Статья 44

А у него же погибло, то оже будете лице, лице поиметь, а за лето возьметъ по полугривне.

Переводы

Украденное возвратить хозяину лицем, а за то, что тем покраденным тать пользовался, взять с него за лето по полугривне (Б.).

А ten kogo okradli, gdy b^dzie lice, to lice odbierze, a za lato wezmie pol grzywny (R.'.

Aber bei wem es verloren gegangen ist, der nehme, was in Wesenheit vorhanden, in Wesenheit, und fiir das Jahr empfangt er zu einer halben Grivna (Ew.).

А тот, у кого было украдено, если украденное будет в наличности, должен взять оное лицем, за пользование же вора украденным взять с него за лето по полугривне (Пл.).

Если покраденное окажется налицо, то потерпевший возьмет свое да взыщет еще с каждого вора по полугривне за лето (Ст.).

Aber der, bei dem es verloren ging [gestohlen wurde], der nimmt das K'ageobjekt, wenn es vorhanden ist, aber fiir das Jahr erhalt er je eine halbe Grivna (G.).

Комментар uu

Соединяя ст. 42, 43, 44 и 45 в одну, Болтин относил штраф „за лето" ко всем перечисленным в них кражам.

Попов объяснял; „Обиженный получает всегда вещь лицеи, потому не постановлено особой цены за хлеб, он всегда может быть возвращен лицем, а постановлена плата за убытки, причиненные покражею, за лето по полугривне" (Р. Пр., с. 83).

По мнению Ду б ен с к о г о, выражение „а за лето" „вероятно отно­сится ко времени, сколько вор пользовался вещью, им украденною: за

каждый год (лето) он обязан был выплатить хозяину по полугривне" (с. 77).

Станиславский под „летом" разумел время года: „хозяин покра­денного хлеба, сверх того, что получал его обратно, имел еще право на вознаграждение со стороны вора за понесенный убыток вследствие того, что вор отнял у него возможность пользоваться этим хлебом в течение лета" (с. 190).

Ланге считал „полугривну"вознаграждением не потерпевшему, а вору: „В приведенной статье говорится, что, если у вора находилось поличное, то оно возвращалось обиженному; за тем как бы предпола­гается, что если поличного не было, и вор оказывался несостоятельным к вознаграждению убытков, то обращался в закупа, и в таком случае засчитывалось ему за год работы по полугривне, т. е.

В е д р о в привлекал ст. 50 „о резе": „Из статьи 50-й видно, что в пору Правды было возможно отдавать мед «в настав» или жито «в присоп», т. е. как бы за проценты. На этом основании и постановляет статья 44-я, что при покраже жита истец может получить по полугривне за «лето», за все время пока вор держал краденое жито и, следовательно, извлекал из него выгоду" (с. 128, прим.).

Поддерживая разделение ст. 43 и 44, произведенное Сергеевичем в его издании Р. Пр., Гетц отмечал, что ст. 43 (так же как и преды­дущие 41 и 42) рассматривает кражу с точки зрения взыскания „про­дажи", а ст. 44, напротив, говорит о частном вознаграждении потерпев­шему. Возражая Ланге, Гетц указывал, что его толкование противо­речит точному смыслу текста, так как в тексте рассматриваемой статьи говорится, что эти ^J/₂гривны взыскиваются именно при возвращен­ном „лице", случай же, когда „лица" нет, рассматривается в следующей статье. Что же касается мнений исследователей, усматривающих в этой ^J/₂гривне взыскание за убытки, причиненные хозяину украденной вещи, то Гетц не находил в этих мнениях объяснения точной фиксации срока „за лето", предусматриваемой Правдой. Впрочем, сам Гетц заявлял, что дать точное объяснение этого постановления Правды он пока не может (III, с. 193 и 197—199).

Своеобразное толкование дал Павлов: „Взыскание с вора за кражу снопов с гумна и жита из ямы (т. е. таких предметов, с которых тоже взимался когда-то десятинный сбор) особенной пени в пользу хозяина — «за лето», не есть ли видоизменение прежней судебной пошлины — десятины" (с. 24, прим. 2).