33. Интерпретация психологического правопонимания в современном правоведении

Представителями скандинавской (или как её ещё называют - упсальской236) школы права (еще одно название «скандинавский реализм»237), возникшей после Второй Мировой войны, были О.

Карл Оливекрона и Альф Росс подходят к проблеме с точки зрения обязательной силы, действенности права. Бессмысленно утверждать, пишет К. Оливекрона, что посредством законодательной деятельности на свет появляются такие нормы, которые являются обязательными в каком- то высшем смысле241. Он подчеркивает необходимость изучения обязательной силы права, ибо «такова психологическая реальность, и это достаточно важно»3'3. Так, Карл Оливекрона выступает против концепции права как совокупности норм, обязательных в пределах действия их компетенции. Он пытался доказать в духе психологической теории, что обязательная и объективная сила юридической нормы не является фактом, она якобы не имеет места в реальном мире времени и пространства.

Основным источником силы права являются социальные привычки и инстинкты, а главным образом психологическое переживание чувства уважения, которое испытывает человек к праву как выражению общественной воли.

По мнению Альфа Росса, дуализм, который можно обнаружить в юридической науке, может быть снят только посредством идеи суперэмпирической «действенности» как рационализации определенного эмоционального опыта и включения ее таким образом в мир фактов243. «Юридическая наука представляет собой одну из отраслей науки о человеческом поведении. Следовательно, мы должны обнаружить правовые явления в области таких психофизических явлений, которые относятся к сфере психологии и социологии»244, поскольку здесь могут быть выявлены причины того или иного поведения индивида.

Если говорить об ответвлении скандинавского правового реализма, то здесь необходимо упомянуть упсальскую школу, которую основали А. Хагерстрём и его учение В. Люндштедт. А. Хагерстрем писал: «Чтобы освободить теорию права от ирреализма, мистицизма и дуализма, необходимо порвать с магически-мистическими правовыми понятиями и обратиться к стоящей за ними действительности, к целому ряду человеческих поступков, переживаний и чувств»245. Этот дуализм нужно не обойти, а преодолеть, «показав, что в случае правильного его понимания он выражает не противоречащие друг другу и непримиримые точки зрения, а символизирует различные, имеющие место в действительности элементы правовых явлений*78.

Скандинавский реализм усматривает сущность правовых явлений в инстинктивном, субъективном, иррациональном опыте и считает правовые понятия лишь рационализированным выражением субъективных и иррациональных явлений. Реальность и обязательность, или действительность права - это не логически скоординированные формы мышления. Действительность - вообще не объективное, доступное восприятию явление, а всего лишь слово, «которое мы используем в качестве общего термина в выражениях, рационализирующих определенный субъективный опыт»246. Обязательность права в обычном значении имеет лишь чисто символическую ценность как символ определенного психофизического явления247.

Таким образом, обязательность (действительность) права коренится не в объективном правопорядке, а в человеческих инстинктах, чувствах, в психофизической реальности. Представители скандинавского реализма справедливо критикуют оторванное от действительности понимание обязательности права неокантианской философией. Вместе с тем они сами отрицают всякую объективность обязательности права, конструируют ее при помощи психологии на основе инстинктов и чувств, полностью субъективируют и тем самым, в сущности, лишают право его общественного содержания249.

Альф Росс развивает психологическую аргументацию применительно к трем наиболее важным для теории права проблемам: право как реальность, принуждение в праве; обязательность права и говорит о том, что «эти три элемента теории права соответствуют трем факторам права в его психофизической реальности: 1)

концепция заинтересованного поведения или, иначе говоря, импульс боязни принуждения; 2)

концепция безразличного поведения; 3)

индуктивное взаимодействие первого и второго фактора - первый порождает и стабилизирует второй и vice versa»383.

Именно так Альф Росс преодолевает дуализм сущего и должного, посредством того, что сводит правовые явления к человеческой психике. Подобная концепция с ее сведением права к импульсам, возникающим в человеческой психике, в сущности ликвидирует объективно существующий правопорядок и подобно тому, как это делал Л.И.Петражицкий, растворяет право в произвольных и субъективных чувствах человека, в его импульсах, в его образе действия.

Таким образом, основными принципами скандинавской школы права являются: 1) умаление роли официального права; 2) признание правового плюрализма; 3) отрицание объективного характера права; 4) призыв изучать психологию людей как основной источник правового поведения; 5) растворение всеобщности права в субъективном, индивидуальном,

w 3R4

случайном .

Безусловно, такие постулаты могут показаться чрезмерно идеализированными и практически недостижимыми, но тем не менее, по своей сути они являются тезисами одной из правовых школ, существовавших в Швеции во второй половине XX века.

Психологизм как одна из ведущих тенденций современной западной юриспруденции заслуживает особого внимания и изучения.

Таким образом, можно сказать, что скандинавский правовой реализм обладает определенной автономностью взглядов от теории Л.И.Петражицкого на явления правовой действительности, хотя определенное влияние психологическая теория права всё же оказала.

Происхождение упсальской школы права является важным не только потому, что одним из ее источников являются взгляды Л.И. Петражицкого, но и потому, что на примере анализа скандинавского реализма показано, что последующие интерпретации теории Л.И. Петражицкого бледны по сравнению с оригиналом.

Научное изучение взглядов Л.И. Петражицкого в современной России начинается с 1990-х годов, когда его теория стала предметом диссертационных работ О.Н. Толочко3*5, С.А. Пяткиной250 в общем контексте возрождения дореволюционных концепций и их дальнейшего развития в рамках современных государства и права. Как оказалось, многие теории, сформулированные еще в начале XX века, сегодня весьма жизнеспособны и актуальны.

В частности, как считает С.А. Пяткина, «Л.И. Петражицкий своей теорией права в начале XX века обосновал сомнение в эффективности изолированного исследования проблемы государственного нормативного регулирования и подверг сомнению плодотворность такой изоляции. Указанному познавательному принципу этот исследователь противопоставлял принцип нерасторжимого взаимодействия психологических и нормативных регуляторов»251.

Однако и сегодня развивается научная критика творчества Л.И.Петражицкого. Так, И.Ф. Ракитская и Э.В. Кузнецов считают, что «столь существенное расширение понятия права, столь широкое его понимание приводит к размыванию границ самого феномена «право»252. По существу это не право, а правовая реальность как таковая. В данной части критика Л.И. Петражицкого современниками справедлива.

Право рассматривается Л.И. Петражицким не как общественное явление, связанное с государством, а как нечто интуитивное, как явление, существующее в сфере эмоций, индивидуальных психических переживаний человека. Таким образом, государственное принуждение здесь не выступает в качестве существенного признака права. На первый план выдвигаются личностно-психологические установки индивида. Однако, правильно выделяя определенные психологические аспекты права, это учение, по существу, растворяет право в индивидуальной психике, делает его тождественным правосознанию, игнорируя тем самым реальную объективную природу права как сложного явления социальной жизни, недооценивая право как объективно складывающуюся систему норм, искажая его связь с экономикой и государством.

На страницах журнала «Правоведение» с критикой взглядов Л.И.Петражицкого выступил профессор юридического факультета Санет- Петербургского Государственного университета А.В. Поляков, который считает, что «взгляд на право только как на психическое явление неверен.

Однако, критикуя Л.И. Петражицкого, А.В. Поляков также говорит и о его заслугах, подчеркивая, что он сумел, несмотря на все крайности, присущие «психологизму», обнаружить и описать «некоторые неразложимые и первоначальные эмоциональные акты, являющиеся основой всего того, что человеческое мнение называет правом». Речь идет об императивно-атрибутивных эмоциях, переживаемых субъектом как «связка» собственного правомочия и обусловленной им обязанности другого. Раскрытие и описание феноменологической структуры права, по- видимому, может являться одной из составляющих интегральной (онтологической) концепции права254.

Таким образом, подводя итог, следует отметить, что Л.И.Петражицкий останется в истории русской правовой мысли как один из самых сильных противников теоретического «огосударствления» права и в то же время как ученый, утвердивший представление о его самостоятельной природе. Сохраняет значение и идея Петражицкого о том, что атрибутивная сторона права (сознание правомочия) является главным психологическим фактором активного социального поведения, направленного на его реализацию и защиту (в отличие от пассивной мотивации, связанной с сознанием выполненного долга).

Безусловно, показательно обращение внимания современных юристов на абсурдность отдельных положений теории Л.И. Петражицкого, хотя, если проанализировать положения его теории более детально, многие теоретические проблемы, затронутые автором, обнаруживают глубокий смысл. А это означает, что изучение и осмысление психологической теории далеко не завершено.

Л.И. Петражицкий стремился найти универсальную формулу права, которая охватывала бы различные типы правопонимаиия, известные истории (включая договоры с богом и дьяволом в правовых системах прошлого). Его концепция явилась одной из первых попыток, теоретически во многом незрелой, проследить формирование юридических норм в правосознании. Л.И. Петражицкий является одним из первых теоретиков права, вставший на путь поиска его интегральной модели.

Подводя итог, следует отметить следующее. 1. В первые годы советской власти психологическая теория права была не просто академической доктриной, она была инструментом практического правотворчества. «11етражицкизм» стал одним из ведущих направлений правовой политики молодого советского государства, разрушившего всю правовую систему прошлого и вынужденного широко опираться на революционное правосознание трудящихся масс как на главный источник нового советского права. В это время было особенно востребовано учение об интуитивном праве различных социальных слоев (детей, преступников, служащих, крестьян и проч.). Ставшему известным еще до социалистической революции правоведу и советскому государственному деятелю М.А. Рейснеру удалось даже совместить «пстражицкизм» и марксистское учение о праве. Видные советские правоведы П.И. Стучка и Е.Б. Пашуканис позднее критиковали психологическую теорию права за ее внеклассовость и «внеэкономичность», но тем самым и немало способствовали ее популяризации.

2. Психологическая теория права Л.И. Петражицкого оказала более значительное, чем это обычно представлялось в науке, влияние на развитие представлений о праве как объективном реальном феномене как в России, так и за рубежом. Онтологическая трактовка права Л.И.Петражицким дала серьезнейший толчок для развития правовой мысли, оказалась весьма плодотворной: многие темы, лишь намеченные Л.И. Петражицким, получили глубокую разработку в сочинениях его последователей (Г.К. Гинс, Г.Д. Гурвич, Г.А. Иванов, А.И. Круглевскнй, М.Я. Лазерсон, П.И. Люблинский, П.Е. Михайлов, К.Н. Соколов, П.А.Сорокин, Н.С. Тимашев, Ф.И. Родичев, А. Росс, К. Оливекрона, А.Хагерстрем) и до сих пор представляют интерес для современных правоведов.