§ 2. Основные моменты в развитии русского права IX— X вв.

В досоветской исторической литературе, как из­вестно, господствовали норманистические теории про­исхождения русского государства и права.

Буржуазные историки целиком, без всяких крити­ческих замечаний приняли схему происхождения рус­ского государства, которая дана киевскими лето­писцами в Повести временных лет, а затем была го­рячо поддержана немецкими историками, приглашен­ными в XVIII в.

240

ХП в., а окончательное утверждение государственных начал — на вторую половину XVI в.

Сменившая теорию родового быта так называемая задружная теория, разработанная Леонтовичем, не могла содействовать развитию представлений о более высоком общественно-экономическом уровне восточ­ного славянства VII—XII в.

Утверждение взглядов о примитивном характере общественно-экономического строя у восточного сла­вянства содействовало распространению мнения о том, что восточное славянство не было земледельческим пародом вплоть до окончательного распада Киевской Руси. В. О. Ключевский писал, например, что только после колонизации в ростово-суздальский край восточ­ное славянства, которое ранее занималось охотой, рыПолопством, пчеловодством и другими лесными про­мыслами, вынуждено было в невыгодных условиях (на суглинке вместо чернозема) заниматься земледелием.

Историки, которые осмеливались утверждать, что посточное славянство было земледельческим народом, насчитывались единицами, да и те говорили, как, на­пример, М. Н. Покровский, о низком уровне земледель­ческой техники («мотыжное земледелие»).

Одним из крупнейших достижений советской исто­рической науки последних лет было решительное пре­одоление норманизма и всех частных выводов, которые вытекали из норманизма.

В результате работ Н. Я. Мат>ра и его продолжате­лей— акад. Н. С. Державина, А, Д, Удал!ьцова — дока­зано, что восточное славянство было коренным народом Восточной Европы, что оно органически было связа­но с комплексом народов, обитавших в Скифии и затем в Сарматии. Славная плеяда советских археологов — В, А. Рыбаков, П. Н, Третьяков, А. В. Арциховский и др.— много сделала для того, чтобы уяснить уровень об­щественно-экономического развития восточного ела-вянства до образования Киевского государства.

Нами в тесном содружестве с акад. Б. Д. Грековым были выяснены предпосылки и условия возникновения Киевского государства. Нами было доказано, что задол­го до его образования восточное славянство перешло

241

уже к классовому обществу. Соседская община, кото­рая была господствующей общественно-экономической единицей у восточного славянства, уже давно стала подвергаться разложению.

Но самое главное, эта народность образуется в дан­ную эпоху в результате выделения отдельными племе­нами особых социальных групп, включающих в свой состав все те элементы, которые выделяются в процес­се разложения первобытно-общинного строя. Эти груп­пы включают родо-племенную знать, купцов и ремес­ленников, которым нечего делать в недрах общин, зем­ледельцев, потерявших по каким-либо причинам орудия производства и землю, а также беглых рабов. Эти социальные группы оседают в городах, которые распо-

1 С. В. Ю ш к о в, К вопросу о дофеодальном («варварском») государстве (Вопросы история, 1946, № 27); История государ­ства и права СССР, ч. I, M., 1947, и др.

242

лагаются по основным торговым путям (на Руси эти основные торговые пути шли по крупным рекам — Днепру, Десне, Ловати, Волхову, Полотуит.

Поскольку процесс разложения первобытно-об­щинного строя идет повсюду, повсюду же зарождаются и оседают группы руси. Как известно, русь возникает не только в основных центрах — восточного славян-

1 Взгляд на Русь, как на первоначально социальную группу, признается теперь рядом историков (Л. С. Тивериад­ский, К вопросу о происхождении Руси. Исторические записки, т. 13- проф. В. В. Мавродин, Образование древне-русского госу­дарства, Л., 1945, стр. 387—388).

243

ства, но и на окраинах: в Карпатах (Карпатская Русь), в Прикарпатье; (Червонная Русь) а даже на побе­режье Азовского моря (Тмутараканская Русь).

Когда вызревают предпосылки образования госу­дарств на Территории восточного славянства, то ор­ганизуют эти государства очаги классового общества —■. наиболее крупные центры руси. Возникают • первые русские варварские государства. Арабские писатели сообщают нам о трех таких государствах— Славин, Куябе, Арсании (Артаиии). Большинство исследова­телей под Славней понимает центр поселений Ильмен­ских славян — В. Новгород, под Куябой — Киев, а под Арсанией или Артанией— Тмутаракань.

Возникновение первых русских государств вызывает возникновение и русского права. Подобно тому, как не было и не могло быть государств, которым было бы усвоено название какого-либо племени (Полянского го­сударства, Северянского государства), так и возникаю­щее в этих государствах право не могло быть называемо. например, Полянским правом, древлянским и пр. Право возникло в основных центрах Руси. Оно должно было защищать интересы представителей господствую­щих классов и. следовательно, должно было назы­ваться русским правом.

Нами во многих работах были приведены доказа­тельства славянского происхождения руси и одновре­менно с этим подвергнуты решительной критике доводы норманистов х. Нет особого смысла в специальной работе еще раз пересматривать вопрос о происхождении руси. Попыткам. Н.Тихомирова2 обосновать и укре­пить взгляды, отождествлявшие русь с полянами, противоречит прямым свидетельствам арабских писа­телей о том, что Черное море было русским морем и что по нему могли плавать только русские купцы. От земли полян, центром которой был Киев, Черное море отстояло в тысяче километров. Известно также, с какими трудностями жителям Киева приходилось про­плывать днепровские пороги, а затем проходить при-

1 К вопросу о происхождении Русского государства («Учет ные записки» Моск. Юрид. Ин-та, 1940, т. II). 3 «Советская этнография», 1947, № 3.

244

черноморские степи даже в X в.. как об этом свидетель­ствует Константин Багрянородный. Едва ли в этих ус­ловиях поляне «русь» могли так прочно обосноваться на Черном море, что оно стало называться их именем у арабских писателей.

Процесс образования особой народности в период складывания феодального общества путем выделения из отдельных племен особой социальной группы, как и следовало ожидать, вовсе не является особенностью общественно-экономического развития восточного сла­вянства. Теперь можно с уверенностью утверждать, что через этот путь прошли если не все народы, то во всяком случае многие. Такой социальной группой пер­воначально были франки, бургунды, варяги, тюрки 1.

После того как эти социальные группы организо­вывали государства, название, которое они носили (в данном случае —русь). стало приобретать политиче­ское значение, а затем оно стало присваиваться всему населению (племенные названия стали забываться), т. е. оно стало приобретать, этнический характер. Нами был поставлен вопрос о более раннем возникнове­нии государственности у восточного славянства, чем это обыкновенно признается в исторической литера­туре. Мы считаем, что начало этой государственности надо отнести ко временам антов а. В настоящее время, однако, большинство советских историков разделяет мнение акад. Б. Д. Грекова о начале государствен­ности у восточного славянства со времени образова­ния политического союза на Карпатах.

Одним из серьезных достижений советской истори­ческой науки является установление истинного зна­чения образования Киевского государства в истории общественно-экономического и политического строя восточного славянства. Поскольку было установлено, что развитие государственности у восточного славянства началось уже давно и что. до. Киевского государства

1 См. Л. С. Тииери адский, К вопросу о происхож­дении Руси, «Исторические записки», т. XIII.

" С. Б. Ю ш ков, Исюрня государства и права СССР, ч. 1, М., 1047. l-iji. Г)!)—60.

245

существовал ряд русских государств (Новгородское, Волынское, Полоцкое и др.), то возникновение Киев­ского государства является не началом возникно­вения русской государственности, а завершением оп­ределенного этапа в ее развитии. В результате образо­вания Киевского государства существовавшие до сего времени русские государства были объединены. Ос­новной причиной образования Киевского государства является дальнейшее экономическое развитие государств и племен восточного славянства, усиление процесса разложения первобытно-общинного строя, рост зна­чения феодального уклада в системе производствен­ных отношений, развитие внутренних и внешних свя­зей, что выразилось в создании мировой торговой ар­терии — великого пути «из варяг в греки». Этот путь и сделался становым хребтом Киевского государства. Но если мы имеем ряд весьма крупных достижений в решении проблемы происхождения Руси и Киевского государства, то этого мы не можем сказать в отношении вопроса о развитии русского права. Советские историки уделяли сравнительно слабое внимание этому вопросу. До сих пор не сделано надлежащих выводов из фактов, свидетельствующих о высоком уровне об­щественно-экономического развития. Еще полностью не преодолены взгляды прежних историков о суще­ствовании кровной досудебной мести вплоть до вто­рого съезда ЯрославичеЙ. Совершенно не разработаны такие категории, как феодальная собственность. Брач-но-семейные отношения восточного славянства пред­ставляются историкам примитивными, так как сообще­ния начальной летописи о том, что славянские племена, кроме полян, жили «зверинским образом», как общее правило, не подвергались критике.

Мы считаем, что основной текущей задачей совет­ских историков и историков права является пре­одоление взглядов о весьма низ­ком уровне правового развития во­сточного славянства в IX—XI веках.

Для этого у нас имеются твердые данные. Дело в том, что и ранее в исторической и историко-юридической науках была известна система правовых норм IX—XI вв.

—так называемый Закон русский,—которая противо­полагалась системе византийского права по русско-византийским договорам. Но поскольку название «рус­ский» отождествлялось с названием варяжский — скан­динавский, норманский, — то под Законом русским понималось скандинавское право. Соответственно с этим большинство историков и историков права считало,что русско-византийские договоры содержат нормы визан­тийского и скандинавского права. Но, даже понимая под Законом русским систему скандинавского права, ряд историков, как например Сергеевич, настаивали на преимущественном значении византийского права перед русским (нормано-скандинавским) в русско-византийских договорах. «Значение договоров с гре­ками, как источников нашего права, сводится, следова­тельно, к тому, что они дают нам право, проникнутое греческими понятиями»,— писал Сергеевич 1.

Нами ныне доказано, что русью являлись те социальные группы, которые возникли в результате разложения первобытно-общинного строя восточного славянства и осели в городах, то ясно, что Закон русский — это нормы права, возникшие в основных центрах руси, очагах классового общества, — это система русского права.

Анализируя русско-византийские договоры, не­трудно притти к выводу, что ни о каком господстве норм византийского права не может быть и речи. В русско-византийских договорах или дается так назы­ваемое договорное право, на основе компромисса между русским и византийским правом (типичным приме­ром является норма об убийстве), или проводятся прин­ципы русского права—Закона русского, как это мы наблюдаем в норме об ударах мечом или в норме о краже имущества. Русско-византийские договоры сви­детельствуют и о достаточно высоком развитии на­следственного права на Руси. Так, наследство рус­сов, находившихся на службе у византийского импе­ратора, могло передаваться не только нисходящим родственникам, hov и боковым («малым ближикам»).

В. И, Сергеевич, Лекции и исследования, стр. 653,

246

247

Историки и историки права до сих пор недостаточно вникли в существо брачно-семейных отношений, кото­рые описываются начальной летописью. Нам известно, какой целью руководился летописец, когда он не жа­лел красок при описании «зверинских» обычаев ряда славянских племен — древлян, северян, дреговичей, ра­димичей. Ему надо было противопоставить эти обычаи полянам, на земле которых возникла «мать городов русских» — Киев, а, с другой стороны, показать, ка­кое значение имело принятие христианства в деле ис­коренения этих обычаев. Но достаточно внимательно вчитаться в описания этих «зверинских» обычаев, что­бы понять, что дело идет не о беспорядочных половых связях, а об определенных обрядах при заключении брака. Так, брак заключается «у воды», т. е. в об­рядах заключения брака имеет значение вода. Конеч­но, эти обряды противополагались «венчанию» по обрядам христианской религии. Но делать отсюда вы­вод о том, что брак не существовал у древлян, северян и пр.,— это значит приписывать восточному славян­ству необычайно низкий уровень развития.

Для того, чтобы выявить уровень правового раз: вития восточного славянства, необходимо останов виться на уголовном праве.

Киевское государство в IX—X вв. представляло собой варварское, дофеодальное государство. Нами в ряде прежних работ были установлены черты этого государства, в частности, государственное устройство, высшие и местные органы власти. Но вопрос об основных чертах варварского права, феодального государства ос­тается до сих пор открытым. Однако наличие большого количества так называемых «варварских правд», а также изучение правовых норм кавказских и центрально-азиатских народов в период варварской государствен­ности позволяют нам установить если не всю систему Права этого периода, то во всяком случае основные институты уголовного и процессуального права.

Анализируя так называемые «варварские правды», мы должны притти к выводу, что основной чертой уго­ловного права в период варварского государства являет­ся замена кровной мести выкупом, взимавшимся госу-

дарственной властью, и затем вознаграждением, шедшим пострадавшему. Поскольку в варварском государстве все более и более растет значение феодального уклада, начинают развиваться элементы феодального права, выражавшиеся в том, что жизнь, честь и имущество феодалов защищается усиленными карами по сравне­нию со свободными людьми и, в особенности, с полу­свободными людьми или рабами.

Уголовное право Салической или Рипуарской Прав­ды является яркой иллюстрацией этого положения. Нет никакого сомнения в том, что и в Киевском до­феодальном государстве кровная месть была заменена выкупом—вирой, шедшей князю или княжеской ад­министрации, и вознаграждением, шедшим пострадав­шим, — головщиной.

В уголовном праве Киевского государства IX—X вв. развивается система уголовных штрафов за другие виды уголовных преступлений, шедших князю, и вознаграж­дений, шедших пострадавшим (впоследствии в русском праве эти уголовные штрафы назывались продажами, а вознаграждение, шедшее пострадавшим — уроком).

Процессуальное право в период варварского го­сударства характеризовалось господством состязатель­ного процесса и весьма крупным значением ордалий — «судов божиев».

Что система русского права (Закона русского) ха­рактеризовалась именно этими чертами, доказывается тем, что по русско-византийским договорам за удар ме­чом взыскивалось пять литров серебра («по Закону русскому»), т. е. взыскивалось денежное взыскание, ко­торое потом в XI в. называлось продажей.

Что в X в. кровная месть была заменена денеж­ным взысканием — вирой, достаточно ясно рассказывает начальная летопись. Мы имеем в виду ее сообщение о замене вир смертной казнью и о последующем возвра­щении к вирам при князе Владимире Святосла­виче.

Как известно, летопись под 996 г. передала следую­щее сообщение: «Живяше же Володимер в страсе Бо­жий, и умножишася зело разбоеве, и реша епископи Володнмеру: «Се умножишася разбойницы; почто не

248

249

казниши их?» Он же рече им: боюся греха. Они же реШа ему: «ты поставлен еси от Бога на казнь злым, а добрым на милованое; достоить же казнити разбойника, но со испытом». Володимер же отверг виры, нача казнити раз­бойников и реша епископи и старци: «рать многа; оже вира, то на оружии и на конях буди». И реша Володи­мер: «Тако буди», и живяше Володимер по устроению отчю и дедню».

Этот рассказ первоначальной летописи не являлся, как общее правило, предметом подробного рассмотре­ния со стороны историков и историков русского права. Многие историки права, которые настаивали на том, что замена кровной мести вирой произошла при Яро­славе в результате издания им так называемой Правды Ярослава, считали этот рассказ недостоверным. Но поскольку мы теперь знаем, что уровень правового развития на Руси IX—X вв. был достаточно высок, никаких сомнений в достоверности его быть не мо­жет. Какой смысл было летописцу выдумывать факт существования при Владимире вир, замены этих вир смертной казнью, благодаря участившимся разбоям, и последующее возвращение к вирам, очевидно, благодаря резкому уменьшению княжеских доходов,

Чего достигал летописец, выдумывая эти факты? Хо­тел ли он показать, что Владимир слушал советов епис­копов? Но можно было избрать другой, более показа­тельный случай этого послушания, чем вмешательство епископов в дело наказания разбойников. Ведь из этого рассказа вытекает, что инициатива введения жестоких наказаний принадлежала епископам. Хотел ли лето­писец, рассказывая об этом, показать государственную мудрость высшего духовенства? Но можно было при­вести несомненно более удачные примеры, Дело в том. что совет оказался неудачным по финансовым соображени;;.;: его пришлось отменить. Может быть, летописец х тел показать государственную мудрость князя Владимира? Но из этого рассказа видно, что Владимир не проявил устойчивости взглядов и по­спешно менял решения под воздействием духовен­ства.

Словом, рассказ летописи не вызывает, по нашему мнению, сомнений в своей достоверности. Вира как уголовный штраф, идущий князю, существовала при Владимире, в частности, в конце X века.