§ 17. ПРОТЕСТЫ ПЕРЕДОВОЙ МИРОВОЙ ОБЩЕСТВЕННОСТИ ПРОТИВ АРЕСТА ГОРЬКОГО И ЕГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ B ПЕТРОПАВЛОВСКУЮ КРЕПОСТЬ

Известие об аресте Максима Горького в связи с событиями «кровавого воскресенья» 9 января и о заключении его в Петро­павловскую крепость с поразительной быстротой распространи­лось по всему миру.

Заточение общепризнанного великого русского писателя именно в Петропавловскую крепость вызывало особую тревогу: с этой крепостью неразрывно связывалось представление как о такой государственной тюрьме, откуда выход открывался лишь на каторгу, на поселение или даже на виселицу.

Симпатии мировой демократии к Максиму Горькому и опа­сения потерять его почти одновременно вызвали бурю протестов в Германии, Франции, Австрии, Италии, Дании, Венгрии, Румы­нии, Испании, Португалии, Норвегии, Америке и других стра­нах. Об этих протестах за рубежом проникали сведения в русскую печать, которой было строжайше запрещено сообщать о таких же протестах в родной стране великого писателя. У человека, незна­комого с условиями царской цензуры, могло создаться впечатле­ние, что судьба Горького дороже немцу, французу, чем русскому. B действительности, несмотря на все запреты, протесты прока­тились волной и по России. Ha первом месте здесь были протесты фабричных и заводских рабочих. И понятно: жертвы, понесенные петербургским пролетариатом, были жертвами всего рабочего класса. И требование освобождения Горького становилось лишь одним из политических требований рабочих.

Застрельщиками таких протестов явились рабочие заводов в Петербурге: Обуховского, Семянниковского судостроительного и Резиновой мануфактуры.

.B нескольких городах протесты против ареста Горькоговыли- лись в демонстрации в театрах, где шли его пьесы. Ha родине писателя «горячую речь о начавшейся в России революции про­изнес с галерки Нижегородского театра организатор большевист­ской группы города, один из крупнейших строителей большевист­ской партии, друг М. Горького — Яков Михайлович Свердлов» *.

У И. Кубланова дано подробное описание демонстрации за освобождение Горького во время представления в Кишиневском, Двинском, Киевском и Казанском театрах. Требуя освободить Горького из Петропавловской крепости, демонстранты рисковали своей свободой. Выражение сочувствия крамольному писателю было само по себе проявлением крамолы. Негодующие голоса, раздававшиеся в помещении театров, не были голосами, «вопию­щими в пустыне»: они подхватывались другими и сливались

в громкие общие протесты. B отдельных случаях они происходили безмолвно в виде сбрасывания с галерки прокламаций, и тогда зрители ловили на лету эти печатные или рукописные воззвания, пока их не отбирала полиция.

Протесты против начавшейся царизмом расправы с Горьким испещрили не только зарубежную прогрессивную печать. Сила протестов была не только в их враждебном царскому правитель­ству содержании, но и в многочисленности подписей под этими обращениями к правительству и в том числе людей с мировой известностью.

Французский писатель Анатоль Франс, прежде чем обра­титься с призывом к своим соотечественникам, поспешил отклик­нуться на призыв знаменитого германского ученого — профессора Геккеля. Он писал ему: «От всего сердца присоединяюсь к вели­кодушному Вашему движению в пользу Горького. Люди просве­щенные, люди науки России, Германии, Италии, Франции, соединимся! Дело Горького — дело наше общее. Такой талант, как Горький, принадлежит всему миру. Весь мир заинтересован в его освобождении».

Вслед за тем Анатоль Франс напечатал во французской прессе обращение, адресованное французским писателям, ученым, общественным деятелям. Оно близко по содержанию к только что приведенному его письму Геккелю.

Из двух приведенных нами обращений Анатоля Франса по делу Максима Горького видно, как глубоко встревожила его судьба писателя, посаженного в каземат страшной Петропавлов­ской крепости. Он допускал, что от царского правительства можно ожидать применения самых крайних мер к Горькому. Такая оценка деятельности русского правительства была сделана им в протесте против смертной казни всего через несколько месяцев после выступления в защиту Максима Горького. Он писал тогда нам, редакторам сборника «Против смертной казни»: «Как! После Манчжурии надо еще советовать вашим палачам-бюрократам щадить кровь России?... Пусть судьи ваши одумаются: они не судят, а убивают. Они обвиняют свои жертвы за покушения на «общественное благо». Ho ведь в России еще не установлено общественное благо.

Напрасно они станут утирать окровавленные руки о тексты законов, более смертоносные, чем японские снаряды. Эти законы гнета и насилия заранее оправдывают всякое возмущение. Они дают русскому народу право законной самозащиты против дикого безумия агонизирующего старого порядка» [91].

Для того чтобы писать с таким пламенным негодованием, надо было всем сердцем ненавидеть «агонизирующий старый порядок», «палачей-бюрократов», законы, не признающие «обще­ственного блага». Заточение Максима Горького в Петропавлов­скую крепость, против чего протестовал Анатоль Франс, еще более укрепляло его ненависть и презрение к царским судьям и законам бюрократии.

Под протестом французов наряду с подписью академика Ана- толя Франса стояли подписи многих известных представителей литературы, искусства, науки Франции: писателей Октава Мирбо, Марселя Прево, драматурга, романиста и академика Галлеви, скульптора Родэна и др.

Социалистическая рабочая газета Франции «Humanite» стала главным органом протестов во Франции против ареста Горького.

B Германии особую энергию в борьбе за освобождение Горь­кого развила социал-демократическая газета «Vorwarts». Уже че­рез два дня после того, как жандармы захватили в свои руки Горь­кого, названная газета напечатала: «В субботу утром всему миру стало известно сообщение, способное заморозить кровь в жилах. Петербургский палач хочет завершить свое дело: он хочет разда­вить голову русской революции, которая является также головой интеллектуальной России. Bo власть запятнанных кровью пала­чей попала группа благородных и высокоодаренных писателей и политических деятелей, среди которых находится Максим Горький, чье имя особенно ярко блещет над всем цивилизованным миром» !.

Конечно, под этой протестующей статьей социал-демократи­ческой газеты Берлина было бы напрасно искать подписи ради­кальных и либеральных немецких ученых и писателей того вре­мени. Тон этого воззвания был для их уха непомерно резок. Инициативу собирания подписей взяла на себя берлинская газета «Berliner Tageblatt». Под протестами против ареста Горького подписалось в Германии очень большое число литераторов, уче­ных и политических деятелей [92].

Наряду с индивидуальными подписями стоят и коллектив­ные — в виде редакций периодических органов, различных обществ литераторов, деятелей науки и художников. Число под­писей возрастало «с необычайной быстротой», но произошла кратковременная задержка поступления этих подписей. Она была вызвана напечатанием не соответствующего действительности известия об освобождении Горького. После опровержения этого ошибочного, а может быть, и лживого сообщения снова полился поток подписей.

Названная газета «Berliner Tageblatt», прежде чем направить собранные ею подписи в Россию, обратилась к председателю комитета министров Витте с вопросом, кому направить собранный ею материал — петицию об освобождении Горького. Может быть, газета рассчитывала на содействие этого сановника в вопросе об освобождении Г орького из крепости.

Витте для того чтобы не оказаться в неловком положении перед министрами и другими представителями ретроградной русской бюрократии с ходатайством за Г орького, не по­стеснялся расписаться в своем бессилии. Здесь повторилось то, что было в его министерском кабинете 8 января, когда он принимал у себя Горького и других, отказавшись от всякого содействия попыткам предупредить надвигавшееся избиение рабочих.

Широкой волной разлились протесты против ареста Горького в Австрии, Италии, Англии. B Австрии организатором коллек­тивного протеста выступил союз журналистов: единогласно была принята соответствующая резолюция, под которой появились подписи отдельных представителей литературы и науки, а также подписи от имени различных организаций (руссинский парламент­ский клуб, общество австрийских художников и др.). B Италии инициаторами протестов явились студенты. B Риме и других университетских городах они устроили демонстрацию в защиту русского писателя. B Англии зачинателем протеста явился рома­нист Томас Гарди.

Движение за освобождение Горького приняло небывалый по своей силе и по своему объему характер мирового протеста. Он стал настоящим политическим протестом. Форма его не всегда была одинаковой: в одних случаях это — петиция, в других — негодующий, самый резкий протест, но цель его везде была одна и та же: спасти общепризнанного великого писателя от расправы царизма.