходов. Память из Разряда в Ямской приказ была составлена под руковод­ством дьяка Ф.Л. Шакловитого и отправлена 3 октября 185 г., относил ее в Ямской приказ подьячий А. Рослов. Ответ из Ямского приказа пришел не слишком скоро, 9 октября. Правда, он был исчерпывающим: ссылаясь на сведения из расходной книги Ямского приказа, его сотрудники сообщали, что “на Воронежском яму” 5 вытей ямщиков, по 3 лошади на выть для гон- бы, денежный оклад по 20 р. на выть из сборных ямских денег. В случае не­хватки подвод берут с посадов и с уезда с сошных людей с живущих четей “по розвытке”. Подготовка такого ответа, подробного, четкого, потребова­ла у сотрудников Ямского приказа 6-7 дней38.