<<
>>

Частное право: сущность, вехи развития, миссия

ПО СВОЕЙ СУЩНОСТИ частное право представляет собой не столько известную, весьма обширную часть юридической системы страны (хотя такую «часть» возможно и необходимо обособлять) и даже не столько «зону права», о которой говорилось ранее, сколько су-

1 Знаменательно при этом, что близкие по характеру процессы – как мы видели – происходят также в публичном праве.

И таким путем формы и институты из другой

«юридической галактики» как бы втягиваются в единую юридическую систему демократического общества, становятся совместимыми с частным правом и начинают выступать в нем в качестве однопорядковых и взаимодействующих подсистем.

60

Глава вторая. Частное право

ществование и действие определенных правовых начал и в этом смысле – духа права.

Частное право – это начала, утверждающие для отдельных лиц юридически значимую свободу, независимость, самостоятельность. То есть такое правовое состояние отдельных лиц, когда они в юридическом отношении «сами себе господа» – сами, суверенно, без вмешательства извне, своей волей и в своем интересе решают свои дела.

Можно сказать даже так: частное право – это с у в е р е н н а я т е р р и т о р и я с в о б о д ы н а о с н о в е п р а в а. Такая «территория свободы», где «верховным правителем» является «частное лицо» – отдельный человек, группа граждан, организация, даже государство в целом, выступающее в качестве субъекта гражданского права и, значит, здесь, по данному кругу вопросов, – лица частного.

Именно в области частного права свобода отдельного, автономного лица раскрывается в чистом виде и истинном значении. Это не дозированные «кусочки самостоятельности», на которые дает разрешение чиновник (такие дозированные «кусочки» есть и у подневольного индивида – раба, крепостного).

И это не вольница, поприще вседозволенности, так как перед нами все же область права, где действуют общий правопорядок, требования законности и где при адекватном и отработанном юридическом инструментарии (об этом дальше) определяются границы свободы, не допускается злоупотребление ею и действуют юридические механизмы ее цивилизованного осуществления. Свобода в области частного права – это полная и суверенная самостоятельность отдельного лица, выраженная в его автономном и защищенном статусе субъекта права и в обладании им защищенных субъективных прав (прав собственности, прав вступать в любые договоры, прав на неимущественные блага и т.д.).

При этом и то и другое (и статус субъекта права, и субъективные права) имеет характер правовых явлений по своей основе абсолютного порядка, т.е. они открывают простор для поведения по собственному усмотрению и в этой связи в принципе исключают, не допускают вмешательства кого-либо в эту собственную «сферу свободы» (если, понятно, такое вмешательство не происходит по прямому установлению закона, например при расследовании преступления по возбужденному уголовному делу).

Здесь, в этой книге, в отношении сущности частного права только что сделано ударение на общих, абстрактных положениях. Ибо представляется в высшей степени важным не только как можно более обстоятельно рассказать о поистине удивительных особенностях юри-

61

Право – надежда наша

дического регулирования в данной области, но и с помощью общих категорий попытаться рассказать так, чтобы читатель поймал дух частного права, уловил его глубокие основы. Правда, по мнению И.А. Покровского, сама-то юриспруденция «инстинктивно чувствует» в различении публичного и частного права нечто «глубоко принципиальное; она смутно улавливает глубокую разницу в самом д у х е права публичного и частного...»1. Но наряду со смутным «инстинктивным чувствованием», характерным для юриспруденции, нужно, чтобы и правовед, и человек, не сведущий в премудростях юриспруденции, постигли

«умом», а в чем-то, дай Бог, и своими чувствами, верой своеобразие этой сферы права – твердо знали, что в данной сфере мы имеем дело с великими человеческими, культурными ценностями, основополагающими устоями в жизни людей.

СВОЕОБРАЗИЕ частного права отчетливо проявляется, как мы видели, при его сопоставлении с публичным правом (вспомним, для первого присущи «юридическое равенство» и «координация», для второго – «власть – подчинение», «субординация»). Если же обратиться к сопоставлению частного права с центральной категорией публичного права – с государственной властью, то тут обнаруживаются явления поистине парадоксального порядка.

Ведь частное право предоставляет людям – отдельным гражданам, их объединениям, организациям, выступающим в качестве юридических лиц, – возможность в определенном круге отношений быть «собственным господином» – свободно поступать сообразно их интересам, их собственной воле, самостоятельно, самим определять условия своего поведения. При этом предполагается или прямо декларируется, что применительно к отношениям такого рода государственная власть как бы остается в стороне, она не вправе произвольно вмешиваться в частноправовые отношения. Государственная власть, по самой своей природе «настроенная» на то, чтобы вмешиваться в окружающие ее отношения, здесь как бы отторгается (скажем грубее – «изгоняется») из этой обители господства частных воль и частных интересов.

В то же самое время сами-то действия субъектов как частных лиц – договоры, односторонние акты собственника и т.д., совершаемые в этой сфере, приобретают «самое настоящее», «полнокровное» юридическое значение. Государство, которое изначально как бы «изгнано» из данного круга отношений, теперь обязано – не парадокс ли? – при-

1 Покровский И.А. Указ. соч. С. 38.

62

Глава вторая. Частное право

знавать частноправовые отношения, защищать их всеми законными способами, реализовывать при помощи всей системы своих принудительных органов и средств.

СВОБОДА И САМОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ субъектов, характерные для частного права (их в юриспруденции нередко называют «диспозитивностью»), могут – как в современном Гражданском кодексе России – прямо обозначаться в законодательном тексте.

В Кодексе говорится об «автономии воли» субъектов, о том, что они приобретают и осуществляют права «своей волей и в своем интересе». Но такого рода записи в законе может и не быть. Зато во всех законах, посвященных частному праву, непременно существует адекватный, и притом обширный, технико-юридический инструментарий, направленный на то, чтобы реально, в жизни утвердить начала диспозитивности, самостоятельности и независимости субъектов, другие принципы частного права. И это вполне объяснимо. Юридические обязанности и юридическая ответственность по большей части прямо вытекают из других форм регуляции поведения людей (в первую очередь – из требований морали). По большей части они уже «даны» моралью, обычаями и со стороны государства нуждаются главным образом в своего рода властном подкреплении, известной конкретизации с учетом различных жизнен-

ных обстоятельств – политических, экономических и т.д.

А вот свобода и самостоятельность людей хотя и имеют естественные предпосылки, тем не менее сами по себе в качестве «регуляторов», имеющих цивилизованный характер, заранее не «даны». Для того чтобы выступить не в виде вольницы и вседозволенности, а в нормальном, цивилизованном виде, они должны быть установлены, введены в жизнь, обеспечены властью. Свобода и самостоятельность инди-

видов, стало быть, изначально требуют существования отработанного

и действенного юридического инструментария, который утверждал бы их в жизни людей и обеспечивал реальное претворение на практике в виде начал частного права – юридического равенства субъектов, правовой автономии, самостоятельности и независимости участников общественных отношений в области собственности, оборота имущества, сделок, передачи прав наследования и т.д.

Ключевое значение в этом юридическом инструментарии имеют правовые институты гражданского права, направленные на обеспечение статуса участников отношений как субъектов права. Прежде всего отдельных индивидов в качестве полноправных граждан (отсюда и название основной отрасли в сфере частного права – гражданс-

63

Право – надежда наша

кое право или с использованием римской терминологии – ius civile –

цивилистика).

Именно здесь, в области частного права (цивилистики), сложились и приобрели повышенное значение другие юридические средства и механизмы, адекватные началам частного права. В том числе необходимость строгой определенности субъективных прав, а в этой связи – и определенности юридических обязанностей.

И вот тут – и не только в отношении частного права (но все же в первую очередь в отношении этой сферы права) – надо сказать об оправданной сложности «юридической материи». Той сложности, которая подчас, по распространенным стереотипам нашего правосознания, представляется чуть ли не как сплошная канцелярщина, формалистика, бумаги и инструкции, заскорузлые формулы и малопонятные термины – сделки, реституции, регистрации, интерпретации.

Но дело-то в том, что такого рода, казалось бы, далекая от живой жизни, канцелярски закрученная «юридическая материя» появилась на свет и существует для того, чтобы выразить и реализовать достоинства права. И во многом как раз для того, чтобы выразить и реализовать «способность» права обеспечивать нормативность, высокую определенность, обеспеченность юридических установлений в сфере частного права.

Ведь это вовсе не случайно, что право в государстве выступает

в виде законов, других официальных нормативных документов, можно сказать, живет в этих документах (недаром в юриспруденции такого рода документы – законы, указы, нормативные постановления власти именуют «источниками права»). Право в своем развитом виде как строго юридическое явление – это преимущественно писаное право. И именно «письмо» – знаковые системы речи, выработанные человечеством за свою многотысячелетнюю историю, – и только оно, «письмо», позволяет максимально точно фиксировать и в неизменном виде сохранять мысль и волю, правила поведения, в том числе и те, которые выражены в юридических нормах. И, стало быть, не так уже плохо, напротив, замечательно, что для права характерна не просто «определенность», а ф о р м а л ь н а я определенность.

К тому же надо знать, что юридические сложности – кстати, характерные для всех областей человеческих знаний (и порой так же, как везде, действительно доводимые, увы, до крайности, до абстрактной заумности, иногда некой схоластики, что и является предпосылкой их недоброй славы), по своей сути представляют собой сплав опыта и ума, искусства и интеллекта.

64

Глава вторая. Частное право

Даже в мелочах. Точнее, именно в мелочах. Потому-то юридические тексты как тексты «юридические» отличаются скрупулезной, дотошной точностью, вернее, требуют ее. В самых мелких грамматических деталях. Скажем, в употреблении союзов «и», «или». Например, в одном из законов о залоге, ныне уже не действующем, было сказано в отношении одного из правил о том, что исключение из него допускается, если оно будет установлено «законом и договором». В действующих же законоположениях говорится – «законом или договором». Мелочь? Простите, какая же это в практической жизни «мелочь», когда в одном случае требуется, чтобы данный вопрос одновременно и одинаково был решен как законом, так и договором, а в другом – достаточно лишь одного из таких оснований!

На обеспечение строгой определенности в решении жизненных дел направлена и специальная юридическая терминология. Еще раз скажу – такая терминология не выдумки бюрократов, не канцелярские формалистические выкрутасы. Юриспруденция – сложная область знаний и практики, где требуется – как и в других сложных отраслях человеческой деятельности (технике, медицине и т.д.) – особая терминология. И здесь эта особая терминология во многих случаях сформировалась и с успехом употребляется как раз для того, чтобы в наших жизненных делах были достигнуты необходимая определенность и точность при решении запутанных юридических вопросов, в том числе – и, пожалуй, прежде всего – юридических вопросов, связанных с субъективными правами в области частного права.

В этой связи и для этого (строгой определенности, точности) утвердился и стал составной частью человеческой культуры особый юридический язык, отличающийся сжатыми формулировками, лаконичными терминами, когда в одном слове кроется богатое и предельно точное содержание. Достаточно, например, юристу сказать «консенсуальный договор», как для подготовленного в правовом отношении специалиста ясно, что, например, арендный договор начинает действовать, порождая многообразные права и обязанности, уже с момента его заключения (а не с момента передачи арендатору вещи, как это характерно для «реальных договоров» – таких, как договор займа).

Вполне оправданные сложности «юридической материи» – и особая юридическая терминология, и своеобразные приемы изложения норм, и отработанность договорного регулирования, и многое другое такого же порядка – именуются юридической техникой. Техникой – в самом высоком значении этого слова, областью знаний, опыта и искусства, посредством которой достигается совершенство, в данном слу-

65

Право – надежда наша

чае – права. Вот почему о праве стран, где реально высокого уровня достигали юридическая наука и практика, а в этой связи – и юридическая техника, опять-таки вполне обоснованно можно говорить как о юридической системе высокого технического (юридико-технического) совершенства – показателе развитой государственной и духовной культуры в обществе.

И вот начальные «кирпичики» юридической техники и наиболее развитый, отработанный технико-юридический инструментарий во многом (хотя, понятно, не исключительно и далеко не во всем объеме) сформировались в основной обители частного права – в праве гражданском, в цивилистике. В основном – на базе римского частного права. Например, такие, казалось бы, «общие» категории, выражающие достижения культуры римского частного права, как «правоспособность», да и категория «субъективное право», с трудом распространяются на материал публично-правового характера (лишь в последние десятилетия, и то в связи с расширением социальной деятельности государства, начали формулироваться положения, не всеми юристами

разделяемые, о публичных субъективных правах).

ОСОБОГО РАЗГОВОРА заслуживает та сторона, или тот компонент юридической техники, которая называется юридическими конструкциями. Ибо здесь перед нами вовсе и не «техника» в сугубо формальном значении, как это принято считать (например, в таком, когда идет речь о способах и приемах изложения юридических норм).

Суть вопроса здесь вот в чем. Принято считать, что юридические конструкции – это удобные типовые модели, отработанные «конструктивные» построения прав, обязанностей и ответственности, заранее рассчитанные на самые разные жизненные ситуации, на обеспечение различных интересов. Но дело-то в том, что такого рода типовые модели представляют собой не нечто просто «оформительское» (можно

«так», а можно и «эдак» – как в голову придет, не это, мол, главное), а выступают в качестве самого содержания права, притом – отработанного содержания, дающего оптимальное, высшее по своей отработанности (воистину сплав опыта и ума!) построение прав, обязанностей, ответственности, которое рассчитано на определенную жизненную

ситуацию, требующую правового решения. Различные, скажем, типы

и виды договоров – купля-продажа, мена, заем, аренда, страхование и т.д. – все эти своеобразные юридические конструкции выработаны и закреплены в объективном праве как определенные конструктивные ценности в самом точном значении этого понятия.

66

Глава вторая. Частное право

Допустим, человеку причинено увечье в автотранспортном происшествии. И вот для удовлетворения интересов потерпевшего, для возмещения причиненного ему вреда в развитой юридической системе существуют и уже находятся наготове, могут «заработать» такие юридические конструкции: возмещение вреда в порядке социального страхования, институт добровольного страхования, гражданская ответственность владельца автомашины за причиненный вред, причем возмещение вреда в последнем случае может осуществиться в порядке гражданского иска в уголовном процессе, и т.д.

Юридические нормы в более или менее развитой правовой системе и есть по большей части выражение определенных юридических конструкций. По сути дела само понятие «норма» представляет собой свидетельство того, что она дает известную конструкцию прав, обязанностей, ответственности. И первичные соединения юридических норм

(они называются институтами права) и есть та или иная нормативно выраженная юридическая конструкция, дающая типовое юридическое

построение данной жизненной ситуации и позволяющая на отработанной, выверенной опытом и умом юридической основе решить эту ситуацию в каждом конкретном случае.

В развитой с технико-юридической стороны правовой системе определенные юридические конструкции характерны для публичного права (особенно в уголовном праве каждый «состав преступления» – это опять-таки особая юридическая конструкция). И все же основной

«поставщик» и главная обитель юридических конструкций, во многом сопряженных с необходимостью применения на практике правовых дозволений, – это именно частное право. При этом для частного права характерны не только тщательная отработка типовых построений прав, обязанностей, ответственности, притом со многими вариациями (что свойственно и уголовному праву), но и сообразно частнопра-

вовому началу свободы договора возможность выбора участниками

отношений по их воле и интересу той или иной юридической конструкции и более того – самостоятельная их отработка (использование смешанных конструкций договоров, «нетипичных» договоров и др.). Вот почему частное право наиболее ярко и наглядно демонстриру-

ет важнейшую (по всем данным, определяющую философскую) особенность правовой материи в целом. Ту черту права, что оно по своему особому (конструктивному) содержанию представляет собой объ-

ективизацию разума, притом в виде его отработанных, оптимальных,

нередко совершенных юридических построений в области практических жизненных отношений, сплава опыта и ума, когда требуется ре-

67

Право – надежда наша

шать жизненные ситуации с твердым и точным определением того, кто и на что имеет «право». Эта черта права, возвращающая нас к его рассмотренной ранее характеристике как целесообразного и эффективного регулятора, позволяет определить право как высокозначимое б ы т и е р а з у м а в практической жизни людей. Данная тема достойна особого рассмотрения. И лишь с тем, чтобы не уйти далеко от основных идей настоящей книги, приходится пока ограничиться приведенными общими положениями. Хотя, надо заметить, к ряду пунктов этой черты права – в первую очередь права частного – нам предстоит еще обратиться.

ИСТОРИЯ частного права характеризуется более чем двухтысячелетним развитием, в ходе которого шло совершенствование, углубление частноправовых начал и одновременно трудная работа по огранке, шлифовке форм их выражения в объективном праве, в гражданском законодательстве. Точнее, последовательность иная, обратная – многие столетия шла трудная работа по выработке оптимальных юридических конструкций (и на европейском континенте непосредственно на основе ценностей римского права, и в Англии, затем США, других странах путем прецедентов), и в них, через них все более утверждались в жизни частноправовые начала.

Впрочем, замечу, не может не вызвать удивления и наводит на основательные размышления то обстоятельство, что частное право в сущности сразу, по историческим меркам, «в краткий миг» – всего лишь за несколько веков древнеримской истории – буквально ворвалось в своем довольно развитом, классическом, чуть ли не готовом виде в античную культуру – культуру человечества весьма высокого уровня (обстоятельство, в отношении которого в конце главы будет высказана авторская гипотеза).

В ИСТОРИИ частного права можно выделить четыре основные вехи. Три из них человеческое общество уже прошло, а в четвертую, относящуюся к нынешнему времени, общество как раз вступает или, быть может, уже вступило.

П е р в а я в е х а. Это – формирование частного (гражданского)

права как целостного системного нормативного образования. Такое «формирование» состоялось, как уже упомянуто, в виде весьма совершенной с юридической стороны частноправовой системы, утвердившейся в Древнем Риме на перевале эпох – дохристианского времени и христианской эры (расцвет – «золотой» период – I–III вв. н.э.).

68

Глава вторая. Частное право

Римское частное право и в исторически далекое время своего расцвета, и в наши дни предстает как истинный шедевр культуры, высокое творение разума, регулятивного искусства. В нем, конечно, немало того, что отражает своеобразие тогдашней эпохи – эпохи перенасыщенной роскоши и рабов, поэзии и гладиаторов, утонченного вкуса и грубых утех. Порой, особенно по критериям сегодняшнего дня, – изощренного цинизма1. И одновременно римское частное право дало миру поразительное по отработанности, совершенству, изяществу собрание юридических конструкций, моделей, формул, отточенной лексики. По большей части – технико-юридического порядка. И все же главное здесь – это, пожалуй, даже не сами по себе четкость, безупречная логичность, ясность и простота содержащихся в римском праве формул и положений, сколько то, что они уже в то время несли в себе великие начала частного права («духа» права, как назвал эти начала знаменитый немецкий юрист Рудольф Иеринг) – юридическое равенство субъектов, их юридическую автономию, свободу договоров, диспозитивность. Отсюда и выработанные римскими правоведами формулы большого духовного смысла, например, такие, как «право – это искусство добра и справедливости».

Нередко достоинства римского частного права связываются с тоже поразительным письменным документом античности – с «Кодексом» (или – «Собранием законов») византийского императора Юстиниана (529–534 гг. н.э.). Это верно. Но верно не в том смысле, в каком сейчас понимается значение «кодекса» как обобщающего системного нормативного акта. Этот документ лишь в малой своей части включает постановления римских и византийских императоров, в том числе самого Юстиниана. Главные же его части – Дигесты (50 книг) и Институции (древнеримский учебник по праву Гая, II в. н.э.) – представляли собой собранные воедино извлечения из сочинений древнеримских юристов (таких виднейших, как Ульпиан, Павел, Модестин и др.), высказанные в пору расцвета римской юриспруденции. И именно это как раз представляет собой величайшую ценность. Ценность – интеллектуальную, когда в рассуждениях и сентенциях древнеримских юристов все более и более раскрывались начала, «дух» частного права. Ибо са-

1 Один из видных древнеримских юристов Гай в качестве учебного образца формулировал такие рассуждения: «Если я передам тебе гладиаторов под условием, что за их работу я получу по 20 динаров, а за тех, кто будет убит, – по 1000 динаров, то спрашивается, заключена ли купля-продажа или наем. Большинство (юристов) решило, что о тех, кто вышел невредимым, заключен, по-видимому, наем, а об убитых и изувеченных – купля-продажа».

69

Право – надежда наша

ма по себе материя древнеримского права в своих первичных формах имеет прецедентный характер (первоначально оно во многом складывалось из постановлений преторов, других должностных лиц по решению конкретных жизненных ситуаций)1. Лишь затем в результате деятельности великих римских юристов заработали мысль, разум, когда не только отрабатывались с технико-юридической стороны нормативные обобщения, принципы, юридические конструкции, но и с большей определенностью, последовательностью выражались в них начала частного права. Вот такого рода «данные разума» получили затем концентрированное выражение и законодательное закрепление в собрании Юстиниана.

В т о р а я в е х а – это отработка положений частного права, их соединение в «праве университетов» – тоже удивительное событие, происшедшее в Средние века в средневековых университетах, начиная с Болонского, в результате труда глоссаторов (средневековых толкователей положений римского частного права).

При этом речь здесь идет не об отмеченном ранее поразительном феномене, когда древнее римское право, «перескочив» через века, в сущности – тысячелетие, стало регулятором развивающихся товарноденежных отношений. В данном случае имеется в виду другое. На основе текстов древнеримского права (в основном – Кодекса Юстиниана) в средневековых университетах – сначала в XI веке в Болонье, а затем в Пизе, Париже, других университетах – глоссаторы и комментаторы (постглоссаторы) подвергли дальнейшей научной отработке как древнеримские технико-юридические конструкции и формулы, так и содержащиеся в них начала частного права. Создаваемое таким путем

«право университетов» стало новой ступенью развития идей частного права, причем такого развития, которое в какой-то мере оказалось сориентированным на потребности и уровень духовного развития нового времени, приближающегося к историческому рубежу, с которого начался переход человечества к либеральным цивилизациям, к становлению современного гражданского общества.

Т р е т ь я (и решающая для современной эпохи) в е х а – это не просто новый и притом качественный взлет частного права, но и по сути дела формирование частного права современного гражданского общества, когда оно и реально, в силу требований формирующегося гражданско-

1 О. Шпенглер полагает даже, что «античное право – от начала до конца право повседневности, даже мгновения. По своей идее оно создается в каждом отдельном случае и на данный случай» (Шпенглер О. Закат Европы: Очерки морфологии мировой истории. Т. 2. М.: Мысль, 1998. С. 63).

70

Глава вторая. Частное право

го общества, воплотилось в виде отработанных нормативных обобщений непосредственно в законах последовательно либерального содержания. Прежде всего таких, как наполеоновский Гражданский кодекс, Германское гражданское уложение, в гражданских законах других стран, которые встали на путь современного развития (особенно в гражданских законах Австрии, Швейцарии, да и в России – во многом подготовленного в большей степени по обязательственному праву российского Гражданского уложения). Именно здесь, в законодательных положениях гражданских законов, действующих и поныне, оказывается возможным говорить именно о началах частного права, которые нашли выражение в юридических формулах о праве собственности, его абсолютном характере, свободе договора, восстановлении нарушенных гражданских прав, их судебной защите.

О ч е т в е р т о й в е х е развития частного права допустимо, пожалуй, рассуждать только в порядке постановки вопроса. Причем только как о начавшемся историческом процессе, когда во второй половине XX века и на пороге XXI века вырабатываются и входят в жизнь гражданские законы нового поколения, выражающие глубокое единство частного права и современного естественного права, неотъемлемых прав человека. Такие, как Гражданский кодекс Нидерландов, Гражданский кодекс канадской провинции Квебек. В этом ряду можно назвать и Гражданский кодекс России.

Наиболее существенные черты современной стадии развития частного права (в которую человечество вступает, а быть может, и уже вступило) – это не только тенденция совершенствования, модернизации гражданско-правовых конструкций (институтов), связанная с принципиально новыми явлениями и фактами постиндустриальной экономики, другими глобальными процессами современности (экологическими, современными процессами в технологии управления и информации, связанными с интеллектуальной собственностью), но и основательные процессы в «самом» частном праве. Суть этих процессов – в тенденции утверждения частноправовых начал в исконном, предельно «чистом» виде. И одновременно, в этой связи, в глубоком единении частного права и современного естественного права, его «кульминационного выражения» в нынешнюю эпоху – органического единства с неотъемлемыми правами человека.

ХАРАКТЕРИЗУЯ функции частного права в истории и на современной стадии его развития, его место в обществе, в жизни людей, необходимо суммировать ранее сказанное, прежде всего оттенить то об-

71

Право – надежда наша

стоятельство, что частное право – это именно право. Оно представляет собой одно из высших достижении культуры, явление «объективированного разума», мощный социально-правовой институт, который способен утвердить в реальной жизни, прежде всего в экономике, начала неприкосновенности собственности, юридического равенства, свободы договора и на основе этого на деле дать людям достаточную область гарантированной, защищенной экономической свободы. Причем так, что люди сами, как носители «свободы быть своим собственным господином», своей волей и в своем интересе самостоятельно решают свои дела в бизнесе, предпринимательстве, собственности, коммерческих сделках, в других делах гражданского общества, и эти решения приобретают полновесное юридическое значение.

Именно здесь – один из узловых пунктов человеческого прогресса. Знаменательно, что как раз эту миссию частного права отметили русские правоведы. Прав М.М. Агарков, обращая наше внимание на то, что вряд ли общество будет развиваться по прогрессивному пути, если «личность не будет являться субъектом целеполагания»1. Знаменательно и то, что в литературе, задолго до аналогичной постановки в об-

щетеоретических и философских исследованиях, сама идея ценности

права была поставлена (в работах И.А. Покровского, М.М. Агаркова) с использованием адекватного понятийного аппарата и лексики в отношении именно частного права.

И пусть в этой связи не покажется преувеличением утверждение о том, что без развитого частного права цивилизованная рыночная экономика, да и вообще реальное становление и функционирование современного гражданского общества невозможны в принципе, по определению.

Следующее положение, характеризующее функции частного права, возможно, окажется неожиданным для читателя. Есть весьма значительные основания утверждать, что именно частное право является наиболее мощным средством для формирования единой непротиворечивой основы деятельности людей, а отсюда – для интеграции, для объединения людей, территорий, государственных образований.

Принято считать, что реальный «объединительный инструмент» и в прошлом, и в настоящем – это военная сила, деятельность властных учреждений, крутые административные меры. Легионы в Римской империи. Непреклонный канцлер в Германии конца XIX века. Деятельность Комиссий и Европарламента в современной объединенной Западной Европе. Что ж, и то, и другое, и третье и впрямь значитель-

1 Агарков М.М. Ценность частного права // Правоведение. 1992. № 2. С. 41.

72

Глава вторая. Частное право

ная, порой решающая сила. И все же я смею утверждать, что мощным и притом постоянным, естественным для человека, возрастающим по результативности интегрирующим фактором, особенно в наше время, является другое – право и что особо существенно – частное право. Да – именно частное право! Так как в отличие от публичного права, которое плотно «привязано» к государству, к государственной власти и, следовательно, к разноречивым интересам господствующих политических сил, доминирующих элит, здесь, в сфере частного права, не могут не господствовать общезначимые интересы отдельных людей, частного производственного дела и рынка, и отсюда – в принципе изначально однотипные формы регуляции поведения. Обстоятельство, которое и позволяет частному праву быть в принципе однородным, общезначимым, универсальным инструментом регуляции для различ-

ных стран, регионов, территорий.

Так было в Древнем мире. Как свидетельствуют исторические данные, обширные по масштабам античности территории Рима соединили в единую империю не только высокоорганизованные армейские легионы, но в не меньшей степени римское частное право, которое и сложилось и действовало не столько в качестве строго «римского»,

сколько в качестве права универсального.

Так было и в Европе – и в Средневековье под покровом католической церкви, и в более близкую от нас историческую пору. В Германии разрозненные немецкие княжества и «земли» также связали в целостное государственное единство, при всей значимости властных акций правителей, в конце XIX века – Бисмарка, единые нормы «возрожденного» римского права и в особенности – Германского гражданского уложения. Да и в наши дни интегрирующей силой современной Западной Европы стали не столько административные и даже не единые законодательные учреждения объединяющихся европейских стран (как нередко считают), сколько «объединенное» европейское частное право, основанное на римском договоре 1960 года и деятельности Европейского суда. И именно оно, «объединенное» европейское частное право (возможное в связи с однотипностью гражданского права европейских стран), имеет значение основы и стержня не только «общего рынка», но и всего европейского единства, приближающегося по своему уровню к типу федеративного объединения.

Факты свидетельствуют: «правовые узы», базирующиеся на частноправовых началах, естественны для человека как разумного и свободного существа и потому становятся наиболее крепкой и надежной цементирующей средой, позволяющей объединять деятельность

73

Право – надежда наша

людей. И происходит это потому, что сами-то эти «узы» не являются инструментами внешнего господства и навязывания внешней воли, а представляют собой правовые формы самодеятельности и активности, упорядочения и согласования интересов самих участников общественных отношений. То есть правовые формы, действующие «изнутри», через разум и свободу самих субъектов.

В ЗАКЛЮЧЕНИЕ этого раздела главы – гипотеза.

Суть ее вот в чем. На мой взгляд, в науке не обращается должного внимания на то очевидное обстоятельство, что формирование вселенского и универсального шедевра культуры – римского частного права в его наиболее развитых формах (III–II в. до н.э. – I–III вв. н.э.), с одной стороны, с другой – появление великих Христовых откровений – заповедей, положивших начало христианской культуры и мо-

рали, – события исторически одномоментные.

И можно предположить, что дело здесь не просто в исторических совпадениях. И даже не в таких лежащих на поверхности объяснениях исторической одномоментности событий прошлого, как общность достижений культуры античности. В отношении одновременного (по меркам основных исторических процессов) формирования – причем чуть ли не сразу, казалось бы, «вдруг» – довольно развитой системы частного права и появления духовных начал христианской культуры и морали в весьма высоких их проявлениях имеются, возможно, глубокие основания, относящиеся к утверждению самих основ человеческой цивилизации.

Ведь свобода человека в начальные периоды человеческой истории, наряду с поразительными свершениями ума и творчества, обернулась в немалой степени злом – произволом, торжеством эгоистических устремлений, своеволием в попрании элементарных основ жизнедеятельности людей. Да и власть, которая как будто бы должна была придать необходимую организованность жизни человеческого сообщества, раскрылась во многом нравами насилия, своеволия, культивированием грубых, низменных утех. Уже к тому времени, с которого началось новое летосчисление, жизнь людей, вставших на путь цивилизационного развития, все более и более скатывалась к безвыходному тупику, к бесперспективному финалу, который и подвел черту самого существования ряда дохристианских цивилизаций той поры.

И можно предположить, что в такое кульминационное, критическое для человеческого рода время природа, с той стороны, в отноше-

74

Глава вторая. Частное право

нии которой можно говорить о ее «замысле» или «разумности» (или Бога, или Провидения – суть в данном случае одна), включила в жизнь людей д в е главные силы, способные упорядочить, оцивилизовать свободу в практической жизни с помощью ценностей культуры, духовных начал.

Такими силами, как можно предположить, и стали достаточно развитое частное право, т.е. право, «относящееся» к свободе людей и достигшее высокого уровня развития (прежде всего в области внешних, практических отношений людей), и христианская религия или однопорядковые по моральному содержанию религиозные системы (главным образом в отношении духовно-моральных начал жизни человека, его внутреннего, духовного мира).

Если такого рода гипотеза найдет подтверждение, то, на мой взгляд, выраженный в ней подход откроет весьма конструктивную, многообещающую перспективу постижения самих основ духовных ценностей – их, если можно так сказать, единого корня – уходящего в самую суть разума, свободы, морали. Этот подход может стать предпосылкой для понимания и других существенных сторон и перспектив развития человеческой культуры, взаимосвязи ее различных, казалось бы, отдаленных друг от друга областей, в том числе права и религии.

Впрочем, эта взаимосвязь уже сейчас может быть подтверждена некоторыми историческими фактами. Такими, в частности, как попавшие в поле зрения ученых взаимосвязи в области культуры, когда формулы Христовых откровений – заповедей складывались под влиянием достижений юридической культуры (всеобщего характера юридических установлений, личностного характера субъектов права и др., даже духа и принципов правовых достижений дохристианской эпохи, выраженных в установлениях Кодекса Хаммурапи).

При углубленном анализе могут быть, возможно, найдены известные ассоциации или своего рода перекличка между моральными заповедями Христа и передовыми, на мой взгляд, непревзойденными правовыми категориями, в современную пору – разработками по вопросам права замечательного философа Иммануила Канта, его определением права в качестве «самого святого из того, что есть у Бога на земле». Причем даже со стороны смысловых образов и лексики. Если в Христовых откровениях обоснование высоких моральных начал во многом реализовалось через художественно преподанные образы, то центральные идеи по вопросам права в трактовке Канта – через лексический образ, генетически связанный с религиозными представлениями, – через образ «самого святого на земле».

75

Право – надежда наша

1.

<< | >>
Источник: Алексеев С.С.. Собрание сочинений. В 10 т. [+ Справоч. том]. Том 9: Публицистика. – М.: Статут,2010. – 504 с.. 2010

Еще по теме Частное право: сущность, вехи развития, миссия:

  1. ГЛАВА 9. Советское государство и право в октябре 1917 - 1953 гг. Общая характеристика государственно-правовой политики большевиков 1917-1953 гг.
  2. РЕВОЛЮЦИОННОЕ ДВИЖЕНИЕ И ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЭКСТРЕМИЗМ НАЧАЛА XX в. И ПОИСК НОВЫХ ПОДХОДОВ В ПЕНИТЕНЦИАРНОЙ СФЕРЕ
  3. предметный укАзАтель1
  4. Частное право: сущность, вехи развития, миссия
  5. Содержание
  6. Философия свободы
  7. Возрождение и новая жизнь естественного права
  8. частНое право: сущНость, вехи развития, миссия
  9. Заметки к постановке проблемы
  10. содержаНие
  11. § 4. Восхождение права. Эпохи
  12. § 1. Реформирование Национальной полиции Франции (1981-2009 гг.)
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -