§ 3. ПЕТРОПАВЛОВСКАЯ КРЕПОСТЬ B ЦИФРАХ

B статистические отчеты о деятельности следственных, судеб­ных и карательных органов, которые ежегодно опубликовывало министерство юстиции, не включалось никаких сведений о за­ключенных в Петропавловскую крепость [25].

Полная тайна, которая окутывала самое существование Петро­павловской крепости, была бы нарушена сообщением хотя бы самых кратких и самых сухих цифровых материалов об узниках как Трубецкого бастиона, так и Екатерининской куртины. Мы сделали попытку раскрыть и эту тайну путем нашей самостоя­тельной разработки цифр, собранных нами за последние семна­дцать лет существования Петропавловской крепости при ца­ризме. Для собирания сведений о заключенных Трубецкого ба­стиона и Екатерининской куртины мы использовали ежемесяч­ные доклады коменданта С.-Петербургской крепости царю со списками заключенных в крепости на первое число каждого ме­сяца, начиная с 1 января 1900 г. до 1 января 1917 г., а также найденный нами в делах архива этой крепости «Алфавитный список секретным арестантам, содержащимся в С.-Петербургской крепости с 1900—1916 гг.» [27].

Сведения о каждом заключенном были перенесены нами на индивидуальные карточки, которые и были подвергнуты стати­стической обработке. Кроме фамилии и имени заключенного, по материалам можно было выяснить время поступления в крепость и выбытие из нее и в большинстве случаев место, куда заключен­ный выбыл. Далеко не всегда были указаны сословие или про­фессия узника. Что касается оснований заточения в крепость, то они, по общему правилу, совсем не указывались, или отмечались в неопределенной форме «за государственное преступление». Лишь нахождение в архиве департамента полиции подлинных дел о тех или других узниках крепости и изучение этих дел позво­лило нам вместо статистики предъявленных к ним обвинений дать очерки революционной борьбы против царизма тех, кто из стен Петропавловской крепости шел на смерть, на каторжные работы, на поселение и т.

B результате цифровой разработки материалов нами дано несколько таблиц, раскрывающих состав «населения» Трубецкого бастиона и Екатерининской куртины и его изменения по годам, по месяцам и продолжительность пребывания заключенных в крепости. B первую очередь мы останавливаемся иа статистике Трубецкого бастиона.

Напоминаем, что в каждом из двух этажей Трубецкого ба­стиона было по 36 одиночных камер, т. e. всего 72 одиночных камеры. Сюда направлялись департаментом полиции те из мно­гих арестованных, которые считались особенно важными и опас­ными для существовавшего государственного строя и полная изо­ляция которых представлялась департаменту полиции наиболее целесообразной. B распоряжении департамента полиции находи­лись в Петербурге такие места лишения свободы, как Дом пред­варительного заключения при полицейских участках. Наиболь­ший контингент задержанных по политическим обвинениям при­ходился на Дом предварительного заключения. Заключение в Петропавловскую крепость представляло некоторое неудобство для производства дознания, так как доступ в крепость обстав­лялся рядом затруднений и для чинов жандармерии, следовате­лей и прокуроров гражданского и военного ведомства. Еще более значительными формальностями обставлялся вывоз заключенных из крепости на допросы в помещение отделения по охране «об­щественного и государственного порядка».

За 1900—1916 гг. в Трубецкой бастион поступило 543 чело­века, из коих 453 мужчины и 90 женщин. Такимобразом, процент женщин, заключенных в крепость за участие в революции, достиг двадцати.

ТАБЛИЦА 1

ЧИСЛО МУЖЧИН И ЖЕНЩИН, ПОСТУПИВШИХ ДЛЯ ЗАКЛЮЧЕНИЯ B ТРУБЕЦКОЙ БАСТИОН B ПЕРИОД 1900-1916 ГОДОВ 1

1 B этой таблице даны сведения о числе поступлений, а не о числе лиц, поступивших в крепость, т. e. если кто-либо был заключен в крепост& Дважддо, он учитывается два разд.

Небольшие цифры заключенных объясняются тем, что Петро­павловская крепость уже не принимала арестованных из других мест империи, кроме Петербурга и петербургского военного округа и что она стала лишь подследственной. Царизм здесь в большинстве случаев лишь начинал свою расправу, а заканчивал ее над узниками в тех тюрьмах, куда их переводили. Так были переведены в другие тюрьмы 394 узника из 543.

Наибольшие цифры поступлений в крепость пришлись на 1905, 1906 и 1907 годы. Эпопея военно-полевых судов 1906— 1907 гг. дала свои жертвы Трубецкому бастиону, а затем и виселицам.

Революционное движение в армии и во флоте, давшее кре­пости, как мы увидим ниже, 68 узников, заполнило ими тюрем­ные камеры особенно в 1911—1913 гг.

Без всякого преувеличения можно сказать, что не только количественно, но и качественно менялся состав заключенных в Петропавловской крепости в различные годы русской истории за 1900 — февраль 1917 года.

Отражались на количестве заключенных даже и в отдельные месяцы такие события, как «кровавое воскресенье» 9 января 1905 г. и деятельность военно-полевых судов с осени 1906 и до весны 1907 года.

Конечно, раскрытие агентами политического сыска той или другой революционной организации давало повышение числа узников в определенные месяцы, а окончание расследования дела о такой организации приводило к снижению этого количества.

Говоря о численности заключенных Трубецкого бастиона, сле­дует отметить, что она отражает интенсивность революционного движения не по всей империи, а лишь в самой столице — Петер­бурге. He только величина этих цифр служит показателем при­лива и отлива волн русской революции, но и ознакомление с ха­рактером обвинений, по которым производился отбор узников для Петербургской крепости. Министерство внутренних дел за-

^^1 ЦГИА в Москве. Дело департамента полиции, 7 делопроизводство,

точало в казематы Трубецкого бастиона преимущественно и даже почти исключительно тех, кого подозревало как главных участ­ников дела, раскрывавшегося агентами политического сыска. C этой точки зрения последующее изучение архивных дел депар­тамента полиции дает нам материалы для характеристики эпизо­дов из истории русской революции и борьбы с ней царизма.

За приводимыми нами цифрами скрывается необъятный простор административного произвола. За ними также скры­вается охранявший свою силу «прославленный» режим Петро­павловской крепости, тяжесть которого продолжали испытывать на себе заключенные XX века, так же как ее испытывали их пред­шественники— узники Трубецкого бастиона со времени откры­тия этой тюрьмы (1872 г.).

Недаром за семнадцать лет существования Трубецкого ба­стиона в XX веке произошло, не считая «многих покушений», два удавшихся самоубийства заключенных, т. e. столько же, сколько за предшествующие тридцать лет истории этой тюрьмы. Самоубийства и покушения на них в Петропавловской крепости за 1900—1917 гг.

Значение Трубецкого бастиона как подследственной тюрьмы выявляется с полной ясностью из следующей таблицы.

ТАБЛИЦА 2 ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ ПРЕБЫВАНИЯ ЗАКЛЮЧЕННЫХ B ТРУБЕЦКОМ БАСТИОНЕ

1 Из них выбыли для казни—17 человек, пробыли в крепости: двое — по 2 дня, 7 человек — по 3 дня, 8 человек — по 4 дня.

2 Из них двое выбыли на казнь.

B приведенной таблице привлекают к себе внимание прежде всего поражающие своей неожиданностью краткие сроки содер­жания в крепости: до четырех дней — двадцать четыре человека и от пяти до семи дней — пять заключенных.

Трудно было предположить направление департаментом по­лиции арестованных в крепость лишь на срок в несколько дней и не больше одной недели, т. e. на период производства рассле­дования. Казалось бы, завершение дознания или предваритель­ного следствия в такой кратчайший срок невозможно по тягчай­шим делам, обвиняемые по которым и отбирались для заключе­ния их в казематы бастиона. Однако молниеносная быстрота расследования здесь действительно имела место. Конечно, такая быстрота действий розыскных и следственных органов не удовле­творяла требованиям полноты и беспристрастия. Этого и не тре­бовалось: царский суд был «скорым», очень «скорым», но совсем не «правым» и совсем не «милостивым». B указанной таблице в краткие сроки заканчивалось не только жандармское дознание, но и заседание военно-полевых судов. Для быстроты действий эти так называемые «суды», как мы увидим далее, устраивали свои смертоносные заседания в самом бастионе. Таким образом, из 24 обвиняемых, проведших в крепости не более четырех дней, 17 были переданы палачам на казнь. Точно так же из пяти узни­ков, пробывших в одиночных камерах Трубецкого бастиона от пяти до семи дней,— двое также пали жертвой военно-полевой юстиции.

Привлекают к себе внимание не только эти кратчайшие сроки пребывания в крепости, но и чрезмерно длительные сроки за­точения. От одного года и до двух лет пробыли в крепости сорок человек. По отношению к общему числу поступлений это соста­вит почти семь процентов. Такой процент следует признать вы­соким. Он является тем более высоким, что лишение свободы по распоряжению органов дознания и следствия, если оно длилось месяц, требовало соответствующего разрешения от прокуратуры на продление заточения.

Сроки заточения в крепости на время от двух до трех лет (шесть человек) и даже свыше трех лет (два человека) были редким исключением, но тем не менее были.

Срок, узаконенный для завершения дознания лиц, заключен­ных в крепость, не был соблюден в отношении 81 процента всех поступивших: мертвыми строчками на бумаге оставалось требо­вание закона о гарантиях личной свободы — ограничивать срок ее лишения одним месяцем. Из каждой сотни заключенных, поступивших в крепость, одна треть пробыла в ней более полугода.

# Было бы ошибочным предположить, что выбытие из Петропавловской крепости означало окончание следствия и суда.

B огромном большинстве случаев такого окончания следствия и суда не было. Чаще всего освобождение из Петропавловской крепости сопровождалось переводом заключенных в Дом предва­рительного заключения и в другие тюрьмы и притом не в качестве осужденных, как это выяснялось при ознакомлении с личными делами узников, а чаще всего в качестве подследственных или подсудимых. Так к месяцам заключения в крепости прибавля­лись еще месяцы лишения свободы. Ha основании собранных нами архивных материалов мы составили таблицу 3.

ТАБЛИЦА 3

Количество

выбывших

МЕСТО ВЫБЫТИЯ ИЛИ ОСНОВАНИЕ ВЫБЫТИЯ УЗНИКОВ ИЗ ТРУБЕЦКОГО БАСТИОНА B 1900-1916 ГОДЫ [28]

201

83

62

61

60

38

37

7

5

5

5

4

3

2

Место выбытия или его основание

B Дом предварительного заключения (ДПЗ) B Петербургскую одиночную тюрьму . . .

B пересыльную тюрьму........................................

Освобождены.......................................................

B больницу ..........................................................

Выбыли на казнь..................................................

B тюрьмы других городов...................................

B Шлиссельбургскую крепость...........................

B С.-Петербургское охранное отделение ^ .

B Петербургское комендантское управление . Сосланные и высланные под надзор полиции

B военную тюрьму................................................

Место выбытия неизвестно..................................

Покончили самоубийством .................................

B этой таблице число переведенных в Дом предвари­тельного заключения занимает по своей высоте первое место (201 поступление). Кроме этой тюрьмы, узники Петропавлов­ской крепости переводились в Петербургскую одиночную тюрь­му (83), в пересыльную тюрьму (62), в тюрьмы других горо­дов (37), в тюремную больницу (60), в Шлиссельбургскую кре­пость (7). Так, из Трубецкого бастиона было произведено 450 переводов в другие места лишения свободы. Петропавловская крепость являлась суровой переходной тюрьмой в другие тюрьмы, а 38 человек ушли из нее на виселицу.

Редко раскрывались двери Трубецкого бастиона для выпуска заключенных на свободу. За последние семнадцать лет существо­вания Петропавловской крепости только 61 человек переступил за порог тюрьмы и вышел из ворот крепости на свободу. Эта маленькая цифра представляется совсем крохотной при ее сопо­ставлении с числом 450 переведенных из- бастиона в другие тюрьмы. B самом деле, если вспомнить, что за семнадцать лет был освобожден всего 61 человек, TO в среднем за год выходило на свободу только три-четыре человека. K сожалению, у нас не было возможности проследить судьбу тех четырех C половиною сотен человек, которые были переведены из крепости в другие тюрьмы и в тюремную больницу. Мы лишь знаем, что узники Петропавловской крепости, переведенные как каторжные аре­станты в Шлиссельбургскую крепость, были после ее закрытия сосланы на каторжные работы в Сибирь. Мы знаем также, что пять человек были сосланы и высланы под надзор полиции. Нам известна кровавая расправа царизма с 38 смертниками Петро­павловской крепости. Этим исчерпываются наши сведения о судьбе тех, кто вышел из крепости, будучи переведен в другие тюрьмы. Однако несомненно, что отсутствие надлежащих дока­зательств виновности для су^бного приговора над привлечен­ными не исключало расправы с ними в административном по­рядке.

Казалось, что должны были бы быть исчерпывающими в списках заключенных сведения о социальном составе узников Петропавловской крепости в ежемесячных докладах коменданта крепости царю. Такое предположение оказалось совсем ошибоч­ным. Почти о половине узников в списках не сделано никаких указаний на их сословие или профессию. He нашлось таких мате­риалов о половине заключенных также и в использованном нами «Алфавитном списке секретным арестантам, содержащимся в

С.-Петербургской крепости с 1900—1916 гг.» [29] Мы ограничились

ТюрьмаТрубецкогобастиона.Макетжандарма, подсматривающего через «глазок» в камеру. Переснимок с фотографии Музея Революции РСФСР.

Тюрьма Трубецкого бастиона. Макет перестукивающегося узника. Переснимок с фотографии Музея Революции РСФСР.

извлечением сведений из архивов индивидуальных дел о тех за­ключенных, имена которых представляли интерес для истории революционного движения или для характеристики режима крепости. Так, например, дело о содержании в крепости бывшего германского консула из г. Ковно в 1914—1915 гг. по обвинению его в военном шпионаже не представляет никакого интереса для истории революционного движения в России, но оно дало нам очень богатый материал для характеристики исключительно за­ботливого отношения правительственных сфер к немцу-шпиону, подданному вражеской страны.

Приходится сожалеть, что на статистические карточки не представилось возможным занести сведения, которые дали бы в результате их разработки ясную картину классовой принад­лежности заключенных крепости. Пришлось заносить на кар­точки указания на сословие заключенного или его профессию. B материалах давались указания не на то и другое, а лишь на что-либо одно. Ежемесячные «всеподданнейшие доклады» комен­данта крепости царю и использованный нами «Алфавит секрет­ным арестантам» не выделяли принадлежность заключенных к ра­бочему классу. Между тем борцы рабочего движения еще с конца

XIX века становились узниками крепости. Уже в первые годы

XX века рабочее движение было таким врагом всего строя цар­ской России, сила которого быстро и безостановочно росла. Ца­ризм походил на страуса, прячущего при преследовании голову в песок, когда он в своих отчетах рабочих помещал в рубрику мещан, крестьян, матросов, солдат и т. п.

Эти замечания следует иметь в виду при рассмотрении таб­лицы 4 «Сословие или профессия заключенных в Трубецкой ба­стион в 1900—1916 гг.».

K сожалению, мне не удалось составить таблицу о партийной принадлежности узников Петропавловской крепости. Тюремное ведомство и отчеты министерства юстиции не содержат никаких сведений о принадлежности обвиняемых к той или иной полити­ческой партии. Статья 102 Уголовного уложения не содержала никакого различия между принадлежностью обвиняемого к ка­кой-либо партии. Ежемесячные «всеподданнейшие доклады» ко­менданта крепости, сообщая сведения о поступивших в крепость арестантах, не отмечали их партийную принадлежность и даже профессию.

не дает интересующих нас сведений, а в архиве департамента полиции дела об узниках Петропавловской крепости не выделены в какую-либо особую группу и рассеяны по различным отделениям этого департамента; описи дел этих отделений за различные годы не дают указаний на содержание обви­няемых в Петропавловской крепости.

4 М. H. Герн*г, т. 4

ТАБЛИЦА 4

СОСЛОВИЕ ИЛИ ПРОФЕССИЯ ЗАКЛЮЧЕННЫХ B ТРУБЕЦКОИ БАСТИОН B 1900—1916 ГОДЫ

41

55

68

Крестьян . . . .

Мещан.....................

писареи,

Матросов, солдат, нижних чинов .

B том числе: матросов — 33 че­ловека, рядовых — 5, военных писа­рей— 17, машинистов, минных маши­нистов, штурманов, механиков — 8 че­ловек, унтер-офицеров — 3, одна дочь унтер-офицера и один вольноопреде­ляющийся.

20

37

9

32

24

19

8

6

244

Студентов и учащихся . .

Лиц интеллигентного труда

Потомственных почетных граж­дан

Дворян.........................................

Служащих государственных и общественных учреждений или членов их семей Офицеров

Духовного звания . Купеческого звания . Неизвестного звания

B том числе: адвокатов — 6,

медиков — 5, литераторов — 4, уче­ных — 4, инженеров — 3 и др.

Хотя в этой таблице крестьяне, мещане, матросы и выделены в три группы, но в действительности они могут быть объединены в одну группу, так как в наибольшей своей части сюда входили рабочие. B отношении матросов имеются прямые указания на то, что до зачисления их на военную службу они были рабочими на заводах и фабриках. Так, например, начальство военно-морского флота объясняло волнение во флоте и успехи противоправитель­ственной пропаганды среди матросов наличием в их среде быв­ших заводских и фабричных рабочих. Общее число заключенных из названных нами трех групп достигло 164 человек.

Учащиеся высших учебных заведений (студенты) всегда да­вали высокий процент обвиняемых в политических преступле­ниях. C течением времени, при демократизации революционного движения, этот процент постепенно понижался, но и в таблице 4 количество студентов (20 человек) продолжает обращать на себя внимание своими размерами.

B списки заключенных Трубецкого бастиона занесено 32 дво­рянина. Следует предполагать, что представители этого сословия были также среди занятых интеллигентным трудом, среди офи­церов и среди служащих государственных и общественных учреждений.

B трудах В. И. Ленина за различные периоды XIX и XX ве­ков, начиная с 1827—1846 гг. и кончая 1905—1908 гг., были приведены процентные вычисления об участии в революционном движении различных сословий. За XX век проценты были даны за 1901 —1903 гг. и за 1905—1908 гг. B таблицах было опреде­лено процентное участие в совершении государственных преступ­лений дворян, мещан и крестьян, духовенства и купечества.

ТАБЛИЦА 5

ПРОЦЕНТ ПРИВЛЕЧЕННЫХ K ОБВИНЕНИЮ ЗА ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

«Отсюда ясно видно, как быстро демократизировалось осво­бодительное движение в XIX веке и как резко менялся классо­вый состав его. Эпоха крепостная (1827—1846)—полное пре­обладание дворянства. Это — эпоха от декабристов до Герцена. Крепостная Россия забита и неподвижна. Протестует ничтожное меньшинство дворян, бессильных без поддержки народа. Ho лучшие люди из дворян помогли разбудить народ.

Эпоха разночинца или буржуазно-либеральная (1884— 1890) — дворяне уже составляют меньшую часть среди участни­ков освободительного движения. Ho, если прибавить к ним духо­венство и купечество, то получаем 49%, т. e. почти половину. Движение еще наполовину остается движением привилегирован­ных классов: дворян и верхов буржуазии. Отсюда — бессилие движения, несмотря на героизм одиночек.

Третья (1901—1903) и четвертая (1905—1908) эпохи — эпохи крестьянской и пролетарской демократии. Роль дворян­ства совсем малая. Мещане и крестьяне дают 8/ю перед револю­цией и 9/io во время революции. Проснулись массы. Отсюда два итога: 1) возможность добиваться кое-чего серьезного и 2) нена­висть либералов к движению (появление контрреволюционного либерализма)» [30].

Подтверждение выводов В. И. Ленина о том, что третья эпоха (1901 —1903 гг.) и четвертая (1905—1908 гг.) являются эпохами «крестьянской и пролетарской демократии», находим и в нашей таблице 5 о сословии заключенных в Трубецкой бастион. Из 543 человек, прошедших через Трубецкой бастион, социальный состав 244 человек остался для нас неизвестным, а из 300 узни­ков с определившейся социальной принадлежностью более поло­вины (164 узника — крестьяне, мещане, матросы) принадлежали к «крестьянской и пролетарской демократии».

B алфавитном списке заключенных в Трубецком бастионе за 1900—1916 гг. нет указаний на характер предъявленных к узни­кам обвинений. Их почти нет и в ежемесячных докладах комен­данта крепости царю. B лучшем случае комендант ограничивался указанием о некоторых арестованных, что они заключены за «го­сударственные преступления». Только изучение индивидуальных дел этой полутысячи узников Трубецкого бастиона дает мате­риал для выяснения политического облика узника Петропавлов­ской крепости. Однако и этот материал — не исчерпывающей полноты, и вполне понятно, почему в нем не находится ясного и точного ответа на интересующий нас вопрос. Сам департамент полиции с его жандармскими управлениями и охранными отде­лениями часто не знал за арестованными каких-либо преступле­ний. Нередко он даже и в Петропавловскую крепость заточал людей, не располагая сведениями об их противогосударственных преступлениях, а лишь подозревая их в политической неблаго­надежности.

Девизом розыскной деятельности руководящего органа сыска было правило арестовывать возможно больше и уже потом раз­бираться в степени виновности. Этим и объясняется продолжи­тельность во многих случаях пребывания подследственных аре­стованных в крепости.

При нашей работе в архивах над делами департамента поли­ции и при поисках в этих делах материалов о С.-Петербургской крепости и заключенных в ней через наши руки прошло очень большое число дел, а в просмотренных нами ежегодных описях число дел, поступивших в то или другое делопроизводство депар­тамента полиции, исчислялось в несколько тысяч. Дела поступали со всех концов России. Конечно, они свидетельствовали не только о служебном рвении центральных и местных органов «охраны государственного и общественного порядка», но и о размерах и характере революционного движения. B Петропавловскую кре­пость доставлялись арестованные только из Петербурга и из Петербургского округа. Трубецкой бастион отражал из года в год в своих стенах ход всероссийской революции.

Рабочее движение дало в казематы организаторов тайных рабочих групп и кружков, пропагандистов, устроителей под­польных типографий, распространителей революционной пе­чати и др.

Начало русской революции — «кровавое воскресенье» 1905 года — привело в камеры крепости Максима Горького. От­кликнулось под сводами бастиона и московское восстание 1905 года. Под этими сводами Петербургский военно-окружной суд вынес смертный приговор за убийство усмирителя этого вос­стания командира Семеновского полка генерал-лейтенанта Мина.

B «эпопею» военно-полевых судов 1906—1907 гг. Петропав­ловская крепость предоставляла «кратковременный приют» в своих стенах многим жертвам царизма.

По коридорам обоих этажей крепостной тюрьмы твердым ша­гом прошли в одиночные камеры десятки матросов царского флота, делавших героические попытки заменить на своих кораб­лях царский флаг красным знаменем.

Ha темных стенах крепости и в ее мрачных и сырых казема­тах отражаются события великой борьбы народа с царизмом, капитализмом и бюрократией. Далеко не все то, что происходило внутри Петропавловской крепости, нам удалось вскрыть. B этом не наша вина: царская бюрократия старалась сохранять в тайне жизнь и смерть в ее твердыне — Трубецком бастионе. K счастыо, это ей не всегда удавалось. Ho если для нас осталось неизвест­ным многое из того, что переживали узники крепости, то значи­тельно полнее нам удалось ознакомиться с тем, что приводило заключенных в крепость.

Из трех предшествующих томов «Истории царской тюрьмы» читателям уже известно, что в продолжение многих лет в Петро­павловской крепости было несколько мест, куда царизм заточал своих политических врагов (равелины, бастионы, куртины и др.).

За последние семнадцать лет своего существования царское правительство для содержания заключенных в Петропавловской крепости отводило тюрьму Трубецкого бастиона и Екатеринин­скую куртину.

B то время как Трубецкой бастион предназначался для пред­варительного заключения обвиняемых в государственных пре­ступлениях, Екатерининская куртина использовалась для содер­жания в ней некоторых осужденных военно-окружным и военно- морским судами. Bce эти осужденные за одним исключением были офицерами армии или флота. He представляется возможным вы­яснить, чем руководствовались высшие центральные органы, направляя некоторых приговоренных к наказанию лишением Свободы в крепостях именно в Петропавловскую крепость. Так как в эту крепость были заключены лишь очень немногие из осужденных к такому наказанию, то можно предположить наличие каких-либо особых условий на стороне осужденных, которые открывали перед ними двери Екатерининской куртины.

B числе других сюда были направлены осужденные военно- морскими судами, занимавшие высшие командные посты в рус­ском флоте: один контр-адмирал Небогатов, двое капитанов пер­вого ранга Григорьев и Лишин. Сюда же был направлен генерал- лейтенант Стессель, бывший начальник Квантунского укреплен­ного района.

Эти четверо, из которых трое первых были осуждены за сдачу японцам без боя военных кораблей, а четвертый — за сдачу Порт-Артура, были приговорены вместо смертной казни «по монаршему милосердию» к заключению в крепость на 10 лет. Ha этом милость царя к его «героям», опозорившим своей сдачей в руки врага честь и славу русского оружия, не остановилась. Никто из осужденных назначенного десятилетнего срока лише­ния свободы не отбыл. Небогатов провел в Екатерининской кур­тине вместо 10 лет лишь 2 года 1 месяц, его соучастники по про­цессу еще менее, а именно: Григорьев— 1 год 11 месяцев 24 дня, Лишин — 1 год 9 месяцев. Что касается Стесселя, то царь про­стер на него свою милость еще больше, чем на остальных, по­велев освободить его уже через 1 год и 2 месяца.

Кроме этих четырех офицеров, царь даровал свою милость еще шестерым заключенным Екатерининской куртины. Таким образом, без малого Ѵз осужденных, направленных в Екатеринин­скую куртину, вышли из нее ранее назначенного судом срока. Это доказывает основательность предположений о направлении в названную куртину в целях облегчения положения приговорен­ных, а не для его отягощения.

Направление приговоренных к заключению в крепость в Ека­терининскую куртину было редким явлением. B XX веке сюда поступило всего 37 человек. Так, например, наибольшее их по­ступление в течение целого года составляло пять человек (1912 г.), но были годы, когда число поступивших за год до­ходило даже до одного человека (1913, 1915 гг.).

Точно так же и количество выбывших из крепости ежегодно колебалось в пределах от одного до пяти.

B Екатерининской куртине заключенные долго не задержи­вались. Ha перечисленных нами четырех «героев» русско-япон- ской войны пришлись наивысшие сроки содержания в крепости. B большинстве же случаев узниками Екатерининской куртины оказывались приговоренные военно-окружными и военно-мор­скими судами на сроки в несколько месяцев и редко — на срок более одного года четырех месяцев [31].

По своему служебному положению осужденные принадлежали к различным чинам армии и флота, начиная с гардемарина и юнкера и кончая контр-адмиралом и генерал-лейтенантом. Было несколько капитанов (5), поручиков и прапорщиков (8), полков­ников (3) и пр.

B служебном положении осужденных было больше разнообра­зия, чем в их преступных деяниях. Заключенные Екатеринин­ской куртины совсем не походили по характеру предъявленных к ним обвинений на своих соседей по Петропавловской крепости, т. e. на узников Трубецкого бастиона. Среди тридцати семи чи­нов военного и военно-морского ведомства, прошедших через кур­тину, был только один осужденный за хранение прокламаций. Это был молодой прапорщик 8-го Московского гренадерского полка, осужденный за это в год революционного подъема в армии (1906 г.) на один год заключения. Крупные числа пришлись на осужденных за служебные подлоги и растраты, за бесчинство. Мы уже знаем осужденных за сдачу японцам кораблей Порт- Артура. Всего-навсего один осужден за побои нижних чинов. Едва ли этот «уникум» был надлежащим показателем распро­странения побоев офицерами нижних чинов.

Из всех 37 осужденных, прошедших через Екатерининскую куртину, более значительный политический и общественный инте­рес представили генерал-лейтенант Стессель, контр-адмирал He- богатов и два капитана первого ранга — Григорьев и Лишин, имена которых вписаны на позорной странице царизма, привед­шего Россию к разгрому армии и флота японцами. Ha этих за­ключенных и на пребывании их в крепости мы остановимся позд­нее. Пребывание в куртине командиров армии и флота оказалось кратковременным и легким, но длительны и тяжки были послед­ствия нанесенного Японией царской России поражения, пока Великая Октябрьская социалистическая революция не смыла позора поражения и не освободила нашу Родину от наложенного на нее ярма русско-японского договора о мире.

* *

*

За исследованный нами период, кроме Трубецкого бастиона и Екатерининской куртины, как мы сказали выше, еще одно здание в Петропавловской крепости было превращено во времен­ную тюрьму. Это произошло в месяцы революционного подъема в России. Почти полторы сотни солдат электротехнической роты были превращены в узников Петропавловской крепости. Началь­ник электротехнической школы, препровождая 143 возмутив­шихся солдат в крепость, в официальной бумаге назвал место их заточения «помещением крепостной артиллерийской роты Петро­павловской крепости», а сам комендант крепости назвал это место «манежем» [32]. Надо предполагать, что последнее наименова­ние является более правильным. Лишь исключительные обстоя­тельства превратили этот манеж в место заточения.

Уже почти сто лет за стены крепости не вступали в качестве узников одновременно целым отрядом солдаты царской армии. Ho в революционный 1905 год 14 ноября целая электротехни­ческая рота военно-электротехнической школы была достав­лена сюда под конвоем лейб-гвардии Павловского полка. Рота была почти в полном составе: 143 солдата стали узниками той самой крепости, в которой в 1820—1821 гг. в самых невыносимых условиях содержался в качестве узника весь лейб-гвардии Семеновский полк, а в 1825—1826 гг. сюда были заточены отдельные воинские части, принимавшие участие в восстании декабристов.

B нашем последующем изложении мы уделим специальное внимание возмущению электротехнической роты и ее пребыва­нию в крепости, а здесь ограничимся напоминанием о превраще­нии в тюрьму «манежа» Петропавловской крепости и сообще­нием нескольких цифр о заключенных сюда солдатах.

Как было указано, сюда 14 ноября было заключено 143 сол­дата царской армии. Крайне неблагоприятные условия заточе­ния, о чем будет сказано в другой главе, привели к необходимо­сти сократить число этих заключенных в крепости: в декабре 1905 года начальник штаба полка предложил начальнику электро­технической школы 72 узников, из числа находившихся в зда­нии «манежа», разместить у себя. B январе 1906 года 47 аресто­ванных были освобождены по постановлению военного следова­теля. Ko времени суда 17 января 1906 г. в «манеже» крепости оставалось 55 заключенных из электротехнической роты. После приговора 20 января 1906 г. в крепость было временно возвращено 11 человек, приговоренных к наиболее суровым на­казаниям, для последующего перевода в другие места лишения свободы.

10 февраля 1906 г. комендант крепости обратился к главно­командующему войсками гвардии и С.-Петербургского военного округа с просьбою взять от него из крепости этих солдат, при­говоренных в дисциплинарные батальоны и остающихся в кре­пости ввиду полного отсутствия мест в этих батальонах. Это ходатайство было удовлетворено, и солдаты — узники Петропав­ловской крепости 15 февраля были переведены в С.-Петербургское комендантское управление. C выводом этих солдат из «манежа» прекратилась и его кратковременная роль в качестве тюрьмы внутри стен Петропавловской крепости *. Ho как ни кратковре­менна была эта роль, она не должна быть забыта в истории Петропавловской крепости.

B 1905—1906 гг. эти 143 человека электротехнической роты были первыми солдатами, которые под охраной штыков целого Павловского полка были введены в крепость в качестве ее узни­ков, а 27 февраля 1917 г. в 5 час. 30 мин. утра в эту же самую Петропавловскую крепость, в ее Трубецкой бастион, были за­точены 19 солдат этого же самого лейб-гвардии Павловского полка за их отказ стрелять в народ и за их стрельбу в жандар- мов-усмирителей. Через сутки, 28 февраля, ворвавшиеся в кре­пость толпы революционного народа и солдат освободили пав- ловцев, этих последних узников Петропавловской крепости, и положили конец ее служению царизму.

Она продолжала свое служение буржуазному Временному правительству, стоявшему против народа, за продолжение войны. Также и другие столичные тюрьмы широко открывали свои двери для заточения в одиночных и общих камерах борцов за социали­стическую революцию, и в том числе для ряда крупных деятелей большевистской партии. Только укрытие большевистской партией своего гениального вождя В. И. Ленина в глубоком подполье не дало возможности Временному правительству учинить свою расправу над великим вождем трудящихся.

Глава вторая

ВОЕННО-ПОЛЕВЫЕ СУДЫ И ТРУБЕЦКОЙ БАСТИОН