Часть вторая. Подземелья

То, что случилось с учениками городской школы № 1 девятиклассниками Толей, Маратом и Андреем, никто толком понять не мог.

А произошло все это, если рассказывать по порядку, с самого начала, так.

Два года назад, когда Толя закончил шестой класс, родители на лето отправили его отдыхать к дедушке-бабушке в самый медвежий угол, как говорили многие, – далекую таежную деревню Брусяны. Толя к концу лета вернулся окрепшим, деловым, а главное – возбужденным, радостным. После уроков, а нередко и на переменах, он, уединившись с друзьями Маратом и Андреем, что-то оживленно рассказывал им, в чем-то убеждал. Не агитировал ли он их поехать следующим летом вместе с ним в этот самый медвежий угол?

И действительно, когда друзья закончили седьмой класс, в начале лета они заявили родителям о своем желании отправиться в Брусяны. И их родители, собравшись дома у Толи, согласились – пусть ребята едут на лето в деревню – втроем даже надежнее. Тем более что папа Толи, провожавший сына прошлым летом в деревню, Иван Максимович, заверил: «Там места для отдыха – то, что надо. Нетронутый лес, речка, грибы, рыбалка. Условия – отличные. Места безопасные. И Дед, мой отец, строжайший. Лесовик. Стопроцентная надежность». К концу лета ребята вернулись заметно подросшими, поздоровевшими, умелыми: могли двумя ударами молотка гвоздь вбить и на бруске топор поправить, лошадь оседлать, в телегу ее запрячь. Только в их разговорах иногда проскальзывало что-то тревожное. Вновь, как и в прошлом году, они втроем оставались после уроков или уединялись на пе-

ременах – что-то обсуждали, казалось, даже спорили.

232

Таежные секреты

А вот после восьмого класса, как только начались летние каникулы, Толя, Марат и Андрей исчезли. родители нашли записки с одним и тем же примерно текстом: «Мама и папа! Я организую летний отдых сам.

родители посовещались и решили не устраивать никакой тревоги. ребята сами этого просят – значит, есть причины. Даже в школу не сообщили. И никаких поисков. Можно оттолкнуть от себя детей навсегда. А ребята уже взрослые – девятиклассники, все прошлое лето сами в лесу были, и вообще время сейчас другое. Доверять надо.

Только Толин папа через знакомого оперуполномоченного железнодорожного райотдела милиции разузнал, что день или два назад было куплено три билета до разъезда Болотный – ближайшей от Брусян станции. Помнится, сказала кассир, уезжали старшеклассники, документы будто были в порядке. Толин папа написал письмо в Брусяны, родителям, потом (не получив ответа) – их соседям. Оттуда недели через две сообщили: старики болеют, их увезли в районную больницу, кажется, какое-то время назад в деревню приходил один из известных в деревне ребят, потом он, прихватив парня из деревни, с которым ребята работали прошлым летом (Павла), ушли в лес, может быть, на лесную дедову заимку или куда-то еще дальше. Где они сейчас, никто не знает. Да и никто, по правде говоря, в деревне и не интересуется, наверное, где-то подрабатывают у старателей. Только Ольга и Марина часто спрашивали – не видели ли «наших городских», да сестра Павла справлялась о брате.

Таинственная глухомань

I

ТОЛЯ закончил шестой класс хорошо. Без троек. И без замечаний в дневнике. его даже, по рассказам мамы, хвалили на родительском собрании по итогам года – старательный, прекрасное изложение написал.

У родителей были планы на летний отдых – то ли поездка в Крым, то ли самолетом в турецкую Анатолию – восточная экзотика, купание в море. Но все сорвалось – папе неожиданно пришлось поехать от института в экспедицию, притом по папиной тематике – не отка-

233

Книга вторая.

жешься. А у мамы открылись ее болезни, нужно будет все лето ходить на процедуры, уколы, возможно, и на неделю-другую придется лечь в стационар. Вот тебе и отдых!

Папа с мамой весь вечер обсуждали – что делать с Толиком. решили – поедет к папиным дедушке-бабушке в Брусяны. Старики давно приглашают. Да вообще пусть Толя увидит настоящую деревенскую жизнь, корову, лошадь. Парное молоко, горячий хлеб из печи, вечерние посиделки – подальше, подальше от этих проклятущих городских соблазнов. Вот уже девочка-семиклассница с седьмого этажа – полная наркоманка, все тащит из дома, через соседский балкон убегает на улицу. Ничто не помогает.

Толя к предстоящей поездке на лето в какую-то деревенскую глухомань на удивление отнесся равнодушно. Деревня – так деревня, хоть от родителей можно отдохнуть немного, все учат да наставляют, все пытаются уберечь от городских бед, которые во всей манящей прелести показывают по телику. Да и вообще, может, там, в медвежьем углу, действительно есть что-то интересное, стоящее. Надо посмотреть.

ДереВНЯ Брусяны оказалась как на картинке из прошлой жизни. Как в «лубочном» кинофильме о прошлом. Высокие, крепкие дома из бревен-лиственниц – два ряда друг против друга на высоком крутогоре над спокойной речкой. По откосу змеек-тропинок – прямо к реке. В каждом доме конюшня – своя лошадь. Улица между рядами домов – вся в траве, дорога только для народа и лошадей, да редких легковушек, даже пыли от дороги нет (трактора и грузовики, кроме легковушек, доезжают только до околицы, потом по отвороту – до магазина или в огород, кому куда надо).

В деревне полно людей – и молодых, и старых. Живут, в общем, хорошо: после войны во главе отделения совхоза стал односельчанин, капитан-фронтовик, возглавлявший в войну на южных фронтах конную разведку. Из отделения составил три артели (бригады) – полевую, скотоводческую и хозяйственную; каждая живет на то, что сама заработает. Открыл мастерскую – старики делали старинные игрушки из дерева, возили в город – за два часа все разбирали.

234

Таежные секреты

Но эта картинка – так, для общего фона, что ли. Главное же у дедушки-бабушки жизнь оказалась вполне сносная. Действительно, парное молоко и горячие краюхи хлеба из домашней печи. Хотя в деревне есть и общая пекарня. Да и само житье у стариков в норме: отдельная просторная комната в пристрое (хоть Марата с Андреем приглашай – места хватит). И распорядок дня приличный: с утра дед с бабушкой определили часа два для хозяйских дел (принести пару ведер колодезной воды, убрать в конюшне, занести дрова из поленницы в избу), а потом до темноты, как и у большинства ребят-девчат в деревне (кроме тех, кто на стройке своего дома или нанялся в пастухи), полная свобода, торчи хоть целый день у реки, играй в игры, делай что хочешь до темноты. Плавай до одури или лежи-загорай на пешеходном мостике через реку. Или карабкайся по отрогам белой скалы, нависающей над рекой. А вечером, под ночь – еще посиделки у старого клуба или на берегу.

Да и сверстники оказались что надо, свои ребята, к тому же без закидонов насчет дискотек и всего такого прочего. Хотя есть тут что-то и свое: уже женихаются и невестятся, вечерние посиделки до поздней ночи, расходятся парами. С мальчишками Толя сразу же познакомился, представился сам («Толик»). Но ребята уже знали о нем. Особенно соседские – Иван и Марья, близняшки, тоже уже семиклассники, потом оказалось, как и многие в деревне, какие-то дальние родственники Толика. еще Павел, чуть постарше, десятиклассник, чем-то показавшийся очень близким Толе.

Этот Павел, молчаливый и неторопливый (сначала почудилось – не дебил ли?), вскоре показался, напротив, Толику вполне основательным, надежным, что-то в его душе есть свое, не своротишь, не пожалеет сил.

Одно огорчение – дед болеет, не может пока сходить с внуком в лес, показать тропы, рассказать, что к чему. В начале лета на огороде перетрудился, отказался от лошади с плугом, решил перекопать все десять соток лопатой самолично. Ну и сгорел – годы уже не те, дня три отлеживался, теперь ковыляет с палочкой, что-то делает по хозяйству, обещает, что через несколько дней все наладится.

– Запряжем, Толян, нашего мерина, и на ту сторону, к лесу, жерди на обратном пути прихватим – изгородь надо поправить.

ДеД был прав. Через несколько дней он был как огурчик. Или – почти. Может, в чем-то и создавал видимость здоровяка. Фронтовик, умеет.

235

Книга вторая. О любви

С утра он отвлек Толю от носки дров. Стал показывать, как запрягать лошадь, которую Толя сам вывел за уздцы из конюшни («Нашего мерина зовут Шустрый», – пояснил Дед).

речку переехали рядом с мостками. Там мелководная переправа, вода не выше полколеса, а дальше по реке бурный перекат с подводными камнями («ташами»), справа по берегу высоченная остроконечная скала («камень Острый»), и река за скалой переходит в тихий плес и заметно поворачивает на запад, к северным европейским рекам.

Докатили на телеге по ровному заливному полю до леса. Остановились у кипы длинных жердей, давно заготовленных Дедом. Толя вместе с Дедом распрягли лошадь, пустили ее на поляну с густой травой.

– Никуда не денется, – сказал Дед, – Шустрый свою поляну знает, не отойдет от нее ни на шаг. Тут и до моей заимки километра три, не больше, но в сторону, вниз по реке.

Затем Дед захватил топор и небольшую котомку и вместе с внуком, не торопясь, слегка припадая на одну ногу, направился прямо в лес. По дороге объяснял Толику:

– Наш лес красивый, как из сказки. Он крепко манит к себе, в нем иногда люди пропадают без следа. Старики говорили, что там, где сейчас болота, в давнюю старину были залежи сокровищ. Настоящие копи. А там, где сокровища, там всегда гуляет нечистая сила.

Вместе с тем сразу твердо запомни вот что. Когда ты немного освоишься, можешь ходить в лес один, рядом с деревней опасностей никаких, но обязательно каждый раз надо сказать об этом кому-нибудь и идти с топором (я уже припас тебе ладный, облегченный) и главное, не дальше «телефонки». Километрах в двух отсюда идет небольшая просека со столбами, на которых провода, просека вырублена наискосок по течению реки от районного поселка к лесопилке. И вот за

«телефонку» заходить нельзя никогда. За ней начинаются низины, болота и топи, над которой часто клубится рыжий туман. Из топей выбраться никто не сможет – лошадь с головой засасывает за минуту. В общем, гиблые места.

236

Таежные секреты

Дед с Толиком довольно быстро дошли до «телефонки», но там тропа словно наткнулась на стену и раздвоилась – одна направо, другая налево, но в обе стороны тянется вдоль просеки, ее не пересекая. Дед показал еще несколько троп, малинник, пригорки, где на солнцепеке густо краснеет земляника. «Завтра или послезавтра дождичек будет – грибы пойдут», – сказал Дед.

Когда Дед с внуком вернулись к поляне с жердями, Шустрый уже стоял у телеги, настроился на обратный путь, угадал как-то. После того как телега была нагружена жердями, а Дед перевязал их вместе толстой веревкой в обхват, Толик забрался поверх жердей на мешковину, расстеленную Дедом, взял в руки вожжи.

– Держи вожжи крепче, так, чтобы лошадь чувствовала тебя, но не дергай, а то лошадь сама начнет нервничать, беспокоиться. Шустрый сам найдет дорогу домой, – сказал Дед и пошел пешком, чуть поодаль. Шустрый, действительно, сам нашел переправу, а Дед прошел, не торопясь, по мосткам, переступая через загорающих на горячих досках ребят, каждый из которых – как и Толик – называл Деда «Дедом» и на «ты». Все в деревне, выходит, родственники – близкие и дальние. Вечером затопили баню. Толя недолго выдержал банный жар, посидел немного на верхней полке и как ошпаренный выскочил в предбанник; потом в основном сидел там, в предбаннике, успокаивал дыхание. Лишь когда Дед вышел из парилки, опасливо зашел в нее и пря-

мо на полу помылся из деревянной шайки.

После бани распаренный и еще более благодушный Дед, приняв положенную в банный день стопку, разговорился и рассказал внуку о главном событии в деревне. Прошедшей зимой всю деревню разбудил грохот и ослепительный свет, высветивший всю округу, – по небу пролетел огненный шар. Знакомый лесник рассказывал, что шар этот над лесом сделал какой-то поворот и грохнулся где-то там, за ближними болотами – даже здесь земля дрогнула и в окнах стекла зазвенели. В газетах об этом писали. Но никаких людей или чего-то другого после этого не видели. У нас пришлых не бывает.

А такой огненный шар, как рассказывают со слов своих дедов наши самые старые старики, был и в далекое прошлое время, когда за болотами кое-где еще промышляли драгоценными камнями. Что удивительно – шар упал в то же, что и раньше, место. Лес валило снопами. Там горело, и болота дымились несколько лет.

А вообще-то интересные дела. Хотя, по словам приехавшего с сыном Ивана Максимовича, как раз те дела, которыми занимается его институт. Может, кто-то приедет от них в экспедицию? Хотя это толь-

237

Книга вторая. О любви

ко по карте до интересного места близко, а так – далеко, за болотами и топями, гиблыми местами. Не доберешься. Надо подъезжать по шоссе с другой стороны, вокруг болота, по сухим местам, которое идет вдоль реки Таввы.

ДеД с внуком сходили в лес еще несколько раз. Однажды даже верхом на лошадях. Одну из лошадей Дед одолжил у соседа, долго учил внука седлать лошадь, вспрыгивать одним махом в седло. Съездили на заимку на лошадях – туда малым ходом, обратно местами рысью. Там дедовы покосы, навес, сарай с сеном, небольшой дощатый домик с печкой.

Наверное, через неделю после приезда Толя уже знал все главные тропинки, поляны, грибные места (иной раз приносил бабушке полную корзину – белые, подберезовики, подосиновики), земляничные пригорки – кружка за полчаса. Однажды рано поутру сходили с Дедом на рыбалку. За перекатом – глубокий плес, омуты. Принесли почти полное ведро – несколько щук, больших окуней, крупных хариусов, вытащили на самом перекате. Вечером бабушка испекла рыбный пирог – не оторвешься.

Вскоре Толя ходил в лес и без Деда – с соседскими близнецами, с Павлом, с другими ребятами, а то и вообще один – это лучше всего. Бабушка стала было возражать: «Мал еще, совсем дитя…» Но Дед грозно посмотрел на бабушку, а потом легонечко обнял ее за плечи, сказал с хитрецой, напоминая что-то: «А мы с каких годков в лес ста-

ли сами ходить? Вспомни-ка».

– И то верно, – согласилась бабушка.

И Толя про себя повторил: «Верно». Когда ты один, ты сам себе хозяин. С перекинутым за спину топором (дедово искусство, топор – прелесть, играет в руке, точил каждый вечер – бритва), с небольшой заплечной котомкой, в которой спички, складной нож, кусок подсоленного хлеба в тряпочке, небольшая накидка и кружка. Иной раз (когда «шли» грибы) в руках плетеная корзинка. И иди куда хочешь. По любой тропе. Или между ними – на какой-нибудь пригорок или к упавшей сосне. Лишь бы не выскочить за «телефонку».

Впрочем, дедово заверение в том, что в лесу никого чужих нет, оказалось не совсем точным. Первый раз встреча с чем-то «чужим» произошла так. Толя бойко шел по знакомой тропинке, как вдруг он увидел недалеко от нее пенечек от низко срубленной сухой сосенки (сруб был даже припорошен старыми сосновыми иголками). От пенька тянулась по траве дорожка в заросшую лощину. Когда он подхо-

238

Таежные секреты

дил к лощине, услышал какие-то приглушенные голоса, потом шипение вылитой на огонь воды. Выглянув из-за толстой сосны, Толя заметил потушенный (или залитый водой) костер, а рядом прикрытый щитом из старых досок вход в землянку. Как будто бы слышались чьи-то удаляющиеся шаги. Толя хотел было подойти к костру и землянке. Но что-то остановило его. Неизвестность? Страх? Осторожность? Наверное, все вместе.

Как-то проходя мимо того места, где он неожиданно вышел на таинственную землянку, Толя попытался (шел осторожно, крадучись) найти это место с землянкой. Прошел несколько раз. Но так ничего и не нашел. Или не заметил.

ОДНАЖДы Дед спросил Толика: «А ты нашел поляну с лесной клубникой?»

– С какой такой лесной клубникой? – переспросил Толя.

– Ох, неужели я забыл тебе сказать об этом, – всполошился Дед. – Это самая замечательная, по моему пониманию, из ягод. растет она на самом солнцепеке дальнего увала. ее стебельки маленькие, прижаты к земле, кустятся густо, собирай обеими руками, меньше чем за час – ведро, ешь вместе с чашечками, к которым они будто прилипают – вместе с ними как раз вкус особо отменный.

На следующее утро Толя, прихватив корзинку, отправился к увалу. Увал был виден чуть ли не от самой деревни. Но был сравнительно далеко, на него еще не приходилось ходить.

Сначала Толя бойко шел по тропе, которая вела прямо к увалу. Потом тропа резко свернула в сторону, и пришлось идти лесом напрямик. Толя решил сначала вскарабкаться на самую высокую левую часть, которая находилась напротив околицы, а затем, спускаясь по гребню в сторону «телефонки», найти и ту поляну, о которой говорил Дед. Напрямик забираться на высокую часть увала было нелегко. Там, как оказалось, откос, и по нему почти до вершины тянется россыпь мелких камней и плиток. Ноги по ним скользят, в одном месте Толя даже сполз на несколько метров назад. Тогда он достал из-за ремня топор, вырубил из молодой сосенки палку (посох? альпеншток?) и, опираясь на нее, вскарабкался по откосу и выскочил на гребень. еще не-

сколько шагов – и он на вершине Но что это?

С противоположной (от деревни) стороны вершины, плашмя, неглубоко вкопано длинное отесанное бревно, видно, недавно срубленное. За бревном – что-то вроде маленькой вытоптанной площад-

239

Книга вторая. О любви

ки, обставленной срубленными ветками деревьев. На площадке – два чурбана-сиденья. Тут же, в уголке, – окурки сигарет, какая-то опорожненная банка с цветастыми наклейками, на каком языке – непонятно, ни одного русского слова. И, совсем непонятно, рядом с чурбанами брошенная ручка-самописка, видно, не расписалась.

Откуда все это? И вновь вспомнилось, что Дед говорил – людей тут нет, да и Толя, кроме землянки с потушенным костром, как будто бы никого не видел – ни одной сломанной ветки, ни следа – ничего. Толе пришла на память недавно виденная землянка, и вдруг захо-

телось скорее-скорее домой. Что-то очень тревожное во всем этом. Но нет. Толя даже ожесточился. Поправил за спиной топор, попро-

бовал лезвие. Достал из котомки нож, положил его в карман куртки. И пружинистым шагом, не озираясь, но все время боковым зрением глядя по сторонам, не торопясь, пошел дальше вниз по гребню искать ту самую клубничную поляну.

Неожиданно, когда Толя спрыгнул с уступа большого камня, лежавшегося на пути, он, чуть оглянувшись назад на полянку, увидел, что трава на поляне отдает красным отсветом. Да это же ягоды! Лесная клубника. На поляне прямо около камня, почти не сходя с места и работая обеими руками, Толя собрал половину корзины. А еще минут через десять и полную корзину ягод, даже с верхом-бугорком. Вот чудо-то! И тут же, присев на корточки, он вволю и сам отведал ягод – как положено, до предела. И впрямь, очень хорошие. Толя даже забыл осторожно поглядывать краешком глаза по сторонам.

Дома с молоком лесная клубника оказалась совсем уже объедением. А бабушка тут же наварила из ягод расчудесное варенье. Действительно, дары природы. Да еще какие! Ум отъешь.

ПОСЛе своего первого похода на увал каждый раз, когда он один или с новыми друзьями углублялся в лес, Толя внимательно всматривался вокруг – нет ли надломанных веток, следов на тропе или около луж на оголенных от травы местах. Ведь не так давно кто-то же был, и долго был, на вершине увала. И может быть, не один раз.

Но следов – никаких. Или он, Толя, просто их не видит? Но ожидаемое порой приходит внезапно.

Толя в тот раз вновь ходил на поляну с лесной клубникой. Возвращаясь с полной корзиной, Толя, спустившись с увала и пройдя дальше метров сто или чуть больше, внезапно остановился, будто споткнулся. Перед ним на сосне на уровне вытянутой вверх руки белела на сосне свежая зарубина. Недалеко на другом дереве была видна еще одна, та-

240

Таежные секреты

кая же, на той же высоте. Зарубины были не сплошные. Одна от другой находились так, что если стоишь у одной, то с этого места видно только две зарубины – одна впереди, другая – сзади.

Зарубины – свежие, казалось, только-только вырубленные. Во всяком случае, когда Толя шел к увалу, он их не видел. Или не заметил.

Толя прошел по зарубинам вниз, дальше от увала (по дороге он подметил местами примятую траву, кустики, кое-где – отпечатки обуви) до ближайшей тропинки. Там, на пересечении тропы и линии зарубин, он надломил вершину низкорослой осинки – примета. И затем в быстром темпе – домой.

Вечером Дед, наряду с другими деревенскими новостями, рассказал о том, что у одного сельчанина какой-то гражданин (не местный, по одежке – работяга) купил за неплохую цену лошадь, трехлетку, к ней седло, ремни, похоже, для волокуши. И сразу же увел лошадь. И куда он ее увел, как вы думаете? По дороге? Да нет, прямо в лес. Вот фокусы. Не затеваются ли там, в лесу, какие-нибудь дела? Или старатели, когда-то шуровавшие на дальней реке, за болотом, у шоссе, вернулись?

НА СЛеДУЮЩИй день Толя с самого утра отправился в лес. С собой – ничего, кроме топора и котомки. И сразу же – к развилке, где на тропе надломанная осинка.

И вот то, что Толя и ожидал увидеть. По линии зарубок уже наметилась новая тропка, а по ней – лошадиные следы. Точнее, сначала следы сапог в обе стороны, а затем, зачастую поверх этих следов, острые вмятины лошадиных копыт в направлении «телефонки».

Пойти что ли по этой новой, «зарубочной» тропе? Толя осторожно, поглядывая назад, шел по тропе. Тропа и зарубки совпадают точно – одна линия. Вот и «телефонка». Новая тропа проскакивает без задержки и ее.

Пойти, что ли, тоже дальше? Ничего страшного – даже лошадь проходила.

Толя перемахнул просеку «телефонки» несколькими большими прыжками (зачем прыжками? Даже самому потом смешно стало). А дальше тропа как тропа, ничего особенного, только идет она под легким уклоном. Понятно, кажется, – дальше низина, болото.

Но вот тропа выровнялась и пошла по перелескам, постепенно сворачивая влево («От болот она, что ли, уходит?» – подумал Толя). Вдруг Толя почувствовал легкий запах дыма, а когда прошел еще немного, услышал лошадиное ржание. И почти сразу он оказался на поляне, окруженной с трех сторон густым лесом.

241

Книга вторая. О любви

На дальнем краю поляны виднелся шалаш, покрытый брезентом. Тут же недалеко паслась лошадь. А у шалаша горел небольшой костер, у которого на чурбане сидел человек в плаще с капюшоном.

Толя остановился в нерешительности. Что делать? Как быть? Подойти к костру?

Но человек, сидевший у костра, уже увидел Толю и махнул рукой, приглашая к себе, подходи, мол, не стесняйся.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте.

– Садись, гостем будешь, – сказал сидящий у костра. Человек уже в годах, но крепкий, с небольшой бородкой. – Меня зовут Михаил Михайлович. Тебя как? Толя? И что ты делаешь в лесу?

– Да вот, – ответил Толя, – приехал в гости к дедушке-бабушке в деревню. Сейчас с утра решил прогуляться – посмотреть, где и какие грибы-ягоды.

– Ну, этого добра здесь навалом. Не ленись только. А ты, – поменял тему Михаил Михайлович, – познакомился с местными деревенскими ребятами? Я тут с некоторыми даже поговорил, инертные они какие-то, привязались к своей деревеньке, им бы только купаться да на посиделках с девахами баловаться, не сдвинешь с места…

В это время на костре вскипел небольшой котелок, привязанный на цепочке к наклонной палке. Михаил Михайлович бросил в кипяток несколько щепоток чая, намазал на два ломтя хлеба подогретой на костре тушенки, протянул Толе кружку с чаем и ломоть хлеба:

– На, угостись. Не брезгуй. Походное.

Толя не брезговал. И хотя еще рано утром он уже выпил с горячим хлебом почти половину крынки парного молока, но и у костра нехитрое угощение умял с удовольствием.

– Вот, молодец, – похвалил Михаил Михайлович, – ведешь себя как надо, не кочевряжишься, нормальный отрок. Уже семиклассник? Вижу, здоровый парень. И друзья у тебя такие же здоровые парни, да?

Он помолчал немного, о чем-то подумал. Потом сказал:

– Тут нам помочь надо, ты бы смог?

– Конечно, о чем разговор. Когда требуется? – с готовностью ответил Толя.

Михаил Михайлович снова задумался, потом спросил:

– Ты сможешь через недельку на эту поляну прийти? Тут нужно кое-что обмозговать. разговор особый, не между прочим…

И потом продолжил:

242

Таежные секреты

– нет возражений? ну, давай, тогда в следующий вторник (я не ошибаюсь, сегодня вторник?) встречаемся в 12 часов дня, минут пятнадцать туда-сюда. Договорились? не болтай только очень.

на том и разошлись. К удивлению дедушки-бабушки Толя уже к обеду был дома.

СлеДУющИй вторник Толя ожидал с каким-то нетерпением. Что это за «особый разговор»? Какие-то дела, где требуются такие, как он, Толя. И, кажется, неспроста Михаил Михайлович спрашивал его о друзьях, таких же, как он, «здоровых парнях». Что бы все это значило?

До вторника Толя вообще в лес не ходил. Все время – у речки. Купался, загорал на мостике, дурачился, как мог. Заметил, что Ольга, дочка продавщицы, крепкая, остроглазая, с косой до пят, наверное, на год-два старше его, весело и озорно поглядывает на него. Спросила: «Ты что это на посиделки не приходишь? не засиживайся дома».

Во вторник Толя проснулся раньше обычного, бабушка толькотолько подоила корову. Позавтракал парным молоком и свежим бабушкиным хлебом, сделал кое-какие дела по хозяйству и еще до десяти настроился на выход в лес. Притом, налегке, без ничего. но Дед напомнил:

– не забудь топорик и котомку. У нас их нельзя забывать.

До двенадцати было еще много времени. Поэтому Толя для разминки решил в темпе сбегать на увал, потом уже по «зарубочной» тропе спуститься до поляны с шалашом.

Когда Толя, обойдя каменную россыпь, взлетел на увал, а затем, отдышавшись, поднялся на вершину, с которой открывался вид на околицу деревни, он остолбенел. на вершине, кроме вкопанного в землю бревна и чурбанов, наискосок были положены тонкие жерди, на них прикреплен целлофан, внутри под навесом расстелен мох. Значит, здесь кто-то ночевал? но почему на вершине, напротив деревни? Прибавилось и мусора на маленькой, еще более вытоптанной площадке. Среди мусора две пустые водочные бутылки, еще несколько вспоротых ножом консервных банок.

но это было еще не все.

Спускаясь по гребню увала, Толя заскочил на ягодную, с лесной клубникой поляну, попасся там с полчаса, а затем, набрав скорость, уже напрямик вышел на «зарубочную» тропу (заметил, что поверх лошадиных отметин выделяются новые следы от ботинок или сапог с рифленой подошвой), а потом без остановки, прямым ходом, че-

243

Книга вторая. О любви

рез просеку с «телефонкой» (на этот раз – без дурацких прыжков) – к поляне.

Вновь, как и в прошлый раз, еще издали от поляны потянуло дымком. Значит, костер уже горит, и Михаил Михайлович наверняка там. Толя ускорил шаг и, как только выскочил на поляну, увидел, что костер догорает, Михаил Михайлович сидит на бревне, шевеля в костре угли небольшой палкой, рядом с ним еще один человек в вязаной черной шапочке.

– Ну, молодец, даже раньше времени пришел, – сказал Михаил Михайлович, как только Толя с коротким «здрасьте» подошел к костру. И сразу же продолжил:

– Здравствуй – здравствуй. Знакомься – мой товарищ Олег, можешь звать его так, он не намного старше тебя (Толя пожал руку Олегу, белобрысому крепышу, вязаная шапочка до бровей, рука жесткая, крепкая, глаз не поднимает, знает себе цену – явно спортсмен). Сейчас немного почаевничаем, а потом – разговор.

Толя увидел: котелок уже стоит на земле, дымится, наверное, уже заварен, рядом на подстилке – большая пачка галет, сахар, три кружки («Ждали, не сомневались, что приду», – про себя отметил Толя).

Когда попили чая, похрустели галетами, Михаил Михайлович сказал:

– Теперь поговорим. И, обращаясь к Толе, продолжил: – Ты, судя по всему, парень надежный, верим – болтать не будешь (Толя кивнул головой – крепыш впервые поднял глаза, в упор посмотрел на него). Поэтому сразу скажу – дело у нас не то, чтобы секретное, но, скажем так, строго личное, не для болтливых. Суть его вот в чем.

Ты уже, наверное, слышал, что зимой в этих местах упал большой метеорит или еще что-то, точно никто не знает. Насколько мне известно, из Горного института хотели прислать сюда экспедицию («Ага, – вспомнил Толя, – кажется, в ней папа должен был участвовать; но потом его послали в другое место»). А вот мы с Олегом, да еще двое наших друзей, все из университета, решили поразведать. Для одного из нас, нашего шефа, – это тема научной работы; все остальные – любителиэнтузиасты. Оформили мы все по закону. Считаемся экспедицией от Университета; есть у нас на этот счет бумага с печатями. И лицензия на поиск веществ внеземного происхождения есть (ректор выхлопотал в Москве). Даже так, понял?

Так вот, – продолжал Михаил Михайлович, – мы нашли то место, где находится Тело (так мы называем метеорит или что-то иное, упавшее с небес). Это – за шоссе и дальше, за другой рекой, Таввой, ухо-

244

Таежные секреты

дящей, в отличие от нашей реки, Брусяновки, в восточные азиатские реки. Километров 20–30 отсюда. Там, в заречной округе, как и здесь, множество болот и топей. Леса вокруг воронки повалило много, правда, не сплошь, деревьев обожжено множество, километров на десять по радиусу.

К счастью, Тело упало на небольшой возвышенности, но оказалось, что на дно воронки, где необходимо начинать раскопки, просачивается вода. Мы с весны начали строить домик, купили лошадь с волокушей для подвозки бревен из поваленных деревьев, отвели воду, близкую к воронке. Но на большее сил не хватает. Даже лошадь не выдержала, пришлось купить новую, хотя на зиму, наверное, придется отвести ее на отстой в деревню. Хотели мы, было, нанять ребят из Брусян для раскопок и других работ. Но те ни в какую – для них все, что за «телефонкой», – гиблое место, ни шагу туда. Вот мы и подумали о тебе, Толя, и твоих друзьях. Не могли бы вы следующим летом поработать у нас месяца полтора, не больше? Нам нужно человека три-четыре.

Какой интерес? – спросишь ты (и твои друзья, конечно). Прежде всего, страшно любопытно самому найти посланца с неба. Или то, что от него осталось. Впечатление на всю жизнь. Плюс – природа, сам видишь. есть и материальный интерес, скрывать не буду. Кроме оплаты проезда и самой работы, не исключено и большее. если нам будет сопутствовать удача, то и вы не будете внакладе. Небесные посланцы больших денег стоят. Не дай Бог, конечно, чтобы нагрянули другие

«черные искатели», там бывает беспощадный народ. Но надо иметь в виду, что дело у нас государственное, научное – мы все же экспедиция от государственного Университета.

Ну, какое у тебя, Толя, – в заключение своего рассказа спросил Михаил Михайлович, – впечатление и отношение к этому делу?

– В общем, положительное, – ответил Толя, – только мне нужно посоветоваться с друзьями. Да и родители еще есть, – негромко добавил он.

– Хорошо. Я считаю, – сказал Михаил Михайлович, – что мы в общем договорились. Предварительно, во всяком случае. А окончательно ты нам сообщишь следующей весной в городе. – И Михаил Михайлович передал Толе небольшой блокнотик. – Тут наши адреса и телефоны – мой и Олега (по телефону может ответить по нашему поручению и кто-то другой), – пояснил он. – если ты с ребятами договоришься, то ровно за месяц до дня отъезда – звонок нам по телефону. Прибавь сюда время дороги, еще день-другой для акклиматизации в деревне,

245

Книга вторая. О любви

и мы встречаемся на этой поляне, как всегда, ровно в 12 дня. Запомнил? (Толя утвердительно кивнул – что тут запоминать?). Тогда до встречи в следующем году.

II

К КОНЦУ седьмого класса Толе наконец-то удалось уговорить Марата и Андрея поехать на лето в Брусяны.

Марат – до сих пор еще сорванец, готовый ко всему, что «на пределе», – горным лыжам, сплавам по порожистым рекам, всяким восхождениям, пещерам и всему прочему в том же роде. Вот только нудные полуторамесячные работы, наверняка строительные и земляные, не очень-то по нему, потому он поначалу и колебался: ехать-не ехать в Брусяны. Андрея же, трудягу и силача (где-то явно мышцы «накачивал»), это-то как раз не смущало, напротив, он опасался, не сведется ли работа в лесу к муторному собирательству образцов, их описанию и тому, что делают коллекторы в геологоразведочных партиях. Негде будет мышцы поднакачать.

И, пожалуй, только тогда, когда Толя, отведя друзей в сторонку и понизив голос, стал рассказывать о всяких загадочных и не очень ясных вещах (наблюдательный пункт на вершине увала, следы, поляна, работы какие-то таинственные и все такое), да напомнил о недавнем падении в этом районе большого метеорита (или даже, не исключено, не метеорита, а чего-то более серьезного), всякие сомнения у Марата и Андрея исчезли. И каждый раз с новыми увлекательными деталями рассказывал Толя о речке, купаниях, вечерних посиделках. «А таких, как Оля, там в каждом доме, и не по одной», – говорил он. У ребят, насмотревшихся в последние годы фильмов о «постельных делах» и о «девчонках нынешней поры», разом помутнели глаза и запотели руки.

Осталось только решить вопрос с родителями и их постоянными страхами. Но весной и это дело уладилось, притом довольно быстро. Толя мобилизовал «своего предка» – отца (которому поведал о том, что в Брусянах или около открылась возможность что-то подзаработать), тот созвонился с предками Марата и Андрея, и майским субботним вечером все три пары родителей путешественников устроили у Толи дома вечеринку со всем, что положено в таких случаях, и уже к концу вечера решили – отпустим. Пусть только Толин папа все держит под контролем, на что тот ответил, что договорился о приезде ребят с отцом, т.е. Дедом, и дал ему самые строгие наказы. Тут же роди-

246

Таежные секреты

тели договорились сброситься на дорогу туда-сюда, на житье («Много не надо, там все свое», – заверил Толин папа) и чтобы вообще в «карманах ребят хоть что-то бренчало; уже не малыши; глядишь – скоро женихаться будут».

ДОрОГУ на поезде до Брусян провели весело. Болтали о всякой всячине. Андрей пересказал статью из газеты, в которой говорилось о «брусянском метеорите» и о том, что туда, к месту падения небесного пришельца, собирается научная экспедиция и что наверняка «черные археологи» там уже шарят – небесные камешки среди знатоков немалых денег стоят.

На станции ребят встретил Дед на лошади. На телеге – брезент, под ним – сено или солома, мягко. ребята чинно поздоровались за руку с Дедом (Толю он слегка обнял), а потом побросали на телегу сумки и, несмотря на приглашение Деда присесть рядом, пошли быстрым шагом вслед за телегой, дружно вскакивая на нее на спусках.

Шли по дороге и видели: Толя все верно рассказывал. Кругом лес, не пригородный лесочек-парк, а бескрайний и дикий лес, – с каждого пригорка открывается бесконечный простор, видны речушки, без сомнения, с кристально чистой водой. Совсем другой мир.

А сами Брусяны – не развалюхи с одинокими старухами (как показывают по телику), а какое-то, наверное, исключение – многолюдная с крепкими высокими домами деревня. «Из лиственниц, вековые», – пояснил Толя.

И Дедов дом оказался таким же, из лиственниц в обхват, да еще с пристроем, в котором уже стоят три лежанки-кровати. А в самом доме уже накрыт стол, на нем крынки с молоком, сметана, тарелка с желтоватым («своим») маслом, на деревянной подставе прикрытые полотенцем теплые краюхи хлеба. И бабушка (в общем-то не очень старая, но все ребята стали сразу звать ее «бабушкой» – иначе и не назовешь) ставит на стол большой поднос с картофельными шанежкам. «К вечеру, после баньки, пельмени будут», – пообещал Дед. Словом, или рай, или сказочное царство – одно и то же.

И так – весь остаток дня – жаркая банька, маленькие пельмени, туго набитые сочным мясом, чуть пьяненькая медовуха. На какое-то мгновенье открылась дверь в сени, и появились девичьи мордашки – Ольга, и кто-то еще. Ха-ха, хи-хи. Бабушка пригласила их за стол, но дверь уже захлопнулась. «разведка», – сказал Марат.

Только-только наступили вечерние сумерки, как ребят потянуло в «свой» пристрой. Там, не сговариваясь, они, раздеваясь на ходу, ра-

247

Книга вторая. О любви

зом плюхнулись на лежанки и залезли под одеяла. Через минуту-другую с трех концов пристроя раздавалось ровное сопение крепко спящих ребят. Не шелохнутся – хоть из пушек стреляй.

СОЛНЦе давно уже наполнило весь пристрой светом радости и ожиданий наступающего дня. Несколько раз к двери пристроя потихонечку подходила бабушка («проснулись ли ребятки?»): остывали пирожки с ягодами, все приготовленное к завтраку давно уже стояло на столе.

Наконец проснулся и сел на кровать Андрей. Он взглянул на часы и ахнул – двенадцатый час. Почти полдень. Андрей соскочил с кровати и стал без раздумий сбрасывать с ребят одеяла.

– Общий подъем! – скомандовал он. – Скоро полдень!

В этот момент в дверях появилась бабушка: «Мальчики, все стынет…»

Теперь подал голос и Толя:

– Бабушка, заспались мы, сейчас будем за столом.

Все сразу забегали, засуетились. «Где туалет?» «Где умывальник?»

«Где вещи будем раскладывать?» Пришлось Толе чуть ли не за руку водить каждого.

После завтрака твердо решили – в лес сегодня не пойдем. Да и Дед, узнавший о «производственных» планах ребят из письма сына, еще во время завтрака за столом сказал: «Не торопитесь, надо обдумать все. работа у “старателей” (так Дед называл всех землекопателей в здешней округе) далеко, за болотами, в обход придется идти, тропами. Без понимания и сноровки не пройдешь. Да и “старатели” бывают разные», – загадочно добавил он.

Оказалось, так даже к лучшему. Весь день ребята провели на реке. Купались до одури, загорали на мостике. Толя перезнакомил своих друзей с местными ребятами, прежде всего, понятно, с соседскими близняшками – Иваном и Марьей, с Павлом, другими парнями. Оля с подружкой Мариной подошли сами, устроились на широком полотенце рядышком на берегу.

Полазили по Скале. Потом, переправившись по мостику на другой берег, сходили всей компанией (Оля с Мариной – тоже) до гремящего переката, «для интереса» попытались пройти по перекату, держась за руки, как можно дальше, к середине реки. Но не удалось. Хотя возглавил цепочку Марат, знакомый с горными реками, поток воды стал сносить по течению, камни острые, есть провалы, девчонки – в визг, пришлось повернуть к берегу. Зато увидели, как рыбак в высоченных

248

Таежные секреты

резиновых сапогах, каким-то образом добравшийся почти до середины переката, вытащил удочкой большую рыбу («Мы с Дедом такую же вытаскивали», – похвалился Толя). То и дело ребята падали в воду, повеселились друг над другом всласть.

Когда вернулись, Оля, было, завела разговор о посиделках. Но Толя и его друзья уже убежала к дому – завтра рано вставать. С утра идти в лес.

ДрУЗьЯ вышли в лес сразу после завтрака.

Хотели пойти на поляну для встречи со «старателями» (так, по-дедовски, ребята начали называть мужиков из Университета). Но тут Толя вспомнил, что когда в городе разговаривал по телефону с другом Михаила Михайловича (его самого не было, но друг был в курсе дела), то они не договорились точно о дне и времени встречи. Толя подумал, что раз он сказал о дне выезда, то очень легко подсчитать, когда ребята смогут прийти на поляну. Но это если считать. А в какое время? Опять около 12? Так что есть неясности. Можно не торопиться.

Поэтому решили сегодня, в день знакомства с лесом, пока не спешить, сходить сначала на увал, а там, будет время, заскочить и на ягодную поляну, посмотреть, что там и как.

Когда забрались на вершину увала, Толя, Марат и Андрей увидели, что тут недавно, действительно, плашмя было вкопано бревно, след остался четкий, хотя уже стал зарастать травой; сора же и других следов нет. А вид на деревню отсюда и впрямь отличный – на околицу и дальше на всю улицу.

Потом ребята спустились вниз по гребню, и вот он, камень, а от него на солнечном склоне – ягодная поляна. Да такая, какой не видел никто, присядь – и можно пастись вволю, не сходя с места. Все, как рассказывал Толян. еле оторвались от этой благодати.

Когда ребята стали спускаться с увала, то уже на склоне выскочили на «зарубочную» тропу (хотя сами зарубки потемнели, затекли смолой). Тропа уже вытоптанная, многохоженая, лишь слегка припорошенная сосновыми иголками. Потом прошли, почти не заметив, «телефонку» и дальше – по тропе к поляне. Но никакого дымка, ни звука – тишина. Неужели никого? Да, на поляне никаких людей нет, нет даже признаков того, что здесь кто-то недавно был. И шалаш частично разрушился, покосился от толстого зимнего снега, наверное.

Теперь каждый день ребята после завтрака, искупавшись и с полчаса просидев на речке, делали легкую, с небольшим снаряжением

249

Книга вторая. О любви

(топор, рюкзачок) пробежку до поляны. Занимало все часа два с половиной. Возвращались как раз к обеду. Потом на часок-другой включались в хозяйство («Дед, что делать? Дровишки поколоть? Забор поправить? На крыше шифер заменить? Или что еще?»).

И ВОТ в один из дней со стороны поляны донесся запах дыма. Толя поднял руку и скомандовал: «Стоп!» Марат и Андрей встали.

Толя продолжал:

– Давайте договоримся: с университетскими буду говорить только я. если что, обсудим между собой потом. Все можно уточнить, исправить. А сейчас – без галдежа.

Когда подошли к костру, Толя увидел, что рядом с Михаилом Михайловичем сидит не Олег, а двое других его коллег, которые сразу же представились ребятам: «Семенович» (тяжелый мужчина в годах с коротенькой бородкой, видно, уже остепененный, кандидат наук, наверное) и «Володя Коротаев», лет двадцати, лаборант кафедры, как он сам сказал, опережая Михаила Михайловича.

ребята сели с другой стороны костра на коротенькое бревнышко, Толя назвал своих: «Марат, Андрей». Помолчали, всматриваясь друг в друга. Потом Михаил Михайлович, обменявшись взглядом с Семеновичем, сказал:

– Спасибо, парни, что приехали. Вы действительно нам нужны для серьезных работ. За хорошую оплату, понятно, подтверждаю. Но вот что ребята – работа у нас тяжелая. Придется все время быть у нас. Надо достраивать дом, бревна тяжелющие – лошадь из леса еле вытаскивает, а главное, из воронки вода ушла, и нужно будет копать, то ли шурф, то ли небольшую шахту, притом в каменистом грунте. И вот наша просьба. Не смогли бы вы пригласить еще когонибудь из сильных деревенских парней? Вам будет легче, и дело быстрее пойдет. Ну, как?

У Толи сразу мелькнула мысль о Павле. Увалень, деревенщина, но явно силач, к хозяйским делам, кажется, хорошо приспособлен. А других кандидатур будто бы и нет.

И Толя сказал:

– Хорошо. Хотя в деревне претендентов на ваши работы нет (Толя вспомнил прошлогодние впечатления Михаила Михайловича), все заняты в своих хозяйствах, но мы посмотрим.

– Тогда так, – подвел черту Михаил Михайлович. – Постарайтесь все же найти подмогу. если не удастся, все равно завтра в это же время или на часок пораньше мы будем ждать вашу команду на этом же ме-

250

Таежные секреты

сте со всеми личными вещицами, которые понадобятся на время месячного пребывания у нас. Да, близких предупредите, чтобы не беспокоились. Через месяц с небольшим (может, еще несколько дней)

«рабочая командировка» ваша закончится, будете дома.

ПАВЛА Толя нашел у реки около моста. Он уж сделал все свои хозяйские дела по дому, искупался, а теперь дремал на солнышке в стороне от всей компании. Толя присел около него, сорвал травинку и пощекотал в носу приятеля. Тот покрутил носом, чихнул, сел и тут же увидел Толю. Глаза Павла потеплели:

– Привет, Толян. Чего тебе?

Толя, не торопясь, рассказал обо всем – о небесном пришельце и о возможной месячной работе у университетчиков на той стороне болота, где найдена воронка от падения «метеорита».

Павел обхватил голову руками, задумался, долго молчал. Потом сказал:

– Конечно, работа на месте падения метеорита – это очень интересно. И трудную работу, наверное, осилю, уже всякое было, хоть молотобойцем. Но есть у меня две закавыки. Первое – это хозяйские дела по дому. Правда, тут мой братан может помочь, вопроса нет. Вторая закавыка сложнее. Слава у меня плохая – драчуна и еще хуже. Дрался я крепко, не прощал никому, а однажды два месяца сидел в КПЗ районной милиции, уголовное дело даже возбудили – челюсть своротил одному дачнику, он одну из наших девчат испортил. Потом, правда, меня простили – вся деревня заступилась. Но отметина есть: был в ментовке, «сидел».

Толя еще ближе подсел к Павлу, обнял его и сказал только: «Спасибо. А насчет последнего не беспокойся, у нас, в городе, это нормально, даже наоборот: парень, не знающий ментовку, – не парень». Затем Толя рассказал о снаряжении, которое они все берут с собой с расчетом на месячное пребывание в полевых условиях. «Топор не забудь», – добавил Толя. «А еще возьму свой охотничий кинжал», – добавил Павел. В итоге договорились, что Павел завтра к десяти утра подойдет к дому Деда, где в пристрое живут ребята, и оттуда они вместе отправятся к поляне за «телефонкой», на встречу с университетчиками, а оттуда – в конечный пункт.

ПАВеЛ постучал в окно пристроя, когда ребята еще только собирались после завтрака. Толя глянул на часы – «Бог мой, уже начало одиннадцатого». А в пристрое – обычная предотъездная суета и нераз-

251

Книга вторая. О любви

бериха: что-то никак не находится, так и не решили, брать ли спальники, «у кого пила?» и прочая суматоха. Так что Толе пришлось скомандовать: «Десятиминутная готовность. Спальники с собой».

И действительно, через десять минут ребята присоединились к Павлу. Вышли на крыльцо Дед с бабушкой. Дед сказал:

– Берегитесь там. При случае дайте знать о себе. Не нарушайте срок, пять недель. А мы пока город не будем тревожить, будем считать, что все в порядке. Дорогу запоминайте.

На поляне ребят уже ждали Михаил Михайлович и Олег. Заметно обрадовались, когда увидели четвертого – Павла.

Когда присели у затухающего костра, после короткой паузы Толя перечислил, указывая рукой на каждого из парней: «Толя, Марат, Андрей и Павел».

Михаил Михайлович сказал:

– Вот, спасибо, полный комплект. Итак, пойдем мы без лошадки, тропами, и это будет кружной путь в обход болот до самого шоссе, там нас будет ждать машина. Весь путь, вместе с машиной, будет километров 30. Напрямик через болото отсюда чуть больше 10 км, но нам не пройти – топи.

Тропа была хорошая, утоптанная, шла все время по краю болота, прыгала с пригорка на пригорок. Через час сделали привал. Вышли к шоссе только под вечер – солнце потихонечку начало садиться за горизонт. Машина – вездеход, по внешнему виду, возможно, смонтированный из «Газели». За рулем – Володя Коротаев, спросил: – «Что это вы припозднились? – Ничего, – ответил Михаил Михайлович, – тропа кругом идет».

ШОССе было хорошее, почти без выбоин. Видно, что его недавно латали дорожники.

До поворота к реке доехали быстро, за какие-то минуты. река Тавва большая, широкая и тихая, ей не приходится, как Брусяновке, прорываться через горы. Напротив, она спускается с гор и течет в сторону азиатских рек.

По берегу реки пришлось проехать еще несколько километров. Ниже река разливалась и образовывала брод, не глубже полколеса машины.

На другом берегу – направо – широкие болота-топи, а слева – невысокие холмики.

– Видите, вон там, километрах в двух, высокий шест? – спросил Михаил Михайлович. – Там наше «Гнездо» – база экспедиции.

252

Таежные секреты

ребята пригляделись и заметили кроме шеста какие-то деревянные конструкции, наверное, дома.

Дорога до Гнезда немного петляла, но была ровная. Несколько минут – и вся группа оказалась на базе. ровная площадка, посередине – высокий шест с небольшой тряпочкой наверху («Флаг, что ли?»). Тут же недостроенный приземистый двухэтажный или полутораэтажный дом. Первый этаж, судя по всему, уже жилой, окна застеклены. Около дома – навес с кухней. Тут же большая армейская палатка. еще один навес, видимо, для автомашины, рядом с ним небольшая конюшня.

А где же воронка? Как, где? разве не видно, лес кругом повален. Даже тут, на базе, защищенной от эпицентра вершиной холма, верхушки деревьев как бы срезаны или надломлены, а одно дерево на краю базы вырвано с корнем. Лес повален в одну сторону, веером, и там, где лучики веера сходятся, должна быть воронка.

Кто-то из ребят громко спросил:

– А можно сейчас сходить на место падения? Михаил Михайлович откликнулся сразу:

– У нас выход запланирован на завтра, на утро. Но Толя тут же поддержал свою команду:

– Михаил Михайлович, пожалуйста, сходим сейчас. Это ведь недолго.

– Ну, ладно, – согласился Михаил Михайлович. – Выходим через десять минут.

Широкая тропа к месту падения метеорита лавировала между упавшими деревьями, но была утоптанной, видно, что по ней лошадь таскала что-то тяжелое на волокуше. За вторым холмиком показалась воронка – округлая и неглубокая.

Воронка была окружена изгородью из веток поваленных деревьев. Вырывать ямки для колышков, видимо, не пришлось – они легко втыкались в выброшенную из воронки коричневую, а местами голубовато-зеленую породу. Дно воронки сухое, его явно осушила канавка, вырытая у подножья холмика и идущая к болотной низине. Один из краев воронки укреплен бревнами и сверху застлан толстыми досками. На них – ворот: одна бадья внизу, другая – на помосте, чтобы поднимать породу или еще что-то.

Вечером устроили небольшое совещание. Михаил Михайлович сказал, что никаких вещественных следов метеорита не найдено, ни одного, даже самого маленького осколка, «ни крошечки, ни пылинки». Не повторяется ли, пусть и в меньшем масштабе, непонятная история

253

Книга вторая. О любви

с падением Тунгусского метеорита? Более или менее точно установлено, что метрах в пятистах над землей произошел сильный взрыв, но какой-то взрыв произошел и на земле, с довольно большим выбросом земли. Тут много неясного. Прежде всего хорошо бы найти какие-то остатки самого «тела», пусть небольшие.

– Так что придется двум нашим новобранцам, Толе и Марату, продолжить поиски, а лучше всего – раскопки в самой воронке. Может быть, копнуть поглубже – все равно какие-то осколки должны были по инерции уйти вглубь. Удивительно, что, судя по первым наблюдениям, из глубины воронки идет какое-то тепло, и откуда оно – совершенно неясно. А Андрей с Павлом – на стройку, там надо будет наверху бревна ворочать, покрывать крышу, шифер мы недавно привезли.

ребят устроили в одной из необорудованных комнат первого этажа. Пришлось и ручки к дверям привинчивать, и дощатые нарылежанки сколачивать (у Павла – лучше всех получилось), на них – мешки с сеном, самодельные матрасы, и спальники-одеяла. В стену вбили гвозди для одежды, сколотили из досок общий стол и лавки к нему. Провозились до темноты.

III

ПОТЯНУЛИСь нудные рабочие дни. В семь часов утра подъем. В восемь – завтрак (кашеварил Олег, он же водитель и снабженец). ровно в девять – работа. В час – на обед. Конец работы – в семь часов. И тут уже конец дня. Поужинали, чуть пошатались по территории – и в постель. И так день за днем.

Однажды Марат отвел Толю в сторону: «разговор есть».

– В чем дело? – спросил Толя, когда они присели на бревно у заборчика.

– Тут разговор долгий, потом все обсудим. Надо на денек выбраться из нашего лагеря. Предлог – рыбалка. Олег рассказал мне, что недалеко в Тавву со стороны болот впадает речушка Быстрина. рыбу – хоть ковшом черпай. Но главное, там можно без посторонних глаз и ушей кое-что обмозговать.

Толя не возражал. раз уж Марат заговорил о чем-то, значит, тому есть серьезная причина. Плюс – свободная прогулка, рыбалка. Михаил Михайлович после просьбы о «рыбалке на денек» задумался, внимательно посмотрел на Толю и спросил: «Сколько дней вы уже здесь? Десять?» И с горечью добавил: «Беда в том, что нет никакого резуль-

254

Таежные секреты

тата. Никакого, черт побери. Был бы хоть маленький – празднуй неделю. Не считать же результатом то, что с углублением в воронку в ней нарастает какое-то тепло». И заключил: «Ладно. Прогуляйтесь денек. Может, второе дыхание откроется…»

С вечера Павел проверил удочки, приладил захваченную из дома леску, где-то накопал червей, наловил в спичечную коробку кузнечиков, приготовил ведро, несколько мисок и кружек для чая. На следующее утро, как только встало солнце, выпросив у Олега по миске только что приготовленной каши и что-нибудь на дневной перекус (полбулки хлеба, две банки тушенки, заварку и сахар для чая), ребята выскочили на шоссе и в быстром темпе пошагали в сторону Быстрины. Путь оказался коротким. Не прошло и часа, как показался мостик, а под ним – быстро текущая, грохочущая по камням речушка. Действительно, Быстрина. С мостика стало видно, что тропа идет не по левому берегу, на котором вдали виднелись холмики (наверное, продолжение тех, на которых находилась база), а по правому, по ходу течения, берегу, там, где низина и топкие места.

Действительно, по тропе идти было трудно. Хотя местами между кочками были брошены жерди и коряги, довольно часто приходилось прыгать с кочки на кочку, и ноги соскальзывали в болотную жижу. Но вскоре берег как бы приподнялся, стал ровным и сухим, тропа пошла по самому краю берега. Кое-где стали встречаться стоянки рыбаков: вбитые колья, рогатины, следы костровищ, какие-то решетки (наверное, для сушки рыбы).

Прошли еще немного, приблизительно с полкилометра. Берег оголился. Поваленные деревья лежали рядами в направлении общего завала. Но вот группа наткнулась на дерево, которое по всем признакам рухнуло еще до общего завала (или было специально завалено) в другую сторону, прямо поперек речушки.

Может, это переход на другой берег, более высокий с небольшими холмиками? И впрямь – ствол был слегка подтесан, а сучья отрублены так, чтобы за них было легко держаться при переходе по стволу дерева.

Ну, что – переходим? Конечно. Группа, не сбавляя темпа, перескочила на другой берег. Оказалось, что с холмика вытекает кристальной чистоты ручеек, а чуть дальше, у подножья холмика – хорошо оборудованная стоянка: костровище с рогатинами, поленница дровишек, около большего нависшего камня – площадка, заваленная толстым лапником (видно, для палатки; хотя можно переспать и под камнем – очень удобное логово).

255

Книга вторая. О любви

ребята сбросили рюкзаки, стали обустраиваться. Павел собрал все удочки и сложил их в один пучок. То ли начинать рыбную ловлю, то ли к обеду готовиться... Но где же Марат? Он же сам говорил, что главное – это разговор, нужно что-то обсудить. Куда же этот непоседа пропал?

В это время ребята увидели мелькающую вдоль ручья шапочку Марата и услышали периодически повторяющийся легкий металлический скрежет и плеск воды. Что же это такое? ребята хотели было побежать к Марату. Но тот, увидев их, махнул предупреждающе рукой, дал понять – не ходите, я сам скоро подойду.

– Тогда слегка перекусим. Готовим чай, режем хлеб, разогреваем тушенку, – скомандовал Толя.

Когда все было готово к «перекусу», появился Марат и сразу присоединился к компании.

– ТеПерь, ребята, – сказал Марат, когда закончился «перекус», – я расскажу то, что сам знаю, в связи с этим придется, возможно, что-то предпринимать. Но сначала кое-что покажу.

Марат достал из одного застегнутого кармана завернутую тряпочку, взял другую, лежащую у его ног, развернул обе. На обеих тряпочках лежали кусочки какого-то зеленовато-голубого вещества (глины или минерала?), а на второй – еще какой-то белесый грязноватый небольшой камешек.

– Что это? – спросил Марат и сам же начал объяснять. – У меня есть друг Вовка. его старший брат Дмитрий два года работал в Якутии в городке Мирный на обогатительной фабрике. И однажды он показал нам с Вовкой минерал, который содержит алмазы. Называется этот минерал, как бы не ошибиться, кимберлитом. Так вот, на одной тряпочке – вещество, которое я взял из отвала на нашей базе, а на другой – то, что нашел здесь, у ручья. Это и есть кимберлит. Правда, какой-то другой, не такой, что мне показывали. Не глина, а что-то окаменевшее, чуть ли не кристаллическое.

Меня эта находка в отвале привела в смятение. Надо было поговорить с вами, пока не догадываются наши «хозяева», из-за этого я и затеял рыбалку. Можно предположить, что метеорит при падении разрушил край кимберлитовой трубки и выбросил часть вещества наружу. Может такое быть? И тогда надо, чтобы всем этим занялись не какие-то энтузиасты и тем более не коммерсанты, а действительно специалисты – дело-то по-настоящему государственное, да еще какое! Вдруг обнаружатся прямо на поверхности следы кимберлита, ка-

256

Таежные секреты

кие-то шахтные сооружения или их остатки, которые необходимо сейчас осмотреть. И еще: я определил (способом, которому меня научил Володька), что этот камешек – низкосортный алмазик. Хотя, может быть, это мои фантазии.

Посовещавшись, ребята решили так. Сейчас они разделятся на две группы: «рыбаки» – Павел и Андрей – пусть займутся рыбалкой, а Марат и Толя обследуют еще раз ручей и следы шахтных сооружений. Потом, в конце дня, решить все окончательно. Подвести черту.

Так и поступили.

Павел с Андреем, взяв удочки, перешли на другую сторону речки и расположились в облюбованном прежними рыбаками месте с воткнутыми по берегу рогатинами, на которые можно пристраивать удилища: один конец на берегу, а другой, чуть дальше середины удилища – на рогатинке. Все четыре удочки были установлены. И Андрей с Павлом только и бегали между ними, прихваченная Павлом сетка быстро наполнялась окунями средних размеров, поймались и две большие рыбки, судаки, кажется.

А Марат и Толя, захватив с собой обычные миски, стали подниматься вверх по ручью. Все дно ручья было покрыто галькой и осколками камней. Как тут определить, какой камешек драгоценный? Марат показал, что можно сделать обычной миской: зачерпнуть камешки с водой и быстро покрутить миску вокруг оси. Легкие камешки из миски выплескиваются, а на дне остаются тяжелые, драгоценные. Толя с Маратом не удержались, каждый положил в карман по несколько наиболее приглянувшихся небольших камней. Один из них остренькими краями все дорогу жег Толю, казалось, впивался в тело.

Там, где, как предполагал Марат, находятся шахтные сооружения, оказалась большая глыба земли или почерневшей породы, из которой Марат выцарапал горсточку кимберлита, и просто-напросто сложенные квадратом небольшие толстые бревна, уже все трухлявые (потом следы шахты были обнаружены и значительно дальше, ближе к болотам). Но ребят ожидало другое открытие.

В одном месте около глыбы они заметили довольно глубокую ямку. На дне ее виднелось что-то вроде сплошной плиты, уходящей, кажется, под землю. Лопат у ребят, понятно, не было (кто берет на рыбалку лопаты?). Толя и Марат нашли толстые крепкие палки, слегка заострили их и начали разбрасывать землю, освобождая плиту. Но плита была какая-то нескончаемая. Тогда Толя и Марат стали копать в сторону их стоянки, к реке. И только они копнули, как увидели, что пли-

257

Книга вторая. О любви

та круто уходит вниз, глубже в землю. Где же ее край? Палками не откопаешь. Тут экскаватор нужен.

Может быть, попытаться найти другой край плиты? ребята побежали в сторону болота, болотной низины.

Здесь на открытом месте поработали дожди, ветер, солнце, смена времен года – словом, природа. Плита обнажилась и выступила четким прямоугольником на краю обрыва. Когда ребята прошли по самому краю плиты, то увидели что-то вроде гладкого-гладкого каменного ролика, на котором остались следы, по-видимому, когда-то скользившего по нему троса или каната. Значит, тут была шахта, разрез или нечто в этом роде, и это явный остаток такого сооружения.

Впрочем, сама плита – что-то непонятное. Бетон – не бетон, камень – не камень. Ни пазов, ни трещин. Сплошной прямоугольный монолит. Или наплыв. Бросишь камень – отскакивает, даже царапинки на плите не остается.

Перед отходом выпили еще чая с остатками сахара и хлеба. Обо всем, что узнали, договорились молчать. Без исключений. Даже не намекать о найденной породе – кимберлите. Камешки – просто так, детские игры.

Их возвращение на базу никто, кажется, и не заметил. Сдали всю рыбу (полную сетку!) Олегу. Тот расчувствовался. Привел ребят на кухню, там сохранилось кое-что и для ребят, похлебали остатки дневного супешника.

Утром началось как всегда, по строго заведенному порядку: подъем, завтрак, к 9 утра – на свое рабочее место. Никто ни о чем и не расспрашивал. Только Михаил Михайлович поинтересовался:

– Все в порядке? рыбу я видел, молодцы.

ДО ОКОНЧАНИЯ летних работ оставалось еще недели две. ребята подустали – проработали уже почти месяц.

Андрей и Павел еще ничего, на стройке всегда интересно – работа разнообразная, дом почти закончили, окна застеклили (из деревни даже привозили на машине двух печников, печь греет вовсю), сейчас баньку строят, да колодец начали рыть.

А вот у воронки – одна маята, тупое беспросветное землекопание. Нарастающее тепло, идущее из глубины воронки, непонятное по происхождению, по сути, ни о чем не говорит. Михаил Михайлович приказывал то в самой воронке продолжать рыть (уже выкопали целую траншею, можно даже тепловую ванную устроить), то вокруг

258

Таежные секреты

какие-то осколки метеорита искать – черные ноздреватые, оплавленные. раза два Михаилу Михайловичу показалось, что недалеко от воронки что-то как будто врезалось в землю. И там рыли траншеи. Ничего. Никаких черных ноздреватых осколков.

Но вот однажды, когда до отъезда «по домам» оставалось совсем немного, к землекопам, работавшим в тот день без Михаила Михайловича в траншее внутри воронки, неожиданно прибежал Олег и заторопил их со страшной силой:

– Парни, снимаемся с работ. Скорее, скорее. Все переходим к дому. Все берем с собой, ничего не оставляем. Все-все. Выходим.

У дома Толю и Андрея встретил Михаил Михайлович. Он был какой-то возбужденный и, как показалось Толе, слегка растерянный, объяснял все как-то неуверенно:

– ребята, сейчас всякие поиски пока прекращаем. Надо тут с баней и колодцем помочь. Потом, может быть, вернемся.

Толя и Марат сразу же присоединились к Павлу, который копал колодец. Он обрадовался:

– Вот хорошо. Надо быстро делать сруб к колодцу, а то вода уже просачивается. Наверное, от ключа тянет (ключ, действительно, находился недалеко, метрах в десяти).

После обеда опять все переменилось. Михаил Михайлович, а с ним все ребята стали делать длинные брусья и колья из материалов, оставшихся от строительства дома. А уже ближе к вечеру всей командой перенесли эти брусья и колья к воронке. Следующий день был потрачен на то, что всей командой устанавливали изгородь на кольях, врытых в землю, притом намного дальше, чем прежняя изгородь из веток. Михаил Михайлович прикрепил со всех сторон изгороди таблички – «Запретная зона. Вход и проезд запрещены».

Во время работ по установке изгороди Толя услышал обрывок разговора между Михаилом Михайловичем и Семеновичем: «…как хорошо, что пришло в голову отмыть один камень...».

Михаил Михайлович и Семенович удалились, продолжая свой негромкий разговор.

А Толя остался стоять на месте, как вкопанный. В глазах его блеснула догадка. И тревога тоже.

НАСТАЛ день, когда по договоренности (два-три дня не в счет) ребята должны разъезжаться по домам. Уже накануне вечером они собрали вещи. Толя и Марат долго решали, куда спрятать камешки из ручья (вдруг будет общий шмон). Наконец, придумали. Старый туалет (но-

259

Книга вторая. О любви

вый, в самом доме, еще не был готов). Положили камешки в целлофановые мешочки, и Толя побежал в старый туалет, деревянная коробка которого стояла поодаль, потом, скрипнув дверью коробки, он мигом сбегал метров на пятьдесят в сторону, к старому пню, спрятал мешочки под пень и тем же путем вернулся обратно – прямо от туалета (старательно при этом застегивая брюки).

Вечером в ребячью комнату пришел Михаил Михайлович.

– Ну что, братцы, по домам. Поработали вы хорошо. Вот ваш заработок, не так уж много (вы сами знаете, не все удалось найти), но коечто есть, как говорится, «детишкам на коньячишко», – и Михаил Михайлович протянул каждому по конверту (надо сказать прямо, не очень пухленькому).

– Теперь, – продолжал Михаил Михайлович, – надо бы договориться на следующий год. Заранее предупреждаю, что работа, судя по всему, будет тяжелая, «шахтная», но, понятно, и заработки будут другие, может быть, просто большие. Впрочем, решайте сами. Где-нибудь в апреле-мае договоримся, номера телефонов ты, Толя, знаешь.

Завтра подъем рано, в шесть часов, чтобы в семь выехать. Олег довезет вас до тропы. А там до Брусян километров 5–6, не больше. Дорогу вы знаете.

Действительно, Олег поднял ребячью группу ровно в шесть утра, скомандовал: «Завтрак уже готов. Через 30 минут – за стол».

За время умывания и туалетных дел Толя умудрился сбегать за камешками, да так, что никому его вылазка в глаза не бросилась. Позавтракали кое-как: аппетита не было, и думы были уже далеко от базы.

Поездка до тропы в Брусяны показалась вообще мгновенной, несколько минут гонки по шоссе – и уже надо выгружаться. Впрочем, машину отпустили не сразу, сначала убедились, та ли это тропа. Павел сказал твердо: «Та» (он, оказывается, оставил отметину – слегка затесал ствол березки, надломил на ней ветку).

Сразу двинулись в путь. Но прошли совсем немного, с полчаса, и у небольшого ручейка Толя сказал: «Остановимся на минут десять. есть разговор».

Когда расселись на свои рюкзаки и выпили по глотку ледяной воды из ручья («Отходная», – весело заметил Марат), Толя продолжил:

– Перед тем, как произойдет наше расставание в деревне, всем должно быть ясно то, что произошло в последние дни. Мы с Мара-

260

Таежные секреты

том, кажется, больше других в курсе дела, и Марат уже многое рассказал. А я добавлю вот что. И на базе, и на речушке оказался кимберлит. («Об этом по рассказам стариков в деревне знают», – вставил Павел.) Возможно, они есть даже в тех камешках, которые мы собрали с Маратом на речушке, и я думаю, что Марат вместе со своим братом установят это окончательно. Смущает, пожалуй, только то, что в месте падения метеорита чувствуется нарастающее тепло из глубины воронки, и что это такое, мы даже догадаться не можем. И, кстати, надо сразу договориться, что если что-то ценное там есть, в том числе в собранных нами камешках (Толя, как и другие ребята, избегал слова «алмазы»), то это ценное будет нашим общим, используем его на наши общие дела или так, как все вместе договоримся. Но так, чтобы в конце концов выйти на специалистов и чтобы нас никто не считал черными «космоискателями».

Помолчали. Потом Толя продолжал:

– Но главное, наверное, все же не это. Главное – это то, что, судя по всему, наши «хозяева» независимо от нас также нашли в районе падения метеорита большую ценность (каждый про себя перевел – «большой алмаз»), и, значит, за ними, возможно, стоит крупный коммерсант или группа. Так как понятно, что все расходы по базе ни они сами, ни весь Университет не потянули бы. Что там будет следующим летом, неизвестно. И мы, я считаю, не оставим это дело.

решим следующей весной, – закончил Толя. – Нужно только, чтобы Павел сообщил нам о том, что станет известно в деревне, или даже сам с кем-нибудь из своих друзей смотается в район базы. Все адреса и телефоны я напишу тебе в деревне, – Павел согласно кивнул головой. – А пока – молчок, никому ни слова о наших открытиях. Когда узнаем все более точно и полно, сообщим обо всем этом кому надо. Сейчас у нас еще нет таких данных, к тому же они могут попасть в недобрые руки. Словом, понятно.

По дороге, на поляне, где ранее происходили встречи с университетчиками, группа приостановилась – над костровищем вился змейкой небольшой дымок. Толя сбросил рюкзак и подошел к нему. Недогоревшие поленья были еще теплыми. Под ними – россыпь припорошенных пеплом мерцающих угольков. Кто-то жег костер вчерашним вечером или даже ранним утром. Кто бы это мог быть?

Уже под вечер Толя, Марат и Андрей, заглянув на часок к Деду (Толя, несмотря на возражения Деда, оставил ему ровно половину всего заработанного), сели в поезд.

261

Книга вторая. О любви