Церковное право

Существуют национальные религии, и тогда обыкновенно религиозное общество совпадает с национальным и политическим, тогда союз, проистекающий из этих религий, не есть союз, отличный от народа и государства. Христианство, напротив, есть религия, свободная от национальных границ, и его проявление в обществе исповедующих его должно соответствовать этому его существенному характеру; христианский религиозный союз должен быть самостоятелен по отношению к на- роду и государству. На этой самостоятельности основывается понятие церкви.

Когда римляне ius sacrum [сакральное право (лат.)] рассматривали только как часть iuris publici [публичное право (лат.)], то это вполне соответствовало свойству их религии. Напротив, право христианской церкви выступает третьей отраслью права наряду с частным и публичным правом.

Церковь есть общество всех верующих, получивших начало видимого своего бытия от Самого Христа через проповедование в нем слова Божия и установление таинств. Она есть олицетворение царства Божия на земле.

Этот союз получает правовую форму, церковь в вышесказанном духовном смысле делается церковью в юридическом смысле, равно как из народного союза возникает политический, государство. Такой шаг как там, так и здесь не произвольный; содержание духовной церкви, если только она союз людей, ведет ее к правовому состоянию.

Церковь основывается на общей вере и деятельности. Эта деятельность есть любовь к Богу, а через Него и к ближним, любовь, заботящаяся об их вечном и временном благе посредством учения, молитвы, таинств и попечения.

Чтобы сделать независимой от случайностей непрерывную и всестороннюю деятельность церкви и сохранять живое сознание общества, установлены органы, которым предоставлена церковная деятельность как особое призвание и которые, каждый в своей сфере, юридически имеют значение представителей общества. Эти органы, суть во-первых, общины, на которые распадается церковь, так что каждый член церкви должен находиться в какой-либо общине и действовать в ней для целого, между тем как совокупность общин юридически представляет церковь. Второй орган образуют церковные чины, на которых возлагается служение в церкви и общинах, направленное или непосредственно на означенные элементы церковной деятельности: учение, таинства и попечение, состоя в выполнении их, или посредственно, состоя в надзоре и заботе о поддержании этой деятельности.

Это представительство церкви общинами и церковными чинами, в которых церковь получает юридическую форму, составляет предмет церковного права, определяющего назначение и деятельность этих органов и вместе с тем регулирующего участие в церкви как юридическом союзе, решая вопрос, кто считается членом этой юридической церкви.

Можно различать внутреннее и внешнее церковное право. Последнее определяет отношения церкви к государству, и если рядом существуют многие церкви, то и отношения их между собой.

§27. Все предпосланное нами до сих пор изложение показало, каким образом разделяются отношения лиц по положению их и соединяются в особенные комплексы: отношения частного права, публичного и церковного — и каким образом самое право, регулирующее их, распадается натри части.

Каждая из этих частей имеет свою особенную задачу, но они находятся, как члены одного организма, не только под одним одинаково определяющим их принципом — принципом личности и ее деятельности, но и разнообразно воздействуют друг на друга. Семейство действует на имущество, относя его к себе, а это совершается не без обратного воздействия имущественных отношений на состояние семейства. Государство и церковь влияют на семейство и на имущество, придавая семейству особенное призвание (политическое и церковное), а имуществу — назначение для политических и церковных целей.

Но бывает также и ненормальное воздействие принципа одной части области права на другую. Человеку присуща потребность относить часть внешнего мира не только к себе, через что главным образом право получает свой материал, но к себе как индивиду. Отсюда вытекают, если эта потребность не будет воздержана, ненормальные вторжения принципа частного права в область публичного, как это указывают нам деспотизм, с одной стороны, и стремление к неизмеримой индивидуальной свободе — с другой.

Такое вторжение, вследствие которого принцип одной области права берет перевес над принципом другой области, будет всегда вредно для них обоих — как для вторгающегося принципа, так и для другого, ибо каждый в своей области настолько же ослабевает, насколько усиливается в другой. Так, с понятием деспотии, сущность которой состоит в воззрении на верховную власть как на частное право, соединяется необеспеченность действительных частных прав, подверженных произвольным вторжениям государственной власти; такое же последствие обыкновенно имеет победа революционных намерений.

Совсем другое, если смешение принципов частного права и публичного будет иметь свое основание в естественном ходе развития, ведущего постепенно к их различению; здесь эти принципы, как переходные состояния, сами в себе носят зародыш развития к дальнейшему выяснению. В этом смысле мы должны смотреть на то смешение государственного и частного права, которое представляет собой феодальная конституция как первая ступень развития государства. Напротив, само по себе воззрение на верховную власть как собственность на землю и людей не может иметь никакого притязания на подобную апологию; такое воззрение, несмотря на то что феодальная конституция была в прежнем периоде соответствующим выражением монархии, никогда не согласно ни с существом монархии, ни с какой-либо другой конституцией государства.