Критика российскими неонародниками «европоцентризма» теории «пролетарского социализма» К. Маркса

В неонародничестве, в отличие от классического народничества, основой экономических взглядов, можно сказать, был уже марксизм, но принятый не всецело, а с поправками. Теоретиком, создавшим собственную концепцию, дополняющую марксизм в этой сфере, был практически один В.М.

Чернов. Он очень высоко оценивал научную деятельность К. Маркса и особенно его вклад в развитие политической экономии. «Умер человек, - писал В.М. Чернов в статье, посвященной 20-летней годовщине смерти К. Маркса, - сделавший более, чем кто-либо, для превращения социализма в науку... И та основная, великая работа, в которую Маркс вложил громадную часть своих сил - критика и реформа политической экономии - как нельзя более соответствовала особенностям его гения... Выковано то орудие (его теория о “внутренней... идеально средней организации капиталистического способа производства”), которым социализм проникает в сокровенные глубины современного народохозяйственного механизма... Установлен целый ряд законов и тенденций, действующих повсюду, куда проникает товарноденежное и капиталистическое производство и постольку, поскольку оно проникает»1230. Вместе с тем В.М. Чернов всегда отмечал необходимость не слепого принятия марксизма, а критического к нему отношения, что сам и демонстрировал - он разрабатывал теорию «о положительных и отрицательных сторонах капитализма», отмечая, что идея принадлежит Н.К. Михайловскому1231. Содержание его концепции, несколько отличающейся от марксистского понимания роли капитализма, следующее. То, что считается исторической заслугой капитализма, его «созидательными или положительности сторонами», на самом деле, по Чернову, «принадлежит не капитализму как таковому, т. е. не определенной форме общественного сочетания сил, а самому этому сочетанию сил, крупному производству, кооперации, независимо от его формы» (выделено В. Ч. - Т. К.)1232. Именно этого, утверждал В.М.

Чернов, и не видят марксисты, иначе непонятно, почему они постоянно «смешивают конкретную, преходящую историческую форму с постоянным нарастающим (так в тексте. - Т. К.) содержанием и с легким сердцем относят на счет капитализма, как такового все, что вытекает и из первой и из второго» (выделено В. Ч. - Т. К.)1233. Свою точку зрения он разъяснял так: «Как бы ни был организован хозяйственный строй, какова бы ни была форма производства, обмена и распределения произведенных благ, под разными этими оболочками кроется одно и то же нарастающее содержание - общественный процесс производства, кооперация сил, действующих при развивающейся технике и при растущей производительности труда. В каждый данный исторический момент, - настаивал Виктор Михайлович Чернов, - форма и содержание хозяйственного положения народа представляют, однако, само собой разумеется, одно целое»1234. Проблема заключается в том, чтобы в «социальных результатах функционирования этого “целого” правильно определить то, что является социальной функцией “данной общественной оболочки производственного процесса”, а что - функцией “известной степени, известной высоты развития самого этого процесса и входящих в него составных элементов » . С этой точки зрения, когда капитализм рассматривается как форма, оболочка («“надстройка” правового и политического характера»), заключающая в себе общественный производственный процесс, представляется возможным с помощью кооперативного, общинного и муниципального «коллективизма» провести «обобществление снизу», предварительно устранив, по словам В.М. Чернова, «препятствующие этому “надстройки” правового и политического характера”»1235, т. е. проведя революцию. Причем опору своим взглядам он в определенной степени находил и в марксизме, обращая внимание на то, что К. Маркс в принципе «не признавал единого шаблона» для капиталистического развития всех стран, одинакового уровня развития отрицательных и положительных сторон капитализма повсюду, и в этом плане, полагал В.М. Чернов, общая точка зрения К.

Маркса «совершенно безукоризненна». Однако К. Маркс «преувеличил быстроту темпа экономического развития», что и стало почвой для «ложных выводов для практики»1236. Здесь В.М. Чернов имел в виду утверждение К. Маркса о том, что каждая страна должна учиться у другой и более развитая показывает отставшей ее собственное будущее. Этот тезис, по мнению В.М. Чернова, мог бы иметь универсальное значение как раз в случае стремительного вытеснения капиталистическими отношениями докапиталистических общественных форм. Но действительность не такова: развитие капитализма происходит неравномерно и, главное, с неодинаковыми результатами для народа. Вот эти размышления и стали исходными при разработке В. М. Черновым идеи о «светлых и темных сторонах капитализма», которыми капитализм оборачивается по-разному в странах, первыми вступивших в эту стадию своего развития, и теми, которые запоздали. Развивая свою концепцию, В.М. Чернов проанализировал «типы» капитализма в Англии, Франции, Г ермании, Австрии, России и пришел к выводу, что в России устанавливается его «особый вид», названный им «капиталистическим паразитизмом». Главная характеристика такого вида капитализма состоит в осуществлении «эксплуатации капиталом непосредственных производителей без соответствующей реорганизации производства из мелкого, примитивного - в крупное, основанное на приложении новейшей технологии»1237. Из этого следует, полагал В.М. Чернов, что российскую буржуазию нельзя считать носителем прогресса. Причина складывания именно такого «вида» капитализма в России - позднее вступление страны на путь капиталистического развития. Возникал вопрос: движение к социальному прогрессу в описанной ситуации каким образом может совершаться? Только через развитие такого уродливого, но капитализма, или каким-то еще и другим путем? Причем В.М. Черновым в условия ответа на данный вопрос вводились еще два обстоятельства: первое - процесс «обуржуазивания» рабочих, что уже было явью; второе - крепнувшее убеждение, что капиталистические формы организации труда не способны сформировать ту «коллективность» как черту характера, которая требуется для человека общества будущего.

В.М. Чернов, в отличие от К. Маркса, выдвигавшего, по словам В.М. Чернова, на первый план такое «обобществление труда, которое совершается под железным главенством капитала», предложил признать, что обобществление труда (именно в странах с неразвитым капитализмом) возможно и в виде «некапиталистической эволюции». В России - аграрной стране с сохранившейся общиной, «некапиталистическая эволюция» возможна была, утверждал В.М. Чернов, в форме «постепенной социализации трудового крестьянского хозяйства», под социализацией понимался «прямой рост общественных форм собственности и хозяйства»1238; причем это должен был быть процесс, совершающийся наряду с развитием капитализма там, где он нашел для себя почву, т. е. капитализм не отвергался, а рассматривался (в согласии с марксизмом) как форма движения к социализму, но только не единственная (что и было поправкой к марксизму). Иначе говоря, здесь решался теоретический вопрос о том, «только ли в рамках капитализма (в смысле самим капитализмом. - Т. К.) подготовляется социализация средств производства и обмена, или же она может происходить и “снизу”?.. Существует ли особый вид эволюции - кооперативная эволюция, противостоящая буржуазно-капиталистической? И если да, то в каких пределах буржуазно-капиталистическую форму социализации средств производства и обмена можно заменить формой кооперативной?» (выделено В. Ч. - Т. К. )1239. Неонароднические теоретики, положительно отвечали на вторую часть вопроса, черпая уверенность в разворачивавшемся кооперативном движении, в котором наметился тогда новый этап - «стадия федерирования в национальных, а затем и интернациональных размерах», которая таила в себе, по мнению В.М. Чернова, «необъятные возможности»1240. Итак, в теоретическом плане В.М. Чернов решал вопрос в пользу не капиталистической концентрации сельскохозяйственного производства, а развития трудовых крестьянских хозяйств, при этом он специально оговаривался, что целью этого процесса является не увековечивание мелких хозяйств, а тоже их концентрация, но только с помощью кооперации1241.

Практическое решение данного вопроса, по мнению В.М. Чернова, в условиях России означало поддержку трудового крестьянского хозяйства, общины (как способного к дальнейшему развитию института) и меры по социализации земли (это и стало основным содержанием аграрной программы партии социалистов-революционеров). Надо сказать, что к таким же теоретическим выводам приходил и один из основателей народносоциалистической партии (более умеренного крыла в неонародничестве) А.В. Пешехонов, правда, без создания на этой основе теории, подобно В.М. Чернову. В большой статье 1912 г. («Народный социализм или пролетарский?») он высказал много верных замечаний относительно развития современного капитализма, не укладывавшегося, по его мнению, в марксистские представления, в том числе и по разбираемому вопросу. А.Н. Пешехонов указывал на тенденцию переключения внимания капиталистов с аграрного сектора на индустрию как сферу приложения капитала, также на транспорт, обмен и кредит, как более выгодных. В этих условиях происходил уход капитала даже с завоеванных позиций в сельском хозяйстве. Отсюда следует, полагал он, что утверждение К. Маркса о том, что только (и именно) капитализм подготавливает к социализму экономическую и социальную (в смысле социальных субъектов) области, ставится под сомнение. А это, в свою очередь, требует от социалистов курса на сознательное поддержание некапиталистической эволюции в сторону социализма везде, где представляется возможность. Применительно к аграрной России эта сфера - сельское хозяйство (хотя вместо социализации земли народные социалисты предлагали ее национализацию, в остальном их аграрная программа принципиальных отличий от программы эсеров не имела). В связи с этим он писал, что «...едва не главное осложнение, которое вовсе не было предусмотрено этой теорией (марксизмом. - Т. К.) оказалось в сельскохозяйственной сфере. Капитал, - отмечал Алексей Васильевич Пешехонов, - по крайней мере, крупный, не только не овладевает этой сферой, но и очищает, как показывают факты, даже те позиции, которые он занял было на развалинах феодального и крепостного хозяйства...

Возможно и то, что капитал не находил даже нужным, т. е. достаточно для себя выгодным, выступать в этой сфере в роли хозяина. Овладев почти всецело транс портом, обменом и кредитом, он получил возможность отбирать у крестьянина почти весь прибавочный продукт, ...а иногда и с излишком, с прибавкой значительной доли необходимого труда»1242. Далее он и умозаключал: «Если все надежды по части подготовки к социализму возлагать на капитализм, то сельскохозяйственная сфера может оказаться совершенно к нему неподготовленной - ни в техническом, ни в социальном отношениях»1243. Не сомневаясь в заинтересованности крестьян в социализме (пусть пока не всеми осознаваемой), А.В. Пешехонов предлагал способствовать развитию кооперативного движения, сети общественных служб и любых форм демократизации отношений1244. Можно сказать, что и без ссылок на классиков марксизма и даже, напротив, находя их представления в данном вопросе устаревающими, А.В. Пешехонов вполне был солидарен с В.М. Черновым. Но для В.М. Чернова опора на авторитет К. Маркса и Ф. Энгельса была необходимой частью его исследований, потому что свою концепцию он считал именно развитием марксизма в новых условиях. Поэтому, полемизируя с Г.В. Плехановым, В.М. Чернов и упрекал того в неточном переводе соответствующих текстов К. Маркса и Ф. Энгельса и сам, с опорой на уточненный им перевод, доказывал, что произошла эволюция взглядов К. Маркса по отношению к общине от отрицательных в 50-е годы XIX в. к положительным в 70-х годах, причем именно в связи с русскими делами и позже с письмом к нему В. Засулич1245. Что же касается позиции Ф. Энгельса, то она была тогда широко известна и потому В.М. Чернов лишь напоминал последнюю работу Ф. Энгельса на эту тему1246. В.М. Чернов разделял мысль Ф. Энгельса, понимая ее так, что еще в условиях капитализма следует поддерживать общинные и кооперативные начала в сельском хозяйстве, при переходе к социализму это скажется укреплением социалистических тенденций в развитии аграрного сектора. Вот такие выводы практического свойства вытекали из его теории «о положительных и отрицательных сторонах капитализма» в экономической области. Данная теория могла оцениваться (и оценивалась) социал-демократами двояко. В отрицательном плане - как рецидив старой народнической идеи об особом пути развития России, в положительном - как призыв в полной мере учитывать особенности именно России, поскольку их недоучет чреват, с одной стороны, недоиспользованием имеющихся возможностей, с другой - тяжелыми последствиями. Мы придерживаемся второй ее оценки. Эта теория обусловливала своеобразный, также отличный от марксистского, взгляд на социологические проблемы, а следовательно, и социологические концепции марксизма. Неонародники признавали классовую точку зрения в исследовании социальной реальности, были сторонниками теории классовой борьбы и революции, но неоднозначно относились к идее государства диктатуры пролетариата. Тезис, лежавший в основе их социологических конструкций, был охарактеризован В.М. Черновым на первом съезде партии социалистов-революционеров (1906 г.) следующим образом. «Мы - партия рабочего класса, - сказал он, - мы стоим на классовой точке зрения и эта последняя - рычаг нашей деятельности»1247. Это так, но понятия «класса» и «классовой борьбы» ими интерпретировались с заметными отличиями от социал-демократов-марксистов. В.М. Чернов предпринял специальное исследование содержания этих понятий и определил моменты, где происходило размежевание позиций между ортодоксальными марксистами и неонародниками. В работе «К теории классовой борьбы» (1906 г.) он, отдавая дань уважения заслугам К. Маркса в создании теории классовой борьбы, тем не менее настаивал на ее незавершенности и, следовательно, необходимости дальнейших исследований. Свою точку зрения В.М. Чернов разъяснял, полемизируя в основном с социал-демократами. О содержании понятия «класс». Основоположники марксизма, по его мнению, не оставили точного определения этого понятия, использовали в разных работах различные классификации, отсюда разноголосица в интерпретациях их наследия, вплоть до отрицания их заслуг вообще. В частности, известный на Западе теоретик В. Зомбарт так и утверждал: все ценное в решении вопроса о классах сделано до К. Маркса французскими историками, а предложенное К. Марксом деление на угнетенных и угнетателей в научном плане бессодержательно. В.М. Чернов был не согласен с В. Зомбартом, во-первых, потому что деление на угнетенных и угнетающих, указывал он, не только не бесполезно, но «для многих вопросов имеет значение прямо решающее», во-вторых, К. Маркс и Ф. Энгельс не ограничивались только этим делением. Им, по мнению Виктора Михайловича Чернова, можно поставить в вину прямо противоположное: «...то, что они, расчленяя общество на классы, классы на группы, группы на подгруппы и т. д., часто недостаточно отчетливо подчеркивали различие между принципиальными, “классовыми” перегородками и более дробными, второстепенными, внутриклассовыми. В этом отношении, действительно, классификация их нередко варьировала...»1248. В доказательство своего суждения он приводил сравнительный анализ работ К. Маркса и Ф. Энгельса за разные годы1249. Из этих классификаций, по мнению В.М. Чернова, можно выяснить главным образом то, что, в отличие от юридической основы деления на сословия, здесь предлагается экономическая основа, но в то же время нет ясности с определением самой «экономической природы класса», что затрудняет пользование данным критерием. Таким образом, В.М. Чернов поднял принципиально важную проблему в вопросе о классообра- зовании, намеченную, но не решенную в полной мере классиками марксизма, - что же является главным, «определяющим признаком» класса, «...искать ли (признаки) в особенностях его положения в процессе самого производства? Или же... в распределении благ?» Выводы, к которым пришел В.М. Чернов, как известно, не совпадали с точкой зрения социал-демократов: он главный признак класса предлагал искать в сфере распределения, в частности, в источнике доходов; социал-демократы полагали, что, поскольку отношения распределения «...суть результат отношений производства», постольку и главный классообразующий признак определяется отношениями производства. Чтобы понять, чья аргументация более основательна, следует рассмотреть ее подробно. Базовым в доказательствах В.М. Чернова было следующее положение (которое он развернул в систему аргументации): «...во-первых, отношения распределения, по Марксу, определяются не только условиями производства; во-вторых, отношения распределения, в свою очередь, воздействуют на отношения производства... В-третьих, ...если бы даже отношения производства одни только определяли отношения распределения... то все-таки далеко не все равно: определяют ли непосредственно условия производства распределение общества на классы или непосредственно определяют они условия распределения, которые уже, в свою очередь, определяют классовые интересы соответственных общественных групп. В таком случае при классификации этих групп непременно придется “на первый план” выдвинуть источники дохода, искать непосредственных отличительных признаков прежде всего в “условиях распределения”» (выделено мною. - Т. К.)1250. Первое, что сразу можно увидеть, прочитав этот текст, - это внутреннюю готовность к компромиссу: он утверждал сначала, что именно отношения распределения определяют признаки класса, но тут же соглашался с тем, что они это делают если и не вполне самостоятельно, независимо от отношений производства, то уж точно, непосредственно. В дальнейшем мы увидим, что в конце концов В.М. Чернов более тяготел к компромиссному варианту, который, и на наш взгляд, является приемлемым в объяснении классобразования. Заметим попутно (к этому мы вернемся в разделе о социал- демократах), что и определение классов, данное В.И. Лениным в 1919 г. (статья «Великий почин»)1251, вписывается в схему, предлагавшуюся В.М. Черновым. Итак, аргументация В.М. Чернова. Он писал, что его тезис («распределение общества на классы стоит в непосредственной связи именно с отношениями распределения») не означает отрицания «косвенной причинной связи классового строения общества со всем производственным строем данного общества»1252. Более того, по его мнению, и у Ф. Энгельса, и у К. Маркса можно обнаружить такое же понимание этого вопроса. Например, слова Ф. Энгельса в «Анти-Дюринге»: «Распределение, однако, не есть простое пассивное произведение производства и обмена: оно вместе с тем оказывает также сильное обратное влияние на производство и обмен»1253; и еще: «С различиями же в распределении выступают и классовые различия. Общество распределяется на привилегированные и обделенные, эксплуатирующие и эксплуатируемые, господствующие и угнетенные классы»1254, казались В.М. Чернову подтверждающими его тезис, как и слова К. Маркса, которыми начинается и обрывается глава «Классы» в 3-м томе «Капитала»: «Собственники одной только рабочей силы, собственники капитала и собственники земли, соответственными источниками доходов которых является рабочая плата, прибыль и рента, - следовательно, наемные рабочие, капиталисты и землевладельцы - составляют три обширные класса современного общества, основывающегося на современном способе производства»1255. В.М. Чернов видел эволюцию в этой области взглядов такой: намечены они были А. Смитом, далее развиты более всего в трудах Н.Г. Чернышевского, К. Маркса и К. Каутского. При чем вопрос этот он считал решенным: «...мы имеем вполне определенное и законченное решение вопроса об основе деления общества на классы... По этой теории, деление современного буржуазного общества на социальные классы связано функционально с делением общего национального дохода на такие основные виды, которые, при данной величине национального дохода, могут расширяться только один насчет другого»1256. Может сложиться впечатление, что В.М. Чернов здесь доказал зависимость классов только от отношений распределения, поскольку он не оговаривался, что сам источник доходов тоже чем-то определяется. А он определяется все же ролью социальной группы в системе производства. И на это совершенно однозначно указывал Ф. Энгельс на той же странице «Анти-Дюринга», на которой написан и текст, приведенный В.М. Черновым; кроме того, в одном месте Виктор Михайлович Чернов опустил слово, в результате чего изменился смысл фразы. Во-первых, порядок изложения у Ф. Энгельса противоположный. Сначала он пишет: «Но вместе с различиями в распределении возникают и классовые различия...» и т. д. Причем здесь речь идет о делении на классы «привилегированные и обездоленные», т. е. таком делении, о котором В. Зом- барт говорил как о ненаучном, и В.М. Чернов его не опроверг. Далее же Ф. Энгельс писал: «Однако (выделено мною. - Т. К.) распределение не является всего лишь пассивным результатом производства и обмена» и т. д. Здесь В.М. Чернов убрал слово «однако», которое важно своим указанием на то, что распределение все же является, пусть не пассивным, но результатом производства и обмена. Именно об этом у Ф. Энгельса говорится (после цитированных В.М. Черновым строк): «Каждый новый способ производства или новая форма обмена тормозится вначале не только старыми формами производства и обмена и соответствующими им политическими учреждениями, но и старым способом распределения. Новому способу производства и новой форме обмена приходится путем долгой борьбы завоевывать себе соответствующее распределение. Но чем подвижнее данный (новый. - Т. К.) способ производства и обмена, чем больше он способен к совершенствованию и развитию, тем скорее и распределение достигает такой степени, на которой оно перерастает породивший его способ производства и обмена и вступает с ним в столкновение... современное капиталистическое производство... успело породить в течение этого короткого срока (своего исторического существования по сравнению с предыдущими способами производства. - Т. К.) такие противоположности в распределении - с одной стороны, концентрацию капиталов в немногих руках, а с другой, концентрацию неимущих масс в больших городах - такие противоположности в распределении, от которых оно неизбежно погибнет» (выделено мною. - Т. К. )1257. Суждения Ф. Энгельса говорят о том, что, по его мнению, распределение (его формы) порождается способом производства и обмена, но оно оказывает сильное обратное влияние на производство и обмен, причем столь сильное, что может стать одной из причин гибели данного способа производства, если он окажется недостаточно гибким, чтобы трансформироваться, но вслед за его трансформацией вынуждены будут изменяться и формы распределения и т. д. Что касается цитаты из 3-го тома «Капитала», то эта фраза была лишь вступлением и оборвана в самом начале, т. е. К. Маркс не успел написать эту главу, поэтому не имеет смысла использовать эти слова как последнее слово в споре. Тем более, что работы К. Маркса свидетельствуют о сходстве позиции в данном вопросе его и Ф. Энгельса. Этот момент крайне важен (был и остается) для практических выводов. Именно критерий клас- сообразования вызывал (и вызывает) не прекращавшиеся ни до, ни после Октябрьской революции дискуссии о том, что же такое крестьянство как класс (сторонник оно или противник социализма) со всеми вытекающими из ответа на этот вопрос последствиями. Перед тем, как перейти к анализу дальнейшей аргументации В.М. Чернова, подведем определенный итог. В.М. Чернов был уверен, что главный признак класса находится в сфере распределения (источник доходов), при этом молчаливо соглашаясь (как видно из его вступительных замечаний), что клас- сообразование косвенным образом зависит и от «производственного строя данного общества». Это следует иметь в виду, чтобы не видеть в его полемике с социал-демократами стремления защитить лишь сферу распределения, поскольку он все же (при всех полемических перехлестах) главную ошибку социал-демократов видел в их, как ему казалось, попытках вывести классы непосредственно (напрямую) из отношений производства и называл их за это «вульгарными марксистами». Итак, определив свое понимание вопроса, В.М. Чернов спрашивал: «Что же может сказать по этому поводу социал-демократия?» Для анализа он использовал определение класса, принадлежавшее В.И. Ленину, в котором В.М. Чернов почему-то опустил первую наиболее важную фразу. В.М. Чернов работал со следующим текстом: «Присвоение той или другой части общественных средств производства и обращение их на частное хозяйство, на хозяйство для продажи продукта - вот основное отличие одного класса современного общества (буржуазии) от пролетариата, который лишен средств производства и продает рабочую силу»1258. Опущенная им фраза: «Основной признак различия между классами - их место в общественном производстве, а следовательно, их отношение к средствам производства»1259 и далее по тексту. Подробно разбирая содержание определения, В.М. Чернов указывал, во-первых, на то, что оно не позволяет провести различия между «классами землевладельцев» и «классами капиталистов». Данное утверждение легко парировать указанием на то, что оно касается внутриклассовых различий. Во-вторых, по его мнению, в определении В.И. Ленина класс «предпринимателей-капиталистов... растворяется в обширном слое “частных хозяев”, продающих продукты, вплоть до ремесленника докапиталистических времен». Опять же его возражение небезупречно, потому что в определении говорится о буржуазии как группе, присвоившей часть «общественных средств производства», а докапиталистический ремесленник владеет не общественными средствами производства. В-третьих, по Чернову, определением охватываются не все виды буржуазии - «современный купец или банкир вовсе не имеет дела со средствами производства, а имеет дело лишь с главными продуктами производства - «да еще со средствами обращения»1260. Здесь, если, возможно, и прав В.М. Чернов относительно купца, то банкир - это представитель уже капиталистического способа производства, если не иметь в виду ростовщика. В-четвертых, Виктор Михайлович Чернов полагал, что социал-демократы не замечают, что их определение тоже исходит из отношений распределения, поскольку начинается с «присвоения... и обращения на частное хозяйство... и т. д.». Термин «присвоение» принадлежит сфере распределения. Здесь В.М. Чернов проводил мысль о теснейшей взаимосвязи между производством и распределением, так что в случае ее учета «их противопоставление теряет всякий смысл» . С данным указанием В.М. Чернова, с нашей точки зрения, следует согласиться, но все же вряд ли оно могло усилить его позицию. Его мотивы вполне понятны. Беспокоясь прежде всего о том, чтобы отвести подозрения в буржуазности от «трудового крестьянства» (не использующего наемных работников), Виктор Михайлович Чернов стремился доказать, что они являются владельцами не капитала, а средств производства, а это не одно и то же. У К. Маркса, писал он, «...прежде всего через весь “Капитал” проведена мысль, что капитал есть средства производства, оторванные от производителя и враждебно противопоставленные ему - “самовозрастающая стоимость”, впитывающая неоплаченный труд работника». «Поэтому, - подчеркивал он, - Маркс и писал: “...мелкие средства производства, служащие самому производителю средствами производства и не возрастающие в своей стоимости посредством прибавления чужого труда, вовсе не составляют капитала”». И еще: «...частная собственность принимает тот или иной вид в зависимости от того, рабочие ли эти частные лица или не рабочие»1261. Разницу между буржуазией и трудовым крестьянством В.М. Чернов доказывал еще и указанием на различия между капиталистическим кредитом и ростовщичеством, о которых писал К. Маркс в 3-м томе «Капитала». Капиталистический кредит имеет место там, где он используется в капиталистическом производстве. Занятые деньги в этом случае приносят нетрудовой доход заемщику, частью которого он и делится с банкиром. Когда же деньги занимает некапиталистический производитель («трудящийся крестьянин»), то прибыли на заем он не получает, в этом случае «проценты по займу представляют прямой вычет, минус в его хозяйстве» (выделено В. Ч. - Т. К. )1262. На основе сказанного он констатировал, что «попытка Ленина и других выдать крестьянство за буржуазию, хотя бы “мелкую и мельчайшую”, основана исключительно на забвении существенных признаков класса и сосредоточении внимания на признаках чисто внешних и формальных»1263. Отвечающим же критериям научности выводом является, по Чернову, следующий: «...разделение общества на классы определяется прежде всего... условиями распределения; ...антагонизм классов непосредственно определяется естественным антагонизмом, обратной пропорциональностью тех видов дохода, на которые живут данные слои населения»1264. Выяснение содержания понятия «класс», как уже отмечалось, необходимо было для определения понятия «классовая борьба», и ясно, что, разойдясь с социал-демократами во взглядах на первое, неонародники иначе относились и ко второй. В.М. Чернов не зря писал, что «ложная теория классовой борьбы не есть только логическая ошибка. Нет, она неминуемо ведет к практическим, политическим ошибкам, из которых каждая может иметь гибельные последствия для дела революционного социализма» (выделено мною. - Т. К. )1265 и для судьбы масс людей, добавим мы. Следует присмотреться к тому, что он называл не «ложной», а правильной теорией классовой борьбы. В основных чертах его точка зрения сопоставима со взглядами М.И. Туган-Барановского и сводилась к тому, что социал-демократы-марксисты «универсализируют» это понятие, видят классовую борьбу там, где для нее нет места. Типичным для социал-демократа утверждением В.М. Чернов считал рассуждения Г.В. Плеханова в предисловии к русскому изданию «Манифеста Коммунистической партии» (написано в 1898-1899 гг., опубликовано отдельной статьей в 1900 г.). Г.В. Плеханов, говоря о французском историке Ф. Гизо, утверждал, что «поднимая речь о борьбе классов, Гизо совсем не имел в виду высказать что-нибудь новое: борьба классов - не теория и не гипотеза: это - самый простой факт»1266. По мнению же В.М. Чернова, классовую борьбу можно «...принимать не только, как “простой факт”, а и как своеобразную историческую гипотезу и как своеобразный социально-политический принцип»1267. К сожалению, отмечал он, часто смешивают эти три различных «идеологических одеяния», в которые облекается классовая борьба в человеческом сознании: «простое восприятие или констатирование ее, возведение ее в основной двигатель исторического развития и принятие ее за норму социально-политического поведения»1268. Нетрудно констатировать классовую борьбу, когда она есть, но для того, чтобы «поднять ее с уровня факта в ряду других фактов до уровня центральной идеи научной исторической гипотезы или теории, необходимо определить взаимные отношения между борьбой классов и другими сопредельными понятиями»1269. Именно это он и попытался сделать. Уже работы К. Маркса, указывал В.М. Чернов, дают возможность понять границы действия классовой борьбы во времени (их две: было время, когда классов еще не было и будет время, когда их уже не будет). Можно найти ограничения и в пространстве: могут, писал он, существовать обстоятельства, «затемняющие классовый антагонизм, скажем, слишком напряженною расовой или национальной враждой»1270. Далее, в определении условий для существования классовой борьбы можно, по мнению В.М. Чернова, руководствоваться схемой, предложенной итальянским философом Б. Кроче. Классовая борьба возможна (по меньшей мере) в случае: 1) существования самих классов, 2) наличия противоположности их интересов, 3) осознания классами этой противоположности. Нетрудно видеть, что здесь представлена логика К. Маркса и Ф. Энгельса, которую выяснял из их работ и М.И. Туган-Барановский. По мнению В.М. Чернова, социал-демократы этим критерием пользоваться не умеют либо не хотят. Так, Г.В. Плеханов утверждал, что классов не было лишь в «самом первобытном обществе» (следуя теории К. Маркса, заметим мы), а с появлением имущест венного неравенства появляются и «классовый антагонизм интересов... и сознание этого антагонизма». В.М. Чернов видел неверность данного утверждения в смешении сословий с классами. «Народникам», отмечал он, социал-демократы бессчетное количество раз «читали поучения» на тему о том, что «одно дело классы, имеющие “чисто экономическую природу, другое дело - сословия, на развалинах которых создаются классы”». Но когда социал-демократам надо было доказать универсальность классовой борьбы, «и сословия всецело сходят за классы»1271. Представляется, что здесь В.М. Чернов все же не прав. В «Манифесте Коммунистической партии» авторы писали «о борьбе классов», проходящей через историю человека с того времени, когда оно вышло из первобытного состояния, т. е. тоже «универсализировали» классовую борьбу, по Чернову. Однако, на наш взгляд, в данном случае сословия и классы вполне сопоставимы как социологические категории и они вполне осознанно вели борьбу, по характеру классовую. Но В.М. Чернов прав с формально-научной точки зрения - понятия в науке должны быть точными; в этом смысле его упрек Г.В. Плеханову и его коллегам был правомерным, потому что они могли (должны были) уже и уточнить смысл термина «классовая борьба», тем более, что К. Марксом были оставлены исходные данные. В.М. Чернов, конечно же, их напоминал, подчеркивая, что, по Марксу, ни имущественные сходства или различия, ни одинаковость положения, ни даже однородность интересов еще не создает класса. Это хорошо показано К. Марксом в известных словах о французских крестьянах: «Каждая отдельная крестьянская семья сама удовлетворяет почти все свои материальные потребности... и приобретает, таким образом, свои средства к жизни более путем обмена с природою, чем путем сношения с обществом. ...Таким образом, громадная масса французской нации образуется простым сложением одноименных величин, подобно тому, как мешок, который насыпали до верха картофелинами, образует мешок картофеля... Поскольку миллионы семейств живут среди таких условий существования, которые обособляют их образ жизни, интересы и образование от таковых же других классов и враждебно противопоставляют их друг другу, постольку эти миллионы семейств образуют один класс. Поскольку же между этими мелкими крестьянами существует исключительно местная, пространственная связь, поскольку одинаковость их интересов не влечет за собою их общности, а следовательно, национального объединения и политической организации - постольку они класса не образуют» (выделено В. Ч. - Т. К. )1272. И далее В.М. Чернов анализировал тот же текст из «Нищеты философии» К. Маркса (об образовании класса, сложном процессе превращения его из «класса в себе» в «класс для себя» и способности только этого зрелого класса к классовой борьбе), о которой К. Маркс говорил, что она всегда есть борьба политическая, что и М.И. Туган-Барановский (мы рассмотрели это в предыдущем параграфе). В отличие от М.И. Туган-Барановского В.М. Чернов вводил дополнительные характеристики «класса» в «узком» и «широком» смысле термина. В узком смысле термин имеет «политикоэкономический характер, потому что политическая экономия рассматривает “социальное бытие” лишь с одной стороны - “...объективно-материальной, отвлекаясь от всех других сторон - правовой и субъективно-психологической”». В классе поэтому она обращает внимание только на «внешние, материальные условия его бытия, объективную характеристику функции, выполняемой им в данном народно-хозяйственном организме и отношения с другими частями того же организма». И К. Маркс, по его мнению, высказал это совершенно четко, назвав определяющим признаком класса в первом смысле «условия существования, обособляющие и противополагающие образ жизни, интересы и образование» одной социальной группы от другой. В.М. Чернов полагал, что здесь выражена та же идея, которую К. Маркс заявил в незаконченной главе в 3-м томе «Капитала», где он выходил на определение класса через отношения распределения. Но самым важным для В.М. Чернова на этом этапе рассуждений было зафиксировать очевидный вывод: из узкого значения термина «класса» невозможно объяснить классовой борьбы (это уровень «класса в себе»). Понятие «класс» в широком смысле слова носит у него характер «социологический» или «философско-исторический», и класс, так понимаемый, уже способен быть «исторической величиной». В разбираемом тексте К. Маркса (из «Философии нищеты») процесс формирования класса в этом смысле обозначается как процесс присоединения к «одинаковости» интересов их «общности», «чтобы было налицо инстинктивное или сознательное тяготение живых элементов класса», «общая мысль 0 сопротивлении», заканчивающаяся, как своею вершиной, «национальным объединением и политической организацией»1273 (это уровень «класса для себя»). Иначе говоря, отмечал В.М. Чернов, у К. Маркса идет речь о том, что «элементы класса окончательно “конституируются в класс для себя” лишь “в борьбе”, для которой приходится подавить естественную конкуренцию в пределах класса, дать преобладание силам центростремительным над силами центробежными, общим классовым интересам над интересами индивидуальными, местными, цеховыми» (выделено В. Ч. - Т. К.)1274. Развивая эту формулировку, он приходил к важному в практическом плане заключению. Процесс складывания класса в социологическом значении этого слова («класс для себя») «...есть в значительной степени процесс искусственный, а отнюдь не чисто стихийный... Это процесс, - настаивал Виктор Михайлович Чернов, - в котором чрезвычайно велика роль сознательного элемента»1275. Для класса на этой стадии развития, подчеркивал он, основным признаком (равным по значению с «объективными») является «элемент объединения, организованности», который относится к «политико-правовой» области, иначе говоря, составной частью классового сознания должны стать и правовые понятия, из которых сформируется «будущее трудовое право». Общее определение класса в его зрелом состоянии, по В.М. Чернову, должно охватывать «...собою не какое-либо одно (подобно политической экономии), а все три измерения социального развития, определенные тремя... различными лишь по направлению к абстракции (степени абстракции. - Т. К.), точками зрения: объективно-материальной или хозяйственной, субъективной или социальнопсихологической и формально-нормативной или политико-правовой. Так понимаем мы смысл мар- ксовских определений понятия “класс”» (выделено В. Ч. - Т. К.)1276. Социал-демократы, полагал он, акцентировали внимание на первом «измерении социального развития», фактически игнорируя психологическое и правовое. Между тем, справедливо указывал В.М. Чернов, «класс ...есть живая историческая сила, а живой исторической силы нет и не может быть без известного единства сознания и единства воли. Но такое единство не дается как-то мистически в готовом виде, чудодейственною силою “экономических условий”. Оно вырабатывается в длительном и зачастую крайне мучительном процессе борьбы»1277. Из всего сказанного логичным является итоговый вывод В.М. Чернова по теории классовой борьбы в следующем изложении: «...классы и классовая борьба есть чрезвычайно сложное историческое образование. Это явление в высокой степени производное, а далеко не элементарное, явление достаточно частное, а не общее. Оно предполагает сравнительно высокую степень сознания, умения подчинить аффекты и привычки расчету - и даже в самом расчете - уменья подчинять ближайшие и непосредственные интересы интересам идеальным и будущим. Оно предполагает, далее, наличность интенсивного альтруистического момента, хотя бы действие его и ограничивалось узкою ареною одного общественного слоя, выражаясь в так называемой “классовой солидарности”»1278. В связи с таким пониманием проблемы В.М. Чернов утверждал, что классовая борьба - явление в истории нечастое и, следовательно, вся история не может представлять собой борьбу классов, тем более борьбу политическую. Очевидно, что концепция В.М. Чернова была серьезной поправкой к теории классовой борьбы К. Маркса, но не может рассматриваться как отказ от марксизма. Интересно то, что В.М. Чернов по отношению к самому К. Марксу, его позиции в этом вопросе не говорил ничего определенного: все тексты классиков марксизма использовались им для подтверждения своих интерпретаций и потому можно сказать, что здесь мы наблюдаем попытку критики последователей К. Маркса, которая (попытка) выливалась тем не менее в критику и «учителя». Как мы помним, М.И. Туган-Барановский возлагал всю вину на «учеников», неверно интерпретировавших тексты «учителя», в адрес К. Маркса им высказывался упрек лишь в терминологической небрежности, открывавшей простор для «вольных» толкований. Однако эта разница не перечеркивает сходства позиций данных авторов (В.М. Чернова и М.И. Туган-Барановского) в главном: классовая борьба - явление сложное и потому не может быть явлением широко распространенным. У В.М. Чернова особенностью точки зрения в данном вопросе было еще и убеждение, что процесс формирования зрелого класса, способного на борьбу поли тическую, это процесс в определенной мере искусственный, в смысле - сознательно творимый. Именно эта убежденность заставляла его и других теоретиков неонародничества всячески защищать полезность интеллигенции для социализма. В неонародничестве, несмотря на разногласия, концепция классообразования и классовой борьбы, разработанная В.М. Черновым, была общепризнанной, не было неприятия и его теории о «темных и светлых сторонах капитализма». В соответствии с этой теорией В.М. Чернов обратился к изучению опыта социалистического движения однотипных с Россией (аграрных, отсталых) стран - Италии и Венгрии - и отметил, что там наблюдается тенденция к расширению движения за счет крестьян и интеллигенции (вопреки марксистским представлениям)1279. Причину, по его мнению, следует искать в экономическом развитии указанных стран, характеризующемся «...преобладанием формы капиталистической эксплуатации над содержанием протекающего в рамках этих форм процесса развития производительных сил» (выделено В. Ч. - Т. К.)1280, или, иначе, в преобладании отрицательных сторон капитализма. Поскольку этот процесс был характерен не для одной страны, постольку отсюда В.М. Чернов выводил закономерность: степень тяготения интеллигенции к социализму (при равенстве прочих условий) обратно пропорциональна положительным сторонам капитализма. Так, пример развитых стран показывает, что «...чем более сильна была буржуазия своею творческою ролью, чем больше зиждилось на возведенном ею фундаменте благосостояние... больших слоев населения - тем ...свободолюбивее выступала она против феодально-монархических привилегий. И рука об руку с либерализмом буржуазии шла буржуазность людей либеральных профессий... Требовалась особенно высокая нравственная чуткость, особенная умственная сила и проницательность, чтобы плыть против течения, чтобы отдать свои силы на служение рабочему люду...» (выделено В. Ч. - Т. К.)1281. Иначе ситуация складывалась в «отсталых» странах. Здесь буржуазия, указывал В.М. Чернов, выступала в крайне неприглядном виде, это мешало ее «точке опоры» в других слоях населения и принуждало к союзу с паразитическими «элементами» общества. Уже это могло оттолкнуть от буржуазии интеллигенцию. Однако были и другие причины для этого. Чем слабее развивалась страна, тем она меньше нуждалась в услугах интеллигенции, т. е. причина социалистичности интеллигенции - ее невостребованность. Кроме того, действовал пример более развитых стран. В совокупности, по Чернову, эти причины и объясняют, почему в отсталых странах из интеллигенции формируются кадры «демократических, идеалистических и социально-революционных течений»1282. В.М. Чернов указывал на условия, в которых приходится действовать итальянским и венгерским социалистам («перевес земледелия над индустрией, неблагоприятное соотношение между светлыми и темными сторонами капитализма, реакционность буржуазии, необходимость подчинения экономической борьбы борьбе политической»)1283, находил в них сходство с российскими и предлагал обратить внимание на способы, с помощью которых в этих странах социалистам удалось преодолеть «межфракционные распри» и укрепить свои силы. Это - результат, подчеркивал Виктор Михайлович Чернов, грамотной политики в отношении крестьянства и интеллигенции по привлечению их в революционное движение. Удалось создать своеобразный «тройственный союз - работников умственного труда, земледельческого и фабричного труда»1284. Именно такое направление в деятельности российских социалистов В.М. Чернов считал желательным, выражая общее мнение неонародников. Отношение к трудовому крестьянству и трудовой интеллигенции как сторонникам социализма наряду с пролетариатом - это была базовая идея в социологических концепциях неонародников. Содержание понятия «класс», марксистское в основе, но скорректированное В.М. Черновым, использовалось неонародниками для того, чтобы квалифицировать трудовое крестьянство и трудовую интеллигенцию как небуржуазные слои. «Критерием отнесения человека к классу буржуазии или нет, - писал В.М. Чернов в статье того же периода (1902 г.), - является источник дохода, на который существует данное лицо... Буржуазия - это те, которые существуют на прибавочную стоимость, на неоплаченный труд других людей»1285. Крестьянство, по Чернову, делится на «сельскую буржуазию» - «в большей или меньшей степени живущую эксплуатацией чужой рабочей силы»1286 и «трудовое» крестьянство: «сельский пролетариат (живущий исключительно или главным образом продажей своей рабочей силы, вполне или почти вполне лишенный обладания средствами производства)» и «класс самостоятельных земледельцев, исключительно или главным образом живущих приложением собственного труда за свой личный страх и риск к средствам производства (собственным, общинным или арендованным)»1287. «Принципиальное сходство» между ними (сельским пролетариатом и самостоятельными земледельцами - не буржуазией) В.М. Чернов видел в том, что основой их существования «является труд, как определенная политико-экономическая категория и в том, что и те, и другие безжалостно эксплуатируются»1288. Отсюда, по его мнению, берет начало солидарность интересов этих групп: «Поэтому сознать себя единым классом социалисты-революционеры предлагают не одним только бесхозяйным деревенским батракам, не только пролетарскому элементу деревни - но гораздо более обширному слою трудового рабочего крестьянства, слою, к которому сельский пролетариат относится как часть к целому. Его мы называем рабочим классом в деревне, ему предлагаем вести классовую борьбу против всех пиявок эксплуататоров» (выделено В. Ч. - Т. К.)1289. Очевидно, на наш взгляд, что и сам В.М. Чернов чувствовал шаткость аргументации в защиту солидарности интересов сельских батраков и крестьян, «исключительно или главным образом живущих приложением собственного труда... к средствам производства», отсюда, скорее всего, эмоциональность в сугубо научных определениях. Более спокойно к вопросу, является ли трудовое крестьянство классом, «социалистическим по природе», относился А.В. Пешехонов. Не настаивая на его «социалистическом первородстве», он доказывал, что трудовое крестьянство заинтересовано в социализме и потому оно - союзник пролетариата. Развивал он эту мысль в статье-отклике на выступление «марксиствующего эсера» Н. Суханова, который утверждал, что пролетариату, возможно, придется опасаться крестьян, если они раньше пролетариата справятся со своими эксплуататорами, укрепив кооперацию (кооперативная, коллективная собственность, напоминал Н. Суханов, это вид частной собственности). А.В. Пешехонов отмечал, что страхи эти напрасны. Во-первых, потому что на долгом пути борьбы с капиталом пролетариат и крестьянство - союзники, так как заинтересованы в поддержке друг друга («Будет ли в состоянии один пролетариат, - задавал риторический вопрос Алексей Васильевич Пешехонов, - .. .низвергнуть господство капитала, завершить подготовку социализма и еще принудительно ввести его среди неподготовленного населения? - пролетариат, который, быть может, не представит из себя не только “огромного”, но и простого большинства?»)1290. Во-вторых, Н. Суханов забыл, писал А.В. Пешехонов, о целях социализма («всестороннее освобождение личности, а не только экономическое», «полная победа над природой»), которые невозможно достичь без «самого деятельного и тесного сотрудничества» людей разных классов и групп. Поэтому, полагал он, даже в том гипотетическом случае, который приводит Н. Суханов, крестьянство окажется по своим задачам ориентированным на социализм1291. По мнению А.В. Пешехонова, социалистам (и социал-демократам в особенности) следует готовиться к сотрудничеству не только с крестьянами. Если соотнести утверждение К. Маркса о по ляризации социальной структуры общества по мере развития капитализма (расслоении на все численно уменьшающуюся группу богатеющих капиталистов и численно увеличивающийся нищающий пролетариат) с действительностью, тогда видны процессы, с которыми уже нужно считаться. Социальная структура общества, указывал А.В. Пешехонов, вместо упрощения, усложняется. Так «кучка, находящаяся наверху» раскалывается на «собственников» капитала и «предпринимателей», растет число «служащих», становящихся «средним слоем», кроме того, в средние слои попадает мелкая буржуазия, лица свободных профессий, служащие общественных учреждений. Таким образом, «...средняя часть социальной формации, обыкновенно обходимая марксизмом в его построениях, представит не пустое место, будет занята, и резких, непереходимых граней, которые отделяли бы, с одной стороны, пролетариат, с другой, капиталистов, по всей видимости, не будет»1292. Понятно, соглашался он, что задача социалистической партии была бы проста, если бы все дело сводилось к борьбе с капиталистами (как рассчитывали классики марксизма), если бы все трудящиеся «...капиталом были уже уравнены, сведены в один слой...». Но этого, считал он, скорее всего, уже не будет и, во всяком случае, этого нет в действительности, в рамках которой разворачивается деятельность партий. И что же должна в таком случае считать своей задачей социалистическая партия? По его мнению, «роль... (ее) по необходимости, должна быть двусторонней: ведя борьбу с капиталом, она должна в то же время поддерживать равновесие между интересами различных видов труда, ...она должна внутри себя примирить противоречивые интересы разных трудящихся... Для этого, по возможности, все виды труда в ней должны быть представлены, а не так, чтобы один класс, хотя бы и социалистический по природе, определял для всех остальных, что им полагается и что следует»1293. Несмотря на большую, чем у В.М. Чернова, отдаленность от марксизма, А.В. Пешехонов, по нашему мнению, в главном держался марксистского тезиса - о прогрессивном развитии человечества к «коллективизму», т. е. социализму, и о том, что трудящиеся (все, а не только пролетариат) в нем заинтересованы. Что касается роли интеллигенции, то, как известно, она в неонародничестве оценивалась очень высоко. Все теоретики данного направления понимали термин «интеллигенция» в двух смыслах: 1) как «совокупность людей, занимающихся особыми видами самостоятельного ремесла или наемного труда»1294, т. е. профессиональную группу и 2) как особую «идеологическую» категорию (В.М. Чернов, А.В. Пешехонов) или «социально-этическую группу» (Р.В. Иванов-Разумник)1295. И предметом спора выступала главным образом интеллигенция во втором значении этого термина. Здесь имелась в виду «межклассовая» группа людей, которая добровольно, не из материальных побуждений, а под влиянием идеальных мотивов (представлений о социальном идеале либо нравственных стимулов) переходила на сторону угнетенных и обездоленных и тем усиливала их сопротивление. Все разногласия с марксистами касались именно этого пункта: марксисты видели субъект социалистических преобразований в пролетариате, считали, что он еще не развил свой творческий потенциал, но не сомневались в самой его способности быть ведущим классом в социалистической борьбе. Подчеркивание роли интеллигенции воспринималось именно как попытка усомниться в этом. Неонародники доказывали, что без участия интеллигенции социалистическое движение не сможет подняться на высоту, необходимую для решения своих задач. Причем, если А.В. Пешехонов, Р.В. Иванов-Разумник сосредоточивали внимание на настоящем, то В.М. Чернов предвидел, в том числе, и усиление ее роли в будущем. Так, А.В. Пешехонов с сожалением констатировал стихийный характер «борьбы масс» и недостаток в людях, способных к работе, необходимой «для успешного исхода борьбы за человеческую индивидуальность (“необходима большая работа сознания”). Отсюда, - писал он, - та роль, которую отводит наша программа интеллигенции»1296. Р.В. Иванов-Разумник социальной функцией интеллигенции (во втором значении термина) считал «творчество новых форм и идеалов и активное проведение их в жизнь в направлении к физическому и умственному, общест венному и личному освобождению личности»1297. Подробно эту проблему мы рассматривали в анализе полемики между Г.В. Плехановым и Р.В. Ивановым-Разумником. Аргументация Р.В. Иванова-Разумника почти совпадает с рассуждениями В.М. Чернова. Было время, напоминал В.М. Чернов теорию классовой борьбы, когда не было классов и классовой борьбы, и будет время, когда «...рухнет классовое строение общества, ...классы... классовая борьба»1298. Но если история при этом не прекратится, то что будет ее двигателем? - задавал он вопрос. И отвечал: «Борьба идей». Если же это так (что несомненно так) то, полагал В.М. Чернов, этим мы уже доказываем неправильность отождествления классовой борьбы и борьбы идей. Следующий вопрос, вытекающий отсюда (на который он склонен был отвечать положительно), - не есть ли факт, когда из «...господствующего класса его наиболее способные элементы уходят, ...чтобы присоединиться к классу угнетенному», проявлением в «...этом частном случае самостоятельной роли идеального момента, и его победа над классовым - предтеча и прообраз такой же будущей победы уже не в отдельной личности, а во всем человечестве?»1299. В.М. Чернов настаивал на «реальности идеологических причин», утверждал, что «идеологические причины» связаны с «общим психологическим развитием человечества» и формулировал следующее заключение: «Человеческая природа... развивается в связи с общим развитием культуры (инстинкты - аффекты - расчет - идеал - таковы мотивы социального поведения, по Чернову. - Т. К.)... и естественно, что ...идеал становится высшим руководящим принципом всей деятельности человека». Совершенно справедливы, на наш взгляд, и слова В.М. Чернова о том, что «интеллигенция, как совокупность лиц, доразвивавшихся до способности подчинять высшему критерию идеала все свое поведение... - есть несомненная и растущая сила и, при том, сила внеклассовая или, правильнее - междуклассовая. Игнорировать ее - значит закрывать глаза на действительность. Считаться с ней все равно всякому приходится. Вопрос лишь в том, считаться ли с ней бессознательно, ...против воли и потому неполно, или считаться прямо и сознательно, не пытаясь себя обманывать»1300. В 1917 г. об этом же вновь писал и Р.В. Иванов-Разумник1301. Отношение к крестьянству (трудовому) и интеллигенции (во втором значении этого термина), как к социалистическим по своей ориентации социальным слоям, было логическим следствием из откорректированной В.М. Черновым теории классовой борьбы К. Маркса. Такой подход требовал и модификации понимания содержания терминов «классовой борьбы», «революции» и «диктатуры пролетариата». В содержание понятия «классовой борьбы» неонародники вкладывали не только негативный аспект, но и положительный - максимально возможное проведение социализирующих общественные отношения мероприятий еще в рамках капиталистического строя. Революция в их построениях представала не как нечто одномоментное, но в виде сложного процесса, но при этом не исключалось и революционное насилие. Характерным в этом плане является выступление на 1-м съезде партии социалистов-революционеров В.А. Мякотина, который вместе с А.В. Пешехоновым, Н.Ф. Анненским и П.Ф. Якубовичем является основателем партии народных социалистов (А.В. Пешехонов писал позднее, что их пригласили на съезд, не надеясь особо, что они примкнут к социали- стам-революционерам, но желая выслушать их мнения по обсуждавшимся на съезде вопросам). «Все мы тут, - сказал на съезде В.А. Мякотин (и его не опровергли присутствующие. - Т. К.), - не верим, конечно, в грандиозный мгновенный прыжок в царство грядущего социализма. Между условиями настоящего момента и социализмом долгий путь с рядом этапов»1302. А.В. Пешехонов тогда же утверждал, что «может быть, нам придется пережить ряд “революций” на этом пути, может быть, значи тельную часть пути мы совершим без резких потрясений и катастроф, какие принято называть революционными. Но, не веря в один грандиозный прыжок, мы, вместе с тем, не даем себе зарока не выходить до самого конца пути из рамок капиталистического строя» (программа социализации или национализации земли и расценивалась в качестве такого «выхода из рамок»)1303. Несмотря на то, что на съезде обсуждались российские реалии, видна и общетеоретическая позиция: революция в принципе признавалась, но утверждалось, что еще в рамках капитализма надо сделать как можно больше из возможного, чтобы облегчить закрепление и развитие социалистических элементов. А.В. Пешехонов, выражая точку зрения народных социалистов, в статье программного характера писал: «Революционный акт, как мы его понимаем, может быть совершен не только “явочным”, как принято теперь выражаться - порядком, не только путем захвата, но и организованной народной волей, например, Учредительным собранием. Больше того: лишь в борьбе за народную волю и при осуществлении личных прав наша программа допускает такие “захватные” акты»1304. Здесь видно движение к установке на мирные формы революции оговариванием крайнего случая - «захватного» акта, но при «осуществлении личных прав», что означает, на наш взгляд, соблюдение правовых норм в отношении личности, т. е. отрицалось «пугачевское» (по выражению Л. Мартова) понимание классовой борьбы и революции. Эсеры были настроены более решительно и не сопровождали оговорками свое понимание революции. Более сложным было отношение к идее диктатуры пролетариата. Поскольку «рабочий класс» в теориях неонародничества означал трудовую интеллигенцию, трудовое крестьянство и индустриальный пролетариат или, иначе, народ, то логичными были замечания того же В.А. Мякотина на съезде, что диктатура рабочего класса в таком случае означает диктатуру народа над собой, а это - абсурд. Когда ему разъясняли, что здесь имеется в виду диктатура трудящихся над нетрудящимися, тогда он заявил, что диктатура народа над меньшинством есть народовластие»1305, т. е. все равно считал эту идею в народнической, а не классовой партии ненужной и вредной. Однако стороны друг друга не убедили, и в народно-социалистической партии эта идея была отвергнута1306, а в программу партии социалистов-революционеров она вошла, но как сугубо временная мера («в случае необходимости», а это состояние не могло быть постоянным). Причем на съезде В.М. Чернов подчеркивал, что они выступают «не за диктатуру пролетариата, а за диктатуру народа в условиях гражданской войны (выделено мною. - Т. К.)1307, и сразу же разъяснял, что «народ - это совокупность трудящихся классов. И в этом смысле народ равен рабочему классу, но не только “индустриальный пролетариат равен рабочему классу”»1308. Интерес представляют суждения Л.Э. Шишко, посвященные проблемам классовой борьбы, возникающим в случае следования теории К. Маркса. В сущности, он предпринял попытку показать труднейшую ситуацию, в которой находится социал-демократия, причем указывал, что это положение ею не вполне отчетливо осознается. Он обращал внимание на странность, не замечавшуюся социалистическими теоретиками (имея в виду германскую социал-демократию). Социал-демократы, указывал он, постоянно говорят с удовлетворением о численном росте рядов социал- демократического движения и при этом подразумевается, что самим фактом этого роста разрешается (положительно) вопрос о реальной силе движения в отношении к другим общественным течениям. Но все не так просто и не так хорошо, заявил Л.Э. Шишко. Так можно было бы думать (что все хорошо), во-первых, в случае, если бы не росла сила и численность противоположных социалистическому движению объединений, либо, во-вторых, если бы противоположные социал-демократии силы не только не росли, но, напротив, деградировали. Но думать марксистам так нельзя, поскольку, согласно теории К. Маркса, сам рост рабочего движения поставлен в прямую зависимость от прогрессивного развития крупного капиталистического производства, что, указывал Л.Э. Шишко, естественным образом должно вести к усилению также и буржуазии. Таким образом, складывается положение, которое, по словам Л.Э. Шишко, «...определяется прямым соотношением между двумя растущими и развивающимися общественными величинами»1309. «...Такого рода формула, - продолжал он, - является как бы уравнением с двумя неизвестными, не охватывающим всех элементов данного политического положения и не указывающим на приближение к какому-нибудь определенному политическому результату»1310. Это такой пробел в теории современной социал-демократии, который, по Шишко, «оставляет в полной неизвестности... итоги (т. е. успех борьбы за социализм. - Т. К.)... движения». Далее он утверждал, что первоначальная концепция К. Маркса была стройным учением, ибо в ней переход капитализма в социализм обусловливался как «диалектическим процессом самоотрицания... капиталистического способа производства», в себе самом содержащего источники и своего развития, и последующей гибели, так и ростом классовой борьбы пролетариата. Он специально подчеркивал, что пролетариат должен был лишь «направить» на буржуазию то смертоносное оружие, которое она «сама выковала для себя». Теперь же мы видим в социал-демократии, указывал Леонид Эммануилович Шишко, как в ходе дискуссий критике были подвергнуты «теория промышленных кризисов», теория «обнищания» пролетариата, тезис о поляризации богатства и нищеты. Кроме того, развитие капитализма ведет к созданию международных «союзов заводчиков», т. е. анархия производства в определенной мере преодолевается. И социал-демократия корректирует теорию К. Маркса тем, что на первый план выдвигается уже классовая борьба, идейные мотивы, а не процесс экономического самоотрицания капитализма. Если же встать на такую точку зрения, полагал Л.Э. Шишко, то требуется выяснить, что из себя представляет современный пролетариат, каково его положение. Данные статистики показывают, что его материальное положение улучшается. Отсюда Л.Э. Шишко делал вывод о том, что в этих условиях целью классовой борьбы пролетариата вполне может стать (и частично становится) не социализм, а «дальнейшее отвоевывание... у... богатейшей буржуазии некоторой части прироста национальных богатств»1311, причем «отвоевывание» предусматривает и компромиссные соглашения с буржуазией, другими словами, у пролетариата появляется соблазн идти по «пути наименьшего сопротивления» (выделено Л. Ш. - Т. К.)1312. Поскольку это касается рабочих процветающих отраслей, то растет расслоение и самого рабочего класса. Следовательно, указывал Л.Э. Шишко, революционность рабочего класса имеет тенденцию к понижению, а это значит, что и эта (вторая) опора взгляда о неизбежности социализма ослабевает. Остается, писал он, правда, еще один фактор, не позволяющий, пока он действует, сбросить со счетов марксизм. Этот фактор - вынесение капиталистических противоречий за пределы развитых стран - в отсталые, поскольку капиталистическое хозяйство приобретает мировой характер1313. В результате, отмечал он: «Роль капиталистического развития, поскольку оно выражается в росте денежного капитала, как бы распадается... на две отдельные части: все революционизирующее его влияние, обусловленное эксплуатацией и угнетением рабочих масс, переносится в международную область и, быть может, способствует... подготовлению политических и социальных кризисов в какой-нибудь более отсталой в промышленном отношении стране; вся же отрицательная сторона капиталистического развития, выражающаяся в возрастании экономического могущества буржуазии, в увеличении числа состоятельных лиц и в подготовлении почвы для всевозможных буржуазнодемократических компромиссов, сосредоточивается внутри данной капиталистической страны» (выделено мною. - Т. К. )1314. Кроме того, по его мнению, теория К. Маркса не оправдывается применительно к аграрному сектору - для «крупной формы капиталистического производства ...недоступна значительная часть сельскохозяйственного производства, остающаяся в руках среднего и мелкого крестьянства»1315. Заканчивал он статью указанием на то, что «...между социал-демократией и капитализмом устанавливается как бы общность интересов, вытекающая из одинакового отношения к тому, что касается развития капиталистической индустрии»1316. Какие выводы можно сделать из анализа статьи? На наш взгляд, во-первых, о том, что теория классического марксизма пересматривается социал-демократией в силу необходимости, но этот пересмотр даже по мнению неонародника Л.Э. Шишко чрезмерен1317 и граничит с оппортунизмом. Во-вторых, глобальный уровень капиталистических противоречий не позволяет считать марксизм устаревшим окончательно, но не снимает с повестки дня разработку социалистической теории, адекватной складывающимся реалиям. Примечательно, что он не давал советов, но приведенное им в статье высказывание о сохранении мелкого и среднего крестьянского хозяйства, причем никак не откомментированное, позволяет предположить, что это указание сделано не случайно, а для косвенного напоминания о другом течении в социализме - неонародническом, с его представлениями о субъектах социализма. Итак, подведем итоги: каковым было отношение в неонародничестве к экономическим и социологическим теориям К. Маркса? Что касается экономических теорий, отрицания их нами не было обнаружено, даже в отношении «теории обнищания» высказываний было немного и достаточно сдержанных (А.В. Пешехонов, Л.Э. Шишко). Под сомнение ставилось главным образом учение о концентрации производства применительно к сельскому хозяйству, доказывалось, что в этой сфере прогнозы К. Маркса не подтверждаются. Здесь заметно сходство позиций теоретиков неонародничества и российского либерализма, но, что важно, с разными отсюда выводами. Либералы (кроме, пожалуй, М.И. Туган-Барановского) склонны были видеть в этом признак неустранимости частнохозяйственных отношений, а неонародники - возможность движения к социализму путем «некапиталистической эволюции». Думается, что в построениях неонародников имеется рациональное зерно. Как известно, сельскохозяйственное производство и в развитых капиталистических странах не может обходиться без государственной поддержки в разных ее формах. И, с другой стороны, заслуживает внимания опыт колхозов, кибуцев и других сельскохозяйственных кооперативов, в котором есть и положительные стороны, требующие серьезного строго научного исследования. В социологических же вопросах не оставлено было без критической переработки ни одного понятия. При этом неонародники-теоретики подметили и охарактеризовали новые тенденции общественного развития, требовавшие, по их мнению, внесения серьезных коррективов в марксизм: усложнение социально-классовой структуры общества, вынесение главного противоречия капитализма на международный уровень, рост реформистских настроений в рабочем классе передовых в то время стран. Изменения и дополнения направлены были на подчеркивание необходимости взвешенного подхода к определению революционной ситуации и революционных потенций разных классов. Мы придерживаемся мнения, что более правильным является марксистский подход в описании процесса классообразования, но полагаем, что В.М. Чернову удалось показать всю длительность, сложность и противоречивость процесса складывания класса, достижения им способности к политической классовой борьбе и революции. Изменения и дополнения в конечном счете придали теориям К. Маркса такой вид, когда прямые революционные действия должны были с первого плана переместиться на второй, а вперед должна была выступить работа подготовительного к социализму характера. Причем, по мнению неонародников, наряду с мероприятиями, направленными на развитие отношений в производстве (кооперация, профсоюзы), упор следовало сделать на культурном развитии масс и подчеркивалось, что в социализме заинтересовано все трудящееся население. В этом плане показательным является следующее разъяснение В.М. Чернова. «Они (марксисты. - Т. К.), - писал он, - хотят защищать интересы наемного труда, мы готовы защищать интересы труда вообще, выносится ли он своим обладателем на рынок или самостоятельно прилагается к средствам производства (своим собственным, общинным, товарищеским или арендованным)»1318. «У трудящегося человека, - настаивал В.М. Чернов, - не может быть враждебности к социализму - “этому царству труда”». «Потому социалист и вправе, обращаясь к такому мужику-земледельцу, как и мужику-пролетарию, сказать: “Это - ваше кровное дело: мы хотим воздвигнуть здание, в котором вы - люди труда, будете краеугольным камнем”» (выделено В. Ч. - Т. К.)1319. Учитывая, что неонародниками уже тогда было зафиксировано усложнение социальной структуры общества и эта дифференциация имела тенденцию к продолжению, их призывы пересмотреть отношение к трудящимся непролетарским слоям были адекватным времени способом укрепить дело социализма поисками союзников в социалистическом движении. И если к заслугам В.И. Ленина относят привлечение на сторону пролетариата крестьянства, то истоки такой позиции следует искать в концепциях неонародников. И все же в целом, несмотря на столь масштабные изменения в конструкциях классического марксизма, отказа от основных идей теории К. Маркса не наблюдалось, практически демонстрировалось творческое к ней отношение.

<< | >>

↑

Источник: Кисельникова Т.В. Общественно-политическая мысль в России в конце XIX - начале ХХ в.: идеи либерального социализма. 2010

Еще по теме Критика российскими неонародниками «европоцентризма» теории «пролетарского социализма» К. Маркса: