3.1. Оценка учения Л.И. Петражицкого о праве его современниками

Развитие правовых взглядов относительно правопонимания в XX веке показало ошибочность позиций ученых, утверждавших, что уже существует такое исчерпывающее изобилие определений права, что появление какой-либо новой теории уже невозможно.

Любая научная теория, если она действительно научная, затрагивает и тревожит умы других ученых, будоражит сознание - безусловно, подвергается критическому анализу со стороны других ученых, критикуется - а в процессе критики - оценивается значимость этой теории, ее новизна, актуальность, выявляются не только ее недостатки (критика - это не всегда плохо), но и подчеркиваются достоинства в сравнении с «минусами», которые потом корректируются, изменяются.

Теория Л.И. Петражицкого в данном случае не исключение. Само ее появление вызвало бурную реакцию со стороны светлых умов того времени, и, конечно же, в последующем, каждый раз рассматривая и анализируя психологическую теорию права Л.И. Петражицкого, да и в целом все его творческое наследие, исследователь обязательно приходит к критике положений теории.

По мнению ученика Л.И. Петражицкого Г.Д. Гурвича, «Л.И. Петражицкнй принадлежит к числу тех первостепенных мыслителей, чьи новаторские идеи настолько опережали свою эпоху, что их истинное значение выявляется лишь спустя определенный промежуток времени».

Интерпретация разработанной ученым психологической теории права в контексте «глубоких изменений, характерных для современной философской и юридической мысли»^[266], позволяет понять оригинальность и новизну предложенной им теории и критического к ней отношения. Психологическая теория права вызывала при своем появлении едва ли не самые оживленные дискуссии в научных кругах^[267].

Обратимся к взглядам на психологическую теорию современников Л.И. Петражицкого, анализ взглядов правоведа в советский период и ее критический анализ современными учеными и школами права как российским, так и зарубежными.

Современники Л.И. Петражицкого оценивали его теорию неоднозначно. Вот что пишет о Л.И. Петражицком Б.Н. Чичерин: «Г-н Л.И. Петражицкий нс основывает свою теорию на научных выводах психологии.., довольствуется совершенно отрывочным фактом, именно тем, что он находит в самом себе, выдавая это за непреложную истину, обязательную для всех. Теория Л.И. Петражицкого создалась не без влияния И. Канта, который своему учению предпослал «Критику чистого разума» и, указав на факт, не думал на нем останавливаться, а исследовал его происхождение, и сделал вывод относительно права и нравственности. Ничего подобного нс принимает г-н Л.И. Петражицкий. Он довольствуется тем, что он находит в себе.

К чему ведет психологическая теория права, исходящая из состояния человеческой души, можно видеть на приводимых г-ном Л.И.Петражицким примерах жителя земли, перенесенного на Марс, и помешанного, продающего свою душу черту. Автор уверяет, что если в моей душе существует сознание права, то тут есть уже правоотношение, ибо я приписываю себе право, а другому обязанность, хотя бы никто другой этого не признавал. Но по собственному его признанию для

правоотношения всегда требуется два лица, если же другое не признает моего права и нет власти, которая бы разрешила наш спор на основании признанного обществом закона, то никакого действительного юридического отношения туг нет, а есть только одностороннее притязание. В этом обнаруживается коренной недостаток теории, ограничивающей понятие о праве психическим состоянием. Право немыслимо без определяющей его нормы, как признает и г-н Л.И.Петражнцкий, который определяет его атрибутивную норму, регулирующую человеческое поведение. Но норма не есть только личное убеждение, а начало, общее для многих. Даже там, где норма регулирует только личное мое поведение и где, по этому самому, приложение ее зависит исключительно от меня, личное мое убеждение состоит в признании над собой высшего закона, обязательного для всех.

В данном случае трудно не согласиться с Б.Н. Чичериным, который выявил недостатки психологической теории права, заключающиеся в индивидуальном характере нормы права, которую рассматривал Л.И.Петражнцкий. Б.Н. Чичерин обращает внимание на то, что право признает одного на действие другого, а это немыслимо без общего закона, признаваемого всеми; право, прежде всего, обращено ко многим, и не обязательно, чтобы все, к кому обращено это право внутренне переживали, эмоционально чувствовали ту или иную норму права.

Ограничение бытия права сферой индивидуальной психической жизни не позволило Л.И. Петражицко.му разрешить проблему «реальности других Я». Ему, как полагает Г.Д. Гурвнч, не удалось показать, как «эмоциональная интуиция связи своих обязанностей с притязаниями иных субъектов... связана с интуицией реальности цельного коллектива таких “Я”, отличных от моего собственного “Я”»^[269]. Вместе с тем переход к пониманию права как интерсубъективного явления едва ли был бы возможен без осуществленной Л.И. Петражицким «деконструкции» идей объекта висте ко io плана, что свидетельствует об исключительном значении его концепции для всей постклассической правовой мысли^[270].

311

Интересен и заслуживает внимания труд Н.С. Джорджикия, посвященный творчеству Л.И. Петражицкого. Он считает, что психологическая теория права примыкает к гениально развитому им учению об особых, интроспективно наблюдаемых наряд)' с «односторонними» психическими элементами (познанием, чувством, волею) «двусторонних элементах, называемых автором эмоциями = нмпульсиямн = моторными (импульсивными, раздражениями) возбуждениями. Психологическую теорию можно критиковать лишь на основании психологических данных. Беда в том, что при критике мы не можем сослаться на какую-нибудь общепризнанную психологию.

Л.И. Петражицкий не выясняет с точки зрения психологии проблемы о «я»; «его»; «переживаниях»; о «самоуправлении» и т.п. Эмоциональная теория права Л.И. Петражицкого - это, шаг вперед, но у нее тоже есть свои пороки.

Теория Л.И. Петражицкого имеет двоякое противоречие:

1) автор признает правовые эмоции специальными эмоциями, вопреки собственному учению об абстрактности этических эмоций;

2) физиологические явления, характерные далеко не для правового сознания, как такового, а для иногда вызываемых этим сознанием особых переживаний («самоуверенности», «бодрости») - он смешивает этические эмоции (специфические переживания) с иными переживаниями,

имеющими явно самостоятельный и более первоначальный характер («бодрости, уверенности и решимости»).

Н.С. Джорджикня делает следующий вывод: изучение этических (в том числе правовых) переживаний по положениям и диагностическим методам эмоциональной теории неминуемо приводит к отрицанию существования особых «этических» («правовых» и «нравственных») эмоций.

Критикует Н.С. Джорджикия Л.И. Петражнцкого главным образом за то, что Петражицкнй смешивает понятие права в социологическом смысле с понятием права как психического явления. Этот упрек (по мнению Н.С. Джорджикия) мало основателен, так как право в социальном смысле никогда не перестает быть психическим явлением. Но, тем не менее, упрек - еще и в другом - учение профессора Л.И. Петражнцкого об эмоциональной проект провинности «норм», «обязанностей», «прав» ослабляет и затемняет понимание права, как явления, возникающего под постоянным воздействием (воспринимаемых или воображаемых нами) внешних знаков общественной жизни, обращая познавательный (познающий внешнее проявление социальной жизни) момент «правового сознания» в «проекции» нс-познава тельных субъективных переживаний, возникающих в недрах «эмоциональной психики. Отнесение правовых представлений к разряд)' «фантазм» и проекций явно подсказано профессору Л.И. Петражицкому фантастическим характером таких явлений, как: «веления, нормы совести», «обязанности».

а) далеко не все правовые представления фантастичны (представление вынесенного судьей «приговора»);

б) нс всякое фантастическое представление есть непременно эмоциональная проекция. Н.С. Джорджикия считает, что, отвергая веру юристов в существование «норм» и правоотношений в сознании индивидуумов профессор Л.И. Петражицкнй мог бы вполне отстоять свою

психологическую точку зрения и в том случае, если бы „е примешал к своему учению ненужную и фактически ложную теорию об эмоциональном содержании права.

Психологически толкуя так называемые угрызения «совести», «этическое возмущение», «раскаяние» и т.п. профессор Л.И. Петражицкий различные наблюдаемые в этических переживаниях эмоции (стыда, страха, возмущения) - принимает за специальные «этические эмоции». Нс всякий стыд, страх профессор Л.И. Петражицкий склонен принимать за этический, а только гот, который сочетается с «этическими» представлениями «обязанности», «права»: эти представления вводят профессора Л.И. І Іетражицкого в заблуждение. Поэтому нужно говорить не об «эмоциональной» проектированиости нормативных представлений, а о «нормативной» проектированиости переживаемых профессором Л.И.Петражицким «этических» эмоций.

Таким образом, подводя итог, Н.С. Джорджи кия, несмотря на критическое отношение к психологической теории, подчеркивает тот факт, что всё же «весьма ценно в учении профессора Л.И. Петражнцкого о праве перенесение исследования на психологическую почву, но абсолютно ложна теория эмоциональной проектированиости правовых понятий»^[271].

Школа юридического позитивизма в первое десятилетие двадцатого века выступила с критикой психологического учения о праве со своих позиций. В полемике приняли участие В.И. Сергеевич, Д.Д. Гримм, Г.Ф.Шершеневич, В.М. Нечаев, В.Я. Гинцберг, В.М. Хвостов, П.А.Покровский.

Критическая интерпретация теории Л.И. Петражнцкого прослеживается и в трудах Г.Ф. Шсршсневича, который выступил в методологическом отношении с призывом остановиться на положениях философского позитивизма О.

«антропоцентризма» Л.И. Пстражицкого^[272]. Тем самым человеческий фактор методололічсски отвергался сторонниками этого направления, исходящего от разработанного с 80-х годов XIX века понятия права как системы норм в их четкой формальной определенности. Однако развитие самих идей о праве уже не производило новых идей, шло механическое воспроизведение признаков права на достигнутом уровне XIX века.

В.И. Сергеевич пытался полемизировать с Л.И. Петражицкнм на почве такой науки как психология. В.И. Сергеевич выразил сомнение в том, что жизнеобеспечительные эмоции всегда вызывают соответствующее поведение. Например, при понимании эмоции голода, жажды следует тем не менее отказ от пищи, воды^[273].

Л.И. Петражицкий в ответе своему критику раскрыл механизм замещения одних первичных эмоций другими в организме человека. Он объяснил, как эмоции голода и жажды могут вытесняться эмоциями страха, гнева и т.д.^[274] Что касается бланкетных эмоций, то В.И. Сергеевич сосредоточился лишь на критике их последствий, указывая что бланкетные эмоции не всегда возникают и не всегда влекут желаемое поведение. Его оппоненту оставалось лишь указать на свое положение о необходимости типизировать, брать в массовидном масштабе виды поведения социально

Tig

значимого .

Отвечая В.И. Сергеевичу, Л.И. Петражицкий, с одной стороны, стремился привлечь внимание последователей школы юридического позитивизма к пробелу в их исследованиях (этот пробел состоял в игнорировании теории поведения, что Л.И. Петражицкий считал особенностью своей доктрины), с другой стороны, показать, что он различает понятие права в период новой цивилизации и понятие права во всей исторической протяженности его существования. Л.И. Петражицкий

указывал на важное значение единого целостного подхода к определенным аспектам права в различных регионах мира.

Устойчивый элемент права состоял в содержащейся в

правопониманин всех народов специфике долженствования в отношениях 319

между людьми .

Таким образом, несмотря на широкую полемику между представителями юридического позитивизма и Л.И. Пстражицким следует признать обоснованными доводы Л.И. Петражицкоі-о относительно отсутствия в позитивизме теории поведения, недопустимости одностороннего рассмотрения эмоций: если эмоции не всегда влекут желаемое поведение (при голоде, мы отказываемся от пищи), то это не означает их отсутствие, возникает замещение первоначальных эмоций - последующими, и здесь уже важную роль играют причины, мотивы, по которым субъект отказался от принятия пищи, несмотря на голод.

Критически относился к учению Л.И. Петражицкого и Б.А.Кистяковский. Б.А. Кистяковский еще раньше выступил с серьезными замечаниями в адрес психологической теории, отмечая, что сама идея психологического изучения права встречается и у других ученых, как юристов, так и неюристов⁵²⁰. Также, в своей статье «Реальность объективного права» Б.А. Кистяковский пишет о том, что Л.И.Петражнцкий пренебрежительно относится к понятию права, выработанного практической юриспруденцией. Так, Л.И. Петражнцкий сопоставляет понятие права, вырабатываемое практической юриспруденцией, и его отношение к «научному понятию права», каким оно ему представляется, с кулинарными понятиями «зелени», «овощей», «дичи» и отношением их к научным понятиям ботаники и зоологии. Но это сравнение страдает очень существенным недостатком, гораздо большим, чем тот, который присущ всем сравнениям, имеющим лишь

”* Пяткина С.Л. Указ. соч. С. 147.

Кистяковский В.Л. Реальность объективного права//Логос. М., 1910. Кн. 2. С. 202-203.

приблизительное значение. Оно совершенно неверно, считает Б.А.Кистяковский. Ведь растительное и животное царства существуют сами по себе без всякого отношения к кулинарному искусству, напротив, право в развитом состоянии, каким оно является у всех культурных народов, в значительной мере создается деятельностью профессиональных юристов. Без этой деятельности оно не может вполне осуществляться, то есть нс может быть действующим правом. Итак, Л.И. Пстражицкин считает нужным отвлечься от наиболее нужного и непреложного признака права, заключающегося в его практическом значении и в его осуществлении при помощи известной организации, для того чтобы придать своему понятию права характер наиболее близкий к естественнонаучным понятиям^[275]. Но избранный им методологический путь совершенно неправилен.

Б.Л. Кистяковский критиковал Л.И. Петражицкого за его определение права, которое он считал слишком широким и узким одновременно. Данное понятие оказывается слишком широким потому, что, выходя за пределы права, формулирует «понятие правовой психики». По мысли Б.А. Кистяковского, это происходит оттого, что Л.И. Петражицкий признает правом все императивно-атрибутивные переживания, которые имеются в психике индивида, даже если они никому более нс известны, продиктованы суеверием, являются плодом галлюцинации и т. д. В самой концепции ученого Б.А. Кистяковский усматривал уступку объективистской точке зрения, так как Л.И. Петражицкий признает социальную необходимость в унификации права ради интересов общественного блага. «В самом деле, — пишет Б.А. Кистяковский, — какое мотивационное, а тем более воспитательное значение может иметь право, если оно будет состоять из разбойничьих норм, из норм, продиктованных суевериями и галлюцинациями, или хотя

бы из норм, которые никому не известны, кроме тех, кто считает их для себя обязательными»^[276].

Л.И. Пстражицкнй, по мнению Б.А. Кистяковского, вынужден признать наличие социально-психических процессов, которые определяют направление развития этических «эмоционально-интеллектуальных сочетании» в пользу социально желательного и против социально вредного поведения, а это — первый шаг на пути признания объективности реального права^[277].

Узость сформулированного Л.И. Петражицкнм понятия нрава Б.А. Кнстяковский видит в том, что «правовые переживания», понятые как право, неспособны охватить ни системы правовых норм, ни тем более системы правовых учреждении. Б.А. Кнстяковский констатирует не только психическую, но и духовную реальность права, которое при своем объективировании получает то или иное материальное воплощение. Это и выражается в «общественно-организационном элементе» права (в правовых отношениях и правовых учреждениях)^[278]. Вывод Б.А. Кистяковского заключается в отрицании возможности существования нрава без субстанциальных элементов общественной организации, которые составляют его неотъемлемую часть. Поэтому хотя психо­правовые переживания и могут быть мотивом для осуществления права, но они не являются самим его осуществлением, а без воплощения в жизнь в общественных отношениях и учреждениях право не есть право. Не отвергая полностью психологическую теорию права Л.И. Петражицкого, Б.А. Кнстяковский полагал, что она должна быть освобождена от таких признаков, при которых ею охватывается вся область правовой психики. Только тогда можно будет сформулировать такое понятие права, которое станет приемлемым для науки^[279].

Тем не менее, подводя итог своим исследованиям Б.А. Кистяковский пишет о том, что «анализируя страницы работ Петражнцкого, посвященные его теории, следует признать, что они обладают классическим совершенством, и если бы уже в наше время нз отрывков новой юридической литературы составлялись Пандекты, подобные Юстиниановым, то по крайней мере эти выдержки из трудов профессора Петражнцкого заняли бы в них почетное место»^[280].

При построении своего понятия права Л.И. Петражицкий упускает из виду то обстоятельство, что в области права отношение между техническим применением интересующего его явления и самим явлением прямо обратно тому, которое существует в области явлений природы. Так, техническое применение сил природы для осуществления человеческих целей всегда основано на использовании того, что уже дано самой природой. Поэтому для выполнения своих технических задач человек нуждается в предварительном знакомстве с силами природы. Это знание сил и явлений природы приобретается сперва путем ежедневного опыта, то есть эмпирически, а затем благодаря естественным наукам. Совсем другое отношение существует в области права. Как это нн кажется с первого взгляда парадоксальным, но здесь до известной степени сперва создается техника и техническое знание явления, а затем, благодаря технике, развивается само явление и возникает потребность теоретического изучения его. Ведь право зарождается для удовлетворения практических нужд при совместной жизни людей. Далее по преимуществу практические потребности являются основной двигательной силой в развитии права. Поэтому и техническое знание права, создаваемое и разрабатываемое юридической догматикой, возникает в первую очередь и, прежде всего, достигает высокого уровня развития. Благодаря этой технической деятельности юристов само право растет и совершенствуется. Только сравнительно поздно пробуждается интерес и к чисто теоретическому

изучению его. Таким образом, в области права практика и техника всегда играют роль первичного элемента и благодаря им получает дальнейшее развитие само право; последнее приобретает характер как бы чего-то вторичного. Безусловно, вторичное явление в области права представляет собой чисто теоретическое изучение его.

Л.И. Петражицкий, стремясь образовать строго естественнонаучное

понятие права и призывая для этой цели отвлечься от практического

характера права и профессиональных представлений о нем, не принял по

внимание этого своеобразного значения пракгики, профессиональной

деятельности и вообще юридической техники для самого существа права.

Он избежал бы этой исходной ошибки всего своего научного построения,

если бы проанализировал соотношение между теоретическими и

техническими понятиями. По-видимому, он не вполне отдавал себе отчет в

том, что тут есть чрезвычайно важная методологическая проблема, хотя

решение этой проблемы было обязательно для него при его стремлении

выработать понятие права естественнонаучного типа. Во всяком случае,

своим ошибочным сопоставлением «научного понятия права» и понятиями

«ботаники, зоологии, а профессионального права - с кулинарными

понятиями «зелени, овощей, дичи» и т.д. он только затемнил очень

существенную методологическую проблему соотношения между 117

естественнонаучными и техническими понятиями .

Л.И. Петражицкий сосредотачивает свое внимание на вопросе о формально-логической правильности понятий, которая заключается в соответствии объема понятия его содержанию, потому что он убежден в том, что в современной научной литературе чрезвычайно распространен особый вид неправильного образований понятий. По его мнению, многие ученые, вырабатывая свои понятия, руководствуются не логическими принципами, а лингвистическими соображениями. Он не перестает уверять своих читателей в том, что значительная часть ученых, особенно среди

)27

Кистяковский Б.А. Указ. соч. С. 121.

юристов, находится под подавляющим влиянием привычного «словоупотребления» или общепринятого «называния» предметов. Отсюда и происходит столь частое, как он утверждает, смешение слов и названий с понятиями. В подтверждении того, что это так, он приводит однако, чрезвычайно скудные фактические данные. Таким образом, естественным является предположение, что Л.И. Петражицкий чрезвычайно преувеличивает эту опасность. В действительности в истинно научных исследованиях предметы и явления подвергаются самостоятельной разработке, независимой и от названия этих предметов, и от тех разграничений, которые устанавливаются этими названиями⁵²⁸.

Преувеличенное значение, которое Л.И. Петражицкий придал чисто формально-логическим элементам в научном мышлении, привело к совершенно неожиданным результатам для его научных построений. Во- первых, он сам, несомненно увлекся созданием новой классификации между явлениями и выработкой новой терминологии для них. Целые параграфы своих исследований он заполняет предложением иначе называть уже известные в науке явления, устанавливая новые разграничения между ними. Во-вторых, и это самое главное, его излишний интерес к вопросам классификации в значительной мере заслонил в его исследованиях чрезвычайно существенный методологический вопрос об отношении между описательными и объяснительными науками. Ведь описательные науки, занимаясь классификацией явлений, помогают нам только разобраться в фактах, но не объясняют их. Объяснением фактов занимаются теоретические науки высшего типа. Среди юридических паук по преимуществу описательной наукой является догматическая юриспруденция^[281]. Напротив, общая теория права должна преследовать объяснительные цели (выделено нами - А.О.). Так как Л.И. Петражицкий

не остановился на вопросе об отношении между описательными и объяснительными науками, то и методологический характер общей теории права оказался не вполне выясненным в его исследованиях.

Следует, с одной стороны, признать заслуживающими внимания критические доводы Б.А. Кистяковского относительно учения Л.И.Петражицкого. Практика - критерий истины, необходимо обратиться к практическому понятию права, а не углубляться в теоретические разработки научных концепций. С подобными высказываниями Б.А.Кистяковского трудно не согласиться. Но, с другой стороны, Л.И.Петражицкий был не только теоретиком нрава, но и практиком (работа в Государственной Думе, политическая деятельность) и свои теоретические идеи активно использовал в своей практической деятельности. Поэтому оценка критики Б.А. Кистяковским теории Л.И.Петражицкого получается неоднозначной.

Многие ученые, например П.И. Новгородцев, видели в трактовке

Л.И. Петражицкого разновидность юридического позитивизма. К тому же

право не ограничивается исключительно личным поведением, существует

еще и объективный закон, который признают вес. Право должно

сообразовываться нс только с изменяющимися потребностями, но и с

«вечными началами, присущими человеческому духу»^[282]. Субъективное

понимание индивидом своего права будет единственным для него, а права

другого не будут признаваться. По теории Л.И. Петражицкого, явлением

права может быть и заключение договора с дьяволом, и фантазии

сумасшедшего человека. Такая широкая трактовка по существу приводит к

размыванию самого понятия права. Новгородцев указывает, что желание

Л.И. Петражицкого воплотить с помощью права в жизни «совершенное

господство действенной любви в человечестве»^[283], есть не что иное, как

существующее со времен Христа стремление построить земной рай,

способное привести к насильственному насаждению добра. По словам другого критика, Е.В. Спекторского, физическое и психическое в человеке - лишь «необходимые эмпирические условия» морали, которую изучает философия права, а не психология³*².

П.И. Новгородцев в своей статье «Современное положение проблемы естественного права»^[284] также обращается к критике взглядов Л.И. Петражицкого. Надо отметить, что это было уже не первое выступление П.И. Новгородцева с критикой Л.И. Петражицкого: в 1902 году он высказал свое резкое несогласие с позицией потерявшего доверие к нравственной силе права коллеги, отстаивавшим незыблемость позитивного права и возражавшего против определения права как свободы^[285].

Сейчас же он, отмечая заслуги немецкого правоведа Р. Штаммлсра и Л.И. Петражицкого в постановке проблемы возрождения естественного права, показал, что в своих построениях и первый, и второй разработали оригинальные и плодотворные взгляды на право. Однако саму проблему естественного права каждый из них заменил совершенно новой проблемой: Штаммлер - идеей «правильного права», к которой он пришел через попытку «эклектически сочетать старые философские воззрения с историческим созерцанием»^[286], назвав эту идею «естественным нравом с изменяющимся содержанием», а Петражицкнй - своей знаменитой психологической теорией права, к которой пришел, разрабатывая идею политики права^[287]. С каждым из них, как замечает Новгородцев, «случилось то же, что и с Колумбом: отыскивая путь в Индию, он открыл Америку»^[288].

П.И. Новгородцев к своим весьма ироническим замечаниям по поводу сентенции и уверенности Л.И. Петражицкого в открытии истинной сущности права, которую не смогли постичь за две с лишним тысячи лет существования юриспруденции самые великие умы человечества, добавляет нс менее иронические строки об утопии земного рая, «золотого века», когда не нужно будет человечеству ни нравственности, ни права, н сравнивает ее со «сладкой оптимистической философией полковника Вершинина», одного из героев чеховских «Трех сестер»^[289].

Таким образом, П.И. Новгородцев, отмечая, что юриспруденция должна заниматься логическим анализом правовых отношений и быть наукой нормативной, критикует Л.И. Петражнцкого за то, что он предлагает юриспруденции заняться психологическим анализом правовых переживаний и стать наукой казуальной. С данным тезисом можно поспорить, поскольку открытие Л.И. Петражнцкого имеет серьезное значение для познания права и является одним из возможных способов познания, который займет соответствующее место в ряду других, как и, например, социологический.

Несмотря на то, что последние годы своей жизни Л.И. Петражицкий преподавал в Варшавском университете на кафедре социологии нрава, после его смерти в 1931 году психологическая теория права была забыта, поскольку работы Л.И Петражнцкого не были переведены на иностранные языки. «Теория права и государства в связи с теорией нравственности» и «Введение в изучение права и нравственности» были опубликованы в США только в 1955 году, благодаря Н.С. Тимашеву^[290] и П.А. Сорокину.

Заслуги Л.И. Петражицкого признавались всеми его оппонентами. Любая научная теория имеет право на односторонность, поэтому психологическая теория права была признана, несмотря на отдельные

недостатки, ценным открытием в области исследования правосознания, которое тогда не было изучено.

В общественной мысли России идеи этого юриста нашли широкий отклик, так как отрицательное отношение к праву в российском обществе традиционно. В то же время в среде либеральной интеллигенции призыв Л.И. І Іетражицкого различать интуитивное и позитивное право прозвучал особенно сильно, так как просвещенная часть общества остро ощущала противоречие между существующим государственным строем и своими моральными убеждениями.

3.2.