3.2. Критика теории Л.И» Петражицкого в Советской России

По свидетельству марксиста-историка М.Н.

Популярностью психологическая школа во многом обязана практической и теоретической деятельности М.Л. Рейснера, который после революции продолжал активно сочетать идеи Л.И. Петражнцкого с марксизмом.

В сфере практики и теоретических разработок М.А. Рейснер использовал не только марксистские положения, но и теоретические посылки Л.И. Пе1ражицкого. Гак, привлекая идеи Л.И. Петражнцкого, М.А. Рейснер предлагал признать, что каждый из сохранившихся в послереволюционный период классов формирует свое интуитивное право.

В отличие от М.А. Рейснера такие юристы как П.И. Стучка и Е.Б.Пашуканис ценили труды Р. Иеринга и С.А. Муромцева, отыскивая в них идеи, близкие марксизму, и постепенно накапливая критический материал против психологической интерпретации права221. Они считали, что инструментарий «петражицкизма» может быть использован лишь как временное средство, которое в перспективе должно быть заменено разработанной марксисткой теорией права, в свою очередь, для М.А.Рейснера и после Октябрьской революции 1917 года система психологической школы продолжала «работать» как для уяснения окружающей реальности, так и для воздействия на нее222.

С развитием советского законодательства революционное правосознание утратило регулятивную функцию, равноценную системе норм. В этот период само имя Л.И. Петражицкого было предано забвению по сравнению с периодом двадцатых-тридцатых годов.

На рубеже 20-30-х гг. в нашей стране появились три исследования, в которых рассматривалась концепция Л.И. Петражицкого. Авторами являлись Г.А. Нанейшвили, П.Н. Галанза и М.С. Резунов. Среди них докторская диссертация Г.А. Нанейшвили представляется наиболее интересной, поскольку диссертант, являясь учеником Л.И. Петражицкого, выступил с собственной концепцией права316. Исследование

Г.А.Нансйшвили представляет собой синтез неогегельянства, представленного в 1920-е годы Э. Гуссерлем, Шелером с определенными элементами нормативизма Г. Кельзена и эмоцноналистской доктрины Л.И.Пстражицкого. В духе гегельянства, независимо от его оттенков, автором дана первая посылка его теории: «право есть действительность правовой идеи»223.

Поскольку иод правом Г.А. Нанейшвили понимал нормы, постольку он не принял определение права Л.И. Пегражицким как «переживания, в котором выявляются изначальные свойства права»225. Г.А. Нансйшвили строил свою теорию посредством философского и формально- юридического понятийного аппарата и не использовал собственно- психологические категории, постольку он необоснованно, как и многие критики Л.И. Петражнцкого, идентифицировал философию и психологию. Отсюда его тезис, что Л.И. Петражицкий нормативную силу приписывал лишь правовому сознанию226. Кроме того, Г.А. Нансшвили считал, что исторически позитивное право возникает «случайно и является искусственным созданием»227. Между тем Л.И. Петражицкий предлагал свой вариант объяснения соблюдения договоров как природно- исобходимой эмоциональной связи, обеспечивающей выживание. Его идея тенденции интуитивного права к позитивации исключала случайность позитивного права. Ученик и критик Л.И. Петражнцкого не оценил наиболее оригинального достижения создателя психологической теории права. Справедливо оценивая его доктрину именно как «эмоционалистскую», Г.А. Нансйшвили настойчиво подменял психологию философией в вопросе познания эмоционального опыта, между тем Л.И.Петражицкий не признавал иных методов познания, кроме индукции, наблюдения, эксперимента. Тем не менее, несмотря на то, что Г.А.Панейшвили критически использовал идеи своего учителя, богатство научного философского тона, нестандартность теоретических комбинаций делает его работу интересной и спустя десятилетия228.

Работы П.Н. Галанзы «Психологическая теория права и марксизм» и М.Д. Резунова «Марксизм и психологическая теория права»229 положили начало новому способу анализа теории Л.И. Петражнцкого. Эти исследования влились в русло канонизации базовых положений К. Маркса, Ф. Энгельса, В.И. Ленина о праве, вследствие чего оказывалось невозможным определять позитивные моменты критикуемых теорий.

Можно заключить, что, не владея научной методологией изучения области эмоций, оба критика Л.И. Петражицкого давали ошибочные определения эмоций. Например, П.Н. Галанза идентифицировал эмоцию и ощущение, не учитывая регулятивных функций эмоций356. М.Д. Резунов вообще отождествил психологию с идеологией357. Оба автора отказывались признавать заслуги Л.И. Петражицкого в изучении психологического аспекта права, полагая, что его исследование этой проблемы не вышло за рамки общих тезисов юристов XIX века - Н.М.Коркунова и Г. Еллинека, согласно которым право - продукт духовной жизни, это нормы, которые желаются или признаются одной стороной как правовые притязания с другой .

При этом не учитывалось, что описание права в психологических категориях осуществлялось Л.И. Петражицким не только на уровне познания природы эмоциональных явлений, но и с определенным опережением позиций самой психологии. Советские критики теории Л.И.Петражицкого возвращали проблему в ее понятийно неразвитом виде на уровень XIX века.

Что касается научного анализа творчества Л.И. Петражицкого в 1940-1960-е годы, то он не обогатился новыми аспектами.

Переломным моментом стали научные исследования 70-х гг. В частности, работа В.А. Туманова, вернувшая в научный оборот имена учеников Л.И. Петражицкого: П.А. Сорокина, Г.Д. Гурвича, Н.С.Тимашева. Спокойный тон анализа, научная критика, а не критиканство идей конституционализма, социального права ввели в научный оборот идеи, связанные в сфере права с их предтечей, интуитивным правом380.

Заслугой В.А. Туманова было изменение подхода к уровню анализа психологической интерпретации права, когда было дано не только адекватное ее изложение, но наряду с обязательным для эпохи неприятием этого направления были указаны и его определенные локальные позитивные результаты, достигнутые представителями психологической школы. В.А.Туманов подчеркивал заслуги ученика Л.И. Петражицкого Г.Д. Гурвича, который «показал проблемы социальной действительности, которые могут оказаться в поле зрения социологии права». И хотя, в

3230 См.: Кечскьян С.Ф. Петражицкий. Психологическая школа права. ВСЭ. Изд. 2. Т. 5. 1959; Сайдлер Г. Юридические доктрины империализма. M.v I960.

w Туманов В.А. Буржуазная правовая идеология. К критике учений о праве. М., 1971. С. 273-284.

целом идеи Л.И. Петражицкого В.А. Туманов оценил критически231, достаточно подробно проработанные им теории учеников этого юриста расширили проблематику теории права. В известной мерс это было преодолением стандартного перечня тем, устоявшихся в нашей теоретической юриспруденции за ряд десятилетий.

Переведенная на русский язык в 1974 году работа польского исследователя А.

362

права .

В отличие от А. Подгурецкого, венгерский правовед И. Сабо полностью критически воспринимал доктрину Л.И. Петражицкого. Тем не менее, это не помешало ему верно оценить ее как вариант теории естественного права XX века232.

Другой советский исследователь И.Б. Зильберман в своей работе «Буржуазные правовые теории эпохи империализма» (1966г.) также критически подходил к теории Л.И. Петражицкого. «Психологическая теория права, - писал он, - является несостоятельной попыткой выключить право из сферы реальной общественной жизни, классовой структуры общества и перенести его в идеалистическую сферу психологических переживаний, т.е. право рассматривается как нечто, представляющееся таковым. Философия субъективного идеализма (основа психологической теории) считает, что нельзя познать только свои собственные представления о ней. Тем самым в теории права открывается бездонный провал, исключающий все объективные источники права: законы, административные акты и др. Вместе с ними рушатся и притязания государства на монополию правотворчества. Таким образом, раскрывается полное теоретическое опустошение буржуазной теории права»233. Кроме того, И.Б. Знльбсрман отмечал, что мнение о том, что норма права лишена объективного значения, т.к. она является содержанием субъективных психических переживаний, открывает простор для произвола в толковании норм права в процессе их применения. Тем самым, считалось, что психологическая теория вооружает буржуазную юстицию в ее стремлениях освободиться от стеснительной для буржуазии законности234.

В 1970-80-е годы теория Л.И. Петражицкого в общей системе правовых доктрин второй половины XIX - первых десятилетий XX в. стала объектом исследования В.Д. Зорькина и С.А. Пяткиной, между которыми возникла дискуссия о признаках юридического позитивизма и обоснованности отнесения к этому направлению Л.И. Петражицкого235.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что в советский период прослеживаются определенные тенденции изучения психологической теории, однако, в силу монополии идеологической доктрины они были односторонние поверхностны и не выявляли основной сущности этой теории, но, тем не менее, внесли определенный вклад в развитие представлений о теории права Л.И. Петражицкого.