Лето

Первая встреча

I

Институт психологии, в который после школы поступила Марина, отнимал у нее все время. Приходилось заниматься с утра до вечера, все свободное время.

99

Книга вторая. О любви

нию высших учебных заведений с академической наукой. Институт считался частью Университета, по университетским программам проходил ряд дисциплин (весь иняз, физкультура, гражданская оборона). Но что касается специальности (психологии), то тут всецело командовал одноименный академический институт, который, наряду со всем иным, явно настроился обогатить свой стареющий состав новым пополнением. И потому уже с первого курса на студентов обрушилась лавина данных по современной психологии. И соответствующих заданий для изучения и проработки. Все – сложное, непонятное, правда, безумно интересное. Уже с первого курса занятия шли то в аудиториях Университета, то в лабораториях Академического института; иной раз приходилось неделями трудиться в Институте мозга, а порой даже практиковаться в больницах, в отделениях для больных с нервными рас-

стройствами, всякими «отклонениями».

И все же Марина находила время для своего туристского увлечения. Тут – святое. Правда, не в составе институтской группы (она оказалась сугубо отдыхательной, байдарочной, только летом плавание по спокойным рекам, купания и шашлыки), а в составе своего прежнего отряда, который, между прочим, вместе с Геннадием Петровичем и всем его активом из Клуба мебельщиков перешел в районный Дворец молодежи. Тем более что Геннадий Петрович все больше побаливал (хотя старался не подавать вида), и Марине все чаще приходилось его заменять. Но вот на четвертом курсе, когда началась «специализация по профилям» (а она, как узнали ребята, соответствовала отделам Академического института), Марина попала на полугодичную стажировку в Правовую академию, и там в первый же день встретила свою школьную подругу Вику, которая, как и в прежние времена, «все знала» и тут же рассказала Марине, что здесь, в Правовой академии, сложилась мощная группа горного туризма (восхождения на всякие «тысячники», летом – еще сплавы по горным рекам, зимой – спуски с горных вершин на лыжах), она разик с ними ходила в тренировочный поход, но на

«второй раз» пока воздерживается, в общем-то трудновато.

II

Организатор и бессменный руководитель туристской группы в Академии один и тот же – Вадим, ныне – уже доцент, замзавкафедрой

«Правовая конвергенция» – до сей поры бродит по горам со студентами. В нынешнее лето они, по словам Вики, собираются на Тянь-

100

С чего начинается любовь

Шань. Там, по рассказам Вадима, среди вечно заснеженных вершин есть скалистое урочище, а посередине его рядом с Главным хребтом – высокое Плато, которое летом среди вечного снежного царства непонятно почему покрыто зеленью. Вадим еще в свои студенческие годы пытался, при всех каких-то больших сложностях, «покорить» Плато, но им помешала большая снежная лавина, покрывшая снежно-ледяным покровом почти все кругом. Сейчас, говорит Вадим, лавина будто бы уже «рассосалась», «утекла» и можно вновь сходить на Плато.

Марина сразу загорелась. Вот бы туда! Вика поддержала:

– А ты сегодня же сходи к Вадиму (Вадиму Семеновичу, официально). Он тебя возьмет – у них девчонок, настоящих походников, мало, всего только две, кажется. После третьей пары он всегда в кабинете декана, который вечно по командировкам мотается, да свои книги проталкивает.

Но и после третьей пары пришлось Марине подождать. Молодая лаборантка (судя по всему – заочница) сказала: «Подождите. У него консультация для первого курса. Скоро освободится».

Действительно, минут через пятнадцать из кабинета выскочила ватага первокурсников и, не мешкая, по коридору, в столовку – оголодали студиозы-первоклашки.

Вадим Семенович – коренастый, широкоплечий, улыбчивый, мало чем отличающийся от старшекурсников (только слегка вальяжный; ладно подогнанный костюм, желтый галстук с крапинками, ботинки с блеском). Да иногда нагоняет очень серьезный вид – замзавкафедрой все же.

Он, видимо, по своим, никому иному неведомым приметам признал в Марине «свою» (как и Марина сразу увидела в нем «своего»).

В это время Марина услышала, как за ее спиной скрипнула входная дверь. И тут же будто что-то дрогнуло, и это что-то заставило быстробыстро забиться ее сердце. Мгновенно Марина почему-то вспомнила фразу – «удар молнии». Она в общем знала, что это такое – «удар молнии». И давно уже ждала этого. Но сейчас – какой тут может быть

«удар», да еще – «молнии»?

Вадим Семенович поднял голову, махнул приветливо рукой и сказал:

– Посиди пока там.

101

Книга вторая. О любви

Марина насторожилась, напряглась. И потому все происходящее воспринималось ею уже с трудом, даже с каким-то непонятным сопротивлением.

После еще нескольких вопросов о книжке деда (Марина сказала:

«Он как-то незаметно ушел из жизни, наверное, так и надо») Вадим Семенович жестом подозвал того, кто сидел у двери, усадил на стул рядом с Мариной.

Это оказался какой-то нескладный парень, не очень высокий, но весь как бы на шарнирах, подвижный, быстрый. Заведенный он, что ли? Или, может, он такой от близкого присутствия Марины? Молодой, а уже залысины (а голова какая-то лохматая). Большие синие глаза. Вадим Семенович представил Марину.

– Это наш новый участник группы – Марина, психолог. Знакомься. Из старинной туристской семьи.

– Сережа, – отозвался парень.

Вадим Семенович добавил: «Мой помощник по туризму. Прошел суровую школу еще в самом детстве, при самой нашей неразберихе. Так что – надежный («Представил!» – про себя заметила Марина). Тут же, как бы делясь с Сережей вестью и одновременно, между прочим командуя, Вадим Семенович добавил: «Завтра, в пять, здесь в кабинете общий сбор». И обращаясь к Марине:

– У тебя с горным снаряжением все в порядке? Ледоруб? Кошки?

Альпеншток? если что, Сережа поможет.

Но Марина не стала дожидаться Сережу, задержавшегося у шефа.

Быстрее домой. Масса дел.

III

На собрание группы Марина пришла одна из последних. Хорошо хоть Вика там была – «забила» место и для Марины у окошка.

Собрание вел, как и можно было ожидать, Вадим Семенович. рядом за столом – Сережа. Странно – сейчас какой-то очень спокойный. Мощный. А глаза у него сегодня какие? Трудно разобрать – весь ушел в себя.

Вадим Семенович рассказывал о Плато:

– Место это по всем статьям необычное. Я однажды проходил мимо – там тропа на перевал «Круглый». Другой раз наблюдал это место с Главного хребта.

– Плато, – продолжал Вадим Семенович, – находится в скалистом урочище в снежной зоне, точнее, в ее начале, снег там иногда

102

С чего начинается любовь

подтаивает, становится рыхлым, открываются камни, но даже в самое жаркое лето целиком не сходит. И вместе с тем там, в урочище, находится вот это самое Плато. Сверху него густая, кое-где даже пышная зелень. Откуда там выбиваются клубы пара или газа, неизвестно. Когда мы проходили с группой мимо, несколько прытких ребят попытались «сбегать» туда. Но ничего не вышло. Склоны – крутые, а главное, на них – лед. По-видимому, сверху сбегают ручьи или какая-то другая вода, а на пути она замерзает. Наверное, по утрам. А вообще-то какая-то ровная косая тропка на склоне видна. Откуда? Козочки, что ли? Такие чудеса!

Марина заметила, что в это время оживились и даже чуть блеснули глаза Сережи. В тот же миг она почувствовала острый толчок в бок: Вика смотрит на нее жестким взглядом и говорит «школьным шепотом»: «Ты что это уставилась на Сережку? Смотри. Он уже давно крепко “схвачен”. Видишь, сидит черноволосая красотка. Это его почти жена. Собираются, кажется, скоро расписаться, наверное, после похода». Марине вдруг стало необыкновенно легко, даже от чего-то весело.

Пропали напряжение, скованность, охватившие ее вчера. Она оглянулась – чего бы такое сотворить? Тем временем Вадим Семенович продолжал:

– Надо бы все это разузнать.

Перед «оргчастью», когда будут решаться деловые вопросы похода, объявили небольшой перерыв. Марина, проходя между стульями, нарочито прошла мимо Сережи и озорно сверкнула глазками: «Привет! А как насчет “кошек”?»

Сережа ничего не ответил, кажется, даже смутился, оторопел и только сказал чуть испуганно: «Здравствуй, Марина».

На «оргчасти» – обычная деловая проработка в солдатском стиле – отъезд (через месяц плюс неделя, сразу после сессии), снаряжение (горное, с восхождением, плюс пещерное), сухое топливо, сухие перекусы. Обязательно лыжную палку – лучше от горнолыжного снаряжения. Как бы альпеншток. И так далее, все в том же духе.

Состав группы девять персон?

распределили обязанности. Новая персона, Марина, – «швея» (иголки, нитки, шнуры, тряпочки для заплат и прочее).

103

Книга вторая. О любви

Когда расходились, Марина заметила, что Сережа было направился к ней (ясное дело – насчет «кошек» и ледоруба). Но Марина бочком-бочком и, на ходу чмокнув Вику в щечку, выскочила из кабинета. Нужно скорее домой. Дела.

IV

На аэровокзале, в том закутке, где собиралась группа, Сережа сам подошел к Марине – принес ледоруб, «кошки», лыжную палку. размер угадал. Талант.

Но черноволосой девицы не было. А была с Сережей (провожатая) длинноногая коротко постриженная девчонка в свитере и джинсах. Кто-то из группы сказал: «Опять Серега с сестрой явился – Ленкой, звездочкой математической. Для него – талисман и примета. Значит, будет лезть на рожон, не остановишь».

Самолет был старый, казахский, толпы пограничников и таможенников и здесь, и там при прилете. Марина изловчилась и сама села,

«без спроса», с каким-то белобрысым веснушчатым парнем – Колей (Сережа сидел на ряд или два позади, долго рядом с ним пустовало незанятое место).

Перед посадкой самолет пробивался через несколько слоев облаков. К счастью, если смотреть с земли, облака оказались довольно высоко. Хотя вершины остроконечных заснеженных гор, подступающих к городу, все же были в густых тучах. Так что привычной сказочной красоты не было. И командир вертолетной площадки, откуда группа должна была продолжить путь, все колебался: лететь, не лететь – опасно. Но когда радист дал сводку, что перевалы еще открыты, он вдруг засуетился.

– Скорее, скорее, ребята, – подбежал к группе Вадима Семеновича дежурный вертолетчик. – Вот-вот, наверное, перевалы закроют. А надо еще возвращаться.

Вертолет был забит каким-то грузом, в ящиках и тюках. Двое сопровождающих. Все ребята расположились на рюкзаках. Девчонки (трое, включая Марину) все вместе. рядом Вадим Семенович (понимает, товарищ!). Потом – дружной кучкой мальчишки, всего – десять участников, девять студентов плюс Вадим Семенович. Вполголоса спели пару песен.

Действительно, два-три перевала прошли с трудом. Вот они – ледяные валы, глыбы, камни – хоть руками дотрагивайся. Четвертый пе-

104

С чего начинается любовь

ревал оказался полностью открытым и даже – везет же! – вдали проскальзывают проблески голубого неба.

разгрузка вертолета прошла быстро, побросали на землю рюкзаки, сами выпрыгнули на землю рядом с хилой лесенкой. Торопились. Машине лететь дальше по боковому ущелью до Биостанции. А потом еще – обратный путь.

Лагерь решили устроить в месте посадки. Впереди еще один перевал – «Круглый», или «Высокий» («Высокий» потому, что около 4200 м). Как раз за ним – скалистое ущелье и Плато. Но сейчас не пройдешь: времени не хватит, да и вообще – сырой, рыхлый снег по пояс.

речка оказалась рядом. разбили палатки, но ужин не варили – обошлись чаем и бутербродами, двумя банками подогретой на костре тушенки. И скорее, еще засветло – в спальные мешки, спать. Утром вставать рано, еще в темноте, надо до восхода солнца по холодку перевалить в урочище.

...Марина спала крепко. Только где-то ночью вдруг встрепенулась. Показалось, что кто-то ходит между палатками. В какой-то миг палатка даже резко дернулась. Кто-то запнулся о боковую растяжку. Потом все стихло.

Всех разбудила громкая команда Вадима Семеновича:

– Общий подъем. На туалет и все сборы – 15 минут. Завтрак (кружка чая и полбанки сгущенки) – десять минут. Выход – ровно через полчаса.

Сначала шли бодро, даже с ускорением, подъем пока пологий. Темнота кромешная. Тропу впереди порой подсвечивал фонариком Вадим Семенович. Замыкающий – Сережа. Дальше пошла крутизна, местами подмерз снег, скользко. Через каждые четверть часа – «минута стоя», отдышаться, переставить лямки, подтянуться отставшим.

И вот уже чуть-чуть просветлело. Вырисовались очертания гор, казалось, очень близких. Может быть, впереди уже перевал? Нет, это еще предперевальный увал. еще один. еще. Но все же еще в предрассветных сумерках удалось выскочить на перевал.

И сразу же из-за горы выплыл гигантский диск уже жаркого солнца, осветив ледник, по которому предстояло спускаться (но над Главным хребтом, сближаясь с ущельем, висела стена иссиня-черных туч).

Вадим Семенович скомандовал:

– Привал на 20 минут. Каждому по полплитки шоколада и кружке чая из термоса. Вон там, вглядитесь чуть ниже, видны контуры Пла-

105

Книга вторая. О любви

то. Сказав это, Вадим Семенович тут же замер, во что-то пристально вглядываясь.

К Марине подошел Сережа. Марина слегка подвинулась на рюкзаке – вот местечко, куда можно сесть, если хочешь. Сережа сразу сел. Спросил:

– Ну, как? Острие палки не сбила?

– Все нормально. Палка в порядке – смотри...

Сережа помолчал, а потом доверительно – так, как обычно делятся с закадычными друзьями, сказал:

– А ты знаешь, Вадим Семенович заметил на Плато какой-то огонек. Очень странно.

И тут же ушел. Наверное, потому, что раздалась команда:

– Пятиминутная готовность! Всем надеть солнцезащитные очки.

V

Ледник был ровный – как чистое, слегка наклоненное, заснеженное футбольное поле. Длинное-длинное, пропадающее где-то вдали, там, где виднелись очертания Плато. Можно было не просто, ускоряя шаг, быстро идти, но порой, присев на корточки, будто с горки скользить вниз, опираясь на лыжную палку.

Солнце уже давно оторвалось от гор, поднималось все выше, слепило и жарило все нестерпимее. Надежда была только на тучи над Главным хребтом – они и солнце как будто бы сближались, справа, у подножия гор тень уже захватывала краешек ледника.

И вдруг все изменилось. Первый провалился в снег Вадим Семенович. Он попытался, не снимая рюкзак, выбраться на поверхность и тут же вновь провалился. Тяжелый. Стали проваливаться и другие ребята – у кого рюкзак потяжелее и сам нелегок. Начали повизгивать девчонки – и они сначала по колено, а потом все глубже увязали в снегу.

На кратком привале разгрузили девчонок. Марина, при попытке ребят и ее разгрузить, отмахнулась: «Спасибо. Нет проблем».

Дальше двинулись чуть ли не прыжками, переваливая след в след. Образовалась какая-то глубокая бугристая тропа. Двигаться можно. Только медленно. И трудно.

Замыкающей оказалась Марина. Но она все более отставала: как только снег стал рыхлым, ее нога, соскользнув в сторону, ударилась коленом то ли о камень, то ли о леденистый торосик, – боль еле терпимая. К Марине пробрался Сережа, ничего не говоря, отобрал у нее

106

С чего начинается любовь

рюкзак и шел теперь недалеко от Марины с двумя рюкзаками – один спереди, другой сзади.

Где-то ближе к полудню идти стало легче – то ли тень от туч совсем уже приблизилась, стало намного холоднее, то ли снежный покров в конце ледника стал потоньше. Сделали привал. Каждому – еще по полплитки шоколада и по кружке теплого чая. Но показалось, что от этого чая пить захотелось еще больше.

– Потерпите, братцы, – сказал Вадим Семенович. – еще километров семь-восемь. Как зайдем на ту сторону Плато – там наша стоянка, ночевка. Так что давайте не засиживаться – минутная готовность.

В это время приковыляла Марина. Вадим Семенович спросил ее:

«Идти можешь? Да? Тогда вперед, но не торопись. ребята подстрахуют».

До ночлега было недалеко.

Группа не знала только, что ее ждет близкая беда.

VI

Внезапно стемнело. Плотные тучи закрыли солнце. Заморосил мелкий дождь. И тут все ахнули. Совсем близко, на склоне, который только что прошли, посыпал снег, а тут же, рядом, в каких-то 100 метрах – уже другой мир, будто ножом отрезало – моросит из той же тучи дождь. Вот они совсем рядышком – капельки мелкого дождя и тут же, в каком-то сантиметре, – снежинки. Сказка. Кто-то сказал: «Наглядное пособие от природы».

Появилась, пусть неровная и скользкая, каменистая тропа. Группа ускорила шаг, даже Марина заковыляла быстрее – не до боли. Тем более, что там, на верху Главного хребта, где сосредоточились клубы черных с красновато-синим оттенком туч, разыгрались какие-то природные страсти. Полыхали разряды молний, оглушительно грохотало – так, что слегка вздрагивала земля.

Ох, если бы ребята знали, что значит «слегка вздрагивает земля»? Прошли еще немного. И вдруг, когда Плато было уже совсем рядом, все разом услышали, что слева от Главного хребта нарастает шум – будто издали приближается целая сотня товарных поездов. Все в груп-

пе повернулись к шуму, нарастающему грохоту.

Шла снежная лавина.

И это был не отдаленный, а уже близкий, стремительно накатывающийся гигантский вал спрессованного снега и льда, в котором были различимы чернеющие глыбы подхваченных лавиной камней.

107

Книга вторая. О любви

раздался громовой, нечеловечески резкий крик Вадима Семеновича:

– Всем сбросить рюкзаки! И бегом, сколько хватит сил, к Плато, там есть пещера!

Марине: «За валун, вжаться в землю!»

Марина одним прыжком метнулась к ближайшему, высокому, вросшему в землю валуну, на ходу накинув капюшон и застегивая до глаз штормовку. Прыгнула за валун, за его острый выступ на обратной стороне, и подняла над валуном лыжную палку, прижала ее изо всех сил руками. «Вот где я. Здесь», – сообразила, видите ли.

В это время лавина обрушилась на валун. Пусть и не сразу, но лыжная палка была вырвана из рук Марины. Нога в те мгновения, когда Марина держала палку, совсем разболелась – дотронуться больно. Наверное, какая-то острая льдинка затронула и другую ногу – штанина оказалась разорванной, в прореху было видно, что рейтузы слегка намокли – видимо, сочилась кровь. Стала резко болеть и эта нога.

Но сам валун лавина не тронула. Он лишь слегка шелохнулся, дрогнул. Марина в наступившей темноте ощупала все, что было вокруг нее, оказалось, что за острым углом валуна сохранился небольшой треугольник пространства, не забитого снегом. Лишь сверху сыпалась мелкая снежная крошка. Тогда Марина приподнялась на колени (иначе она двигаться не могла – очень болели обе ноги), плотно прижалась спиной к верхнему своду и недвижно стояла так, пока от холода не заныла вся спина. Снежная крошка перестала сыпаться. Ура! есть дом! Или ловушка? Снежная могила?

VII

Сначала в снежном доме (или ловушке?) было даже тепло. А от дыхания потолок и стены домика становились прочнее, слегка подледенели. Недаром лучшая палатка в зимнем походе – та, которая обстроена снежными блоками. Ну, а все же, что делать дальше?

Как что? Пробиваться наружу.

Марина решила сначала сделать лаз к вершине валуна. Правильно? Конечно, правильно. Она сняла свитер и меховую безрукавку, затолкала их вместе с меховыми варежками в целлофановый мешок, который нашла в кармане штормовки. Оставшись в одной штормовке и легких перчатках, Марина по поверхности валуна стала вырезать охотничьим ножом узкий лаз к вершине камня. Вырезанные снежные кубики и треугольники она рукояткой ножа забивала в стенки лаза – пусть они будут покрепче.

108

С чего начинается любовь

Когда Марина добралась до вершины валуна, то был миг разочарования: она рассчитывала, что сразу выскочит на поверхность. Но нет. Судя по всему, толщина снега и льда была здесь еще значительной. Хотя над землей она все же поднялась, может быть, даже на несколько метров.

Теперь придется развернуться и продолжать лаз, все время приближаясь к поверхности в обратном направлении, ближе к Плато. Там снег, не исключено, может быть потоньше. Или, напротив, ближе к Плато могут нагромоздиться горы снежных и ледяных глыб? Но как бы то ни было, Марина и здесь пробила два-три метра лаза. И все время прислушивалась, не раздастся ли хоть какой-нибудь мало-мальский звук снаружи. Лишь после этого Марина «задним ходом» стала по лазу протискиваться обратно, собирая по пути каждую щепочку, осколок деревца, веточку («сделаю из них себе лежанку»), она где-то совсем около своего «дома» услышала снаружи глухие, неясные крики. Видно, кто-то на поверхности кричал или звал. Что? Кого? Из-за снежной толщи не

было слышно. И все же есть сигнал.

Значит, доползти до «дома», и снова вперед!

Секунда – и Марина в полной амуниции. Свитер, меховая безрукавка, штормовка, только на руках остались сырые легкие перчатки. А затем быстро-быстро, волоча ноги, Марина стала протискиваться по лазу сначала к вершине валуна, потом – дальше, с поворотом в другое колено лаза – ближе к Плато. И тут она уже совсем близко услышала свое имя: «Марина! Марина!»

А дальше слов с поверхности уже не было слышно. Только приближающийся скрежет лопат. Да и Марина, беспрестанно повторяя одно: «Я здесь. Я здесь», царапала ножом и ползком слегка продвигалась вперед. Скрежет лопат раздавался все ближе, ближе. И наконец, чьи-то сильные руки схватили Марину за шиворот и одним рывком выхватили ее из снежного крошева, посадили на край образовавшейся ямы. И обладатель сильных рук тут же сел с ней рядом. Марина же, не глядя на соседа, уткнулась в его грудь мокрым – и от слез, и от тающего снега – лицом. Лишь мгновение спустя, все еще не поднимая головы, она сказала:

– Ой, Сережка. Сереженька. Как это? Как это? И только тогда, не таясь, навзрыд заплакала.

Да, это был Сережа. Когда его спрашивали о том, как он оказался на краю лавины, Сережа отшучивался: «Подпрыгнул как можно выше над лавиной, и она прошла под ногами. На самом деле, когда он услышал команду Вадима Семеновича, он не бросился к подножию Плато, а быстро отыскал глазами валун покруче, и сразу, неведомо

109

Книга вторая. О любви

как, взметнулся наверх по его гладкой, отшлифованной поверхности. И действительно, лавина, уже утратившая ударную силу или вообще оказавшаяся здесь одним ее рукавом, в основном прошла под его ногами, точнее – рядом с ним. Только один из последних ее вихрей сбил его с ног, он оказался в какой-то мягкой снежной мешанине, из которой сразу выбрался. Потом он нашел полузасыпанную лыжную палку Марины и рассчитал, где приблизительно должен быть Маринин валун. А главное – сколько было сил стал на этом участке непрерывно, без передышки кричать: «Марина! Марина! Марина!»

И когда из-под снега донесся ее еле слышный отклик, Сережа сбросил рюкзак (у него остался один-единственный – Маринин, свой – в лавине) и, достав из-за пояса саперную лопатку-топорик, стал быстро-быстро рыть снег навстречу Марине.

...Несколько минут Марина, плотно прижавшись к своему соседу, сидела, не двигаясь, молча. Она только тяжело вздохнула, когда попробовала двинуть ногами.

И вдруг Сережа, как пружина, вскочил на ноги: «А где рыжебородый парень, который помогал мне копать?» А был ли вообще тут какой-то парень? Как будто длинная рыжая борода. Ватник с пришитым капюшоном. Большая совковая лопата. Что еще? разве на что-то обратишь внимание, когда была одна мысль и одна воля – докопаться до Марины? Марина тоже слегка приподнялась и, оглядываясь вокруг, подтвердила: «Я слышала скрежет лопат. И чувствовалось – копает не один».

Ни рядом, ни в отдалении никого не было.

– Вот тебе на! – сказал Сережа. – Ничего себе фокусы-покусы. Загадочки какие-то.

Потом Сережа, приподняв Марину, подложил под нее свою меховую штормовку, положил рядом ее рюкзак и сказал:

– Я кое-что еще поисследую – там, у подножия Плато. А ты приготовься к дальнему ночному пути: нам, судя по всему, придется возвращаться. Вновь через перевал. К Биостанции. Нужна срочная медицинская помощь. Тебе. И может быть, всей группе. Других вариантов нет.

VIII

Никаких следов у подножия Сережа не нашел. Обнаружил только два разорванных, брошенных перед накатом лавины рюкзака. В одном месте будто намечалась какая-то тропка, уходящая за снежный вал. Но и она уткнулась в сплошные каменные глыбы.

Темнело.

110

С чего начинается любовь

Сережа бегом вернулся к снежной яме, на краю которой сидела Марина. Уже переодетая во все сухое – пятнистые брюки, белесые перчатки. Сережа сказал: «Ничего не возражай! Тут дело мужицкое. Дай твой белый шарф, который я видел в самолете».

– А я ничего и не возражаю, – негромко сказала Марина. И, достав из рюкзака шарф, передала его Сереже.

Сережа снял с себя меховую куртку, остался в толстом свитере, а затем, наполовину застегнув куртку, крепко привязал к каждому рукаву концы сдвоенного белого шарфа.

– И что у тебя получилось? Волокуша, что ли?

– Может быть, если потребуется, и волокуша. Но главное – другое. Только не возражай, – снова сказал он. – Иначе перевал не перескочить.

Сережа взял куртку за концы привязанного шарфа и сначала зачем-то как бы попробовал шарф своим лбом, на крепость, что ли? Потом он вынул из кармана брюк тонкую капроновую веревку («Запасливый», – подумала Марина), опоясал ею всю куртку, закрепил ее за поясные петли, оставив концы веревки свободными.

– Теперь сиди смирно, замри, – сказал он Марине.

Сережа надел через голову сидящей Марине куртку, привязал спереди двойным узлом концы веревки. А затем, что-то измерив на куртке и на своих плечах, негромко выругался: «Фу ты, черт!» – еще больше укоротил шарф, привязав его концы к середине рукавов, почти к плечам.

После всех этих манипуляций Сережа одним движением закинул Марину за плечи, уперся лбом в отрезок шарфа между рукавами и сказал: «Теперь тебе придется нежно обнимать меня вокруг шеи».

Марина ответила слегка игриво: «Насчет обнимания не возражаю. Хотя, как я понимаю, есть и другие варианты». – И тут же, сменив тон, попросила:

– Знаешь, Сереженька, твоя конструкция рюкзачных носилок в общем хороша. Но ведь у меня ноги, извини, волочатся, еще больше болят.

Сережа снова выругался:

– Фу ты, черт! Торопыга разнесчастный! Самому надо было сообразить. Прости.

Он осторожно стянул свое сооружение с Марины. Не раздумывая, отрезал Марининым охотничьим ножом рукава своей штормовки. Аккуратно укатал отрезанными рукавами штормовки Маринины ноги, закрепил их. Шарф продел прямо через отверстия, образовавшиеся в местах, где были рукава.

111

Книга вторая. О любви

Затем они слегка разгрузили Маринин рюкзак. Марина надела на себя все, что можно. Маринины «кошки» Сережа прикрепил к своему поясному ремню. Пришлось оставить упаковку с мясной тушенкой (банок десять). Оставили еще кое-что из запасного снаряжения, прикрыв оставленное небольшой горкой льда.

Темнота еще не наступила, сумерки еще держались, тем более вотвот должна появиться Луна. Марина попыталась было уговорить Сережу отложить переход:

– Давай, Сережа, хотя бы ночь еще подождем? Ведь, кажется, был тут человек...

– А ноги твои подождут? – жестко ответил Сережа и добавил: – А как днем идти в гору по мягкому снегу? Представляешь? А вся группа, где она? Надо вызывать спасателей.

Сережа вновь надел на Марину свое сооружение, закрепил веревку, присел на корточки и уперся лбом в шарф, высовывающийся из-под штормовки, где уже была Марина, и скомандовал: «Теперь карабкайся на мою спину и держись за плечи. Или за шею, как получится. Или захочется», – в тон Марининой игривости добавил он.

IX

Было светло. Из-за гор выплыла Луна. Да и дорога, по которой спускались днем, пусть и бугристая, с провалами, была хорошо различима. Но двигаться вверх по склону к перевалу было крайне трудно. Сережа с места сразу же взял быстрый темп (будто рассчитывал разом, одним махом перескочить через перевал). Но он нес человека, да еще рюкзак. Снег, оплавившись днем под солнцем, стал скользким – катушка. И хотя Сережа – пусть и с трудом – натянул и прикрепил «кошки», они мало спасали. Ноги нередко проскальзывали, проваливались в ледовые ямы, нарытые днем, приходилось цепляться ледорубом,

который, к счастью, оказался в Маринином рюкзаке. Было тяжело. Прошло еще минут десять прерывистого хода, и вдруг Сережа, тя-

жело дыша, как подкошенный рухнул на снег.

И тут твердо заговорила Марина:

– Теперь ты, Сереженька, не возражай. Выбирай. Либо я сейчас же сползаю с твоей спины и буду двигаться самостоятельно с ледорубом (перед перевалом, за полкилометра я все равно буду двигаться только так; не беспокойся – дотяну). Либо мы сохраним нынешнюю позицию со мною – седоком, но ты идешь ровным ходом, без рывков и через каждые 15 минут мы делаем пятиминутный привал. Без исключений.

112

С чего начинается любовь

Сережа промолчал. Значит, предложение (или указание, что ли?) принято: Сережа знал законы гор.

ровно через пять минут они продолжили путь.

Но через какое-то время, когда прошли метров сто – сто пятьдесят, не больше, Марина почувствовала, что ей обязательно нужно повернуться, посмотреть назад. Она на ухо тихонько шепнула Сереже:

«Сереж, я сейчас немного подвигаюсь. Извини».

Марина повернула голову и окаменела от неожиданности. Вслед за ними двигались два не очень ярких огонька.

– Сережа, Сережа, садись прямо здесь. Посмотри – что там сзади нас!

Оба сели. Оказывается, за прошедшее недолгое время они прошли немало, – наверно, четверть пути до самого перевала. Но что это за огоньки, которые движутся вслед за ними?

Огоньки приближались. Стали слегка различимы люди. Трое. Второй тащит что-то вроде волокуши. Третий – замыкающий, у него, как и у первого, фонарь.

– И тут наверняка без рыжебородого не обошлось, – уверенно предположил Сережа. И вдруг вспомнил: «Как же это я забыл. У него еще синяя куртка с желтой полосой была. И высокие прорезиненные бахилы. Бьюсь об заклад – это именно он впереди», – добавил Сережа, когда группа, идущая им вслед, совсем приблизилась.

– Привет, Серега, – сказал рыжебородый в синей крутке с желтой полосой. – Ну и мощно вы рванули.

– Привет, Иван, – ответил Сережа («Ничего себе, “фрукты”, – подумала Марина, – они и имена друг друга, оказывается, знают; вот, значит, какой общий стресс был, многое позабылось во время лавины»).

Подошел второй «преследователь», тащивший за собой нечто среднее между санями и волокушей с удлиненными ручками и перекладиной.

– Здравствуйте, парни и девочки, – сказал он. И сам представился: – Майн нейм – Семен. За мной – Шеф.

Подошел и Шеф. Сказал:

– Привет восходителям. Меня зовут Павел Александрович. Марина и Сережа поняли – он, Шеф, главный. Павел Александ-

рович, высокий мужчина, молодой, лет под 30, рыжая бородка клинышком, спортивный, поднялся без отдышки, сразу перешел к делу:

– Сейчас, ребята, быстро спускаемся на базу. И там решим все вопросы. Нашу даму – как тебя зовут? Марина? – просим в повозку. –

113

Книга вторая. О любви

Попутно, между прочим сказал: – Мы нашли еще три ваших рюкзака (кроме тех, которые ты обнаружил, Серега)

Сережа и Иван подхватили Марину на руки. В это время Семен вместе с Павлом Александровичем развернули свои «сани-волокушу», в которых, оказывается, лежал большой тулуп. ребята уложили в «повозку» Марину, и весь отряд без лишних слов стал быстро спускаться с подъема на перевал (не забыв, кстати, прихватить по пути тушенку и другие продукты, оставленные перед подъемом на перевал Сережей и Мариной).