§ 32. ВОЕННЫЙ МИНИСТР СУХОМЛИНОВ B ТРУБЕЦКОМ БАСТИОНЕ

Основной причиной первой мировой войны 1914 года была борьба между двумя группами империалистических госу­дарств в целях передела мира и сфер влияния. B одну из этих групп вошли Россия, Англия, Франция, а другую возглавила Германия с примкнувшими к ней Австро-Венгрией и Италией.

Война 1914 года вызвала усиленный шпионаж в пользу Гер­мании. Из заподозренных в шпионаже часть была предана суду на месте задержания (например, Мясоедов), и лишь некоторые из них были направлены для заключения в Петропавловскую крепость.

B начале 1916 года в Петропавловскую крепость был заклю­чен военный министр царского правительства Сухомлинов, подо­зревавшийся в шпионаже.

Имеются несомненные доказательства благосклонного отно­шения к Сухомлинову императрицы Александры Федоровны, возглавлявшей немецкую партию при дворе.

B стенографических записях допросов бывших царских мини­стров чрезвычайной следственной комиссией Временного прави­тельства не один раз встречаются показания о заботах различ­ных членов императорской фамилии о германских военнопленных.

Роль императрицы Александры Федоровны по делу- Сухомли­нова и ее чрезвычайные заботы о его судьбе, ее стремление пре­кратить следствие по обвинению этого министра и освободить его из крепости заслуживают особого рассмотрения. Мы сделаем это позднее, а пока кратко остановимся на тех материалах, кото­рые привели царизм к необходимости ареста военного министра. Мы черпаем эти материалы из отчетов периодической печати, когда в 1917 году в течение месяца в судебном присутствии уголовного кассационного департамента Сената с участием при­сяжных заседателей рассматривалось дело по обвинению мини­стра Сухомлинова. Он обвинялся в способствовании и благо­приятствовании неприятелю; в предании неприятелю армии, флота; шпионаже путем сообщения неприятельскому агенту пла­нов и важных для обороны сведений; в превышении и бездей­ствии власти. Эти преступные действия выразились в том, что Сухомлинов не принял необходимых мер к увеличению произво­дительности работавших на оборону заводов, чем способствовал неприятелю; что он не принял надлежащих мер к снабжению армии и крепостей артиллерией и огнестрельными припасами; что в докладах государю умышленно, из личных видов, допускал сокрытие известных данных; в том, что сообщал Мясоедову и Альтшиллеру, заведомо для него состоявшими германскими аген­тами, секретные сведения; в том, что содействовал вступлению в армию уже во время войны германскому агенту Мясоедову.

Ha процессе Сухомлинова бывший начальник штаба верхов­ного главнокомандующего генерал Янушкевич давал показания, от которых, по словам корреспондента, волосы становились дыбом. Ие только не хватало достаточного количества снарядов и патронов, но их часто совсем не было. Ha двух солдат приходилось по одной винтовке. Германские батареи становились* на расстоянии двух тысяч шагов от наших вооруженных сил и беспрепятственно их расстреливали. Командированный на Кав­каз генерал Фролов буквально разрыдался, докладывая Януш­кевичу об отсутствии снарядов в нашей армии. Когда было- решено выпустить четыре снаряда по неприятелю, солдаты кре­стились, говоря: «Слава богу, наша артиллерия заговорила».

Другой свидетель, профессор фортификации Николаевской академии, Величко удостоверял, что «солдаты не только в окопы шли с палками, но даже на палках вмесго ружей обучались- стрельбе. Русские заводчики предлагали дать заказ их заЕОдам. Ho им отвечали: «Русская армия ни в чем не нуждается» 7

Ha суде выяснились близкие отношения военного министра Сухомлинова с полковником Мясоедовым даже после того, как начали крепнуть подозрения в шпионаже Мясоедова в пользу Германии. Министр принял его на службу в армию, несмотря на заявленные ему предостережения и подозрения относительно Мясоедова. Сухомлинов принимал у себя Мясоедова и сам бывал у него. Вскоре было установлено участие Мясоедова в шпионаже, и он был расстрелян.

Прежде чем все эти безобразия, творившиеся в царской армии, раскрылись на суде, они были уже известны не только правитель­ству, но и самому народу. Иначе и быть не могло. Сыны этого народа умирали тысячами на полях сражения, героически отби­вая неприятельские атаки камнями и палками. Назначена была специальная комиссия для выяснения недостачи снарядов в армии. Военный министр продолжал управлять министерством и воз­главлять русскую армию.

B военно-историческом архиве мы ознакомились со специаль­ным делом об увольнении от службы военного министра Сухом­линова. Интересно то, что дело начинается с записки, выясняю­щей необходимость увольнения Сухомлинова. Записка оправды­вала эту необходимость интересами не России, а самого Сухомлинова. Она отмечала, что положение Сухомлинова, «бла­годаря поднявшейся при этом травле и сплетням по городу, стало невыносимым». Напоминая, что работа комиссии о недо­стаче снарядов в армии длилась уже четвертый месяц, этот

документ требовал ускорения окончания расследования, «служа­щего лишь поводом к ложным слухам, дискредитированию власти и правительства вообще» L

Сухомлинов просил царя уволить его в отставку, и 8 марта 1916 г. последовал указ Государственному совету об отставке военного министра Сухомлинова по прошению. По новой просьбе отставленного военного министра царь пояснил, что Сухомлинов должен считаться уволенным «с мундиром и пенсией».

B этом акте об увольнении Сухомлинова в отставку «с мун^ диром и пенсией» сказывалось благожелательное отношение к нему Николая II. Оно находилось в противоречии с отношением к этому бывшему министру широких кругов населения и некото­рых придворных кругов. B частности, бездарный главнокоман­дующий действовавшей армии великий князь Николай Николае­вич целиком переносил на Сухомлинова причины неудач возглав­лявшихся им войск [147]. B еще большей степени благожелательное отношение царя и царицы к бывшему военному министру сказа­лось с того времени, когда царь был вынужден повелеть начать судебное преследование по делу Сухомлинова и заключить его в Трубецкой бастион Петропавловской крепости.

За почти полувековое существование тюрьмы Трубецкого бастиона в ней не было заключенных столь высокого служебного положения, какое занимал Сухомлинов.

Пребывание Сухомлинова в одиночной камере крепости нача­лось с 20 апреля 1916 г. C этого же времени начались неустанные заботы о нем царицы и царя. B опубликованной «Переписке Николая и Александры Романовых» царица неменеечемвдесяти своих письмах, адресованных Николаю и отправленных после за­ключения Сухомлинова в крепость, обращалась к нему с той или другой просьбой об арестованном. Мы выяснили, что такие просьбы были заявлены ею в письмах 2 мая, 18 мая, 14 июня, 22 сентября, 27 сентября, 9 ноября, 10 декабря, 13 декабря, 17 де­кабря 1916 г. Эти обращения начались уже на двенадцатый день после того, как Сухомлинов попал в крепость. Александра Федо­ровна сообщала Николаю 2 мая о получении ею письма Сухом­линова и о своих переговорах с министром Штюрмером, которому «известно, что государь любил Сухомлинова». Она также сообщала о своей просьбе к Штюрмеру переговорить с министром юстиции Хвостовым держать Сухомлинова не в крепости, а в ка­ком-нибудь другом месте [148]. Об этой просьбе Александры Федо­ровны Хвостов говорил при допросе его следственной комиссией в 1917 году. По словам Хвостова, Штюрмер передавал ему, «что императрица крайне встревожена тем, что Сухомлинов в крепости, что будь он в тюрьме, она бы больше с этим примирилась». Ha следующий же день Хвостов был принят царицей. Она подтвер­дила ему свое недовольство относительно заключения Сухомли­нова «в крепость, где, как говорила она, постоянно заключались враги царя», а между тем он самый преданный слуга царя, от которого царь слышал только правду. Хвостов успокаивал ца­рицу, что крепость бывала местом заключения «для лиц других крупных категорий», что в крепости для него гораздо легче, чем под стражей в другой тюрьме [149].

Ha самом деле Сухомлинову были предоставлены в крепости такие льготные условия содержания, которые не предоставлялись никому за все время существования Петропавловской крепости ни в тюрьме Трубецкого бастиона, ни в каком либо другом месте заточения этой крепости. Об этом мы узнали из воспоминаний самого Сухомлинова, опубликованных в 1918 году в Берлине на немецком и русском языках, а в 1926 году и у нас, в Советском Союзе.

B одиночной камере бывшего министра был поставлен склад­ной столик. Мы уже знаем, что ни одна из 72 камер тюрьмы не имела ни стула, ни даже табуретки, и заключенному предостав­лялась для сидения лишь его кровать. Камера бывшего министра украсилась креслом. Ha его кровати материал из грубой холще- вой материи с трухлявой соломой заменился настоящим матра­цем, и появилось собственное, его, министра, белье. Теперь было на чем посидеть, полежать, а за столиком с удобствами заняться. Здесь он писал дневник, который после освобождения показывал министру Протопопову [150]. За этим столиком, сидя в кресле, быв­ший министр читал много книг.

Пребывание Сухомлинова в бастионе отмечено предоставле­нием ему в виде исключения для прогулок времени даже до двух часов в два приема. Из первой главы настоящей работы уже известно, что наибольшее время для прогулок не превышало полу­часа и опускалось даже до десяти минут. Из этого общего пра­вила было сделано для Сухомлинова такое важное исключение.

Стоит ли говорить, что бывшему министру, которому предо­ставлялась такая широкая возможность выхода из душной, тем­ной и сырой камеры на воздух, не пришлось, конечно, испытать страшной духоты тюремного карцера. У него не было оснований нарушать тюремные правила. Тюремный закон, как говорится, не для него был писан.

Огромное значение имело то обстоятельство, что тюремной администрации было известно покровительство заключенному со стороны царя и царицы. Комендантом крепости был в то время, по словам Сухомлинова, «его старый знакомый, бывший коман­дующий войсками Одесского военного округа, генерал Никитин». Вопреки обычной практике последний был частым гостем в камере Сухомлинова, и недаром автор «Воспоминаний» называл его «добрейшим генералом». Распоряжением же коменданта Сухомли­нов был переведен из камеры № 43 в № 55, которую он охарак­теризовал как лучшую.

Из материалов следственной комиссии 1917 года видно, что сам Николай II стремился поскорее освободить Сухомлинова из крепости. Бывший министр внутренних дел Протопопов приводил слова Николая II, сказанные ему: «^еужели я поверю, что он изменник; просто легкомысленный человек. Мне его жалко, ста­рика. Что вы думаете, если ему переменить меру пресечения, выпустить на квартиру? Домашний арест». Протопопов, предо­стерегая царя, что перевод Сухомлинова из крепости под домаш­ний арествызвал бы большой шум, предлагал перевести Сухом­линова в помещение получше, «дать ему право ходить гулять в крепости, но не выходить из крепости». Это приведет к облегче­нию положения Сухомлинова «без скандалов». После этого Про­топопов, исполняя повеление Николая II, лично побывал у комен­данта крепости генерала Никитина и передал ему волю царя 7

Надо думать, что комендант крепости, которого Сухомлинов называл «добрейшим», после визита к нему Протопопова простер свое доброе внимание к заключенному министру еще далее. Кстати сказать, в воспоминаниях бывших узников Трубецкого бастиона никогда не встречалось указаний на проявление комен­дантами крепости доброты к узникам.

«Добрейшему» генералу Никитину выпало на долю счастье объявить 11 октября 1916 г. бывшему военному министру

Сухомлинову об его освобождении и о переводе его на квартиру под домашний арест. Тот же Протопопов посетил освобожден­ного у него на дому и затем, по поручению последнего, передал государю его благодарность за милости, ему оказанные.

Уместно вспомнить, что в деле освобождения Сухомлинова из Петропавловской крепости сыграла решающую роль царица Александра Федоровна, а на нее оказывал свое влияние извест­ный «старец» Распутин. B своем письме от 14 июня 1916 г. она писала Николаю о надежде Распутина на большую победу и о просьбе его взять на поруки Сухомлинова, если это сбудется. B другом своем письме (от 22 сентября 1916 г.) Александра Федоровна передавала уже не просьбу Распутина, а его угрозу: «Сухомлинова надо выпустить, чтоб он не умер в темнице, а то неладно будет». B этом же письме просьба Александры звучала особенно настоятельно: «Уже 6 месяцев он сидит в тюрьме — срок достаточный (так как он не шпион) за все его вины. Он стар, надломлен и не проживет долго. Было бы ужасно, если бы он умер в тюрьме» K

B стенографических записях показаний различных лиц, допро­шенных в 1917 году чрезвычайной следственной комиссией, вос­произведен протокол допроса князя Андронникова. Он передавал распространившиеся в 1916 году слухи о содействии Распутина и Вырубовой освобождени^ Сухомлинова из крепости и о полу­чении от Сухомлиновой крупного денежного подношения Распу­тину, а Вырубовой — крупной суммы на лазареты.

Освобождение Сухомлинова из крепости еще не удовлетворяло ни его самого, ни его сторонников. Их целью было добиться ПОЛ­НОГО прекращения начатого следственно-судебного дела против бывшего военного министра. Им едва не удалось достичь этого. Министром юстиции была получена телеграмма царя с повеле­нием прекратить дело Сухомлинова. Лишь по личному докладу вновь назначенного тогда председателем совета министров Tpe- пова 14 ноября 1916 г. царь согласился не приводить в испол­нение это свое повеление [151].

Вполне допустимо предположение, что покровители Сухомли­нова добились бы прекращения его судебного дела, но через три с половиной месяца прекратилось царствование Николая II, и дело Сухомлинова, как мы уже напоминали, было передано Bpe- менным правительством на рассмотрение уголовно-кассационного' департамента Сената. Рассмотрение дела происходило с Ю августа по 12 сентября 1917 г. B наши задачи не входит ознакомление с подробностями этого процесса. Отметим лишь, что рассмотрение этого дела в обширном зале здания армии и флота не привлекало к себе общественного внимания, которое тогда было сосредото­чено на развертывавшейся революции внутри страны и на воен­ных событиях. Только в дни судебных прений зал был наполнен публикой. Незадолго до окончания процесса произошел крупный инцидент: к зданию суда подошли в большом числе солдаты. Они заявили коменданту здания требование о выдаче Сухомлиноза для суда над ним в казармах, мотивировав такое требование чрезвычайной длительностью судебного процесса при очевидности преступлений обвиняемого. Коменданту удалось убедить солдат отойти от здания суда. B целях предосторожности Сухомлинов был переведен на время суда из гостиницы, где он находился, в Петропавловскую крепость.

Длительное рассмотрение дела Сухомлинова закончилось про­должительными речами прокурора и защитников и последним словом самого Сухомлинова, продолжавшимся час. Bo время пре­ний сторон за креслами судей стояли в большом числе интересо­вавшиеся исходом процесса солдаты Волынского полка, перешед­шего одним из первых в дни революции на сторону народа.

СоЕещание присяжных заседателей длилось с семи часов ве­чера до четвертого часа утра. Их вердиктом Сухомликов был признан виновным в государственной измене, в бездействии и превышении власти и в подлогах. Суд определил наказание осужденному: без срока лишение всех прав состояния и ссылку в каторжные работы.

20 сентября 1917 г. приговор был объявлен в окончательной форме. Одновременно по ходатайству осужденного министр юсти­ции и начальник главного тюремного управления разрешили ему отбывать наказание в С.-Петербургской крепости во избежание возможного самосуда в других местах лишения свободы. Здесь его и застала Октябрьская революция. Через некоторое время он был переведен в петроградскую тюрьму «Кресты» и по амнистии от I мая 1918 г. освобожден. Из Петрограда он тайно перебрался за границу и прибыл в Германию — в страну, в пользу которой он занимался шпионажем, предавая свою Родину.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ПЕТРОПАВЛОВСКАЯ КРЕПОСТЬ, ПРЕВРАЩЕННАЯ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТЬЮ B МУЗЕЙ

астоящим, четвертым томом «Истории царской тюрьмы», как было сказано выше, заканчивается история служения Петропавловской крепости царизму. Вскоре после Октябрьской революции Петропавловская крепость стала филиалом Музея революции РСФСР.

Так начался новый и последний период истории крепости: ее служение царизму, варварству и деспотизму было заменено слу­жением культуре, просвещению широких масс населения нашей страны и ознакомлению их с героической борьбой революционе­ров за свободу и счастье нашей родины.

B Париже, на площади Бастилии, разрушенной в 1789 году народом, была укреплена доска с надписью: «Здесь танцуют». Над входом в бывшую государственную тюрьму Трубецкого бастиона можно бы поставить два слова: «Здссь учатся». Здесь воспитываются в ненависти к проклятому прошлому царизма с его бюрократией и буржуазией, в любви к борцам против этого строя гнета и эксплуатации народа, за победу пролетариата.

Филиалом музея одновременно стали Петропавловский собор и Трубецкой бастион. Царизм превратил огромный, залитый сол­нечным светом собор в свой мавзолей, в усыпальницу российских императоров и ближайших членов их семей. Их останки лежат здесь в склепах под мраморными плитами.

Недалеко от императорских склепов стоит стиснутая высокими крепостными стенами тюрьма Трубецкого бастиона. B мрачном здании, куда не проникает луч солнца, семьдесят две одиночные камеры — склепы для заживо погребенных.

Мертвая тишина царила в этой тюрьме даже и тогда, когда в большинстве камер были заключены узники.

Оба эти склепа, стоящие один протиз другого, перестали слу­жить своему назначению. B усыпальницу собора уже не попали

ни последний император, ни члены его семейства. День падения царизма был вместе с тем днем освобождения из склепа Трубец­кого бастиона Петропавловской крепости последних узников произвола и насилия, которых Николай II успел за время своего царствования заточить сюда в числе многих сотен.

Надо признать очень удачной мысль объявить государствен­ными музеями Петропавловский собор и его соседку — тюрьму. Оба здания контрастны не только по своей архитектуре, но и политически. B политической контрастности лежит глубокий смысл. Еще участник восстания декабристов 1825 года называл Петропавловскую крепость «гнусным памятником самодержавия на фоне императорского дворца». Они, по его словам, стоят один против другого, «как роковое предостережение, что они не могут существовать один без другого» L

Так тюрьма Трубецкого бастиона оказалась, с одной сто­роны, за крепостной стеной против дворца, где жили импера­торы, а с другой — по соседству с собором, где их погребали.

Один из верноподданных слуг последнего Романова, генерал Эллис — комендант Петропавловской крепости, возбудил в 1896 году вопрос о непристойности нахождения в пределах

С.-Петербургской крепости рядом с усыпальницей членов импе­раторской фамилии государственной тюрьмы для важнейших преступников его величества. B своем докладе он, между прочим, писал: «Неоднократно высказывалось, что в крепости, где по­коятся почившие императоры и члены императорской фамилии, не место тюрьме». Ha эту же точку зрения встал и военный ми­нистр, также признававший неприличным нахождение в стенах Петропавловской крепости собора с гробницами царей рядом с тюрьмою.

Однако министерство внутренних дел было заинтересовано сохранить государственную тюрьму под своей рукой за надеж­ными стенами крепости. Оно не видело ничего непристойного в соседстве тюрьмы и собора и отстояло сохранение в полной неприкосновенности Трубецкого бастиона [152].

Правильно поступило Советское правительство, сохранив оба этих исторических памятника.

Посетители обнажают свои головы не в соборе Петра и Павла перед гробницами, а в темных камерах тюрьмы Трубецкого бастиона — перед светлой памятью борцов-революционеров, мучеников — узников царских тюрем.

Петропавловская крепость, превращенная в музей, является одним из наиболее посещаемых исторических памятников Ленин­града. B 1947 году число посетителей крепости достигло 111 165 человек. Оно поднялось в 1949 году до 200 тысяч человек и достигло за первые семь месяцев 1950 года крупной цифры — 150 тысяч человек. Эти цифры — огромны. Посетители идут в крепость целыми экскурсиями, группами и в одиночку. Среди них не только ленинградцы, но и приезжие со всех концов СССР.

Своей известностью Петропавловская крепость-музей обязана царизму. Это он прославил ее и добился того, что страшная и в то же время печальная слава этой крепости не померкла и за эти три с лишним десятка лет, протекшие со дня свержения самодер­жавия. Такая «слава» была куплена ценой свободы и жизни многих тысяч узников Петропавловской крепости, врагов царизма и борцов за свободу нашей страны, участников двухсотлетней борьбы, закончившейся победой пролетариата.

Знаменательно было выступление в пределах самой Петро­павловской крепости И. В. Сталина за три с половиной месяца до Октябрьской революции: 6 июля 1917 г. он своим обраще­нием предотвратил еще недостаточно подготовленное вооружен­ное выступление гарнизона крепости. Через три с половиной месяца эта крепость стала в Октябрьские дни 1917 года опорой восстания столичного пролетариата.

Задачи Петропавловской крепости как государственного музея определились всей историей этой крепости. Музей является культурно-просветительным учреждением. Ero основная задача состоит в показе развития революционного движения в России за последние двести лет царизма, подготовки величайшего собы­тия в мировой истории — Октябрьской революции.

B неутвержденном пока проекте его организации намечен ши­рокий круг работы. Фактически часть намеченного плана уже и осуществляется. B круг деятельности музея проект включил:

а) собирание иллюстративных, архивных и других материалов по истории крепости;

б) хранение и систематическая обработка коллекций музея;

в) исследование мест заключения в Петропавловской кре­пости; ^r*

г) организация экспозиции по истории общественного дви­жения в России, кончая ролью крепости в Октябрьскую рево­люцию;

д) устройство выставок и экскурсий на темы о Петропавлов­ской крепости и проведение этой культурно-просветительной работы в самой крепости и вне ее;

е) опубликование научных трудов;

ж) составление путеводителей по музею;

з) устройство периодических совещаний при участии пригла­шенных сторонних специалистов и консультантов 7

B настоящее время культурно-пропагандистская работа госу­дарственного музея Петропавловской крепости состоит, во-пер- вых, в демонстрировании этой крепости, сопровождающемся пояснительными лекциями экскурсоводов, и, во-вторых, в демон­стрировании специальных экспозиций помещений тюрьмы Тру­бецкого бастиона.

Экскурсии по крепости проводятся, начиная с Крепостной площади, где выставлен план всей крепости. Вслед за тем вни­мание экскурсантов обращается на «Комендантский дом», где происходили такие важные в истории крепости события, как суд над декабристами.

Невдалеке от «Комендантского дома» стоит Петропавловский собор. Здесь экскурсоводы говорят, с одной стороны, о его архи­тектурно-художественных достопримечательностях, а с другой — раскрывают роль этого собора в деле пропаганды монархизма и поддержания авторитета царствовавшей династии.

Экскурсанты останавливаются перед такими местами заклю­чения, как Николаевская и Васильевская куртины и бастион Зотова. Они спускаются через ворота крепости к пристани, носив­шей при Петре I название «Царской», потому что он обычно при­чаливал сюда на лодке при посещении крепости. При последнем Романове, вошедшем в историю под именем Николая «крова­вого», эта пристань стала называться «пристанью смертников». Основанием для такого зловещего наименования послужила по­садка именно здесь на полицейский пароход узников Петропав­ловской крепости при отправке их на казнь в Шлиссельбургскую крепость, на Лисий Hoc под Кронштадтом.

Экскурсоводы приводят посетителей крепости на территорию Алексеевского равелина, где с 1797 года и до 1884 года функцио­нировала самая страшная из всех тюрем Петропавловской кре­пости тюрьма — «Секретный дом» Алексеевского равелина[153]. Хотя это место заточения и было закрыто в 1884 году и само здание снесено в 1895 году, но именно эта тюрьма памятна зато­чением в ней участников революционного движения, начиная с солдат Семеновского полка, декабристов, петрашевцев и кончая народовольцами. Ha этом месте экскурсанты слышат имена, на­всегда вошедшие в историю общественного движения нашей родины, и в том числе имя H. Г. Чернышевского. Царизм снес за 33 года до своей гибели этот свой оплот и заменил его тюрьмой на острове Шлиссельбург. Экспозиция, устроенная в тюрьме Трубецкого бастиона, посвященная истории Алексеевского раве­лина, лишь в очень слабой степени напоминает посетителям роль «Секретного дома» Алексеевского равелина в истории русского революционного движения.

Последним этапом экскурсии является тюрьма Трубецкого бастиона. Она сохранилась в неприкосновенности. Протекшие со дня ее устройства 80 лет не разрушили ее крепких стен, и следует принять все меры, чтобы сохранить в целости этот исторический памятник глубочайшего значения. Он этого заслуживает. За это говорят сотни тысяч его посетителей.

K моим словам, что тюрьма Трубецкого бастиона сохранилась в неприкосновенном виде, следует внести поправку. Ведь время не только разрушает, но и созидает.

B начале 1900 годов в садике росли маленькие деревца. Теперь те из них, которые выжили свою неволю среди высоких стен крепости, выросли в большие деревья и остаются немыми свиде­телями бывших прогулок возле них узников крепости. Ho многие деревца погибли так же рано, как и сами узники. Часть их погибла за годы Великой Отечественной войны советского народа против гитлеровских захватчиков. B 1948 году посажено пятнадцать лип, которые изменяют общий вид садика.

Тюрьма Трубецкого бастиона, превращенная в музей, должна сохранять свой прежний вид тюрьмы. C этой точки зрения макет жандарма, подсматривающего в глазок одиночной камеры, создает у посетителя надлежащее впечатление.

Точно так же оживает перед посетителями эта ныне пустая тюрьма, когда они видят через глазок одиночной камеры фигуру умирающего на кровати заключенного или когда они видят макет арестанта, перестукивающегося через стенку с товарищем по заключению. Посетитель наглядно представляет себе тягости тюремного режима с его разобщением от внешнего мира, с полным гнетущим одиночеством, с постоянным надзором жандарма... Это впечатление достигает своего высшего напряжения при посещении тюремного карцера, крохотной клетушки за двумя дверями, око­ванными железом, с окном, затемненным металлическими став­нями.

Впечатление, производимое тюрьмой на посетителей, усили­вается демонстрированием перед ними одиночных камер, в кото­рых были заключены Николай Морозов, Александр Ульянов, Bepa Фигнер, Максим Горький, Пантелеймон Лепешинский, Николай Бауман и др. Встают в памяти образы этих людей, воскресают их дела, их служение народу и делу революции и ее победы.

Bo время моих неоднократных посещений Петропавловской крепости я бывал в ней и вместе с экскурсией. Я видел и чув­ствовал, какое глубокое впечатление оказывали на посетителей эти экскурсии. Велико было их воспитательное значение. Росла и крепла ненависть к проклятому прошлому. Ширилось и углуб­лялось сознание огромной важности великой победы Октябрь­ской революции.

Moe последнее посещение крепости было в апреле 1949 года. Я совершал, так сказать, генеральный осмотр мест заключения Петропавловской крепости перед выпуском этого тома «Истории царской тюрьмы».

Мои впечатления при этом не первом посещении Трубецкого бастиона были прежние, нисколько не ослабевшие за ряд лет. Ho было еще одно и новое переживание. Ha этот раз впервые я вошел внутрь Невской куртины, где в одном из казематов содержался в 1866 году еще совсем молодым человеком мой отец. Теперь я семидесятипятилетним стариком перешагивал через порог этой куртины в качестве историка, где мой отец провел долгие месяцы в качестве политического заключенного. Я чувствовал какое-то особое отношение к крепости. Отец боролся против режима, кото­рый поддерживался этой крепостью, а сын его дожил до счастья быть ее историком, чтобы по мере сил ознакомить читателей с историей политической борьбы, которую вели несколько поко­лений узников Петропавловской крепости.

B заключение этой главы я остановлюсь на тех записях, кото­рых так много сделано посетителями тюрьмы Трубецкого ба­стиона в специально для этого предназначенных книгах. Moe общее впечатление от них подтверждает огромное воспитательное значение посещений Петропавловской крепости. Большинство записей сделано от имени коллективов посетителей. Такими посе­тителями были студенты высших учебных заведений из разных городов Союза, матросы с различных судов, курсанты с разных специальных курсов, офицеры Советской Армии, рабочие заво­дов и фабрик, учителя, сотрудники музеев, научные работники высших учебных заведений, артисты, железнодорожные служа­щие и др.

Основное содержание записей экскурсантов сходно, и поэтому я ограничусь воспроизведением здесь лишь нескольких из них,

«Мы, студенты юридического факультета Ленинградского ордена Ленина Университета имени А. А. Жданова, с чувством глубокого волнения и большого интереса осмотрели и ознакоми­лись с историческим прошлым крепости. Мы до глубины души были возмущены зверствами, жестокостью и бесчеловечностью царского самодержавия, заточавшего передовых представителей русского народа того времени в темницах этой крепости.

Мы уходим из музея еще больше воодушевленными, гордыми за успехи, достигнутые нашим государством и советским народом, превратившим свою страну в цветущий сад социализма.

Мы от имени советского студенчества заявляем, что всякие попытки американских и других империалистов свернуть нас с этого пути окончатся позорным для них провалом и наступит светлый день для всего прогрессивного человечества».

«Незабываемые минуты глубокого волнения пережиты нами в стенах Петропавловской крепости. Вновь переносишься мыслями в ужасное прошлое, полное бесправия и насилия, преследования всего передового, прогрессивного. И еще глубже чувствуешь тор­жество прбеды нашей революции, нашего советского строя».

«Группа курсантов Ленинградского Военно-политического училища имени Энгельса, посетив музей «Петропавловская кре­пость», еще больше узнала о героической борьбе за освобождение трудящихся, славных буревестниках Октябрьской социалистиче­ской революции — революционерах трех поколений.

Их беспримерные подвиги вдохновят нас на новые патриоти­ческие поступки и придадут новые силы в нашей борьбе за их идеи — идеи освобождения человечества от рабства капитала».

«Впечатление неизгладимое. C волнением осматриваешь места заключения лучших борцов за свободу, и как радостно, что эта тюрьма тюрем — Петропавловская крепость — превращена в му­зей. A этот музей учит нас, как труден был путь, приведший к победе, свободе, просвещению, народной Советской власти.

Ha нас, приехавших в г. Ленинград с далекой Камчатки, Петропавловская крепость произвела неизгладимое впечатление».

Этот общий тон экскурсантских записей ярко говорит о силе впечатлений посетителей тюрьмы Трубецкого бастиона, о глубо­ком патриотическом чувстве отдать свои силы на защиту завоева­ний Октябрьской революции и делу освобождения всего челове­чества от оков капитализма на пути к победе коммунизма.

ПЕРЕЧЕНЬ ИЛЛЮСТРАЦИЙ

Общий вид Петропавловской крепости.

Петропавловская крепость. Мемориальная доска на Трубецком бастионе.

Стена Трубецкого бастиона.

Тюрьма Трубецкого бастиона. Вид со стороны Екатерининской куртины.

Тюрьма Трубецкого бастиона. Макет жандарма, подсматривающего через «глазок» в камеру.

Тюрьма Трубецкого бастиона. Макет перестукивающегося узника.

Невская куртина и площадка, с которой увозили приговоренных к казни на Лисий Нос.

Лисий Нос. План местности, где производились казни осужденных.

Одиночная камера М. Горького в С.-Петербургской (Петропавловской) крепости.

Фотография с рисунка М. Горького плана его одиночной камеры Петро­павловской крепости, тюремной двери, окна и столика камеры.

Фотография с рисунка М. Горького схематического плана тюремного двора Петропавловской крепости, на котором он обозначил пунктиром до­рожку своих прогулок.

Фотография с первой страницы рукописи М. Горького «Дети солнца», написанной в Трубецком бастионе.

Рисунок И. E. Репина: «А. М. Горький читает пьесу «Дети солнца», написанную им в Трубецком бастионе Петропавловской крепости».