Идеи Канта о праве: утопия? прогноз? вехи?

Не кабинетная ли это утопия? – Опережение. – Ориентиры в науке и в практической деятельности. – Развитие идей. Сложности. – Об основных научных выводах (краткое резюме)

Не кабинетная ли это утопия? Взгляды Канта о праве производили в прошлом и производят теперь впечатление сугубо умозрительных построений, оторванных от жизненных реалий, политических страстей и идейных битв, происходящих в мире.

Не означает ли это, что правовые воззрения Канта имеют характер некой утопии – дальних умозрительных предположений, а быть может, и вообще умственных изысков кабинетного ученого, кенигсбергского затворника, воодушевленного идеями далекой от него французской революции, но воплотившего их на немецкий манер – в заумном абстрактном виде?

Не спасает, казалось бы, ситуацию и не изменяет такого рода впечатление о правовых воззрениях Канта и то обстоятельство, что как будто его идеи находят известное подтверждение сейчас, спустя два столетия, – пусть пока только в передовых, демократически развитых странах. Подтверждение – в таких, например, фактах, как постепенное придание непосредственного юридического значения правам человека и, значит, обретение ими качества объективного права, все большая популярность принципа «правления права».

216

Глава пятая.

Мало кто связывает такого рода факты с именем основателя классической немецкой философии: их появление и популярность понимаются как нечто само собой разумеющееся, обусловленное самой логикой вещей, императивами общественного развития, общим духом либерализма, становящегося неотъемлемым элементом образа жизни в демократических странах.

Опережение. Между тем хотелось бы сделать ударение на той мысли, которая уже прозвучала в начале книги, – правовые идеи Канта являются не просто «откликом» на французскую революцию, на ее лозунги и провозглашенные принципы, а философским выражением самой ее сути – основы мировоззренческой концепции либеральной эпохи, притом по определяющему стержню этой эпохи – по вопросам права. И поэтому с учетом характера тех реалий, которые характерны для общества, которое только-только порывает с порядками и ценностями традиционных цивилизаций (процесс, который действительно растягивается более чем на два столетия), взгляды Канта о праве характеризуются тем, что устремлены в будущее, к перспективе общественного развития, к обществу, которое он называет «гражданским» и «правовым».

Не случайно и сам Кант связывает свои идеи о праве в основном с будущим, прямо говорит о том, что они свершатся лишь «в конце концов», «с большими трудностями», «медленно» и что они – наш долг и обоснованная надежда – «хотя бы только в бесконечном приближении»1.

Стало быть, абстрактный, устремленный в будущее и даже романтически возвышенный характер взглядов Канта о праве – не свидетельство их утопичности, нечто близкое к мечте и фантазии, а всего лишь отражение своеобразия предмета этих взглядов – особенностей права, смысл и предназначение которого в полной мере сможет реализоваться в будущем по мере развития и реальном утверждении в жизни либеральной цивилизации.

А к приведенным соображениям нужно добавить еще и то, что на помощь Канту в реализации его философской задачи (очевидно, наиболее сложной из тех, которая поставила новая эпоха перед гуманитарной мыслью) пришла кантовская методология.

1 Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. Т. 1. С. 420, 461, 477.

217

Самое святое, что есть у Бога на земле

общественном мнении по большей части почитается определяющим для его понимания, – от фактических жизненных отношений до целей регулирования и таких высоких категорий, как мораль, политика. А это в свою очередь приводит к формулированию целой цепи логически строгих выводов, в том числе о праве человека как объективном праве, о праве как цели общества. Строгих, а вместе с тем порой непривычных и неожиданных для принятых представлений, и от того усиливающих впечатление, об их умозрительности.

Но, как бы то ни было, именно соответствие взглядов Канта о праве требованиям эпохи, плодотворная методология и вытекающая отсюда строгость выводов – все это придает взглядам философа основательную научность, убедительность – то, что (в отношении будущего) носит характер научного прогноза – взглядов, вполне обоснованно в данном случае опережающих действительность, факты сегодняшнего дня. Вот почему Кант, отдавая отчет в сложностях, трудностях, постепенности реализации его теоретических выводов о праве, столь категорически говорит о том, что это непременно «будет», все же осуществится «в конце концов», что перед нами «обоснованная» надежда и что политике, основанной на праве, предназначено «блистать». И вот почему, по Канту, реальное торжество права, осуществление состояния публичного права – «хотя бы только в бесконечном приближении» –

это наша обоснованная надежда и вместе с тем наш долг1.

Ну, а готово ли современное общество, наше сознание воспринять идеальные и в чем-то романтические идеи Канта?

Вопрос – особо острый для нашего российского, разрушенного и потрясенного, общества.

Кант, как бы предугадывая такого рода сомнения, сам отвечает на поставленный вопрос. «Не может, – говорит он, – считаться хорошим выражение: известный народ не созрел для свободы... Но при таких предположениях свобода никогда и не наступит, ибо для нее нельзя созревать, если предварительно не ввести людей в условия свободы (надо быть освобожденным, чтобы иметь возможность целесообразно пользоваться своими силами на свободе). Первые проявления свободолюбия могут, конечно, оказаться грубыми и обыкновенно сопровождаются большими затруднениями и опасностями, чем те, при ко-

1 Кант И. Сочинения на немецком и русском языках. Т. 1. С. 420, 461, 477.

2 Гуревич П.С. Рецензия на сочинения Канта // Вопросы философии. 1995. № 11. С. 151.

218

Глава пятая. Право в жизни и судьбе людей

торых все стояло еще не только под приказаниями, но и под попечением других, но созревают для разума не иначе, как только через свои собственные попытки...» Отдалять человеческое освобождение – «это значит уже вторгаться в регалии божества, которое создало человека для свободы. Конечно, гораздо спокойнее господствовать... чем проводить в жизнь такое основное начало. Но справедливо ли?»1.

Ориентиры в науке и в практической деятельности. А теперь – выводы, которые призваны продолжить некоторые соображения, высказанные при рассмотрении категории «чистое право». Правовые идеи, вытекающие из взглядов Канта, – вовсе не спекулятивные схемы, некие умозрительные теоретические постулаты. Но они в то же время – не те положения, которые в том виде, в каком их сформулировал философ, иные авторы, предназначены для «внедрения» в реальную жизнь – в науку, в практику юриспруденции. И тем более – нет никаких оснований так их понимать и использовать, чтобы они, при всей их важности, выступали в качестве единственного и решающего критерия при решении научных и практических вопросов.

Указанные идеи по своей сути – это положения чистого права.

«Чистые» в том высоком смысле, который придавал этому понятию Кант. Следует еще раз со всей определенностью сказать: в сегодняшней, практической жизни – при подготовке проектов законов, решении юридических дел, при определении правовой политики государства – исходное и решающее значение принадлежит по большей части жестким экономическим и политическим императивам, требованиям морального порядка, особенностям данной конкретной жизненной ситуации, а отсюда – своеобразным, подчас уникальным решениям, к которым приходят люди, от которых зависит существование и развитие реальных юридических феноменов – законов, постановлений судов и т.д.

Правовые идеи, коренящиеся в философии Канта, претендуют лишь на то, чтобы определять научные п о д х о д ы при рассмотрении любых вопросов, затрагивающих право. Такие подходы, в соответствии с которыми:

«правовые соображения» всегда, в любом случае должны быть приняты во внимание;

должна быть признана весомость, высокозначимость таких «правовых соображений», их достойное место среди иных оснований – эко-

1 Кант И. Религия в пределах только разума. СПб., 1906. С. 198–199.

219

Самое святое, что есть у Бога на земле

номических, политических, моральных, предопределяющих необходимость и содержание тех или иных правовых мер;

следует признать оправданной существенную корректировку или даже признание полной несостоятельности правовых мер, намеченных по экономическим, политическим, моральным соображениям, в том случае, если они не согласуются с требованиями собственно правового порядка.

Конечно, любая система правовых взглядов, поскольку она так или иначе выражает ценности и особенности права, имеет основания на то, чтобы ее положения рассматривались в качестве необходимого и важного звена в науке и в практической деятельности.

Развитие идей. Сложности. Идеи Канта о праве таковы по своему философскому содержанию, что они уже сами по себе таят немалые резервы для развития, для раскрытия их сути и смысла (а порой – и корректировки, постановки и формулирования новых положений, для своеобразного, возможно, парадоксального их «продолжения»)1. Тем более, что при всей своей универсальности, современности эти идеи должны, разумеется, рассматриваться с учетом исторического опыта, преподанного человечеству ошеломляющей по темпам и потрясениям историей последних двух столетий. Как раз тех столетий, события которых как будто бы нацеленно испытывали кантовские идеи на прочность, давали материал для их проверки, данные для развития философии права.

С сожалением приходится признать, что должного, отвечающего требованиям эпохи развития идей Канта в науке не состоялось. Более того, воззрения Канта по вопросам права не получили до сего време-

1 Как полагает М. Мамардашвили, Кант мыслил «с отсветом незнаемого на знаемое. То знаемое, которое он излагает, которое ему удалось ухватить, всегда окружено ореолом, несет на себе отсвет незнаемого, какого-то открытого пространства, и только на фоне и в просвете этого пространства оно само и есть знаемое, и есть кантовская мысль». Отсюда – «надежда на то, что если мы в связи с Кантом что-то подумаем и это подуманное не будет похоже на то, что написано Кантом, то все-таки подуманное нами тоже окажется кантовской мыслью, потому что на кантовской мысли всегда лежит отсвет незнаемого» (Мамардашвили М. Кантовские вариации. С. 11–12).

220

Глава пятая. Право в жизни и судьбе людей

ни даже должной оценки, в необходимой, пусть и минимальной, мере не восприняты наукой, общественным мнением, не востребованы практикой правовой жизни.

Между тем после пережитых человечеством в последние два столетия гигантских потрясений, революций, смуты, сломов в жизни и мышлении людей, особенно у нас, в российском Отечестве, исходные задачи в философии права, в наших правовых воззрениях состоят прежде всего в восстановлении сломанных, поруганных человеческих, интеллектуальных, духовных ценностей и в этом отношении оказываются простыми и скромными. Как справедливо отмечено в литературе, в сфере нашего правопонимания «не может быть никакого продвижения вперед без скромного, ученического, покаянного обращения к попранным и, как правило, достаточно давним достижениям мировой политико-юридической культуры»1.

Вместе с тем наряду с реанимацией, восстановлением в нынешнее время достижений мировой политико-юридической культуры, попранными трагическими историческими событиями и сломами в мышлении требуется также и осмысление сложных происходящих в мире социальных процессов. Тех процессов, узкоидеологическая интерпретация которых препятствует развитию, казалось бы, давних, а по сути передовых идей по вопросам права, среди которых выдающееся место принадлежит правовым воззрениям Канта.

Это – не только строго научное понимание происходящих в мире процессов «социализации», которые без точной научной их оценки, увы, дают какой-то повод для поддержки ортодоксально-марксистских правовых доктрин (об этом применительно к «коммунизму» – в следующей главе), но, пожалуй, прежде всего – последовательно научная характеристика процессов возрождения и развития ряда ареалов цивилизаций, построенных на исламской, буддийской, конфуцианской и даже восточно-христианской культурах, их стремления утвердить свой «особый путь» развития, в том числе и в отношении тех сторон этого развития, которые касаются права.

Характерно, что именно в последнее время, и притом со ссылкой на ценности чуть ли не всех упомянутых культур, все громче при обосновании своего «особого пути» раздаются голоса о неприемлемости для тех или иных стран и народов западно-христианской модели развития, для которой будто бы только и характерен путь права, или – как нередко утверждают – «римского права».

1 Соловьев Э.Ю. И. Кант: взаимодополнительность морали и права. С. 3.

221

Самое святое, что есть у Бога на земле

Между тем признание в тех или иных вариантах «особого пути», вбирающего ценности соответствующих культур и ареалов цивилизации, не устраняет того, что он одновременно не может не быть путем права. Или – в ином словесном обозначении – верховенства права, отражающего и особенности данной страны, ее культуры и мировые политико-юридические процессы и достижения. Ибо в той мере, в какой для человечества неизбежен переход от традиционных к либеральным цивилизациям, тому или иному обществу при всем его своеобразии никуда не уйти от выдвижения на передовые социальные и правовые позиции человека, его энергии, творчества, инициативы, а значит, и его свободы, утверждения в социальной и правовой жизни его статуса и прав. То есть всего того, что находит свое выражение в праве человека, его институтах и ценностях, выражающих, помимо всего иного, и уникальные достижения римского права.

Дело лишь – в дистанции, которая отделяет страны и народы, относящиеся к упомянутым ареалам цивилизации и культуры, от того порога в историческом развитии, с которого начинается интенсивная модернизация общества, его основных подразделений и подсистем, свидетельствующая о переходе данного общества к цивилизации либерального типа. Факты последних десятилетий развития стран Азии, Ю. Америки, других регионов подтверждают то обстоятельство, что экономический взлет ряда из этих стран неизменно основывался на приведении в действие при использовании механизмов рыночной экономики «человеческого фактора». И с другой стороны – трудности и тупики в развитии этих стран, кризисы, экономические потрясения последнего времени неизменно сопряжены с теми сторонами «особого пути», которые не согласуются с общецивилизационными критериями и требованиями, в том числе (а порой – и прежде всего) – с теми, которые связаны с развитием права – права человека.

Об основных научных выводах (краткое резюме). Каковы же главные, основанные на кантовских идеях научные выводы, которые при решении любых вопросов, затрагивающих право, должны быть по крайней мере приняты во внимание в науке и в практической деятельности?

Если попытаться сформулировать эти выводы (подходы) в предельно сжатом виде, то они могут быть представлены в следующих пяти положениях.

П е р в о е. Правоведение лишь тогда обретает должное положение в системе наук, когда мировоззренческое осмысление права воз-

222

Глава пятая. Право в жизни и судьбе людей

вышается до статуса самостоятельной и самодостаточной сферы знаний, положения которой имеют свое высокое науковедческое и практическое значение.

В т о р о е. При всем различии между «правом» и «законом» право как высокозначимое явление жизни общества лишь тогда обретает существенную, во многом уникальную социальную силу и высокую человеческую значимость, когда оно существует и реализуется в системе институтов, охватываемых понятиями закона и законности (правозаконности, законосообразности).

Т р е т ь е. Смысл и назначение собственно права в полной мере раскрываются лишь тогда, когда оно рассматривается как чистое право, т.е. как таковое, в собственной плоти, как бытие разума, независимо от многообразных связей и взаимообусловленностей, характерных для него в экономической, политической, нравственной жизни общества. Ч е т в е р т о е. Смысл и назначение права выражаются в том, что оно по изначальным своим предпосылкам, тенденциям и высшим про-

явлениям выступает в качестве права человека (права людей).

П я т о е. Право (как право человека) является целью общества, его высшим принципом, высшей властью, и соответственно отношение к праву, уважение к нему должно быть признано безусловным долгом людей – правовым долгом.